Школа танцев "Поцелуй"

Такой вот дерьмовый денёк. Не первый в его жизни и далеко не последний. И вряд ли сегодня случится ещё что-то хуже. С такими мыслями Кирилл проводил Дашу до выхода, отметив про себя, что Алёны не было на её привычном месте за стойкой. Наверняка они с Дашей слишком подзадержались, и девочка ушла домой. Ну что же, к его услугам всегда был запасной ключ. Кирилл понял, что непроизвольно искал юную подружку Антона взглядом, хотя и сам не знал почему. Наверное, привычка. Вроде бы учёные доказали, что привычка вырабатывается за двадцать один день, а Алёна проработала в школе полтора месяца. Ясное дело, что он к ней привык.

Кирилл брёл к раздевалке по пустому коридору и не знал, что ему делать. Надеялся лишь, что Антон не торчит в мужской раздевалке, дожидаясь возможности рассказать Кириллу, как прекрасно и свободно танцевалось сегодня его девочкам в просторном первом зале.

«Вот же гнида», — подумал Кирилл, но как-то утомлённо. У него даже не было сил придумать оскорбление поизящнее.

Внезапно его схватили за рукав. Кирилл успел подобраться внутренне, открыл было рот, что накричать на того, кто позволил себе такую вольность, но его втянули в темноту зала, где он никогда не бывал прежде. На свету, проникающем сквозь дверное стекло, блестели блестящие пилоны и пылали яростью серые глаза Есении.

— Ты что сегодня устроил? — прошипела она шёпотом, прижавшись к его уху так близко, что Кириллу очень захотелось её обнять, уткнуться носом в волосы и закрыть глаза, ощущая, как она обнимает его в ответ. Но он этого не сделал. Порыв слабака, искать утешение в женщине.

— Есь, ну ты-то не начинай, — взмолился он. — Даша мне уже всё сказала по поводу того, какой я козёл, я усвоил урок.

— Ничего ты не усвоил, не ври. — Есения смотрела на него, сурово сдвинув брови. — Ты, как обычно, спустил всё на тормозах, лишь бы не злить Дашу. Ты такой, тебе легче отмахнуться, чем высказать то, что ты думаешь на самом деле. А знаешь почему? Потому что ты, как всегда, неправ!

— И в чём я неправ? В том, что отстаивал лучший зал? Если бы ты позволила хоть раз показать тебе танго, ты бы поняла, что его невозможно танцевать на линолеуме. Мне не веришь — Дашу спроси.

Преодолев желание близости, Кирилл отступил на шаг и отгородился от Есении скрещенными на груди руками.

— Ты не прав в том, что снова портишь отношения с окружающими. Какой это уже раз? — Есения выдохнула так измученно, что Кирилл сильнее вцепился в собственные предплечья, чтобы не опустить руки. Еся сейчас слишком походила на мать, уставшую поучать своенравного сына. А Кирилл не хотел чувствовать себя нашкодившим ребёнком.

— То есть, по-твоему, я тоже должен был облизывать Глеба Валентиновича, как этот придурок? Или нет, мне надо наплевать на танец, на технику, буду просто развлекаться, слушать музыку, пытаться выдавать движения аутиста за танго, зато всем будет хорошо и радостно? О, вы сегодня прекрасно потрудились, и не беда, что опоздали на полчаса, а ваши ноги не отрываются от земли, как ноги парализованного! Я вижу ваш прогресс, вы танцор от бога!

— Прекрати нести чушь… — попыталась перебить его Есения.

— Нет, давай лучше так: ой, во мне внезапно проснулись задатки айти-специалиста. Я, пожалуй, разберу компьютер по руководству из гугла, потом каким-то чудом соберу его обратно. Разве я не гений, Глеб Валентинович? Похвалите меня, я такой молодец! Можно я пару раз присуну вашей администраторше? Конечно же, можно, мне ведь в этой школе разрешается всё!

