Родоман. Книга вторая «Белгородский Воевода»

Олфер — сел. Не на лавку — на край стола, как — всегда. Ноги — в пыльных сапогах, на полу. Руки — на коленях. Лицо — загорелое, обветренное, как кожа старого седла. Глаза — тёмные, глубокие. Устал? Нет. Не — устал. Олфер не уставал. Он — собирал.

— Рассказывай, — сказал Григорий. Тихо. Ровно.

Олфер — начал. Без вступления, без «значит, так» или «вот какое дело». Просто — суть, как — Лихачёв учил, как — отец говорил, как — Иван Молчанка — молчал:

— Заставы — двенадцать. Объехал — восемь. Четыре — не успел. Далеко. Но — восемь — хватит, чтобы — понять.

Пауза. Олфер — не торопился. Говорил — медленно, взвешивая каждое слово, как — монету на ладони.

— Из восьми — три — пустые. Ни — души. Ни — сторожа, ни — караула. Ни — костра, ни — следов. Пусто. Татары пройдут — и — не заметят. Никто — не увидит. Пока — не дойдут до города. Пока — не — поздно.

Григорий — молчал. Карандаш — в руке, отмечал на карте. Три заставы — пустые. Где? Олфер — показал: Карпово, Шопино, Дальние Пески. Три заставы — на южной черте, на самом опасном участке, ближе всего к Дикому полю. Пустые.

— Дальше. Две заставы — есть люди. По — два человека. По — два. На заставе. Татары — ходом — по триста, по пятьсот. Два человека — не застава. Два человека — это — два трупа. Татары — их — снимут, пройдут, и — дальше. Никто — не предупредит.

Григорий — отметил. Карандышево, Песчанка. По два сторожа. Мало.

— Три заставы — есть люди. По — пять, по — шесть. Это — лучше. Но — из пяти — двое — старики. Один — хромой. Один — мальчишка, шестнадцати лет, не служил, не стрелял, мушкет — в руках — не держал. Один — нормальный. Один — из пяти. Остальные — — баласт.

Григорий — отметил. Три заставы: Бобровы Дворы, Козьмодемьянское, Студёнка. Пять-шесть человек, но — половина — негодна. Один — из пяти — боец. Это — не застава. Это — видимость.

— Засеки. От Карпова до Шопина — четыре версты. Засека — деревья повалены, стволы — в два ряда, в разные стороны. Но — подгнили. Три года — не чинили. Стволы — мягкие, нож входит — по рукоять. Конь — если хочет — перепрыгнет. Татары — не перепрыгнут. Но — обойдут. Засека — не сплошная. Есть — дыры. Проломы. Между деревьями — проходы. Татары найдут — в ночь, в туман. Пройдут — и — не заметят.

— Надолбы. Гнилые. Половина — сгнила. Конь — перешагнёт. Вторая половина — кривые, покосились, в земле — по колено, торчат — как гнилые зубы. Татары — спешатся, пройдут — пешком, между ними. Потом — — сядут. И — дальше.

— Волчьи ямы. Засыпаны. Все. Не — одна, не — две. Все. Земля — осыпалась, трава — заросла. Не — видно. Не — найдёшь. Если — не знать — где. Я — знаю. Татары — не знают. Но — татары — не дураки. Раз — пройдут. Два — пройдут. На третий — найдут. Запомнят. И — больше — не боятся.

Григорий — отложил карандаш. Молчал. Долго. Смотрел на карту. Тридцать восемь городов. Четыреста верст. Двенадцать застав. Восемь — объеханы. Три — пустые. Две — по два человека. Три — полулюди. Засеки — гниль. Надолбы — гниль. Ямы — засыпаны. Черта — не стоит. Черта — фикция. Линия на карте, и — больше ничего.

Олфер — замолчал. Ждал. Не — торопил. Не — спрашивал: «Что — делать?» Не — предлагал. Просто — ждал. Это — его работа: объехать, увидеть, доложить. Решать — воевода. Олфер — докладывал. Воевода — решал. Так — было. Так — будет.

