Колючий

– Больше никому МОЁ место не нужно? – вежливо спросил я у остальных соседей по комнате, стараясь придать своему голосу как можно больше дружелюбия.

Двое рекрутов отрицательно завертели своими бритыми головами. Никто не захотел испытать на себе силу моего колена.

Перед тем, как пройти в казарму, все мы прошли через автомат «по оболваниванию», где нас постригли налысо. Теперь мы все были одинаковы, безликие солдаты будущей армии. Но я знал, что внутри меня горит огонь, который не сможет погасить ни одна стрижка. Огонь решимости и воли к победе.

Через несколько мгновений, как он сука везде успевает, к нам ворвался наш мастер–сержант. Его появление было подобно грому среди ясного неба.

– Что за дерьмо у вас тут творится? – рявкнул он и на некоторое время его взгляд расфокусировался, чтобы посмотреть запись на камеры наблюдения.

– Смирно!

– Слушай мою команду! Ты, – обращаясь ко мне, его палец ткнул в мою сторону, – три наряда вне очереди, занимаешься транспортировкой раненого в медпункт, вы двое занимаетесь конвоированием, капрал Кабан вас проконтролирует и поможет, – с ухмылкой закончил Бык. Его ухмылка была зловещей, предвещая новые испытания.

Кабан прицепил к павшему телу аптечку, словно к раненому зверю. Взвалив на плечи нелегкую рыжую тушу, я почувствовал, как мои мышцы взмолились о пощаде. По моим скромным прикидам, весил наш скандинав — больше центнера.

Мы бодрой трусцой побежали через весь кампус к медсанчасти. Бежать было нелегко, причем с каждым шагом становилось всё тяжелее и тяжелее, особенно с таким отягощением, но с помощью электрического стимула Кабана я осилил два с половиной километра за двенадцать минут, для меня это был личный рекорд. Электрический стимул был, мягко говоря, не самым приятным ощущением, но он заставлял двигаться вперёд, несмотря на усталость и боль. На огрызках выносливости, сдав болезненного, который так и не очнулся, в «заботливые» руки санинструктора, мы бегом вчетвером помчались в столовую, сейчас по распорядку дня был завтрак. Нас ждала птичка обломинго. Здесь всё строго по расписанию, проебал – твои проблемы. Я почувствовал, как голод скручивает желудок, а надежды на нормальную еду таят с каждой секундой. Однако нам немного улыбнулась солдатская фортуна: капрал Кабан сжалившись выдал по пачке сухпая. Вот, что стало настоящим сокровищем.

Сухпаёк выглядел как кубик три сантиметра по каждой грани. Маленький, неказистый, но таивший в себе удивительную силу. Нейросеть услужливо подсказала, куда нужно нажать, чтобы куб стал трансформироваться в четыреста миллилитровый стакан с коричнево-бурой жидкостью внутри.

Температура этой бурды была примерно тридцать пять градусов по Цельсию. Не обжигающе, но и не ледяная, а какая-то мёртвая, безжизненная. По вкусу напиток напоминал какао. Удивительным образом чувство голода притупилось, оставляя чувство сытости и желание действовать. Словно кто-то влил в меня новую энергию, готовую вырваться наружу.

Кабан с помощью своего «бодрящего» жезла сопроводил нас в учебное помещение, где в упоре лежа ждал нас взвод. Солдаты, словно каменные изваяния, застыли в неудобной позе, их лица выражали лишь усталость и раздражение.

– О, опоздуны вернулись, – осклабился Бык, его голос прозвучал издевательски, – специально для вас, когда взвод кого-то ждет, он выполняет упражнение на выносливость, так что вы могли не торопиться, отдохнуть и насладиться жизнью.

В его словах звучала неприкрытая насмешка, но я старался не обращать на неё внимания.

Я почувствовал на себе ненавистные взгляды, но было плевать. Место я своё занял, приказ выполнил, остальное неважно. Пусть злятся, пусть ненавидят – я выжил, и это главное.

Первое практическое занятие было посвящено средству доставки дистанционной смерти противнику. Передо мной, да и перед всем взводом, лежала квинтэссенция инженерной мысли, оружие, способное решать любые задачи на поле боя. Перед Быком на столе, сколоченным из грубых ящиков, словно издеваясь над технологическим прогрессом, лежало оно.

