Осторожно, меня две! Перезагрузка

Она ткнула призрачным ногтем в фото парня в костюме на фоне какой-то высотки.

– Вот. Кирилл. Написано «Предприниматель». Взгляд наглый, часы дорогие. Берём. Пиши ему.

– Я не умею писать первой… – начала я.

– Пиши: «У тебя глаза человека, который знает, чего хочет».

– Это пошло!

– Это работает. Пиши, пока я не вселилась и не отправила ему твоё фото в стиле ню.

Я написала. Кирилл ответил мгновенно. Через десять минут у меня было назначено свидание в кофейне «Мистер Капучино».

– Кофейня? – фыркнула Яна. – Мелковато для предпринимателя. Но ладно, для разведки сойдёт. Собирайся. И надень то платье с вырезом. Товар нужно показывать лицом.

*******

Кофейня «Мистер Капучино» оказалась хипстерским местечком с кирпичными стенами и ценами, от которых у меня дёргался глаз.

Кирилл уже ждал. В жизни он выглядел… компактнее, чем на фото. Но улыбался он широко.

– Привет, Аня! – он привстал. – Отлично выглядишь. Садись. Я уже заказал нам чай. Зеленый. Он полезнее.

Я села, тоскливо глядя на чайник. Я хотела кофе. И пирожное.

Яна, невидимая для всех, кроме меня, повисла вниз головой под потолком, зацепившись ногами за люстру в стиле лофт. Её платье (которое она наколдовала себе) не подчинялось закону гравитации.

– Чай? – прокомментировала она сверху. – Он заказал чай, не спросив тебя? Тревожный звоночек, дорогая. Это называется «контроль».

– Расскажи о себе, – сказал Кирилл, разливая кипяток. – Чем занимаешься?

– Я менеджер…

– Понятно, – перебил он. Ему явно было неинтересно. – А я вот развиваю свой бизнес. Криптовалюта, инвестиции. Сложная тема, женщинам обычно не понять.

Он откинулся на спинку стула и начал вещать. О биткоине, о том, как он «поднялся», и о том, как несправедлив этот мир к талантам.

Я кивала, стараясь выглядеть заинтересованной.

Яна сверху начала зевать.

– Он душный, Аня. У него аура цвета заплесневелого сыра. Спроси его про деньги. Мне интересно, насколько он жаден.

– Кирилл, – вклинилась я в паузу. – А… ты часто ходишь на свидания?

– Бывает, – он поморщился. – Но сейчас с девушками сложно. Все такие меркантильные стали. Феминизм этот… Раньше женщина была хранительницей очага, скромной, тихой. А сейчас? Всем подавай айфоны, Мальдивы… Кстати, ты не против, если мы счёт пополам разобьём?

Я поперхнулась чаем.

– Что?

– Ну, пополам, – он улыбнулся, как ни в чем не бывало. – Я просто принципиально не плачу за девушек на первом свидании. Это моя проверка. На меркантильность. Если девушка готова платить за себя – значит, ей нужен я, а не мой кошелёк. Логично?

Яна, которая до этого лениво качалась на люстре, вдруг камнем рухнула вниз. Она приземлилась (пройдя сквозь стол) прямо перед носом Кирилла и уставилась на него с выражением брезгливого ужаса.

– Аня, – её голос прозвучал в моей голове, как сирена воздушной тревоги. – Если ты сейчас согласишься, я тебя прокляну. Честно. Я нашлю на тебя диарею.

– Ну… я понимаю, – промямлила я вслух, стараясь быть вежливой (привычка – вторая натура). – Равноправие, Европа…

– Именно! – обрадовался Кирилл. – Ты, я смотрю, адекватная. Не то что моя бывшая. Та вообще требовала цветы дарить. Представляешь? Веники мёртвые! Зачем тратить деньги на то, что завянет? Это же нерационально!

Яна медленно повернула голову ко мне. Её глаза полыхнули жёлтым огнём.

