Ольга Дерябина.

Х-безумие



скачать книгу бесплатно

Глава 1. Вторая жертва

Хмурое небо свисающими рыхлыми телесами, казалось, задевает макушки высоких сосен, нагибающихся под сильными порывами ветра. Периодически по лобовому стеклу стучали крупные капли, словно баба в поле с силой взмахивала рукой, разжимая ладонь с зерном.

Голдин ненавидел это время года. Когда заканчивалась золотая осень в сентябре и до прихода белого покрова («зимней сказки» – как говорят рекламщики) город держали промозглая пасмурная погода, слякоть, дождь, пронизывающий ветер. Не только у психов, но и у здоровых людей в этом природном депресняке могли начаться обострения.

Он пощелкал по каналам радиостанций. Заводные хиты 90-ых с серым антуражем за окном выглядели, точнее, звучали нелепо. На другой волне поставили заупокойную мелодию, под стать сумрачному субботнему утру. Впрочем, там, куда он ехал, это было как раз к месту. Хотелось чего-то мелодичного, джаза, но этого радийщики не догадались поставить.

Не найдя ничего подходящего, Голдин выключил магнитолу, сосредоточившись на дороге.

Сосны держали загородную трассу с двух сторон. Автомобилистов, кто в восемь утра выходного сел за руль, на дороге немного. Пешеходов и вовсе не было – в такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. Собак, кстати, тоже не видно.

Старший следователь Голдин вспоминал, как летом по этой же дороге на Сиргеневском тракте возил семью на пляжи, которые простирались за соснами вдоль берега реки. Часть территории закрывали базы отдыха и «пионерские» лагеря. Часть попадала на дачные кооперативы и поселки. Часть оставалась «дикой».

Здесь не надо платить за въезд, но и об удобствах никто не позаботится. Единственное удобство – сортир под ключ в кафе у трассы с ежегодно растущей таксой. Или кусты вдоль трассы. При всех этих минусов было несколько плюсов: дикие пляжи ближе к городу, они заняли более просторные и живописные территории.

Его жена и две дочки пяти и девяти лет (главные достижения к его 33 годам) любили дикие пляжи. Особенно один из них, на который он сейчас ехал.

В жару к 11-ти утра весь «бесплатный» песок обычно забивался полотенцами, складными стульями и лежаками, надувными матрасами. Визг и смех детей, крик мамаш, которые по обыкновению заходили в воду по колено и сверху вниз смотрели, что творят их чада в искрящейся на солнце воде.

После закрытия купального сезон продолжался. Приезжали парочки, стараясь припарковаться так, чтобы сохранить свое уединение. Любовались пейзажем, а потом друг другом за тонированными или зашторенными окнами.

Романтический сезон начинался с первыми теплыми деньками и заканчивался с золотой осенью. С наступлением холодов этот уголок на берегу оставался брошенным.


***

Один местный ранним субботним утром забрел сюда. Ну как забрел – топиться пришел. Митя Семенов вечером крепко напился, отмечая очередную пятницу. Его жена Катя вернулась под утро, где ее носило – непонятно.

Говорит, конечно, у подруги была.

И та, разумеется, подтвердит легенду, если он спросит. Но больно довольная она пришла с бабских посиделок. Ревность разрывала. Обиженный муж горько сказал «Прощай» и пошел на речку, подальше от деревни.

Жена не бросилась следом. Эти угрозы она давно перестала воспринимать всерьез. Каждый раз одно и то же: он уходил, она догоняла, уговаривала вернуться, поверить в верность и выбросить из башки всякую блажь. Потом перестала бегать – надоело. А благоверный возвращался через пару часов. Смурной – то ли от передуманного по пути туда и обратно, то ли с похмелья. И через несколько недель все повторялось снова.

Началось все через полтора года после свадьбы и продолжалось столько же. Все спектакли молодая супруга выучила наизусть. Хочешь топиться? Валяй, а я выспаться хочу в заслуженный выходной. Лучше б нажираться перестал каждую неделю, чтобы жене не хотелось уйти из дома.

А уйти насовсем уже хотелось давно. Это ж не жизнь. И детей нет. Хотя, если бы появились, замучил с другим приступом ревности: от кого? точно ли от него?

Проигнорировав очередное «Прощай», молодуха приоткрыла окно, чтобы выветрить духан, и плюхнулась в кровать, укрывшись своим – свежим, не потным, одеялом. Митя же побрел знакомой тропой подальше от деревни, на пустующий сейчас пляж. Если надумает все-таки топиться, нехорошо, если дети увидели его разбухшее, обезображенное тело. Да и местным неприятно будет видеть мертвяка. Вот ведь благородство какое.