– Хоть в ваши мозги залиты базы данных, без практического использования этих знаний они будут лежать мёртвым грузом, без пользы для Конторы. Поэтому повторение – мать заикания, – прорычал Бык, обводя нас свирепым взглядом. – Перед вами лежит очередная гениальная инженерная мысль для убийства – многофункциональный модульный комплекс «Вампир». Это штурмовой карабин, который стоит на вооружении не только в нашем ЧВК, но и военных флотах Терранской и Аратанской империи, которые на данный момент являются полноценными и основными союзниками в Содружестве. В его голосе чувствовалась гордость за это оружие, за его мощь и универсальность.

ММК «Вампир» – само название говорило за себя. Короткий широкий ствол, словно пасть хищника, готовая изрыгнуть смерть. Весил всего два с половиной килограмма, что позволяло легко маневрировать в бою. Пистолетная ухватистая рукоять идеально ложилась в руку, обеспечивая уверенный контроль над оружием. Зализанный корпус, лишённый острых углов, был выполнен из прочного композитного материала. «Вампир» выглядел элегантно и смертоносно одновременно. Что интересно было механическое прицельное приспособление, как на Земле, в виде «мушки – целика». Олдскул, который, как оказалось, ценился даже в далёком будущем.

Как пояснил Бык, ордынец должен быть смертельно опасным даже с неисправной нейросетью. Способность полагаться на собственные навыки и знания, а не только на импланты, – вот что отличало настоящего воина. «Вампир» был создан для таких воинов.

Корпус карабина был покрыт матовой чёрной краской, поглощающей свет и делающей оружие практически невидимым в темноте. На цевье располагались универсальные планки, позволяющие устанавливать различное дополнительное оборудование. Для быстрой перезарядки сам магазин вставлялся в шахту позади рукоятки. «Вампир» – оружие будущего, созданное для войны.

Приклад у ММК был телескопическим, с возможностью регулировки по длине, что обеспечивало адаптацию оружия под любого стрелка. На прикладе также имелся амортизирующий затыльник, смягчающий отдачу при стрельбе. Я взял карабин в руки и почувствовал, как он идеально сбалансирован. Его создали словно по индивидуальным меркам. Вскидка, взгляд сквозь прицел – и мушка послушно замерла на мишени. Внутри меня проснулось какое-то звериное чувство, жажда уничтожения. Это оружие создано для убийств и я был готов его использовать.

– Почему такое название? – задал риторический вопрос Бык, словно читая наши мысли.

База знаний по «Вампиру» услужливо показала ужасающую картинку. После попадания шара плазмы человек выглядит так, будто из него выкачали всю кровь. И это ещё мягко сказано.

Заряжался карабин многоразовой обоймой плазменного газового картриджа на сто зарядов. Стрелял плазматическими шарами два сантиметра в диаметре, прицельная дальность шестьсот метров. В условиях атмосферы расстояние сокращалось ровно в два раза. Всё в нём было подчинено одной цели – убивать эффективно и быстро.

К карабину интегрирован модуль автоматического подствольного гранатомета. Боеприпасы были очень похожи на патроны для дробовика двенадцатого калибра, небольшие цилиндрики с тусклым металлическим блеском. Используется для уничтожения живой силы противника и слабо бронированных дронов и дроидов. Гранаты осколочного действия. Но не простые осколки, а микроскопические нано-лезвия, разлетающиеся во все стороны со скоростью звука. Они проникали сквозь броню и плоть, нанося ужасающие повреждения. Каждая такая граната – маленький ад в цилиндрической оболочке.

Гранатомёт имел лазерный целеуказатель, позволяющий точно поражать цели на расстоянии до ста метров. Перезарядка осуществлялась с помощью автоматического механизма, подающего боеприпасы из подствольного магазина. Гранатомёт был прост в использовании, но невероятно эффективен в бою. Он был идеальным дополнением к карабину «Вампир», делая его универсальным оружием для любых ситуаций.

После короткого инструктажа каждый получил свой карабин. А инструктаж был, мягко говоря, лаконичным:

– Это «Вампир». Он убивает. Не направляйте его на друзей. Вопросы?

Вопросов ни у кого не возникло. Затем каждый карабин привязали к владельцу с помощью генокода. Специальное устройство считало генетический отпечаток и активировало систему блокировки. До конца обучения оружием мог пользоваться только владелец. Потеря, кража или несанкционированное использование карабина каралось жестоко.