Григорий — заговорил. Медленно, как — думал вслух:

— Людей — не дам. Полки — на месте. Снимать с полков — нельзя. Если сниму — полки ослабнут. Полки — на городе. Заставы — в поле. Город — важнее. Но — без застав — город — слепой. Узнают — когда — уже — у стен. Это — поздно. Это — поздно — на один день. Один день — это — триста татар — в посаде. Триста — это — полон, пожар, смерть.

Олфер — кивнул. Знает. Видел. В 1633-м, под Свиньями, — так и было. Застава — пуста. Татары — прошли. Узнали — когда — у деревни. Поздно. Тридцать человек — пало.

— Будем — чинить. Своими. Горожанами. Крестьянами. Не — ратными. Ратные — стоят. Горожане — чинят. Засеки — рубить. Надолбы — ставить. Ямы — копать. Заставы — людьми. Не — солдатами. Охотниками. Из — местных. Из — посадских. Из — казаков. Кто — хочет — служить. Кто — хочет — землю — защищать. Не — за жалованье — за — землю. Земля — дороже жалованья.

Олфер — подумал. Покачал головой. Медленно, не — отказ, а — сомнение.

— Горожане — не захотят. У них — огороды, лавки, торг. Их — гнать — надо. А — гнать — недовольство. А — недовольство — это — как — татары. Только — изнутри.

— Знаю. Но — выхода — нет. Гнать — надо. Но — не — кнутом. Кнутом — один раз. Потом — бунт. Надо — словом. Объяснить. Показать. Что — если не засека — то — татары. Если татары — то — полон. Если полон — то — жена, дети, дом — всё. Понявший — пойдёт. Не понявший — не пойдёт. Но — понявших — больше. Люди — не — глупы. Люди — — напуганы. Напуганный — работает. Если — правильно — напугать.

Олфер — усмехнулся. Едва. Краем рта. Как — всегда. «Правильно — напугать» — это — Григорий. Это — не — отец. Отец — не пугал. Отец — стоял. И — люди — стояли. Григорий — пугал. И — люди — работали. Разные — методы. Один — результат. Олфер — видел — обоих. Знал — обоих. Служил — обоим. И — тому, и — другому — верно.

— Завтра, — сказал Григорий. — Поеду — сам. По засекам. С — тобой. Посмотрю. Сам. Не — по бумагам. По — глазам. Потом — грамота — горожанам. Потом — — работа. Но — завтра.

Олфер — кивнул. Встал. Пошёл — к двери. На пороге — остановился. Не — обернулся. Сказал — в косяк, тихо, как — про себя:

— Лошадь — дай. Моя — пала. На обратном. Колено — споткнулась, в яму, сломала. Пришлось — застрелить. Казачью — одолжил. Вернуть — надо.

— Вернём. Завтра — дам. Из — воеводских. Выбирай — сам.

Олфер — кивнул. Вышел. Дверь — скрипнула. Тишина.

Григорий — остался. Смотрел на карту. Три заставы — пустые. Карандаш — в руке. За окном — закат. Степь — красная, как кровь. Курганы — чёрные, как головы. Ветер — стих. Жаворонок — замолчал. Тишина. Степная, тяжёлая, как — предгрозье.

Он думал: «Отец — стоял. С четырьмя тысячами. Против — десяти. И — устоял. Потому что — стоял. А здесь — девятнадцать. Против — кого? Татар — невидно. Поляков — не слышно. Турок — далеко. А — черта — не стоит. Не — потому что — враг — силён. Потому что — своих — мало. Своих — на заставах — нет. Своих — на засеках — нет. Свои — в городах, в полках, в избах. А — в поле — пусто. Поле — пустое. Поле — — открытое. Поле — ждёт».

Завтра — поедет. Сам. С Олфером. По засекам, по заставам, по — дырам, по — гнили. Своими — глазами. Не — чужими — словами. Так — отец — делал. Так — Лихачёв — учил. Так — он — будет — делать.

Сцена 6. «Вечер»

Григорий пришёл домой, когда уже стемнело. Июньские ночи — короткие, тёмные, но — тёплые. Степной ветер — стих к вечеру, и воздух стоял — густой, тёплый, пахнущий полынью, нагретой землёй и где-то далеко — дымом. Крепость — затихла. На стенах — караулы, факелы, шаги. В посаде — собаки, звон цепей, детский плач. У собора — тихо, тёмно, только лампада в алтаре — мерцает, едва-едва, как звезда в тумане.

