Родоман. Книга вторая «Белгородский Воевода»

Строй — был. Но — какой? Не — кривой, нет. Дальстон — не — позволил бы кривой. Дальстон — умел строить. Двадцать лет — умел. Строй — был — ровный. Но — мушкеты — ржавые. Пики — кривые, две — обломлены, на треть длины. Бердыши — тупые, не точены. Снаряжение — гниль. Люди — стояли, но — инструмент — не стоял.

Дальстон — выехал вперед. Остановился. Посмотрел — на Григория, на холме. Не — вверх. Рядом — холмы, ровно. Посмотрел — прямо. Как — равный. Как — тот, кто — говорит: вот. Смотри. Мой — полк. Что — скажешь?

Григорий — кивнул. Коротко. Это — значит: «Вижу. Продолжай».

Дальстон — скомандовал. Голос — хриплый, мощный, как рёв медведя. Команды — на немецком, потом — на русском, для солдат. Солдаты — знали команды. Десять лет — в полку, некоторые. Знали — на слух, не — по-немецки. Коротко: «Rechts richtet euch!» — «Направо равняйсь!» Солдаты — ровнялись. «Macht fertig!» — «К бою готовься!» Мушкетёры — вскидывали мушкеты. Фитили — тлели. Запах — порох, сера, дым.

Залп. Первая шеренга. Тридцать мушкетов. Грохот. Дым — белый, густой, тяжёлый, повис — над плацем. Запах — порох, резкий, едкий, как — укус. Вторая шеренга — поверх первой. Ещё залп. Грохот. Дым. Третья — ещё. Залп — за залпом, волна за волной. Слышно — за версту. В крепости — проснулись, забеспокоились, кто — не знал об ученье.

Григорий — смотрел. Залп — был — слаженный. Не — идеальный, но — слаженный. Тридцать мушкетов — били почти одновременно, с разницей в — полсекунды. Это — хорошо. Это — значит: учили. Не — сегодня. Раньше. Дальстон — учил. Двенадцать дней — не учил — на плацу, но — учил — в лагере, по — ротам, без — парада. Хитрый. Дальстон — не — ленился. Дальстон — показывал: я — не — твой, но — полк — мой. И — полк — — боевой.

После залпов — штык. «Пикен, zur Stelle!» — «Пики — к бою!» Пикинёры — опустили пики. Две — обломленные, но — опустили, как — есть. Строй — ощетинился. Длинные — по три сажени, короткие — по две. Не — ровно, но — ощетинился. Как — ёж. Неказисто, но — больно.

Потом — маневр. Разворот. Три шеренги — развернулись, налево, за — полминуты. Не — быстро. Но — не — медленно. Дальстон — командовал, хрипел, рычал, материл — сержантов, те — материли — солдат. Строй — дрогнул, выровнялся. Повторили. Ещё — разворот. Быстрее. Ещё — быстрее. Четвёртый — за — двадцать секунд. Это — хорошо. Для — пехоты, в три шеренги, с — пиками — двадцать секунд — это — хорошо.

Григорий — кивнул. Ещё. Поднял руку — «достаточно». Дальстон — остановил. Полк — замер. Солнце — высоко, жарко, пыль — висит. Люди — дышат, тяжело, потно. Но — стоят. Не — бегут. Не — падают. Стоят. Это — Дальстонов полк. Это — его — работа. Двадцать лет — работы.

Григорий — спустился с холма. Подъехал — к строю. Медленно, шагом, вдоль — первой шеренги. Смотрел — в лица. Солдаты — смотрели — прямо, перед собой, по уставу. Но — краем глаз — на воеводу. Кто — с любопытством, кто — со страхом, кто — с уважением. Разные. Молодые — двадцать, двадцать пять. Старые — сорок, сорок пять. Русские — большинство. Немцы — десятка два, в первой роте, со — своим — ротным. Немцы — стояли — ровнее, прямо, как — по линейке. Русские — чуть — не так. Не — хуже. По-другому. Свободнее, что ли. Но — стояли.

Григорий — остановился. У одного — мушкет — ржавый, на стволе — пятно, рыжее, мокрое. Не — сегодня. Не — вчера. Давно. Неделя, две — ржавчина. Григорий — вытянул мушкет из рук солдата. Солдат — вздрогнул, побледнел. Григорий — посмотрел на ствол. Провёл — пальцем. Палец — рыжий, от — ржавчины. Пахло — железом, старым, сырым.