Митю трясло на утреннем холоде, он обернулся – нет, никто за ним не шел. По пути вспоминал все то, что Катька ему говорила еще тогда, когда догоняла: накручиваешь, придумываешь, с ума сходишь на ровном месте. Может, он действительно ревновал понапрасну? Может, и смешки за спиной не про его рога, а про его традицию, о которой, конечно, знала вся деревня.


Плохонький ватник («новая куртка с прочей одеждой и обувью кому-нибудь пригодится, топиться – так в чем не жалко») не спасал от порывов и влажности. Так воспаление легких можно получить, если он откажется от своей миссии. Но возвращаться в тепло дома, где так уютно потрескивали дровишки, он пока не собирался. Пока его грели две мысли: надежда, что жена одумается, и чекушка в кармане.

Осенняя речка казалась черной. Желто-серую гамму песка, опавших листьев, пожухлой травы разбавляли темно-зеленые сосны. Впереди, у кромки воды, показалось бледно-голубое пятно. Пакет с мусором кто-то оставил? Вот ведь люди, если приехали отдохнуть, то приберите после себя. Самими же противно будет возвращаться в коллективно устроенную помойку – на суше и в воде.

Забыв на время о предстоящей миссии, Митя ускорил шаг в сторону пакета. Инородная на берегу вещь принимала странные формы. Сердце бешено заколотилось, когда он сообразил, ЧТО это.

Девушка. Даже за несколько метров становилось понятно, что она мертва. Утонула? Убили? Его затрясло еще сильнее: от ветра и от увиденного.

Лицо закрывали грязные вьющиеся волосы, русые или рыжие. Убитая лежала на животе, руки и ноги были вытянуты прямо. Обтягивающие четные брюки, голубой свитер крупной вязки разодран на спине, сама спина в крови, изрезана.

Сердечный мотор заколотил с еще большей силой, воздуха стало не хватать. Состояние беспомощности – когда не можешь вздохнуть полной грудью – переходил в приступ паники. Митя даже побоялся, как бы инфаркт или инсульт на месте не получить, от него же умереть можно.

На ум пришли зарубежные фильмы, когда во время паники герои начинают дышать в пакет. Мысль о спасении заставила сердце сбавить обороты, а дыханию стать более ровным.

Митя пошарил по глубоким квадратным карманам – в углу одного из них забился старый кулек из-под закуски. Собрав края пальцами, он стал дышать, словно в горлышко, делая выдох более длинным, чем вдох. Наверное, тоже по ящику об этом слышал.

Вроде становилось легче, но колотун не уходил. Он здесь один, на промозглом ветру, перед растерзанным телом.

Мобильник у Мити был с собой – для предсмертной записки через sms. Трясущимися пальцами он набрал номер службы спасения, который автоматически появляется в каждой телефонной книжке. Стуча зубами от ветра и страха попросил соединить с полицией «или кто у вас занимается трупами». Ему сказали подождать, потом другой голос попросил представиться и рассказать, что произошло.

Дожидаясь спецтехники, Митя пил, чтобы согреться и перебороть страх. Он боялся подойти ближе. Боялся шевеления мокрых полос и свитера от ветра. Казалось, что покойница оживет и потащит его за собой. Надо же. Меньше часа он думал о самоубийстве, не помня уже – в какой по счету раз. И сейчас, оказавшись лицом перед смертью, понял, как дорога жизнь.

Устроившись на пне, Витя смотрел на черную речку, теперь казавшуюся еще более зловещей, периодически оглядываясь в сторону трупа. Думая, что могло произойти с той, останки которой сейчас лежали на пляже. А также о своей судьбе, о своей жене, о том, что делать дальше. Убывающая чекушка не давала ответов.

Он потерял счет времени, когда послышался звук моторов. К месту стали подъезжать разные машины. Один из мужчин, ежась на ветру, направился к Мите. Тот поймал на себе оценивающий взгляд. То ли думают, что он убил. То ли прикидывают, насколько он пьян. Или и то, и другое разом.

Человек показал удостоверение в красной обложке:

– Вы звонили?

– Я.

– Спасибо, что дождались. Пойдемте в машину. Погреетесь.

Митя чуть шатающейся походкой – замерз? боится? ноги затекли? пьян? всё вместе? – пошел следом. Человек впереди обдумывал, столько выпил свидетель (или убийца), как быстро его разморит в теплом салоне и сколько потом этот салон придется проветривать.

Смотря под ноги, Митя краем глаза увидел, что к девушке направились какие-то люди в перчатках и чемоданчиками.