— Ты вообще не в себе. Хоть слышишь, что ты несёшь? Кирилл, да что с тобой?!

— Да ничего. Достало всё. — Кирилл пнул мат, лежавший под ногами. — Я не понимаю, что я должен сделать, чтобы мной были довольны? Я здесь уже четыре месяца, но получаю одни только претензии.

— Кирилл…

Есения приблизилась и положила руку ему на плечо. Кирилл так хотел её прикосновения, что почувствовал, как оно немного, но успокаивает его разгорячённую душу. И вместе со спокойствием пришёл стыд за всё, что он только что сказал. Особенно за одну часть своей бурной речи.

— Вы с Антоном ведёте глупый и неравный бой. Прекрати искать в нём врага, — тихим голосом продолжила Есения, глядя точно в глаза Кирилла. Уверенно, спокойно. — Антон работает в школе давно, естественно, что он уже успел заработать себе авторитет и постоянных клиентов. А вам с Дашей ещё только предстоит найти свой стиль преподавания. Как ты собираешься руководить нашим спортивным центром, если тебя так тревожат неудачи? А ведь нам нужно начинать всё с нуля. Мы будем никем на уже сложившемся рынке.

— Об этом я вообще не думал, — сказал Кирилл и тут же пожалел об этом. Не хватало только, чтобы Есения снова начала укорять его в недостаточном внимании к их будущему детищу, но она будто бы не услышала его слова.

— Когда мы станем совладельцами бизнеса, тебе придётся много прогибаться, иначе никак. — Она убрала свою тёплую руку, и Кириллу стало неуютно от холода на плече. — Нужно будет заискивать перед властями, перед проверяющими организациями. Да даже перед той же налоговой или санинспекцией, — воодушевлённо рассуждала Есения, оседлавшая любимого конька. — А поставщики? Клиенты, в конце концов? Никто не будет терпеть твой вздорный характер. Учись держать себя в руках.

— Не хочу. Давай я лучше подержу в руках тебя.

Есения негромко взвизгнула, когда Кирилл обхватил её за талию и притянул к себе. Он запустил пальцы Есении под свитер, наслаждаясь тем, какая нежная кожа у неё на спине. Она прижалась к нему мягкой грудью, и Кирилл ощутил, как внутри просыпается та самая неутолимая жажда к этой женщине. Но Есения, заведя руки ему за голову, откинулась назад, чтобы посмотреть в лицо.

— Какой администраторше ты хотел присунуть? — спросила она, а Кирилл почувствовал, как краска заливает его лицо.

— Дурацкая шутка. Этот балабол похвалялся, как вцепилась в него наша девчонка с ресепшена после того, как он проводил её до дома. Якобы задержала до самого утра. И ещё смотрел так нагло, ублюдок. Вот объясни мне, Есь, зачем он вообще рассказывает мне о своих амурных похождениях?

— Ты имеешь в виду Антона и Алёну? — Есения вскинула брови с недоверчивой улыбкой. — Но такого просто не могло произойти.

— Почему? — Кирилл нахмурился.

— Потому что тебе надо больше общаться с коллективом. Я слышала, что Алёна живёт с мамой, двумя братьями и сестрой. Там и без Антона тесно, не находишь? К тому же у неё есть парень.

— С чего ты взяла?

— Антон сам сказал сегодня. Ещё сетовал, что Алёна его отшила. Кирилл, не тупи ты уже! Научись отличать правду ото лжи. Тебе двадцать шесть, а ему сколько? Двадцать, двадцать один? Он играет с тобой, как маленький щенок, проверяющий выдержку взрослой собаки. Будь умнее!

— Гадёныш. Ненавижу его, — проскрипел Кирилл сквозь зубы.

— Успокойся. Ты со всем справишься. Я же с тобой.