– Он не просто душный. Он жмот обыкновенный, подвид вульгарис. Всё, моё терпение лопнуло.

– Яна, нет! – мысленно взмолилась я. – Не надо сцен! Мы просто допьем чай и уйдем!

– Чай? – усмехнулась она. – О нет, дорогая. Я голодна. Переход между мирами жрёт уйму энергии, а ты кормишь меня зелёным кипятком и нытьём этого неудачника. Подвинься.

– Я не хочу! – я попыталась сопротивляться.

– А я тебя не спрашиваю.

В этот раз всё было иначе. Раньше она спрашивала разрешения или я сама уступала. Сейчас она просто… вышвырнула меня.

Щёлк!

Резкий удар в солнечное сплетение. Меня словно пылесосом высосало из тела.

Секунду спустя я уже висела над столом, прозрачная и беспомощная, глядя на себя со стороны. А моё тело, которое только что виновато сутулилось, вдруг расправило плечи.

Яна (в моем теле) медленно, с хищной грацией перекинула ногу на ногу. Она провела рукой по волосам, и этот жест был настолько полон уверенности, что Кирилл запнулся на полуслове.

– Кирилл, – произнесла Яна моим голосом, но с интонациями мурлыкающей кошечки. Но этот голос звучал на октаву ниже, с бархатной хрипотцой. – Ты абсолютно прав. Мёртвые цветы – это пошлость.

Кирилл расплылся в улыбке, не замечая, как изменился мой взгляд.

– Ну вот, я же говор…

– Поэтому, – перебила Яна, властно щелкнув пальцами, подзывая официанта. – Мы будем тратить деньги на то, что приносит истинное удовольствие и энергию. Еду и вино. Гарсон!

Подошёл официант – молодой паренёк с блокнотом.

– Да?

Яна даже не открыла меню.

– Бутылку «Кьянти». И… – она хищно облизнулась, – салат с камчатским крабом. Тот, который у вас самый дорогой. И стейк Рибай. Медиум рэр.

У Кирилла глаза полезли на лоб. Очки запотели.

– Эм… Аня? – он нервно хохотнул. – Ты чего? Мы же договорились… чай… счёт пополам… Я не планировал…

Яна наклонилась к нему через стол. В её глазах плясали бесята.

– Милый, – протянула она так сладко, что у меня свело зубы. – Ты сказал про проверку на меркантильность? Так вот, ты её не прошел. Но я дам тебе шанс реабилитироваться. Ты же не хочешь, чтобы я прямо сейчас громко спросила, почему у «успешного криптоинвестора» ботинки из кожзама, а манжеты рубашки застираны?

Кирилл побледнел. Он затравленно огляделся. В кофейне было полно людей.

– Я… это эко-кожа! – взвизгнул он шепотом.

– Конечно-конечно, – Яна улыбнулась. – Так что там с крабом? Заказываем? Или мне начать рассказывать, как отличить поддельные часы от настоящих? Я в этом, знаешь ли, эксперт.

Это был удар ниже пояса. Кирилл инстинктивно прикрыл запястье рукой.

– Заказывай, – выдавил он. – Я угощаю.

– Вот и чудно. И себе закажи. А то урчание твоего живота мешает мне думать о высоком.

Следующий час я наблюдала сюрреалистичную картину. Моё тело с аппетитом уплетало краба и запивало вином. А Кирилл сидел напротив, бледный, ел салат из огурцов и пил свой остывший чай, подсчитывая убытки в уме. Потом я перешла к стейку. Он то и дело косился на выход, и на лбу у него выступила испарина.

Яна была великолепна. Она шутила, флиртовала с официантом, рассказывала Кириллу выдуманные истории о том, как она отдыхала в Монако. Кирилл смотрел на неё со смесью ужаса и… вожделения. Да, этот жмот явно «поплыл». Яна подавляла его, и ему это нравилось.

Когда от стейка осталась только косточка, Кирилл вдруг резко встал. Он нервно поправил пиджак и схватил со стола свой телефон.