Воеводский двор — тихий. Потап Гаврилыч — уже спал, лёг рано, по старости, но — ключи — на гвозде, у двери, на случай, если понадобится. Маша — стряпуха — ушла в поварню, прибирала, звякала горшками. Марфа — на крыльце, ждала. Восемь лет, русая коса, серые глаза — отцовские. Увидела — вскочила. Не — побежала. Вскочила — и — стоит. Как — мать. Не — бросается, не — кричит. Стоит — и — ждёт.

— Батюшка, — сказала она. Тихо. — Мама — ждёт. Щи — остыли. Два раза — грела.

Григорий — погладил её по голове. Коротко, без слов. Прошёл — в дом.

Горница — тёплая, тёмная. Две свечи — на столе, восковые, в медных шандалах. Печь — остывшая, но — тёплая, от неё — идёт жар, мягкий, ровный. Пахнет — щами, хлебом, мятой (Анастасия клала мяту в квас, по матери, по старинному обычаю). Занавески — белые, с вышивкой, те самые, что — повесила в первый день. В углу — образ Богородицы, с лампадкой — маленькой, красной, мерцающей.

Анастасия — за столом. Не — суетится. Не — бегает. Сидит. Ждёт. В тёмном сарафане, в белом платке, повязанном крепко. Лицо — круглое, мягкое, усталое. Глаза — тёмные, внимательные. Руки — на столе, сложенные. Не — без дела — отдыхают. Руки Анастасии не отдыхали никогда. Даже — сейчас, сложенные, они — были готовы: встать, налить, подать, убрать.

— Сядь, — сказала она. Не — вопрос. Констатация. — Ешь. Потом — расскажешь.

Григорий — сел. Снял шапку. Положил — на лавку, рядом. Анастасия — налила щи. Горячие, густые, с капустой и говядиной, с лавровым листом. Хлеб — нарезанный, ржаной, чёрный, с коркой. Квас — в глиняном кувшине, холодный, с мятой.

Он — ел. Молча. Анастасия — сидела напротив, не ела. Ждала. Не — спрашивала. Знала: расскажет — когда поест. Голодный — не рассказывает. Голодный — ест.

Дети — спали. Андрей — на печи, свесив руку, храпел — тихо, по-детски, с присвистом. Михаил — на лавке, на тулупе, свернувшись калачом, маленький, тонкий, с раскрытым ртом. Марфа — в сенях, на лежанке, тихо, как — мать, как — бабка. Все — спали. Только — эти двое — за столом, со свечами, с щами, с молчанием.

Григорий — доел. Отодвинул миску. Вытер рот. Выпил квас. Вздохнул. Посмотрел на Анастасию. Она — смотрела. Ждала.

— Плохо, — сказал он. Одно слово. Тихо.

Анастасия — не дрогнула. Не — побледнела. Не — ахнула. Кивнула. Как — Иван Молчанка. Как — Марфа. Кивок — вместо — крика.

— Насколько?

— Засеки — гниль. Заставы — пустые. Людей — нет. Денег — нет. Татары — придут. Не — сегодня. Не — завтра. Но — придут. Всегда — приходят.

Анастасия — молчала. Долго. Потом — спросила. Не — «что делать?» (не — её вопрос). Не — «уедем?» (не — её слово). Другое:

— Олфер — что — сказал?

— Олфер — сказал: чинить. Всё — чинить.

— Олфер — правильно — сказал. Олфер — всегда — правильно.

Григорий — усмехнулся. Краем рта. Олфер — «всегда правильно» — это — от Анастасии — многого стоит. Она — не хвалила. Не — потому что — скупа, потому что — точна. Если — хвалит — значит — — правда.

— Чинить, — повторила она. — Чинить — это — работать. Работать — это — люди. Люди — это — еда. Еда — это — хлеб. Хлеб — это — мука. Мука — это — зерно. Зерно — это — — поле. Поле — это — труд. Круг — замыкается. Всё — одно. Воевода — чинит засеки. Баба — — печёт хлеб. Не — разделить.