Я совершил неполную разборку и сборку оружия. Всё оказалось на удивление просто и интуитивно понятно. Конструкция была продумана до мелочей, каждая деталь идеально подогнана к другой. Было видно, что над этим оружием работали лучшие инженеры Содружества.

– Итак, обезьяны с гранатами в голове, сейчас мы выдвигаемся к полигону, где вы будете выпрямлять свои руки. Оружие работает только в режиме оглушения. Ясно? – прорычал Бык, обводя нас своим фирменным взглядом, полным презрения и сарказма.

– Так точно, сэр! – хором ответили мы.

– И что вам ясно? – прищурился Бык.

– Режим оружия в режиме оглушения, сэр! – ещё громче прокричали мы.

– Отлично, построились в шеренгу по четыре тела, быстрее, быстрее! Оружие над головой подняли, бегом марш! – скомандовал Бык.

Водрузить над головой оружие весом в два с половиной килограмма после бессонной ночи и скудного завтрака было не самым приятным занятием. Но приказ есть приказ. Мы рванули вперёд, высоко подняв свои карабины, словно неся факелы свободы.

Как показывала карта перед глазами, до полигона было рукой подать, но благодаря стараниям Быка мы пробежали больше пяти километров. На финише у всех руки ходили ходуном, поэтому попасть в мишень с тридцати метров мало у кого получалось. Целиться было сложно, мышцы дрожали, а зрение расплывалось.

Стреляли стоя, с колена, лёжа. Базы «Тактики малых групп» первого ранга загрузили ещё в капсулах, теперь отрабатывали на практике нижнюю акробатику: прыжки, перекаты, кувырки. Перезарядка карабина правой и левой рукой, стрельба с левого и правого плеча, первая помощь — всё доводилось до автоматизма.

– Оружие в крест! – И взвод перекладывает оружие в походное положение. Карабин удобно располагался на груди, готовый к мгновенному применению.

– Оружие за спину! – Кто-то замешкался и получил парализующий снаряд в корпус. Когда тебя бьет током, хорошего мало, но это быстро стимулирует мозги делать всё правильно и чётко. Боль пронзала тело, заставляя мгновенно реагировать на команду.

Полоса препятствий разительно отличалась от земной. Никаких канав с грязью и колючей проволоки — здесь всё имитировало борт вражеского корабля.

Мы бежали по сотрясающемуся «коридору» с меняющимся освещением от красной аварийной подсветки до полной темноты. Стены и пол внезапно нагревались или охлаждались, заставляя перебираться по импровизированным трапам. Вместо рвов — участки с пониженной гравитацией, где каждый шаг превращался в неуклюжий прыжок. А вместо колючей проволоки — лазерные «нити» и мигающие сенсоры, которые нужно было пройти, не задев иначе тренировочная турель выпускала струю краски. В некоторых зонах включалась симуляция разгерметизации: воздух становился разрежённым, и наш комбез автоматически герметизировался, поэтому двигаться приходилось с удвоенным усилием из-за тяги «аварийных» вентиляторов. В конце — отвесная стена с магнитными захватами для рук и ног как при абордаже в невесомости, которую мы штурмовали. Выкладывались до хрипоты, но без этого не стать настоящим штурмовиком.

После полосы препятствий мы уставшие, но не сломленные, подошли к стене, как нам показалось, с хаотично расположенными отверстиями. Каждое отверстие было пронумеровано. В голове сразу всплыло, зачем это нужно. Здесь мы будем отрабатывать движения и стрельбу из-за угла и в разных уровнях, стоя и почти лёжа.

– Оружие, патруль! – резкая команда Быка. Опускаешь ствол вниз, к пластобетонному покрытию полигона, приклад упирается в плечо. Готовность номер один.

– Правый угол, – я становлюсь в стойку, которая уменьшает силуэт и увеличивает шансы выживания, – патруль! Движения должны быть плавными и бесшумными, чтобы не выдать своё местоположение противнику.

И так до бесконечности. Вроде голова всё понимает, но тело тупит по-страшному, за это идёт «закаливание» парализующими зарядами. Каждый промах, каждая ошибка карается разрядом тока, пронизывающим тело до костей.