– Аня, ты извини, – пробормотал он, избегая встречаться с ней взглядом. – Мне нужно… гм… попудрить носик. То есть, руки помыть. Я сейчас вернусь.

И он бочком-бочком направился в сторону уборных, которые, находились рядом с гардеробом и выходом.

Яна, даже не повернула головы, внимательно следила за его отражением в витрине.

– Классика, – лениво прокомментировала она мне. – Операция «Ужин за счёт заведения». Он собирается сбежать, Аня.

– Сбежать?! – ахнула я. – Оставить меня с этим счетом?! Но у меня нет столько денег! Нас арестуют!

– Спокойно. Работает профессионал.

Яна махнула рукой, подзывая официанта. Тот подлетел мгновенно (ещё бы, с таким-то чеком).

– Мадемуазель? Десерт?

Яна мило улыбнулась и кивнула в сторону удаляющегося Кирилла.

– Молодой человек, видите моего спутника?

– Да, мадемуазель.

– У него есть одна пикантная особенность. У него… топографический кретинизм на почве жадности. Он сейчас пошёл в туалет, но может случайно перепутать дверь и выйти на улицу. Не могли бы вы… проводить его? И проследить, чтобы он вернулся к столу, а не исчез в тумане? А то мне будет очень грустно платить за этот прекрасный ужин самой.

Официант всё понял мгновенно. Его лицо стало серьёзным, как у телохранителя президента.

– Не беспокойтесь. Мы проследим за его навигацией.

Он кивнул охраннику у входа. Тот сделал шаг в сторону коридора, перекрывая путь к свободе.

Я видела, как Кирилл дошел до поворота. Он оглянулся, увидел, что на него смотрят два мрачных сотрудника ресторана, и понял: план провалился. Побег отменяется. Ему действительно пришлось зайти в туалет, чтобы не потерять лицо окончательно.

Вернулся он через пять минут, серый, как стена.

– Заблудился, милый? – с невинной улыбкой спросила Яна, допивая вино.

– Очередь была, – буркнул Кирилл, плюхаясь на стул с видом человека, которого ведут на эшафот.

– Бедняжка. Гарсон! Счёт!

Когда принесли счёт, сумма там была внушительная. Кирилл дрожащей рукой достал карту.

*******

– Ты была… удивительной, – пробормотал он, когда мы вышли на улицу. – Такая… живая. Непредсказуемая. Может, повторим? Я знаю одно место, там…

Яна посмотрела на него как на насекомое.

– Повторим? – она рассмеялась. – О нет, сладкий. Ты скучный. И ты провалил тест на щедрость. А я не сплю с теми, кто экономит на салате. Прощай.

Она развернулась на каблуках и пошла к метро, даже не оглянувшись. Кирилл остался стоять с открытым ртом, похожий на брошенного щенка.

– Да ну эти слепые знакомства! Кот в мешке, а не мужчина. Надо в реале знакомиться. Хотя… тоже можно нарваться. – разочарованно сказала Яна.

Как только мы завернули за угол, Яна остановилась. Она прислонилась к стене дома и тяжело выдохнула.

– Всё, забирай, – бросила она устало. – Меня мутит от этого вина. В моем мире виноград растёт на вулканической почве, а это… испорченный компот.

Щелчок.

Меня швырнуло обратно в тело.

Но в этот раз было больно. Очень больно.

Голова взорвалась мигренью. Ноги подкосились, и я сползла по стене, едва не упав в грязную лужу. Желудок скрутило спазмом – краб и вино просились наружу.

Я чувствовала себя так, будто разгрузила вагон угля. Руки дрожали, сердце колотилось, как бешеное.

– Что… что со мной? – прохрипела я.

Рядом возник полупрозрачный силуэт Яны. Но она больше не светилась. Она выглядела… бледной. Прозрачнее, чем обычно. И уставшей.

– А ты думала, магия бесплатная? – криво усмехнулась она. – Чтобы удерживать контроль над чужим телом и давить волю этого жмота, нужна энергия. Много энергии. Я взяла её у тебя.