Григорий — смотрел на неё. Думал: «Вот — она. Не — красивая, не — учёная, не — знатная. Но — умная. Не — книжно, не — по-дьячьи. По — жизни. По — рукам. По — тесту. Она — понимает — систему. Не — слово знает — смысл — видит. Засека — это — не дерево. Засека — это — хлеб. Хлеб — это — не мука. Хлеб — это — засека. Всё — одно. Она — — знает. Без — Лихачёва. Без — Разрядного приказа. Без — карт. По — тесту, по — печи, по — детям. Но — знает».

— Завтра — поеду. На засеки. С Олфером. Вернусь — поздно. Не — жди.

— Не — жду. Жду — когда — приедешь. Не — когда — поздно. А — когда — приедешь. Разница — есть.

Григорий — посмотрел. Она — не улыбалась. Но — в глазах — тепло. Не — на лице, внутри. Глубоко. Как — лампадка в алтаре. Маленькая, красная, мерцающая. Не — для всех — для — одного.

Он — встал. Поцеловал её в лоб. Коротко, сухо, как — отец. Не — в губы, не — в щёку. В лоб. Так — целовал отец — мать, когда уезжал. Так — целовал — молча. Прощание и обещание — в одном прикосновении.

Анастасия — не ответила. Только — закрыла глаза. На — секунду. Потом — открыла. Взяла — миску, ложку, кувшин. Пошла — убирать.

Григорий — вышел на крыльцо. Ночь. Тёмная, тёплая. Звёзды — крупные, яркие, степные, ближе, чем в Москве. В Москве — небо — грязное, от дыма, от костров, от печей. Здесь — чистое. Глубокое. Бесконечное. Ковш — на севере, прямо над крепостью. Млечный путь — через всё небо, от — востока до — запада, белая река, как — дорога, как — черта, как — линия, которую — не видно, но — есть.

Олфер — у конюшни. Не — спал. Чистил саблю. Сидел на чурбане, при свете — одной свечи, в миске, на земле. Шурх. Шурх. Водно, ровно, как — метроном. Сабля — тёмная, старая, не — его — Григорьева, отцовская. Олфер — чистил. Не — свою — чужую. Потому что — завтра — в поле. А в поле — сабля — должна — блестеть. Даже — чужая.

Григорий — постоял на крыльце. Слушал. Шурх. Шурх. Сверчок — где-то в траве, за забором. Собака — у соседей, дьяка, тявкнула — раз, и — замолчала. Ветер — тишина. Жара — спадает. Роса — на траве, на крыше, на дрова, что — Олфер наколол вчера. Ровные, одинаковые, как — солдаты.

Он подумал: «Система — это не армия. Система — это люди. Оружие. Лошади. Хлеб. Порох. И — воля. Воля воеводы. Без воли — всё — гниль. С волей — стоит. Надо — воля. Моя — воля. Белгород — мой. Юг — мой. Ответ — мой. Стоять».

Шурх. Шурх. Сабля — блестит. Звёзды — горят. Дети — спят. Жена — убирает. Олфер — чистит. Крепость — стоит. Степь — ждёт. Татары — где-то. Далеко. Или — близко. Не — узнать. Не — увидеть. Только — слышать. Когда — будет поздно. Или — не слышать. Если — засека — встанет. Если — застава — заполнится. Если — люди — встанут. Если — воля — будет. Его — воля.

— Завтра, — сказал Григорий. В темноту. В степь. В ночь.

— Завтра, — ответил Олфер. Не — поднимая головы. Шурх. Шурх.

Глава 2. Система

Сцена 1. «Дальстон»

Неделя прошла в работе. Григорий вставал до света, шёл в разрядную избу, читал донесения, писал ответы, считал, сверял, подписывал. К полудню — выезжал. С Олфером, с двумя стрельцами — на засеки, на заставы, на караулы. Вёрсты — считались не десятками, сотнями. Степь — одна и та же: полынь, ковыль, курганы, жара, пыль. Но — каждый день — новая дыра, новый гнилой надолб, новая пустая застава. Олфер — молчал, считал, запоминал. Григорий — молчал, записывал, помечал на карте. К вечеру — домой. Щи, квас, дети, Анастасия, свеча. Утром — снова.