Вот так нас учили в учебке ЧВК. Знания должны перейти в опыт, который будет работать на уровне рефлекса. «Пот, боль и дисциплина» – вот девиз нашего обучения.

"Тяжело в учении, легко в гробу" – эта поговорка стала нашей мантрой, напоминающей о том, что каждая трудность, преодоленная на тренировке, может спасти жизнь в бою.

Не знаю, сколько времени прошло – пока привычки посмотреть на нейросеть не было. После полигона нас погнали также бегом и с оружием над головой, «– для закрепления», – как сказал Бык. Ирония судьбы, но учения сделают из тебя настоящего солдата.

Возвратились в столовую, где я даже не почувствовал вкуса еды, настолько был вымотан. Желудок требовал пищи, но тело отказывалось принимать что-либо. Каждый глоток давался с трудом, словно пережёвывал резину. Еда казалась безвкусной и пресной, но мысль о том, что нужно восстановить силы, заставляла продолжать есть.

Дальше приказ – оружие к осмотру. И тут начался настоящий ад. Все получили наряд вне очереди и приступили к чистке карабина. Каждая его часть должна была быть идеально чистой и смазанной. Любая пылинка, любая царапина – и ты снова получаешь наряд.

Руки подводили и я никак не мог уложиться в норматив по сборке и разбору «Вампира». Пальцы не слушались, координация нарушена. За это я ещё получил наряд – пятый за сегодня! Мой личный рекорд!

Словесная экзекуция поведала обо мне много нового и интересного. Бык не стеснялся в выражениях, описывая мои «выдающиеся» способности. Но всё когда-то заканчивается и эти бесконечные сутки тоже подошли к концу. Мастер-Сержант словно дьявол.

Нас построили и бегом мы направились к тренировочным капсулам, где продолжили отработки тактики, совершенствования владением навыками обращения с оружием, а также изучения вольного комплекса упражнений. Этот адский день не закончился, а перетёк в другое измерение пыток.

Проснулся я от поднимающейся крышки капсулы. В меню импланта открыл закладку физического состояния. Спал всего час. Да, не зря нас предупреждали. Состояние было приличным как будто я проспал все восемь часов полноценного сна. Тренировочные капсулы – это чудо инженерной мысли!

Эти капсулы, напоминающие гробы будущего, представляли собой высокие, герметичные цилиндры из прозрачного материала. Внутри каждой находилось ложе, подстраивающееся под контуры тела, и множество датчиков, отслеживающих физиологические параметры: пульс, давление, мозговую активность. Капсулы были соединены с мощным нейроинтерфейсом, позволяющим погружать человека в виртуальную реальность.

Реальность в капсуле была похожа на сон наяву. Разум отключался от внешнего мира и переносился в виртуальную симуляцию. Там мы могли отрабатывать любые сценарии, от тактических маневров до рукопашного боя. Программы позволяли моделировать различные условия: гравитацию, климат, местность. Мы могли сражаться в джунглях, в пустыне, в космосе – где угодно.

Моделированное обучение было невероятно эффективным. Информация усваивалась гораздо быстрее, чем в реальном мире. Капсулы позволяли совершать ошибки и учиться на них без каких-либо последствий. Умирая тысячи раз в виртуальной реальности, мы знали, что эти навыки помогут однажды выжить в бою.

Кроме того, капсулы обладали регенеративными свойствами. Они ускоряли восстановление организма, снимали усталость и лечили травмы. Даже после самых изнурительных тренировок мы чувствовали себя бодрыми и полными сил. Капсулы были нашим спасением.

Глава 6. Скорлупа - 7 ВМ. Азартные игры. Позывной.

Быстро надел чистый комбез. Кто интересно их тут стирает? Вместе с остальными курсантами сделали пробежку и на плацу, где накануне состоялась встреча, начали делать комплекс утренней зарядки, изученный вчера. Движения были чёткими и отточенными, каждый выпад, каждое приседание – выполнялось с максимальной концентрацией.

Тело ощущалось лучше, настроение — приподнятое, и даже Бычьи команды-приказы не выводили из себя. Всё шло как по маслу — ни намёка на усталость или раздражение. Именно тогда я в полной мере осознал пропасть в уровне технологий: на Земле после подобных нагрузок я бы лежал пластом, а здесь чувствую себя бодрым и свежим.