Григорий — вернул мушкет. Не — солдату. Дальстону. Протянул — рукоятью вперёд. Дальстон — взял. Посмотрел. Молчал. Лицо — окаменело. Он — знал. Знал — про ржавчину. Знал — давно. Не — чинил. Потому что — не — хотел. Потому что — показывал: не — ты мне — приказываешь. Но — сейчас — воевода — в — поле, на — коне, с — ржавым мушкетом — в — руке, и — Дальстон — стоит с — протянутой рукой, и — это — не — про — ржавчину. Это — про — — субординацию.

— Ржавчина, — сказал Григорий. Тихо. Не — полку. Дальстону. Одному. — На — десятом — мушкете. Может — на — двадцатом. Может — на — пятидесятом. Не — проверял. Но — вижу — один. Один — это — не — один. Один — это — — система. Если — один — ржавый, значит — не — проверяют. Если — не — проверяют — значит — не — учат. Если — не — учат — значит — не — воюют. А — если — не — воюют — зачем — полк?

Дальстон — молчал. Долго. Сжимал — мушкет. Костяшки — белые. Потом — сказал. Хрипло, тихо, не — полку. Одному:

— К — вечеру — будут — чистые. Все.

— Все?

— Все. Пятьсот. Не — десять. Не — двадцать. Все.

Григорий — кивнул. Посмотрел — на полк. На солдат. На солнце. На пыль. Сказал — громко, чтобы — слышал строй:

— Хорошо. Полк — стоит. Строй — ровный. Залп — слаженный. Маневр — быстрый. Это — ваша — заслуга. Полковника. Офицеров. Ваша. Но — ржавчина — это — не — заслуга. Это — позор. Для — солдата. Для — офицера. Для — полка. Мушкет — это — ваша — жизнь. Ржавый мушкет — не — выстрелит. Не — выстрелит — значит — татарин — рубит. Татарин рубит — значит — вы — мертвы. А — зачем — тогда — стоять? Чтобы — умереть — с — ржавым мушкетом? Это — не — смерть. Это — — позорная смерть. Чистите. Каждый день. Каждый — мушкет. Каждый — ствол. Не — для — меня. Для — себя. Для — того, кто — рядом. Для — того, кто — стоит — справа и — слева. Он — — считает — на — тебя. Твой — мушкет — это — его — жизнь. Не — твоя. Его.

Тишина. Полк — замер. Дальстон — стоял, с — мушкетом, и — лицо — было — не — красное. Бледное. Это — было — новое. Дальстон — бледнел — редко. Но — сейчас — бледнел. Не — от — страха. От — — ярости. На — себя. На — свою — лень. На — двенадцать — дней. На — ржавчину, которую — он — допустил, чтобы — доказать — точку. Точка — доказана. Не — та.

Григорий — развернул коня. Поехал. Не — оглядываясь. Олфер — рядом. Тихо. Без — слова. Стрельцы — за — ними.

У — реки, на — полпути, Олфер — сказал:

— К — вечеру — будут — чистые. Он — сделает. Не — потому что — приказал. Потому что — — стыдно.

Григорий — кивнул. Стыд — сильнее приказа. Приказ — заставляет. Стыд — меняет. Приказ — сегодня. Стыд — навсегда. Олфер — прав. Всегда — прав.

Сцена 3. «Засеки»

Через два дня Григорий послал грамоту — по всем городам Белгородского разряда. Короткую, сухую, точную, как — всё, что он писал:

«От воеводы Белгородского князя Ромодановского — всем городовым воеводам, приказным людям, стрелецким головам, казачьим атаманам.

Сего лета — июня в ... день — быть всем посадским людям и крестьянам уездным на засечной черте, на починке: засеки рубить, надолбы ставить, волчьи ямы копать. С — топорами, с — лопатами, с — брёвнами. Кто — не явится — штраф: рубль с двора. Кто — явится, а не работает — то же. Срок — две недели. Место — укажет местный воевода.

А — кто — думает, что — не надо — тот — пусть — вспомнит — 1633-й год. Тогда — татары — прошли. Тогда — полон — три тысячи. Тогда — деревни — горели. Тогда — было — поздно. Теперь — не — поздно. Пока — не — поздно. Явиться. Работать. Стоять».

Грамота — разошлась. Гонцы — полетели. Полунин — сидел до ночи, переписывал, запечатывал, отправлял. Тридцать восемь городов — тридцать восемь грамот. Плюс — черкасским полковникам, с — вежливой, но — твёрдой просьбой: прислать людей на засечную черту. Не — приказ — просьба. Казаки — не подчинялись воеводе напрямую. Но — Ромодановский — знал: казаки — понимают. Засека — это — их — дом тоже. Татары — не — разбирают, где — русский, где — казак. Татарин — берёт — всех.