Есения обхватила его щеки двумя руками и прижалась своими губами к его губам. Кирилл позволил себе расслабиться и отдаться её поцелую. Правда, думал он совсем не о Есении. Значит, девчонка оказалась не такой простушкой, как он предполагал. И всё же, у неё кто-то есть. Ну а почему бы и нет, она ведь хорошенькая и приятная в общении. Да и не дурочка, судя по всему. Скромная отличница, таких обычно ждёт хорошее будущее. И всё равно стоит за ней присмотреть. Этот кобель так просто не отцепится от милой сахарной косточки.

По закрытым векам полоснул свет, а слух, привыкший к тишине, резанул грохот упавшей на пол жестяной банки. Первым делом Кирилл посмотрел на ковёр и увидел на нём горку чего-то, похожего на белую пыль. Она медленно поднималась в луче электрического света. Затем он разглядел покрытые этой же пылью чёрные колготки, красное клетчатое платье с расклёшенной юбкой, руки, прижатые к груди. И в последнюю очередь Кирилл заметил лицо Алёны, бледное, как эта самая белая, приятно пахнущая сиренью пыль.

— Простите, я не знала, что здесь кто-то есть! — выпалила Алёна и тут же скрылась за дверью.

— Алёна! — Есения бросилась вслед за умчавшейся девчонкой.

Из коридора донеслись их голоса. Похоже, Алёна не успела далеко убежать. Кирилл посмотрел на себя в зеркало. В неверном свете коридорных ламп он походил на призрака с синяками под глазами. Наверное, нужно было что-то сделать, но он не знал, что именно. Кирилл дошёл до противоположной стены и повернул обратно. До чего же паскудный день! То, что Алёна явилась в момент, когда он, целуя Есению, думал о ней, сбило Кирилла с толку. Будто какой-то странный сюрреалистичный сон.

— Зайди, не бойся, давай поговорим, — услышал он голос Есении и прислушался внимательнее.

— Н-н-нет, я не пойду туда. — А этот дрожащий голосок принадлежал Алёне. — В-в-всё нормально, правда, я л-л-лучше вернусь к себе…

— Он не будет ругаться, обещаю, — убеждала Есения.

— Не п-п-пойду, — продолжал отнекиваться дрожащий голосок. — Пожалуйста, не заставляй меня!

Кирилл отошёл от двери и, закрыв глаза, потёр переносицу. Алёна боится его настолько, что даже не хочет находиться с ним в одной комнате. А чему он удивляется? Устроил бедняжке эмоциональные качели: пообещал помочь с философией, потом злился за то, что она не уделила ему внимание. А когда всё-таки уделила, ушёл, разобиженный тем, что другой парень позаботился о том, чтобы она после рабочего дня не осталась голодной. На следующее утро игнорировал её, затем сменил гнев на милость, а после распугал половину школы своей истерикой. Да, так и есть. Он, Баженов Кирилл, просто истеричка. И ни невыплаканные слёзы Даши, ни справедливые упрёки Есении, а именно этот страх перед ним семнадцатилетней почти незнакомой девочки с ресепшена заставил Кирилла ощутить раскаяние.

Он уже собирался выйти из тёмного пилонного зала, найти Алёну и извиниться, но в комнату проскользнула Есения.

— Она ушла, — остановила Есения Кирилла, уперев руку ему в грудь. — Я пообещала, что мы закроем школу.

— Что она сказала? — спросил Кирилл, чувствуя, как неприятной пустотой заныло что-то в середине живота.

— Ничего. Мы очень её напугали. Могу понять — заходишь в пустой зал, думая, что все разошлись по домам, а здесь такая сцена. Да ещё и ты после сегодняшнего концерта. Наверняка она подумала, что ты начнёшь на неё орать.

— Я бы никогда так не сделал! — возмутился Кирилл, но Есения прижала палец к его губам.