На восьмой день — случилось.

Григорий выехал утром, как обычно, но не на засеки — в полк. В солдатский полк Дальстона, в лагерь за крепостью, на южной стороне, у речки Везёлки, где стояли палатки и землянки. Не — по плану. По — слуху. Полунин — доложил накануне, тихо, без комментариев, как — дьяк докладывает: «Полковник Дальстон — ученье — не проводит. Двенадцатый день. Солдаты — в лагере, без строя. Список учений — не подан. Рапорт — не подан. Ни — слова».

Григорий — выслушал. Не — ответил. Не — спросил. Только — отметил, в памяти, как — на карте: точку. Красную. Тревожную. Дальстон — не учил полк. Двенадцать дней. Это — не лень, не забывчивость. Это — вызов. Молчаливый, обдуманный, как — всё, что Дальстон делал. Он — не признавал воеводу. В разрядной избе — встал, сказал «ладно» — и — всё. «Ладно» — это не подчинение. «Ладно» — это: посмотрим. Пока — посмотрим. А — пока — не учу. Потому что — не хочу. Потому что — не ты мне — приказываешь. Пока — не ты.

Григорий — ехал в полк. Не — в телеге, не — в кибитке. Верхом, на гнедом, в дорожном кафтане, с саблей. Олфер — рядом, как — всегда. Два всадника — и тишина. Степь — вокруг, утренняя, прохладная, с росой на траве, с туманом в низинах. Жаворонки — в небе, трель — тонкая, долгая, как — нить, протянутая от земли к небу. Солнце — низко, бьёт в спину, тени — длинные, впереди, к югу, к — полку.

Лагерь — за речкой, на пологом холме. Палатки — брезентовые, серые, выцветшие. Землянки — в берегу, с бревенчатыми стенками и земляными крышами. Костры — дымились, вялые, от сырых дров. Запах — дёготь, конский навоз, кислая капуста из котла. Люди — были. Но — как — были? Не — стояли, не — строились, не — учились. Сидели. У костров, у палаток, на траве. Кто — в рубахе, кто — без, кто — босой. Один — спал, накрывшись кафтаном. Двое — играли в зернь, на барабанном поле, у костра. Мушкеты — не видать. Где — мушкеты? В палатках, в землянках, в — сырых местах. Ржавеют.

Олфер — смотрел. Молчал. Но — Григорий — чувствовал: Олфер — кипит. Не — снаружи. Внутри. Как — чайник, который — вот-вот. Олфер — не выносил небрежности. Олфер — выносил боль, усталость, холод, голод, смерть. Но — небрежность — нет. Небрежность — это — не слабость. Это — неуважение. К — оружию, к — коню, к — сабле. К — себе. Олфер — чистил саблю каждый вечер, даже если не было боя. Даже если не было — врага. Потому что — сабля — должна быть готова. Всегда. Это — не дисциплина. Это — достоинство.

Дальстон — сидел у своей палатки, на складном стуле, с кружкой в руке. Не — один. Рядом — два ротных командира, офицеры из его полка, тоже — шотландцы, тоже — рыжие, тоже — в старых кафтанах. Один — молодой, лет двадцати пяти, с усами и без бороды. Другой — постарше, с окладистой бородой и шрамом на щеке. Они — пили. Что — пили? Квас. Или — пиво. Или — что покрепче, из фляги, которую — передавали. Не — пьяные. Но — не — трезвые. Утро, а — уже. Это — не дисциплина. Это — распущенность.

Дальстон — увидел Григория. Не — сразу. Когда тот — уже въехал в лагерь, когда стрельцы — за ним, когда Олфер — рядом, когда — все увидели. Тогда — Дальстон — поднял голову. Посмотрел. Не — встал. Не — вытянулся. Не — отдал честь. Посмотрел — как хозяин на гостя, который пришёл без приглашения. Спокойно, лениво, с тем особым выражением, какое бывает у людей, которые — уверены: это — моя земля, мой полк, мои люди. Ты — гость. А — я — хозяин.