– У меня?! – я попыталась встать, но меня шатало.

– Ну не у Кирилла же, у него энергии как у дохлой батарейки. Вставай, Аня. Не раскисай. Зато ты сытая. Почти.

Она исчезла, растворившись в воздухе, словно и у неё сил не осталось.

Я побрела к метро, чувствуя вкус дорогого вина и горечь на губах.

Победа над Кириллом была сладкой. Но цена…

Я вдруг поняла, что Яна не просто «помогает» мне. Она использует меня как батарейку. И если она решит задержаться в моем теле подольше… что останется от меня?

В кармане пиджака звякнул телефон. Сообщение от Кирилла:

«Ты стерва. Но ты классная. Если передумаешь – звони».

Я усмехнулась. Стерва.

– Это не я, Кирилл, – прошептала я в ночное небо. – Это она.

Но где-то в глубине души, сквозь тошноту и усталость, я почувствовала укол гордости. Впервые в жизни я не стала играть по чьим— то правилам. Не считая, Людоеда. И это было чертовски приятно. Даже если за это пришлось заплатить моей жизненной силой. Как у Яны всё ловко получается. Нужно взять на вооружение.

Глава 4

Глава 4. «Железный аргумент» и розовые гантели позора

Утро субботы встретило меня ощущением, будто по мне проехал асфальтоукладчик. А потом сдал назад и проехал ещё раз, для надёжности.

Я открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого солнца. Голова гудела, мышцы ныли, хотя вчера я не делала ничего тяжелее поднятия вилки с крабом и бокала вина. Может это после бутылочки Кьянти в одно горло?

– Слабачка, – раздался бодрый голос над ухом.

Яна сидела на моем подоконнике рядом с Барсиком, болтая полупрозрачными ногами. Выглядела она, в отличие от меня, возмутительно свежо: на ней был какой-то футуристический комбинезон, переливающийся, как бензиновая плёнка.

– Я не слабачка, – прохрипела я, натягивая одеяло на голову. – Я жертва магического произвола. Ты вчера высосала из меня все силы ради того, чтобы унизить одного жмота.

– Во-первых, твоё тело так реагирует на эту бурду, как вы её называете – вино. И во-вторых, это была инвестиция в твоё самоуважение, – парировала Яна. – Но результат меня удручает. Твоё тело – это катастрофа, Аня. Энергоёмкость как у дырявого ведра. Я вчера едва удерживала контроль полчаса, а ты уже помираешь.

Она спрыгнула с подоконника и подлетела к кровати.

– Вставай. Мы идём исправлять этот дефект.

– Куда? – я приоткрыла один глаз. – К врачу?

– Хуже. В храм боли и пота. В спортзал. И там, кстати, мы можем познакомиться с мужчиной твоей мечты.

Я попыталась притвориться мёртвой, но с Яной этот номер не проходил. Через час, после двух чашек кофе и овсянки (которую Яна заставила меня сварить, «чтобы были силы на подвиги»), мы стояли перед входом в фитнес-клуб «Железный Аргумент».

Обычно люди ходят в спортзал с подругой, с парнем или с твёрдым намерением похудеть к лету. Я же пришла туда с призрачной ведьмой, которая рассматривала местных качков как энтомолог – жуков.

В раздевалке я пыталась слиться со шкафчиком. На мне были новые лосины, которые предательски подчёркивали то, что я планировала скрыть (последствия любви к булочкам), и футболка с надписью «Just Do It», которая в моем случае звучала как издевательство.

– Омарова! Ты похожа на испуганную сардельку в вакуумной упаковке, – прокомментировала Яна, сделав сальто.

– Спасибо за поддержку, – буркнула я, завязывая шнурки дрожащими пальцами. – Яна, я боюсь. Там же… люди. Они все красивые, спортивные. А я…

– А ты – уникальна, единственная в этом измерении, – перебила она. – Хватит комплексовать. Там не люди, Анечка. Там – биомасса, стремящаяся к совершенству. Идём. Я хочу посмотреть, как ты будешь страдать. В моем мире пытки выглядят иначе, но концепция беговой дорожки мне кажется весьма занимательной.