— Главное, мы договорились, что Алёна никому не расскажет про нас. Я объяснила, как для меня это важно. Не стала выкладывать всю правду, просто упомянула, что лишнее внимание ни тебе, ни мне сейчас не нужно. Если кто-то догадается, что уже летом мы планируем уйти, и донесёт Глебу Валентиновичу… Думаю, он не станет ждать. А мне необходимы деньги, я не хочу терять эту работу и искать новую. К тому же здесь мне без проблем дают отгулы.

— Да никто бы нас не уволил из-за такого. — Кирилл попытался спорить, но Есения отчаянно затрясла головой.

— Зная, что работать в школе нам предстоит максимум полгода, мы всё равно набираем новые группы, строим учебные планы, отчитываемся Глебу Валентиновичу. Не знаю, как тебе, а мне не по себе от этого обмана. Мы словно злоумышленники, пользующиеся добрым расположением начальства. И мои отлучки… Сразу вскроется то, что я летала в Сочи совсем не на уроки ведущих мастеров йоги. Но без работы я не протяну.

Кирилл слушал Есению молча, пытаясь понять, почему он совсем не чувствует той же вины, что снедает её. Подумаешь, они уедут. Люди всё время меняют работу. Где-то в отдалении мелькнула мысль, что он обманывает не только директора «Поцелуя». Он обманывает и руководство спортшколы, своих детей, их родителей, возлагающих на него надежды. И вот это было по-настоящему больно. Но он обязательно объявит о своём уходе заранее, передаст воспитанников тренеру, которого сам для них выберет. А что касается «Поцелуя», гори он ярким пламенем.

— И ты, пожалуйста, извинись перед Алёной. Попроси сохранить нашу тайну и от своего имени тоже. Не то, что бы я ей не доверяю. — Есения задумалась на мгновение, а затем продолжила: — Но мне станет спокойнее, когда я узнаю, что между вами всё улажено. Так больше вероятности, что она будет молчать. И зачем меня чёрт дёрнул целовать тебя в школе! Это же так опрометчиво!

Пока Есения ругала себя, Кирилл смотрел на горку белого порошка у двери. Это сухая магнезия, понял он. Противная вещь, будет не так уж легко её убрать. Наверняка частицы этой приятно пахнущей пыли глубоко проникнут в ворсистое покрытие и останутся там почти невидимой белёсой кляксой на долгие годы. Он сегодня не только настроение многим людям испортил, а ещё и пилонный зал школы изуродовал. Да он в ударе. Надо бы на дверь во второй зал глянуть, она-то хоть цела?

— В общем, поговори с Алёной. Как раз впереди выходные, она успокоится. А в понедельник подари ей что-нибудь от нас двоих. Какую-нибудь мелочь. Я бы купила сама, но мне завтра улетать, ты же знаешь. Ладно, поехали домой, я только забегу за сумкой.

Есения быстро чмокнула его в губы и вышла из пилонного зала в ярко освещённый коридор. Кирилл помедлил, размышляя о том, что за последний месяц уже второй человек отправляет его извиняться перед крошечной администраторшей. Но в этот раз отчего-то он знал, что ему будет неловко. Возможно оттого, что Алена видела то, что не должна была видеть. То, что он не хотел, чтобы видела она.

Глава 9. Она

…Оказывается между двух огней

В последние два дня Алёна думала о Кирилле столько, сколько никогда до этого. Хотя, казалось бы, с чего? После увиденного там, в тёмном пилонном зале, правильнее было бы забыть его навсегда. А она о нём думала.

Первый день она думала и плакала. Плакала от боли, от того, что он выбрал не её, а кого-то гораздо лучше. Всю субботу Алёна ощущала себя никому не нужной песчинкой на берегу людского моря. Ей пришлось сбежать из дома, чтобы мама не видела её слёз. Сославшись на встречу с Ликой, Алёна бродила вдоль улиц, парков, торговых центров и жилых домов и думала, думала, изредка вытирая бегущие слёзы. Она никогда не была особо сентиментальной, но ещё ни разу никто не нравился ей так сильно, как Кирилл.