Григорий — спешился. Бросил повод — стрельцу. Прошёл — через лагерь, мимо костров, мимо сидящих солдат. Не — торопясь. Не — оглядываясь. Олфер — за левым плечом, тихо, как тень. Солдаты — поднимали головы. Смотрели. Кто — испуганно, кто — равнодушно, кто — с любопытством. Воевода — в лагере. Это — не каждый день. Воевода — значит — дело. Или — беда.

Григорий — остановился перед Дальстоном. Тот — сидел. Кружка — в руке. Не — поднялся. Не — поздоровался. Просто — смотрел, снизу вверх, с лёгкой усмешкой, с тем — шотландским упрямством, которое — не уважает чин, а — уважает силу.

— Доброе утро, полковник, — сказал Григорий. Ровно. Без — вызова. Без — улыбки.

Дальстон — помолчал. Отпил из кружки. Потом:

— Утро — доброе. Для — кого.

Это — было — намеренно. Не «для кого-то» — «для кого». Без продолжения. Дверь — открыта, но — в тёмную комнату. Григорий — мог войти. Или — нет.

Григорий — вошёл.

— Учения — не было. Двенадцать дней. Почему?

Дальстон — поставил кружку. Медленно, аккуратно. Посмотрел — на офицеров, рядом. Те — замерли. Потом — на Григория. Потом — на Олфера. Олфер — стоял, как столб, руки — за спиной, лицо — камень. Не — двигался. Не — моргал. Просто — стоял. Это — было — хуже, чем — если бы он — рычал. Олфер, который — не двигается, — это — Олфер, который — готовится. Дальстон — это знал. Не — Олфера. Таких, как Олфер. Двадцать лет — в армии. Знал — тип. Старый волк, который — не лает. Только — кусает.

Дальстон — заговорил. Медленно, хрипло, с — грассированием:

— Я — двадцать лет — воевал, князь. Под Брейтенфельдом, под Лютценом, под Нёрдлингеном. Я — водил полки. Я — терял полки. Я — стоял, когда — все бежали. Я — бежал, когда — надо. Я — знаю — войну. Не — по — книгам. По — крови.

Пауза. Вздох.

— А — ты? Ты — что? Смотритель с засеки? Мальчишка, который — стоял с пищалью в тринадцать лет? Это — хорошо. Это — смело. Но — это — не война. Это — пережитое. Война — это — когда — ты — отвечаешь за тысячи. За — их жизни, за — их смерти, за — их — матерей, жён, детей. Ты — — отвечал? За — тысячи? Ты — — командовал — полком? Хоть — раз?

Тишина. Тяжёлая, как — жара. Офицеры — не дышали. Стрельцы — за спиной Григория — замерли. Солдаты у костров — перестали есть, играть, спать. Все — слушали. Все — смотрели.

Олфер — стоял. Не — двигался. Но — Григорий — чувствовал: Олфер — рядом. Не — физически. По-другому. Как — стена, за которой — можно стоять. Как — земля, на которой — можно держаться. Олфер — не вмешивался. Это — не его бой. Это — бой Григория. Олфер — только — стоял. Но — его — стояние — стоило — полка.

Григорий — молчал. Пять секунд. Десять. Долго. Пусть — ждут. Пусть — думают, что — растерялся, что — не нашёл ответа. Пусть. А — он — не растерялся. Он — решал. Не — что ответить. А — как. Потому что — ответ — был. Три ответа — было. Первый — гнев: «Как ты смеешь, полковник! Я — воевода! Ты — подчинённый! Молчать!» Второй — оправдание: «Я — был в боях, я — командовал, я — стоял, я...» Третий — молчание. Но — молчание — это — слабость. Дальстон — сочтёт молчание за — поражение. И — будет — прав.

Григорий — выбрал четвёртый. Не — гнев, не — оправдание, не — молчание. Дело.

— Завтра, — сказал он. Тихо. Ровно. — На рассвете. Все — роты. Строй, залп, штык. Я — буду смотреть. Если полк — не готов — доложу Государю. Не тебе. Ему. Это — не угроза. Это — — уведомление.