Мы вошли в зал.

В нос ударил густой запах пота, резины и зашкаливающего тестостерона. Вокруг гремело железо, играла агрессивная музыка, от которой хотелось не бегать, а кого-нибудь ударить. Зеркала во всю стену отражали десятки людей, которые с остервенением тягали тяжести.

Я сразу почувствовала себя лишней. Как библиотекарша на байкерской вечеринке.

– Вон тот тренажёр свободен, – Яна указала пальцем на адскую конструкцию с цепями и блоками. – Выглядит как дыба времён инквизиции. Тебе понравится.

– Я не знаю, как к нему подойти, – прошептала я. – Меня зажуёт.

Но дойти до «дыбы» я не успела. Путь мне преградил Он.

Дежурный тренер.

На бейджике, приколотом к груди, было написано «Стас». Стас был огромен. Его бицепсы были больше, чем моя голова, а взгляд выражал снисхождение человека, который вынужден общаться с простыми смертными.

Он окинул меня взглядом, полным профессиональной скорби. Задержался на моих бёдрах (я втянула живот так, что чуть не хрустнули рёбра), хмыкнул и спросил:

– Первый раз?

Тон был такой, словно он спрашивал: «У вас терминальная стадия?».

– Ну… да, – делая уверенный вид, ответила я. – В этом клубе – первый.

Стас тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как ему тяжело нести бремя наставничества.

– Ну что ж. Лето близко, все хотят влезть в купальник. Понимаю. Идем, покажу тебе зону для новичков.

– Он точно не мужчина моей мечты. – сказала я Яне.

– Да уж, тут кажется, выбрать не из чего. – согласилась она. – Самовлюблённые Нарциссы.

Стас провёл меня через весь зал. Я семенила следом, чувствуя на спине взгляд Яны.

– Он идёт, как медведь, у которого геморрой, – комментировала она. – Почему он не смотрит тебе в глаза? Это неуважение.

Стас привел меня в самый дальний угол, за кадку с пальмой. Там лежали коврики и стойка с гантелями.

Он наклонился, порылся в стойке и достал… их.

Две маленькие, гламурные, ядовито-розовые гантельки. Весом по полкилограмма.

– Вот, – он сунул мне их в руки. – Начни с махов. В стороны. Три подхода по десять раз. Не перенапрягись. А я пока пойду… к продвинутым клиентам.

И он, даже не проверив мою технику, развернулся и ушёл к группе девиц в неоновых топах, которые крутили педали велотренажеров и громко смеялись.

Я осталась стоять с розовыми гантелями в руках, чувствуя себя полной идиоткой.

– Он что, сейчас оскорбил нас? – голос Яны прозвучал прямо у меня в левом ухе. Он был холодным, как жидкий азот. – Это что за… розовые погремушки?

– Это гантели, Яна, – вздохнула я, вяло махнув рукой. – Для новичков. Чтобы мышцы не забить.

– Мышцы?! – возмутилась Яна. Она подлетела к Стасу и сделала вид, что даёт ему пинок призрачной ногой. – Аня, этот кусок протеина считает тебя немощной. Он дал тебе вес, который поднимает хомяк! Посмотри, как он ржёт с теми кикиморами!

Я посмотрела. Стас действительно стоял, облокотившись о тренажер, и что-то рассказывал блондинке в желтом топе, периодически тыча пальцем в мою сторону. Блондинка хихикала, бросая на меня косые взгляды.

Внутри меня что-то сжалось. Обида, горькая и липкая, подступила к горлу. Захотелось бросить эти дурацкие розовые штуки, убежать в раздевалку, спрятаться и больше никогда не выходить из дома.

– Я ухожу, – шепнула я, чувствуя, как предательски щиплет в носу. – Я не буду здесь позориться. Пошли домой, Яна.