В воскресенье стало легче. Нет, она не думала о Кирилле меньше, но она думала о нём иначе. Такой, влюблённый в Есению, в которую Алёна и сама влюбилась бы, если бы была мужчиной, Кирилл стал ей понятнее. Из небожителя он превратился в человека. Такого же, как все, но не менее желанного. В конце концов, даже хорошо, что он встретил свою любовь, что они работали вместе. Разве желала бы она Кириллу другой судьбы, окажись он ей просто другом? Конечно же, нет.

Наверное, так и нужно поступить. Будет сложно сломать плотину, огораживающую её к нему чувства, чтобы выплеснуть их, дать им угаснуть, но после освободившееся место её любви займёт тихая дружба. И всё же Алёна не могла стереть с сетчатки глаз увиденную картину. И если в первый день она жгла её яростным пламенем ревности и осознанием собственной никчёмности, на второй день фантазия начала добавлять новые детали. Образ Есении разум Алёны подменил её собственным образом, и так сладко было мечтать, что это могла быть она сама. Она сама могла бы закрыться с Кириллом в полумраке пустой комнаты, её он мог бы обнимать так же крепко, её мог бы целовать.

К понедельнику Алёна уверилась, что сможет выдержать встречу с Кириллом, не выказав эмоций. Всё-таки экспрессия и бурные реакции — не её вариант. Алёна знала, что она больше человек логики, и потому, разложив случившееся по полочкам в голове, вспомнила хорошее оправдание своему поспешному бегству из школы тем вечером. И поблагодарить за это стоило Есению. Есения отчего-то решила, что Алёна всего лишь испугалась двоих притаившихся в темноте коллег. Красавице было невдомёк, что в тот момент Алёна убежала спасать своё расколовшееся сердце, а то оно усеяло бы осколками и без того покрытый магнезией пол. Но за выходные Алёна подклеила пробоины смирением и приняла случившееся.

И потому ей не составило особого труда улыбнуться Кириллу мягкой улыбкой, как только он показался в дверях школы.

— Привет, — спокойно сказала она, стараясь усилием воли заставить сжавшееся в комок сердце расслабиться.

— Привет. — Он будто бы облегчённо выдохнул. По крайней мере, его лицо сбросило морщинки напряжения и показалось Алёне ещё красивее, чем обычно. А её сердце расслабляться отказывалось. — Как ты?

— Хорошо, — беззаботно ответила она. — Прости, что тогда зашла в зал, испортила вам с Есенией вечер. Я не знала про вас, да и подумать не могла, что кто-то ещё остался в школе.

— Есения говорит, ты сильно перепугалась?

— Ну, сначала да. Ещё и день был такой сумбурный, я перенервничала. Вы, наверное, подумали, что я совсем дурочка. — Алёна печально усмехнулась.

— Нет, ну что ты, — возразил Кирилл. — Это нам очень стыдно. Вот, я купил тебе кое-что в знак извинения.

Кирилл потянулся к сумке, а Алёна удивлённо проследила за его движением. Он принёс что-то специально для неё? Интересно и неожиданно.

— Алёнушка, солнце моё, покажи, пожалуйста, журнал, где отмечают индивидуальные занятия. Кажется, Глеб Валентинович мне снова не доплатил!

С этой длинной речью из коридора выплыл Антон и остановился, с любопытством взглянув на Алёну и Кирилла, склонившегося к ней. Она пожала плечами и улыбнулась, но с досадой заметила, что Кирилл застегнул свою сумку, едва только Антон появился в холле.

— Чего это вы тут скрываете? — недоверчиво поинтересовался Антон.

— Журнал там, в тумбочке, — проигнорировав вопрос, Алёна кивнула на длинную тумбу за своей спиной. — Сейчас найду.

— Не надо, не перетруждайся, я и сам справлюсь.