Пауза. Потом — добавил. Тише:

— Ты — двадцать лет воевал. Я — уважаю это. Но — ты — не воевал — здесь. Здесь — не Европа. Здесь — степь. Здесь — татары. Здесь — не пики и мушкеты. Здесь — сабля, аркан, лошадь. Твоя пехота — не устоит в чистом поле, если — не научится — строиться — быстро. За — минуты, не за — часы. Татары — не — будут — ждать.

Дальстон — слушал. Лицо — неподвижное. Маска. Но — глаза — дрогнули. Чуть. Едва. Не — уважение. Не — согласие. Но — — внимание. Этот — говорит — дело. Не — чин. Не — гордость. Дело. Это — Дальстон — понял. Этот — не — приказывает. Этот — — объясняет. Разница — есть.

— Завтра, — повторил Григорий. — На рассвете.

Развернулся. Пошёл. Олфер — за ним. Тихо. Без — слова. Стрельцы — за Олфером. Конь — у реки. Сел. Повернул. Поехал. Олфер — рядом. Молча.

На полпути к крепости Олфер — сказал. Тихо, не глядя, как — всегда:

— Он — будет.

— Знаю.

— Будет — злой.

— Знаю.

— Злой — Дальстон — лучше, чем — ленивый.

Григорий — повернулся. Посмотрел. Олфер — усмехался. Краем рта, едва, как — трещина в камне.

— Злой — будет — учить. Ленивый — не — будет. Злой — будет — стараться. Ленивый — не — будет. Злой — будет — доказывать. Ленивый — не — будет. Ты — его — разбудил. Спящий — не — воюет. Злой — воюет. Правильно — злишь.

Григорий — кивнул. Олфер — прав. Злой Дальстон — лучше. Злой — будет — учить, стараться, доказывать. Злой — выложит полк — на ученье, как — на парад. Потому что — захочет показать: мой полк — лучше, чем — ты — думаешь. А — это — и — надо. Не — уважение. Результат. Пусть — злится. Пусть — старается. Полк — будет — готов. А — уважение — потом. Или — не будет. Не — обязательно.

Сцена 2. «Ученье»

На рассвете — Григорий был в лагере. Раньше — Дальстона. Это — было — намеренно. Не — чтобы унизить. Чтобы — показать: я — здесь. Я — не — в приказной избе. Я — в поле. С — вами. В — пыли, в — жаре, на — коне. Не — с — пером, с — саблей. Не — за — столом, на — холме.

Холм — невысокий, пологий, с которого — видно весь лагерь и полковой плац — ровный, утоптанный, сотни шагов в длину и в ширину. Григорий — стоял верхом, на гнедом. Олфер — рядом, ниже, у подножия, на своём — новом коне, гнедом же, из воеводских, выбранном вчера, крепком, спокойном. Олфер — коня — выбирал долго. Не — по масти, не — по красоте. По — норову. Спокойный, ровный, не — пугается выстрелов. Это — важно. Конь, который — пугается выстрелов, — не — боевой. Это — жертва. Олфер — нашёл — спокойного. Проверил: трижды выстрелил из пищали, у — уха. Конь — не дрогнул. Олфер — кивнул. Взял.

Солнце — встало. Огромное, красное, из-за степи, из-за курганов. Тени — длинные, на запад. Роса — на траве, на палатках, на мушкетах, которые — наконец — вынесли из палаток и землянок. Мушкеты — были — ржавые. Не — все, но — многие. Это — было — видно. Григорий — отметил. Не — сказал. Пока.

Дальстон — вышел. Не — вышел — выкатился. Из палатки, в полном доспехе — кираса, шлем, сабля, шпоры. Рыжий, огромный, красный, в поту, от — спешки. Он — спешил. Не — хотел — опоздать. Не — хотел, чтобы воевода — ждал. Это — было — новое. Вчера — не вставал. Сегодня — спешит. Злой. Олфер — прав: злой — лучше.

Полк — построился. Десять рот. Тысяча двести человек. Строй — ровный, по ротам, в три шеренги. Первая — мушкетёры, с мушкетами, с фитильными шнурами. Вторая — пикинёры, с пиками, длинными, в три сажени. Третья — запасная, с бердышами и топорами. Офицеры — впереди, на конях, по — двое на роту: ротный и подпоручик. Сержанты — по флангам, с алебардами.