А чуть позже затрезвонил телефон Сергея Голдина. Известие быстро сняло рукой выходную негу:

– У нас, похоже, вторая жертва, – сообщили старшему следователю.


***

Голдин приехал на пляж, когда Митя храпел на заднем сиденье служебной машины. Старший следователь заглушил мотор, надел теплое пальто, укутался шарфом. Морально приготовившись к пощечине холодом, он открыл дверь. Порыв ветра, казалось, готов был ее вырвать.

Голдин с трудом захлопнул машину, прикидывая, что накопленное во время пути тепло выветрилось за несколько секунд. Из-за высокого роста – до двух метров не хватало меньше десятка сантиметров – создавалось ощущение, что ему еще больше доставалось от непогоды.

По очереди поздоровавшись с коллегами – молча, только за руку – он направился к линии черной речки. Там, где летом дети лепили замки из песка, сейчас лежала девушка. Грязная, мокрая, мертвая.


– Дождь в помощь, – усмехнувшись, поприветствовал следователя судмедэксперт Мирон Степанович Триницкий. – Ночью сильный ливень был. Если и были следы на песке, все смыло. Ладно, что свидетель, – Мирон кивнул в сторону автомобиля с запотевшими окнами, – додумался не подходить близко, не натоптал.

– Кто он?

– Местный, – ответил незнакомый мужчина, который тут же представился: – Виктор Разин, участковый. А это, – он также кивнул в сторону машины, – Митька Семенов. Балбес местный да пьяница. Дома молодая жена, а он пьет и от ревности с ума сходит. А потом идет топиться. Стабильно пару раз в месяц, а то и чаще.

– Сегодня тоже топиться пришел?

– Ага. Сколько раз мозги ему вкручивали и жена, и я, и деревенские – без толку. Может, сейчас остепенится.

– Девушка – не местная?

– Не похожа. Проверю, конечно, может, приехала в гости к кому-нибудь. Но лицо незнакомо.

– Покажи, – сказал Голдин, присев и достав мобильник.

Триницкий осторожно убрал мокрые волосы. Красивая девушка, светло-серые глаза открыты, на лице застывший ужас. Следователь сфотографировал ее.

Поперек шеи убитой след – от веревки или чего-то такого. Кровоподтеки на руках и голове. Свитер на спине разорван, с боков торчали края черного лифчика. Спина в крови и воде, мелкие порезы перечеркивали две жирные линии: от лопаток до противоположного бока поясницы. Или крест наклоненный, или буква «Х», или знак мишени.

– Об коряги могло такое произойти?

– Раны слишком глубокие и направленные. И свитер порван тоже направленно.

– Арматура на дне?

– Исключать не будем, конечно, но строительного мусора здесь не должно быть. И берег регулярно чистят «зеленые». Вообще, я склонен предположить, что ее не прибило к берегу, а ее оставили здесь.

Триницкий помассировал горло, начинающее першить на ветру.

– Не хочу давать вам ложную надежду, – продолжил он. – У Ксении Гудковой подобные раны. Если и была арматура, то в руках убийцы. Но это не арматура, как вы знаете. Какой-то инструмент с тонким острым кончиком. Возможно, повреждены ребра.

– Ее так, – Голдин кивнул на спину, – при жизни?

– Я склонен думать, что да. Просто звери… Но она сопротивлялась.

– Звери или зверь, – Голдин задумался. – На изнасилование не похоже – брюки целы, но проверить все же надо, – судмедэксперт кивнул. – Сумки рядом нет?

– Практиканты прочесывают лес. Пока ничего не нашли. Документов, ключей, телефона тоже.

– То есть мы не знаем, кто она, – констатировал Голдин.

– Не знаем, – ответил Триницкий.

– Надо узнать, кто-нибудь заявлял о пропаже девушки, – следователь сказал это, продолжая смотреть на растерзанное тело. Боковым зрением он увидел, как молодой следак Паша Курамов пошел в сторону машины.

– Давно она мертва?

– Думаю, умерла до полуночи. Точнее скажу позже.

– Накрой ее, – попросил Голдин, подняв широкий ворот пальто, достающий первую седину в темных висках. Впрочем, от ветра, который словно с цепи сорвался это слабо защищало.

Он пошел вдоль берега, вспоминая летний детский смех, веселые зайчики, прыгающие по воде. Голдин направлялся в сторону сосен, смотря на почерневшее летнее воспоминание, когда услышал вой за спиной. Не плач, не крик, а именно вой.