Антон продефилировал мимо Кирилла и, присев на корточки, углубился в недра сложенных там документов, а Алёна вновь повернулась к Кириллу. Она всё ещё училась жить в той реальности, где её любимый человек любит другую, и потому сложно было смотреть ему в глаза и не краснеть. Алёна вспомнила, как представляла себя на месте Есении, как таяла в руках Кирилла. И эти руки сейчас находились слишком близко от неё, на столешнице стойки администратора. Она видела, как некрасиво топорщился заусениц у большого пальца, видела слегка порозовевшую пересушенную кожу тыльной поверхности ладони. Наверняка ходит без перчаток, совсем себя не бережёт. Но кто она такая, чтобы беспокоиться о чужом парне?

— Ты можешь проходить в раздевалку, там открыто, — пролепетала она, ощущая, как ломается голос из-за собственного бесстыдства и тех мыслей, что принёс ей всего лишь вид его рук.

Она будто сидела на раскалённой сковороде под взглядом тёмных, почти чёрных глаз Кирилла. Ещё немного, и то, как её к нему тянет, можно будет ощутить физически, пощупать, как невидимую липкую паутину. Как это скрыть, ну как? Почему он ещё здесь, уходи же, уходи! И, как назло, беспечное шуршание бумаг за спиной и присутствие Антона в водовороте её рвущихся наружу желаний вносило ещё больше беспорядка в попытки Алёны сохранить самообладание и выстроить чёткую линию поведения с Кириллом. Когда зазвонил телефон, Алёна схватила трубку как спасательный круг.

— Школа танцев «Поцелуй», — скороговоркой произнесла она фразу, уже прилипшую к языку.

А потом услышала движение сзади. Почувствовала аромат морского бриза, свежести, возбуждающий запах мужской туалетной воды. Через долю секунды её щеки коснулись мягкие влажные губы. Мурашки взметнулись от мизинцев на ногах до корней волос, а сердце остановилось. Вот как превращаются в статую профессиональные секретарши — с телефонной трубкой в закостеневших от усердия пальцах.

— Ты что себе позволяешь, кретин?

Ноздри Кирилла раздувались, а руки, до этого мирно покоившиеся на стойке, сжались в кулаки. Алёна не слышала, что говорил ей невидимый собеседник на другом конце телефонной линии, а вскоре в трубке раздались короткие гудки. Приятное шелковистое касание волос у её виска не исчезало, а лицо вдруг обдало тёплое дыхание.

— Не могу слышать этот призыв и не реагировать. Она же всё время просит: «Поцелуй, поцелуй». Должен же кто-то удовлетворить желание девушки, — расхохотался Антон и выпрямился.

Алёна часто заморгала от смущения и прижала ладонь к щеке, неосознанно стирая чужое прикосновение.

— Антон, ты правда идиот! — воскликнула она. Конечно же, Алёна была уже не в том возрасте, чтобы её смутил целомудренный поцелуй в щеку. Антон, как обычно, клоуничал, просто застал её врасплох, да ещё и перед Кириллом. Поэтому она решила, что вполне имеет право злиться. — Ты напугал меня до полусмерти! Нельзя же так подкрадываться! И звонок сорвался! Вдруг там было что-то важное?

— Если важное, то перезвонят. — На красивой мордашке Антона не было и тени вины, лишь яркая пелена самодовольства.

— И часто он так к тебе пристаёт? Ты хоть понимаешь, что творишь? — Взгляд Кирилла, пугающе тревожный, метался между Алёной и Антоном, а грудь ходила ходуном.

— Да чего ты так завёлся? — удивился Антон.

— То есть, по-твоему, ты ведёшь себя нормально?

— Да что такого я сделал-то?

— Ничего не сделал. — Алёна, не выдержав напряжения и криков, подскочила с кресла и заняла место между двумя парнями, а то, казалось, администраторский стол взорвется под перекрёстным давлением их яростных переглядов. — Это просто шутка. И не тебе, Кирилл, его судить. Уж твои-то способности к поцелуям я знаю.