Нейросеть в связке с имплантом «Миротворец» сотворила чудо — идеально чистое тело и гладко выбрит ВЕЗДЕ! Будто сходил в дорогой спа-салон. Правда, был один минус: есть хотелось неимоверно. Видимо, такие технологии требуют колоссального расхода энергии.

После зарядки и очередного кросса на несколько километров мы прибыли в столовую.

– Время приёма пищи – сорок пять минут. За опоздание – наряд на весь взвод. Вопросы? – рявкнул Бык.

Вопросов не было – есть хотелось зверски. Молча рванули к раздаче.

На завтрак дали омлет, два ломтика сыра, хлеб и напиток, отдалённо напоминающий квас. Продукты почти земные – ни вкусом, ни цветом не отличались. Можно было просить добавку, и многие этим пользовались.

Разумеется, нашлись те, кто не уложился в отведённые сорок пять минут. Итог – взводу влепили два наряда (и это только за завтрак). Командный дух, блядь… Благодарить, конечно, никто не стал – все молча ненавидели разгильдяев, не умеющих следить за временем.

Сразу после завтрака нас собрали во вчерашнем учебном классе. На ящиках аккуратно лежали костюмы. Я бы назвал их скафандрами, но нейросеть тут же поправила: «Средство индивидуальной защиты».

А точнее – бронескафандр «Скорлупа» 7-ВМ, средний класс защиты. Седьмое поколение, военного назначения, модернизированный. В агрессивных средах и в пустоте автономно работает десять стандартных суток.

Броня состоит из нескольких частей: брюки, куртка, шлем, рукавицы и ботинки. Последние оснащены усиленной терморегуляцией и магнитными подошвами – для передвижения в невесомости и по металлическим палубам. В пятки встроены микродвигатели маневрирования, а за спиной крепится небольшой ранец с запасом сжатого газа – они вместе обеспечивают точные перемещения в невесомости.

На тыльной стороне рукавиц нашиты тактильные интерфейсные панели – грубое дублирование ген-кода. Пока нейросеть считывает оружие через кровь и ДНК, контакты в перчатках передают простые команды нажатием и теплом – на случай, если основная система даст сбой. Через эти нашивки можно отдать базовые приказы напрямую: «огонь», «смена режима», «перезарядка».

В плотной атмосфере газовая маневренная система почти бесполезна: сопротивление воздуха слишком велико. Поэтому для работы внутри станций и кораблей с нормальной атмосферой в подошвы и поясничную часть брони вмонтированы миниатюрные гравитационные модули. Они создают управляемую тягу, позволяя абордажникам бегать по стенам и потолкам, совершать длинные прыжки с переворотами. А в открытом космосе основную роль играют уже ранцевые дюзы на сжатом газе – они дают точную коррекцию в пустоте.

Сам материал брони – многослойный композит: первый слой распределяет кинетическую энергию, второй защищает от лазера и плазмы, третий (внутренний) служит изолятором. Всё это, разумеется, бронировано по максимуму.

Под броню надевается комбинезон – не просто облегающая одежда, а фактически второй слой кожи. Он дышащий, эластичный, не сковывает движений, сохраняет температурный баланс, отводит влагу, адаптируется к среде. Пропитка отталкивает грязь и бактерии. Но главное – встроенная система полной переработки биологических отходов: пот, моча, кал утилизируются без следа, превращаясь в тепло и воду. Именно она обеспечивает ту самую автономность в агрессивных средах и вакууме (до десяти суток). Бронескафандр можно надеть и на голое тело, но с комбинезоном и защита, и комфорт возрастают многократно.

Шлем содержит дыхательные фильтры и связное оборудование с перестраиваемым диапазоном. Боевой чат шифруется динамическим кодом, меняющимся каждые 3–5 секунд. Если шлем потерян (иногда вместе с головой бойца), все его функции мгновенно блокируются – безопасность превыше всего.

Поляризующие стёкла защищают от ослепляющих вспышек (привет, световые гранаты) и позволяют отлично видеть в темноте. На сетчатку глаза выводится видеоизображение с прицельного комплекса, причём картинка остаётся чёткой даже сквозь дым, огонь и пыль. В шлеме также встроен тактический мини-ИскИн – всё для эффективного боя.

Для общения с внешним миром предусмотрен внешний динамик. Кстати, именно через связь нам уже выдали позывные – пока просто цифровые: один, два, двадцать семь (мой текущий). Настоящее имя в эфире ещё нужно заслужить, и оно присваивается только после экзамена.