Молодая женщина в старой куртке с капюшоном, джинсах и резиновых сапогах упала на колени на песок и, закрыв лицо руками, выла.

– Прости, прости, прости меня! Какая же я дура, – женщина продолжала выть.

Участковый бросился к ней.

– Катя. Катя! – Разин несколько раз тряхнул ее, пытаясь привести в чувства. Но та его не слышала, продолжая выть.

– Как же мне теперь жить с этим?! – слезы градом лились по щекам.

– Катя! Это не он! Не он, слышишь, Катя! – участковый пытался докричаться до женщины, продолжая трясти ее.

– Не… он? – женщина растерялась, она повернула к участковому глаза, под которыми росли мокрые разводы.

– Твой вон в машине спит, – участковый показал в сторону припарковавшихся автомобилей.

В одной из них в плотно запотевшем стекле появилась черная дыра, через которую проснувшийся от воя Митька наблюдал за женой. Любит, значит, ухмыльнулся он. Вот бы локти кусала, если бы он действительно покончил с собой.

Потом перевел взгляд на пленку или ткань, которой прикрыли тело, и похолодел от мысли: ему уже было бы все равно от этих слез. Вообще, было бы до всего все равно.


***

Голдин возвращался в город. Если это вторая жертва, то искать ее нужно там же, где была первая.

Странное ощущение, но дорога обратно всегда занимает меньше времени. Седан с ромбиком над бампером ровно гудел, направляясь в историческую часть областного центра, где находился университет.

В кармане ожил телефон. Следователь знал, чей голос он сейчас услышит.

Не глядя на дисплей, он ответил начальнику:

– Слушаю, Михаил Сергеевич.

– Ты че, издеваешься? – Волынский был зол. – Это я слушаю.

– Есть жертва, возможно, что вторая, имя еще не установлено. Вещей при себе нет. На спине знак – две перечеркнутые линии.

– Что собираешься делать?

– Еду в университет.

– Хорошо, отзвонись потом.


***

Парковка возле вуза была почти пуста: редкие студенты в субботу идут на пары и в библиотеку, пока не грянет сессия. Накинув пальто и подняв воротник, Голдин быстрым шагом направился в сторону парадного крыльца. Театр начинается с гардероба, альма матер – с помещения, огороженного толстым стеклом, переходящем в холл. К нему давно привязалось название «аквариум» или «предбанник», которое поддерживало не одно поколение студентов.

За стеклом стояли несколько человек. Увидев Голдина, они тревожно зашептались. Следователь увидел реакцию, и, закрыв за собой массивную деревянную дверь, направился прямиком к ним.

– Есть чё? – спросил он студиозов без тени улыбки. Пусть думают сами – наркотики, припрятанная взятка для преподов, информация об убитых или убийце.

– Здрассьти, – растерянно поздоровалась темноволосая девушка с прямой челкой до бровей. – Что именно?

– Информация. Студентку вашу убили две недели назад.

– Мы знаем… Слышали… Все слышали, не только мы, – покраснел белобрысый парень, боясь навлечь на себя подозрение. – И что вы следователь, тоже все знают.

– Да? Чудно-то как, – ухмыльнулся Голдин. – Что еще говорят?

– Что Ксюшу убили, задушили.

– Но мы с ней не общались. У нас даже потоки разные, – стала оправдываться девушка.

– А у кого потоки одинаковые, что говорят?

– Н…ничего, – запнулась девушка.

«Врет, что-то знает. Или боится», – подумал Голдин.

– Вчера никаких вечеринок не намечалось?

Студенты подумали.

– Вроде нет, – пожала плечами девушка. – Если только компании решили затусить.

– Погоди. Первокурсники собирались устроить свое посвящение на турбазе. Слышал, что второкурсников приглашали их поддержать, – ответил третий парень – в клетчатой рубахе и шапке, из-под которой торчали вьющиеся пряди. – Помнишь, флаеры еще раздавали.

– А второкурсники как? Согласились?

– Не знаю, – парень пожал плечами. – Молодняк суетился, второкурсники ровно, то есть без энтузиазма, реагировали.

– А вы с какого курса?

– С четвертого.

– Не знаете, из девушек никто не пропадал? – Голдин обдумывал, стоит ли студентам показывать фото убитой. Но решил, что не стоит. Девчонка и так готова в обморок шлепнуться.

– А у нас студентка пропала? – брюнетка с ужасом посмотрела на следователя. «Да, точно не стоит».

– Возможно.

– Утром в субботу вряд ли кто может сказать: все ли на месте. Универ полупустой. Если в понедельник хватятся. Хотя могут подумать про больничный, – ответил парень в шапке.