Она выразительно посмотрела в сторону Кирилла. Не смогла отказать себе в удовольствии напомнить борцу за подобающее поведение, что он сам устроил в школе три дня назад. Было даже что-то приятное в том, что Антон вот так поцеловал её на глазах Кирилла. Конечно же, она не нравилась Кириллу, но пусть не думает, что у неё не может быть шанса так же закрутить служебный роман, как у него с Есенией.

Наверное, она взглянула на Кирилла слишком дерзко, потому что он отстранился от стойки с растерянным видом. Но ушёл не сразу.

— Держись от неё подальше. Я серьёзно. Если ещё раз сделаешь что-то подобное, я... Я буду считать это своим личным делом. А со мной тебе лучше не связываться.

С этой непонятной угрозой Кирилл развернулся и направился переодеваться. По выражению лица Антона Алёна догадалась, что он услышал в словах Кирилла что-то большее, чем она сама. Но Антон быстро вернулся в благожелательное расположение духа.

— Чувствуешь, даже дышать стало легче, когда ушёл этот душнила, — расплылся он в улыбке.

— Ты нашёл журнал? — раздражённо выдохнула Алёна. Когда Антон и Кирилл начинали свои странные мужские разборки, запас её нервных клеток расходовался в три раза быстрее.

— Да, вот он! — Антон помахал в воздухе тетрадкой в коричневой обложке. — А какие такие его способности ты уже успела оценить?

— Никакие! — Алёна резко опустилась в кресло и потянулась к мышке. — Мне больше интересно, чем он тебя так испугал.

— Испугал, скажешь тоже. — Отмахнувшись тетрадью, Антон развернул вращающееся кресло Алёны к себе, и она больше не могла прятаться от его насмешливого пытливого взгляда. — Скажи лучше, раз уж мы остались вдвоём, может, всё-таки сходим куда-нибудь вместе?

— Антон, не начинай это снова, пожалуйста. — Алёна изучала кожаную ручку кресла, избегая проницательных глаз дознавателя. — Ты же знаешь, мне нравится другой. А у тебя и без меня полно поклонниц.

— То есть, даже мой поцелуй не разморозил твоё ледяное сердечко?

Антон присел перед ней на корточки, и Алёна улыбнулась, с облегчением понимая, что её друг всего лишь шутит. За те полтора месяца, что она провела в школе, Антон стал для неё важным человеком, и было бы очень обидно потерять его из-за любовных дел.

— Помоги разобраться. — Он протянул ей журнал учёта отработанных смен. — Мне кажется, у меня должно было быть в сентябре на два занятия больше.

— Давай посмотрю, — согласилась Алёна, поворачиваясь к компьютеру. От резкого движения рука Антона, придерживающая кресло, съехала и оказалась у Алёны на колене, но она не обратила на это внимания.

— Ты что с ней делаешь, извращенец! Хватит грабли распускать! — Зато местонахождение рук Антона не скрылось от Лики, которая подошла к стойке администратора именно в этот провокационный момент.

Алёна переглянулась с Антоном, и они оба рассмеялись.

— Наша милая Алёнушка проверяет, всё ли мне заплатил жадный начальник. А у тебя как дела, моя прекрасная Анжелика?

— Твоими молитвами, — фыркнула Лика, задрав носик. Она привычно прильнула к стойке, поднявшись на носки, и придвинулась ближе к Антону и Алёне, будто не желая пускать в маленький уютный мирок их трио никого другого. — Я слышала, ты отбил у Кирилла первый зал? Поздравляю!

При упоминании того самого злополучного дня Алёна ощутила, как к сердцу пробирается противный холод, а к щекам, наоборот, уже привычный жар. Если бы изобрели таблетки, позволяющие не краснеть при мысли о том, кого любишь, Алёна первая бы стояла в очереди. А теперь к её любви примешивался ещё и стыд. Ведь она позволила себе увлечься несвободным человеком. Так плачевно неправильно. Будто она нищенка, позарившаяся на чужое богатство.