Через четыре декады наступил итоговый тест. Всех курсантов – абордажников, пилотов истребителей и командиров больших кораблей – собрали вместе. Игра была простой: высадка десанта на звёздную базу. Нас поделили на команды. Я попал в одну группу с рыжебородым детиной (мы потом помирились после того случая). Звали его Туртел, позывной – двадцать восемь.

В нашем кубрике жил ещё один парень – хмурый, вечно ворчащий, с позывным тридцатый. Имени его никто не знал. Он говаривал, что на Земле у него остался большой бизнес и неземная любовь, но верилось в это с трудом.

Из нашей четвёрки парень с номером двадцать девять погиб – имени я не запомнил, ещё один «дикарь» без роду и племени с Земли. Смерть наступила во время тренировки: настройки боли стояли на максимуме, сердце не выдержало очередного перелома позвоночника в виртуале. Организм просто отключился. Медики вытащили тело из капсулы, а инструктор Бык даже не поморщился: «В расход. Следующий». Такие потери в учебке не были редкостью – нас готовили к настоящей войне.

Условия теста: сначала мы атакуем базу в течение двенадцати часов, затем столько же – защищаем. Зачёт – только при успехе в обеих фазах. Всё или ничего.

Соревнования проходили в тренировочных капсулах, и болевые ощущения были максимально реалистичными. Гибель в симуляции чувствовалась как настоящая – но мы к этому привыкли. Смерть в капсуле стала обыденностью, частью подготовки.

Наш отряд десантировался на поверхность звездной базы. Десантный бот выдержал жёсткую посадку, амортизировав удар. Выбравшись из модуля, я огляделся: кругом хаос – обломки кораблей, искры, дым. База уже была атакована, предстояло захватить её и подавить сопротивление.

– Двадцать седьмой, вперёд! – раздался в наушниках голос Клыка, нашего командира (у него тоже экзамен). Я активировал «Вампир», перевёл в боевой режим – оружие приятно холодило руку.

Мы продвигались по узким коридорам, стараясь держаться в тени. Каждый поворот таил опасность. Внезапно из-за угла выскочил дроид – я мгновенно выпустил в него плазменный шар, и тот разлетелся на куски.

– Впереди группа противника! – предупредил тридцатый, сверившись с датчиками. Мы приготовились.

Из-за угла высыпали солдаты в такой же броне, как у нас. Завязалась ожесточённая перестрелка. Плазменные заряды свистели в воздухе, прожигая обшивку. Клык умело перемещался между укрытиями, вёл прицельный огонь. Я поддерживал его, подавляя врага шквальным огнём.

Один из солдат попытался обойти нас с фланга – я заметил его, дал очередь из «Вампира» и для верности бросил пару плазменных гранат. Заряды прошили броню, гранаты добили его.

Бой длился несколько минут. В итоге мы уничтожили всех.

– Отлично сработано, ребята! – похвалил Клык. – Быстро мародёрим, боекомплект пригодится. Живее, живее, не спать!

Мы продвинулись дальше по базе, захватили несколько ключевых точек: командный пункт, энергоблок, центр связи. Но сопротивление не ослабевало – враг бросал в бой всё новые силы. В одном из коридоров нас встретил элитный отряд с тяжёлым оружием. Завязался неравный бой – противник открыл шквальный огонь из лазерных пушек.

Клык получил ранение в плечо, упал, но продолжал стрелять из «Вампира». Я подхватил его и оттащил в укрытие, а двадцать восьмой оказал первую помощь.

– Нам нужно отступать, иначе умрём героями! – крикнул я, понимая, что против такого превосходства нам не продержаться.

Мы отошли в ближайшее помещение и забаррикадировались. Клык, несмотря на ранение, продолжал командовать.

– Времени мало, – сказал он. – Противник скоро окружит. Надо придумать, как вырваться из этого ада.

Я предложил пробить стену подствольным гранатомётом.

– Отличная идея! – хмыкнул двадцать восьмой. – Только мы себя поубиваем: у нас одни осколочные.

Я скользнул взглядом по телу только что заваленного элитного врага. Из разодранного рюкзака торчал аккуратный цилиндр с маркировкой «НВ-3» – направленный взрыв. Трофей.