– Стоять! – рявкнула Яна так, что я вздрогнула. – Бежать – это удел дичи. А мы с тобой – хищники. Ну, я – точно, а ты пока в стадии головастика, но мы это исправим.

– Я не могу! – чуть не плача прошептала я. – Я не ты! Я не умею швыряться молниями или взглядом гнуть ложки! Я обычная Аня!

– Чтобы поставить на место шкаф, не нужна магия, – жёстко сказала Яна. – Простые слова – это тоже оружие. Дай мне руль. Я покажу тебе мастер-класс по дрессировке приматов. Без магии. Только наглость и факты. Пусти меня.

Я колебалась секунду. Мне было страшно. Но ещё страшнее было оставаться здесь с этими розовыми гантелями и чувством унижения.

– Ладно, – выдохнула я. – Валяй.

Щелчок.

Мир привычно кувыркнулся. Меня выдернуло из тела под потолок, к вентиляционным трубам. Гравитация исчезла. А Яна заняла моё место.

Первым делом она посмотрела на розовую гантельку в своей руке с таким выражением, словно держала дохлую крысу. Брезгливо, двумя пальцами.

Разжала пальцы.

Бах!

Гантеля с громким стуком упала на прорезиненный пол.

Потом вторая.

Бах!

Звук в зале был отчётливым. Музыка на секунду стихла (переключался трек). Стас, который всё ещё заигрывал с блондинкой, недовольно обернулся.

– Эй! – крикнул он через весь зал. – Ты чего инвентарь швыряешь? Аккуратнее! Покрытие испортишь!

Яна (в моем теле) медленно отряхнула ладони, словно испачкалась. Она не сжалась, как сделала бы я. Она выпрямила спину, расправила плечи, и, казалось, даже стала выше ростом. Она поправила выбившуюся прядь волос, вздохнула с видом утомлённой императрицы и громко, чётко, перекрывая шум зала, произнесла:

– Молодой человек. Подойдите сюда.

Не «извините», не «можно вас». А приказ. Как собаке.

Стас опешил. Блондинки затихли. Качки у штанги перестали кряхтеть.

– Чего? – он нахмурился, отлип от тренажёра и направился к ней, нависая своей горой мышц. – Ты проблемы ищешь, детка? Тебе что-то непонятно?

Яна даже не моргнула. Она смотрела ему прямо в глаза – снизу вверх, но при этом казалось, что она смотрит на него с вершины небоскреба.

– Проблемы сейчас ищешь ты, Станислав, – сказала она, прочитав имя на бейдже. Голос звучал спокойно, но в тишине зала его услышали все. – Я заплатила за клубную карту и вводный инструктаж пять тысяч рублей. Это стоимость часа работы профессионала. А что я вижу?

Она обвела рукой зал театральным жестом.

– Я вижу человека, который даже не спросил, есть ли у меня травмы или противопоказания. Я вижу сотрудника, который выдал вес без разминки суставов и ротаторной манжеты. И главное – я вижу тренера, который вместо того, чтобы следить за техникой новичка, стоит и, простите, пускает слюни на чужие ягодичные мышцы в рабочее время.

Стас побагровел. Его шея стала толще головы.

– Ты… ты чё несешь, курица? – прошипел он. – Я профессионал! Я мастер спорта! Я знаю, что делаю!

– Мастер спорта по болтовне? – перебила Яна, и в её голосе зазвенел металл. – Посмотри на свою подопечную. Вон ту, в желтом.

Яна указала пальцем на блондинку.

– При приседании у неё колени уходят внутрь. Это вальгусная деформация под нагрузкой. Через месяц она придёт к ортопеду с порванным мениском. И это будет твоя вина, потому что ты пялишься на её грудь, а не на её ноги. Ты этого не видишь? Или тебе плевать на здоровье клиентов?

В зале повисла мертвая тишина. Блондинка в жёлтом испуганно выпрямилась и отошла от штанги. Остальные посетители смотрели вопросительно на Стаса.

Стас открыл рот, но закрыл его. Его авторитет, который он строил годами, рассыпался на глазах. Одно дело – хамить тихоне, другое – спорить с клиентом, который говорит жёсткими медицинскими фактами (откуда Яна их знала? Наверное, из моей памяти, я же читала статьи про фитнес!).

– Ты… да ты кто такая вообще? – прошипел он, но уже без прежней уверенности. – Умная самая?

Яна сделала шаг к нему. Теперь она наступала, а он – огромный качок – инстинктивно отшатнулся.

– Я – твой работодатель, Стас. Я клиент. И прямо сейчас я решаю: пойти мне к администратору и потребовать возврата денег с записью в книге жалоб о твоей профнепригодности, или мы начнём тренировку заново. Нормальную тренировку. Без «деток», без розового мусора и с полным уважением.

Она выдержала эффектную паузу.

– Ну? Я жду. Время идёт, а мои деньги сгорают.

Стас стоял красный как рак. Он огляделся – на него смотрели все. И в этих взглядах уже не было восхищения. Было ожидание. Если он сейчас сорвётся – он потеряет работу.

Он сглотнул. Спесь слетела с него, как шелуха с луковицы.

– Ладно, – буркнул он, отводя глаза. – Извините. Погорячился. Давайте… давайте начнем с суставной гимнастики. Вставайте на коврик.

– Чудно, – кивнула Яна и ослепительно улыбнулась. – И принесите мне воды. Комнатной температуры. И полотенце. Чистое.

Стас молча, сжав зубы, поплелся к кулеру.

Я под потолком выдохнула, чувствуя, как меня распирает от восторга.

– Офигеть… – прошептала я. – Ты его просто размазала! Без магии! Просто словами!

– Слова – это тоже магия, Аня, – отозвалась Яна мысленно, пока моё тело начинало делать разминку шеи. – Уверенность работает лучше любого файербола. Запоминай: люди верят не тому, кто прав, а тому, кто не отводит взгляд. А теперь спускайся. Дальше сама. Я потеть не собираюсь. У меня от приседаний портится настроение.

Щелчок.

Я вернулась в тело. Стас как раз протягивал мне стаканчик с водой. Вид у него был побитый, но уважительный.

– Спасибо, – сказала я. Голос у меня немного дрожал, но я вспомнила, как Яна держала спину, и расправила плечи, стараясь не сутулиться.

Стас посмотрел на меня с опаской.

– Голову круговыми движениями… тааак, поаккуратнее, не резко, – буркнул он, уже без хамства. – Потом приседания. Без веса пока. Следи… те за коленями.

Я начала приседать. И я поняла: меня больше не считают «сарделькой». Меня считают стервой. И, честно говоря, мне это понравилось.

Час спустя я выползла из зала на ватных ногах, мокрая, красная, но невероятно довольная.

Яна летела рядом.

– Ну как? – спросила она. – Жива?

– Жива, – выдохнула я. – И знаешь что? Мы придем завтра.

– Обязательно, – кивнула Яна. – Мы сделаем из тебя конфетку. Кстати, проверь телефон. Там что-то пиликало, пока ты пыхтела на дорожке.

Я достала смартфон. В чате «11-Б класс» висело новое сообщение, закреплённое в топе.

«Ребята! В эту субботу – вечер встречи выпускников! 10 лет выпуска! Бар «Пить и Петь». Быть всем!»

У меня похолодело внутри. Встреча выпускников. Ирка Соколова. Пашка Морозов. Ленка Гензбур, которая удачно вышла замуж.

– О нет… – простонала я. – Только не это. Я не пойду.

Яна заглянула в экран через мое плечо.

– Встреча выпускников? – её глаза загорелись хищным огнём. – О, Аня. Мы пойдём. Обязательно пойдём. Я давно не видела столько лицемерия в одном месте. Будет весело.

– А там будет твой бойфренд, с которым у тебя был секс на выпускном?