– В общем, так. Если что-то узнаете, – позвоните мне, – Голдин похлопал по карманам. Маленькая визитница оказалась в нагрудном. Щелкнув замочком, он достал один из прямоугольников с его ф.и.о. и координатами.

Все трое держали руки при себе. Кому же из них отдать? В шапке – парень собранный и в теме. Но девчонка ответственная и боится, больше шансов, что позвонит, если действительно что-то станет известно. Голдин аккуратно вложил визитку в ее карманчик пиджака. Посмотрел в глаза девушки:

– Я надеюсь, что никто не будет утаивать информацию, которая поможет найти убийцу и избежать новых жертв, – последнее слово он выделил.

После этого резко развернулся и направился к посту охраны, на ходу открывая удостоверение. За время поисков преступника, расправившийся со студенткой, все смены охраны успели его узнать. Так что красную книжицу даже не стали рассматривать и записывать данные в журнал. Охранник – Валера, кажется – кивнул и щелкнул по кнопке, загоревшаяся зеленая стрелка показала путь вперед.


***

Перешагивая через ступеньку, Голдин поднялся на второй этаж и направился к знакомой двери, без стука открыл ее. Секретарша Настенька вздрогнула от неожиданности. Специфический запах выдал, что она красила ногти прямо на рабочем месте.

– А, это вы, – выдохнула она. – У него сейчас дополнительные занятия, через полчаса закончится. Подождите, пожалуйста, в коридоре.

– Хорошо, – согласился Голдин, – и простите за смазанный ноготь.

Не ожидая, что ответит секретарша, он закрыл дверь, оставив внутри противный запах.

Голдин направился к небольшому холлу с диванами и стендами с фотографиями. Аудитория, где обычно преподавал заведующий кафедрой математического анализа, была как раз рядом.

Дверь была открыла. Ровный голос повествовал о каких-то закономерностях в уравнениях. Следователь пытался вникнуть, о чем идет речь, но почувствовал себя инопланетянином на чужой планете под названием «математика». «Мозг можно сломать», – подумал Голдин, «отключив» содержание, оставив лишь монотонный звук.

Дожидаясь окончания пары, следователь стал рассматривать фотографии – вдруг на них есть убитая. Типичные кадры – за партами, на сцене, в библиотеке, какие-то конференции. Лица маленькие, их много.

Решив, что поиск ничего не даст, Голдин сел на диван, с удовольствием вытянув длинные ноги. Пока студенты не рванули из аудитории, можно расслабиться без опаски, что кто-то споткнется и грохнется.

Долго ждать не пришлось. Резкий звонок оборвал преподавателя на полуслове, тут же послышался шум и гам. Маленькие школьники снесли бы все на своем пути. Молодые люди и девушки – студенты! – вели себя по-взрослому, степенно. Даже те, кто собирался успеть на перекур.

Несколько человек окружили преподавателя – Александра Леонидовича Вишнякова. Он, как всегда, держался свободного стиля, но был элегантен. В бордовой водолазке, бежевом пиджаке, коричневых брюках в клетку и с коричневым кожаном портфелем. На носу очки в черном модной оправе, на висках, как и у Голдина, первая седина. Он выглядел моложе своих 35 лет. Возможно, что пользуется популярностью у студенток.

Сейчас рядом находились четыре девицы, еще одна стояла поодаль. Преподаватель что-то негромко рассказывал, студентки смеялись. Та, что поодаль, ревниво наблюдала за всем. Наконец, Вишняков увидел ожидающего следователя и поспешил попрощаться с девушками.

Когда те развернулись к выходу, ожидающая поодаль направилась к преподавателю. Она была маленького роста с тоненькой талией, которую подчеркивало приталенное с пышной юбкой ниже колена платье. Темно-русые завитушки длиной около десяти сантиметров напомнили ему модные прически вековой давности. Да и вообще образ молодой девушки был словно из прошлого.

– Софочка, у вас все в порядке? – заботливо поинтересовался Вишняков. – Вы сегодня очень бледная.

– Да, в такую погоду у меня простуда и мигрень, – без эмоций ответила девушка.

Она хотела ещё что-то добавить, но тоже увидела следователя. Скомкано попрощавшись, студентка направилась к выходу. Голдин не мог понять, что его насторожило в девушке. Взгляд зафиксировал толстый слой пудры и перчаточки на руках, даже в помещении

Студентка вышла из аудитории, не закрыв дверь. Возможно, что осталась подслушивать, хотя на сплетницу она не подходила.

Вишняков поздоровался со следователем, провожая «девушку из прошлого» взглядом:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное