Девичник в большом городе

Она выпорхнула в центр зала, перехватив микрофон у ведущего, и сладко, с ядовитой улыбкой пропела на весь ресторан:

— Дорогие гости! У нас сегодня такой особенный день. И среди нас есть пара, которая, как я слышала, тоже безумно влюблена и скоро порадует нас свадьбой! Лерочка Мальцева и её потрясающий Артемий. Мы все так хотим увидеть их… первый танец! Маэстро, музыку для наших будущих молодожёнов!

Зал взорвался аплодисментами. Лера похолодела, а шёлк платья словно прилип к спине. Танец? Экспромтом? Предсвадебный ужин?! В глазах Кристины плясало неприкрытое торжество — она была уверена, что суровые ИТ-директора не умеют двигаться, и надеялась, что Артём либо откажется, выставив её дурой, либо они опозорятся на зеркальном паркете.

— Артём, — в панике прошептала Лера, пытаясь отступить назад в толпу. — Нам конец. Я танцую как раненый пингвин, а ты…

— Спокойно, Мальцева, — Артём даже не повёл бровью. Он забрал бокал, поставил на стол и уверенно увлёк её в самый центр зала. — Я занимался бальными танцами семь лет, пока не ушёл в олимпиадное программирование. Включаю встроенные алгоритмы. Доверься мне и держи спину.

Когда из динамиков неожиданно зазвучали первые глубокие, чувственные и резкие аккорды аргентинского танго «Por una Cabeza», Артём властно и мягко обнял Леру за талию, притягивая к себе. Она испуганно выдохнула, но в следующую секунду сосед увлёк девушку за собой.

Это не было неуклюжим переминанием с ноги на ногу. Артём вёл так уверенно, плавно и технично, что Лера послушно следовала за каждым его движением. Они кружились по паркету, шёлк изумрудного платья красиво взлетал в такт музыке. А в самый кульминационный момент, под синхронный вздох зала, Артём резко прижал девушку к своему бедру и выполнил безупречное, резкое и невероятно страстное ганчо — его нога молниеносно переплелась с её, заставив Леру прогнуть спину в идеальной танго-линии.

Он смотрел на партнёршу сверху вниз — жарко, пристально, совершенно забыв про Кристину, Вадима и весь этот пафосный зал. В финале танца он изящно отклонил Леру назад, поддерживая за поясницу практически у самого пола.

Зал буквально взорвался овациями. Инвесторы кричали «Браво!», а Кристина стояла с открытым рот, медленно опуская микрофон. Её коварный план провалился с самым громким треском в истории клуба «Vip-Resort».

И тут её нервная система окончательно дала сбой. Осознав, что Артемий Гордон только что спас Вадима от кипрского скама на три миллиона евро, и теперь её будущий муж смотрит на айтишника как на бога, Кристина устроила грандиозную истерику.

— Это всё фальшь! — завизжала она, подлетая к трёхъярусному белоснежному макету свадебного торта, который кондитерская прислала на дегустаци. — Ты испортила мне всё, Мальцева! Твой жених — выскочка!

Издав дикий вопль, Кристина обеими руками подхватила подол своего платья и выбежала из зала.

— Ну вот, Валерия. Система Кристины выдала критический баг с полным разрушением интерфейса. Кажется, наш пиар-фронтенд завершён с абсолютным триумфом. Поехали домой? Мой перфоратор заждался тишины, которой у нас с тобой больше никогда не будет.

Глава 12. Перезагрузка системы и лавандовый финал

Воскресный вечер встретил Москву привычным неоновым сиянием и первыми предновогодними пробками, но в баре «Литературный оргазм» всё оставалось неизменным. Четыре бокала с «Маргаритой» снова со звоном встретились в центре стола, но на этот раз за ним сидело гораздо больше людей.

Маша Воронцова, сменившая свой строгий редакторский жакет на мягкий джемпер, с явным удовольствием опиралась на плечо Кирилла Гордеева. Креативный директор «Слова» о чём-то увлечённо спорил с Артёмом, чертя на салфетке схемы интерфейса для нового мобильного приложения издательства.

— Я говорю тебе, Гордон, твоя анимация переходов перегружает оперативную память на мобильных устройствах, — Артём, Senior-программист до мозга костей, педантично постукивал пальцем по салфетке. — Нужно оптимизировать рендеринг. Баги верстки нам не нужны.

— Артём, расслабься! Это чистая эстетика, визуальный экстаз для пользователя! — Кирилл весело рассмеялся и приобнял Машу. — Текст Маши должен подаваться в красивой глянцевой обёртке, иначе зумеры не нажмут кнопку «скачать».

Лера сидела рядом с Артёмом, лениво перебирая пальцами массивный электронный брелок от подземной парковки 73. Её изумрудное платье заняло почётное место в шкафу, уступив место привычным джинсам и объёмному кардигану, но внутри Леры до сих пор вибрировало то самое аргентинское танго.

— Ну что, Артемий Андреевич, — Лера хитро прищурилась, пододвигая к нему брелок по деревянной поверхности стола. — Акт приёмки-передачи услуг подписан. Кристина заблокировала меня во всех соцсетях, Вадим прислал тебе бутылку коллекционного коньяка в знак благодарности за спасённые три миллиона евро. Вот твоя законная плата. Место номер 73 прямо у лифта. Твоё по праву ТЗ.

Артём медленно перевёл взгляд с брелока на Леру. В полумраке бара его серые глаза казались непривычно тёплыми, а на губах блуждала та самая, едва заметная, но безумно нежная ухмылка. Он уверенно накрыл её ладонь своей, плавно пододвигая брелок обратно к ней.

— Оставляй себе, Мальцева, — негромко, с глубокой бархатной хрипотцой произнёс он. — Мой кроссовер отлично постоит на нижнем уровне. Зато у меня теперь есть легитимный повод провожать тебя до лифта каждый вечер, контролируя, чтобы твои эксцентричные клиенты не путали двери в тамбуре.

— Оу-у-у! — хором протянули Маша, Лера и Даша, а Кирилл одобрительно хлопнул программиста по плечу.

— Гордеев, это стопроцентный системный сбой бэкенда, — Даша Ковалёва весело рассмеялась, крутя на пальце свой свисток фитнес-тренера. — Наш железный айтишник полностью сдался хаосу! Мальцева, ты официально взломала эту матрицу.

Лера счастливо улыбнулась, чувствуя, как Артём крепко переплетает свои пальцы с её пальцами под столом. Никаких штрафов за прикосновения больше не существовало. Его перфоратор был сдан в утиль, а инди-рок Леры теперь играл в его наушниках во время написания кода. Полная перезагрузка системы завершилась абсолютным хэппи-эндом.

И только Аня Тихомирова сидела чуть поодаль, задумчиво разглядывая пустую картонную коробочку из-под кондитерских изделий и крутя в руках телефон. Её нежное, домашнее лицо казалось непривычно бледным, а под глазами залегли лёгкие тени.

— Анечка, ты чего такая грустная? — Маша сочувственно посмотрела на подругу, отрываясь от планера. — Твои капкейки «Антистресс» сегодня превзошли сами себя, весь отдел редактуры в «Слове» до сих пор требует добавки.

Аня тяжело вздохнула, подняла свои большие, мягкие глаза на подруг и со стуком положила телефон на стол.

— Девочки, я больше не могу, — тихо, сорвавшимся голосом произнесла она. — Вы же знаете Олега? Ну, моего… бывшего. Он вчера снова прислал мне огромное письмо на почту. Пишет, что мой кондитерский талант — это глупое баловство, кофейня на Патриарших никогда не окупится, а сама я без него пропаду в этой Москве. Я заблокировала его везде, но внутри… всё просто горит от обиды. Я чувствую себя полностью опустошённой.

Подруги мгновенно посерьёзнели. Лера возмущённо сжала кулаки, а Даша яростно свистнула в свой свисток, заставив официанта испуганно вздрогнуть.

— Так, Тихомирова, отставить самокритику! — властно скомандовала Маша, открывая новую страницу планера и жирно вычеркивая имя «Олег». — Включаем протокол экстренной эвакуации. Ты не останешься в Москве слушать этот токсичный бред. У тебя неиспользованный отпуск.

— Да! — подхватила Лера, её зелёные глаза азартно блеснули. — Я вчера видела горящий тур в один безумно уютный, уединённый эко-отель на побережье Сочи. Маленькие деревянные бунгало у самого моря, сосны, тишина, никаких бывших и полная перезагрузка для души! Мы с девочками уже скинулись и забронировали тебе коттедж номер пять! Улетаешь завтра утром.

— Но как же мои заказы? Как же мои кондитерские формы? — испуганно моргнула Аня.

— Формы засунешь в чемодан! Все тридцать килограммов! — Даша решительно стукнула кулаком по столу. — Будешь печь местным чайкам и дышать морским воздухом. Это приказ креативного комитета девичника.

Аня посмотрела на решительные лица подруг, на поддерживающих их мужчин и впервые за весь вечер слабо, но искренне улыбнулась. Она ещё не знала, что в эко-отеле под Сочи из-за глобального сбоя системы бронирования её коттедж номер пять уже сдан одному жутко угрюмому, ворчливому московскому архитектору по имени Марк, который сбежал туда ради абсолютной тишины и проектирования оперного театра. Страницы второй книги были успешно перевернуты, но рецепт самого сладкого, сумасшедшего и лавандового курортного романа уже начинал замешиваться на южном побережье, обещая Ане Тихомировой абсолютный триумф над всеми прошлыми обидами.

Рецепт курортного романа

Глава 1. Чемодан специй и уходящий поезд

Отпуск — это не просто строчка в настенном календаре, аккуратно зачёркнутая синим маркером. Для Ани Тихомировой это был самый настоящий, отчаянный побег из душного плена.

Когда за твоей спиной остаются три года изнуряющих, пассивно-агрессивных отношений с парнем, который искренне считал твой кондитерский талант «глупым и нерентабельным баловством», а подруги буквально силой заталкивают тебя в самолёт, ты ждёшь от курорта магии. Или хотя бы временной амнезии. Последнее письмо Олега, пришедшее на почту в четверг, до сих пор жгло сознание: «Ты без меня пропадёшь в этой Москве, Аня. Твоя кофейня на Патриарших — утопия, ты же обычная повариха. Возвращайся, я готов тебя простить».

— Нет уж, Олег, пеки свои полуфабрикаты сам, — пробормотала Аня под нос, изо всех сил упираясь кроссовками в гравийную дорожку.

Она стояла перед небольшим двухэтажным коттеджем в уединённой части Сочи и пыталась перевести дыхание. Вокруг шумели столетние кавказские сосны, где-то внизу лениво плескалось тёплое Чёрное море, а в воздухе стоял густой, одуряющий аромат нагретой солнцем хвои и соли. Настоящий райский уголок, если бы не её багаж.

Жёлтый чемодан-монстр весом в тридцать с лишним килограммов категорически отказывался катиться по гравию. Подруги умоляли Аню взять с собой только пару лёгких сарафанов, купальники и шлёпанцы. Но профессиональный кондитер внутри Тихомировой наотрез отказался ехать в отпуск безоружным. В итоге ровно половину огромного пластикового чемодана занимали тяжёлые силиконовые формы для муссовых тортов, кондитерские мешки, весы, насадки и массивная, плотно запечатанная коробка с редкими специями: от стручков мадагаскарской ванили и сушёной лаванды до дорогого сублимированного черничного порошка. Без этого арсенала Аня чувствовала себя голой.

— Ещё три шага, мой золотой, и мы дома, — пропыхтела она, со скрипом затягивая чемодан на деревянное крыльцо коттеджа 5.

На экран телефона пискнуло СМС-уведомление от автоматической системы эко-отеля: «Ваш индивидуальный код доступа к бунгало 5 — 1991. Приятного отдыха!»

Аня послушно набрала цифры на сенсорной панели электронного замка. Раздался приветливый щелчок, и дверь плавно распахнулась.

Внутри домик выглядел в точности так, как на картинках в модных журналах про скандинавский минимализм: пастельные тона, стены из светлого дерева, панорамные окна с видом на бескрайнюю морскую гладь и изящная винтовая лестница, уходящая на второй этаж, где располагалась спальня.

Бросив чемодан-монстр внизу у входа, Аня на негнущихся от усталости ногах поплелась вверх по ступеням. Голова раскалывалась после перелёта и долгой дороги на такси по серпантину, а перед глазами плыли цветные круги. Единственным её желанием было упасть на кровать и проспать следующие четырнадцать часов, заблокировав весь мир.

В спальне второго этажа царил приятный, прохладный полумрак — плотные шторы «блэкаут» были наглухо задернуты. Очертания огромной королевской кровати манили к себе, как оазис посреди пустыни. На ходу сбрасывая джинсовую куртку и кроссовки, Аня сделала два шага вперёд, зажмурилась и с блаженным, протяжным вздохом с разбегу прыгнула на белоснежную перину.

Однако вместо мягкого матраса Аня приземлилась на что-то невероятно твёрдое, рельефное, горячее и… живое.

— Какого чёрта?! — раздался в темноте хриплый, оглушительный и жутко злой мужской голос.

Матрас под ними резко качнулся. Аня не успела даже испугаться, как чьи-то сильные, железные руки бесцеремонно перехватили её за талию и одним мощным движением перекинули в сторону. Она покатилась по шёлковому покрывалу и с глухим стуком упала на пол, запутавшись в собственных волосах и подоле сарафана.

— Кто здесь?! Воры?! Грабители?! — закричала Аня, лихорадочно нащупывая на полу свой кроссовок и выставляя его перед собой как единственное доступное оружие.

В ту же секунду плотные шторы с грохотом раздвинулись, и спальню залил ослепительный, яркий полуденный свет южного солнца. Аня испуганно зажмурилась, а когда приоткрыла глаза, её кулинарный мозг на секунду выдал системную ошибку.

Перед ней у окна стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в одних серых домашних шортах. Его тёмные волосы были дико растрёпаны, на породистом хмуром лице читалось явное, осознанное желание кого-нибудь уничтожить, а на правой щеке отчетливо отпечатался забавный след от подушки. Но больше всего Аню поразил масштаб хаоса вокруг него: весь пол второго этажа был буквально завален огромными ватманами, чертежами, линейками, макетами и карандашами.

— Это я хочу спросить, кто вы такая и почему вы падаете на меня с неба в моей законной спальне? — мужчина скрестил руки на груди, сердито разглядывая Аню и её кроссовок. Его серые глаза метали настоящие молнии.

— В вашей?! — возмутилась Аня, поднимаясь на ноги и спешно поправляя сарафан. — Это коттедж номер пять! Я забронировала его месяц назад! Мне только что прислали код доступа на телефон!

— Код 1991? — ледяным, пронизывающим тоном переспросил он.

— Да!

Мужчина раздражённо выдохнул, запустил пятерню в свои тёмные волосы и пробормотал под нос что-то крайне нецензурное.

— Меня зовут Марк. И я живу здесь уже четыре дня, — отчеканил он, указывая длинным пальцем на заваленный чертежами стол. — Я снял этот домик на месяц ради абсолютной, стерильной тишины и работы. Судя по всему, у этой прекрасной администрации произошёл глобальный системный сбой, и они сдали одно бунгало дважды.

Аня почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Только не это. Только не новый кризис.

— Но… но ведь они могут дать мне другой домик? — с надеждой спросила она.

Марк посмотрел на неё с искренним, почти жалостливым утомлением, свойственным людям, уставшим от чужой глупости:

— Девушка, сейчас разгар сезона. Август. В радиусе пятидесяти километров все отели, гостевые дома и даже будки для собак забиты туристами под завязку. Свободных мест на побережье нет.

В подтверждение его слов с первого этажа домика раздался странный, тяжёлый и металлический грохот. Как будто кто-то сбросил с лестницы мешок с цементом.

Марк и Аня синхронно переглянулись и бросились вниз по винтовой лестнице. На деревянном полу у самого входа лежал Лерин ярко-жёлтый чемодан-монстр. Видимо, от падения его замки не выдержали, пластиковая крышка с треском распахнулась, и на идеальный, стерильно чистый пол Марка веером полетели силиконовые формы в виде розовых сердечек, кондитерские мешки и… огромная стеклянная банка с сушёной лавандой. Крышка банки отлетела, и фиолетовые ароматные цветы ровным, плотным слоем покрыли огромный чертёж генерального плана прибрежного оперного театра, который Марк опрометчиво оставил сушиться прямо на полу.

Архитектор медленно перевёл взгляд с лавандового ковра на Аню. На его мужественной челюсти заиграли опасные желваки.

— Скажите мне, что это не то, что я думаю, — тихо, пугающе тихо произнёс он.

— Это… лаванда премиум-класса, — пропищала Аня, испуганно прижимая кроссовок к груди. — Для черничного тарта…

Курортный роман Ани Тихомировой официально стартовал. И его рецепт с первой же секунды отдавал вкусом грандиозной катастрофы.

Глава 2. Архитектура одиночества и лавандовый ковёр

Если бы Марк хотел до конца своих дней выслушивать капризы жён чиновников, требующих спроектировать им «гостиную в стиле барокко с элементами хай-тека и золотыми унитазами», он бы остался в Москве. Там у него было собственное архитектурное бюро, звание «Прорыв года» по версии профильных журналов и глухая, удушающая пустота в груди. Его последний масштабный проект разнесли на совете инвесторов холдинга «Медиа-Групп» с формулировкой: «Красиво, Марк. Безупречно по линейке, идеальный минимализм. Но холодно. В твоих зданиях нет души, только голый бетон».

Поэтому он сбежал. Собрал ватманы, планшет, любимые карандаши разной мягкости и улетел в эту прибрежную глушь под Сочи. Коттедж 5 эко-отеля должен был стать его персональным монастырём. Двухэтажное деревянное бунгало, панорамные окна с видом на море и стерильная, абсолютная тишина, в которой он планировал спроектировать дело всей своей жизни — оперный театр на побережье. Марк выстроил вокруг себя идеальный защитный периметр.

Правда, перед самым отлётом в его мастерскую на Патриарших заявился Кирилл Гордеев. Креативный директор «Слова», сияющий от счастья после своего триумфального назначения, бесцеремонно развалился в гостевом кресле и, глядя на Марковы чертежи, нагло заявил:

«Марк, твой оперный театр идеален с точки зрения сопромата, но в нём нельзя жить. Впусти в свою жизнь немного хаоса, старик. Посмотри на мою Машу — она вон тоже сначала раскладывала леденцы по алфавиту и воевала со мной таблицами, а теперь мы под плащом Дракулы пишем лучшие контракты. Тебе нужна встряска. Настоящий творческий взрыв, который расплавит твой бетон».

Тогда Марк лишь сухо выставил Гордеева за дверь, посчитав его речи обычным глянцевым бредом влюблённого романтика. Ему не нужен был хаос. Ему нужны были прямые углы, правильная акустика и тишина.

И вот сейчас этот «творческий взрыв» прилетел в его спальню на втором этаже прямо с неба. В буквальном смысле.

Марк спал после тяжёлой четырнадцатичасовой сессии над расчётом акустических отражений звука. В спальне стоял идеальный полумрак. И вдруг на него — точнее, прямо на его рельефный, уставший торс — с разбегу рухнуло что-то мягкое, тёплое и ошалело дышащее. От неожиданности Марк сработал на чистых рефлексах дайвера: перехватил нарушителя за талию и бесцеремонно швырнул в сторону. Нарушитель с глухим стуком скатился на пол и… закричал, выставив перед собой грязный кроссовок в качестве оружия.

Когда Марк яростно раздвинул шторы, впуская в комнату слепящее солнце, его глазам предстала виновница системного сбоя.

Девушка. Хрупкая, с огромными испуганными глазами и копной растрёпанных рыжих кудрей, которые пышным облаком обрамляли её лицо. На ней был мятый белый сарафан, а в руках она сжимала обувь с таким видом, словно собиралась пойти на него в штыковую атаку. По предварительным крикам выяснилось, что администрация эко-отеля умудрилась совершить овербукинг, сдав коттедж 5 дважды.

— Меня зовут Марк. И я живу здесь уже четыре дня, — отчеканил он, пытаясь вернуть мыслям привычную структуру. — Свободных мест на побережье нет.

Но настоящая катастрофа ждала их внизу. Услышав грохот, они синхронно сбежали по винтовой лестнице. У входа лежал огромный ярко-жёлтый пластиковый чемодан-монстр. Замки на нём лопнули, крышка распахнулась, и на стерильно чистый деревянный пол, который Марк лично протирал вчера вечером, веером полетели розовые силиконовые формы в виде сердечек, кондитерские мешки, весы и… огромная банка с сушёной лавандой. Банка разбилась, и фиолетовые цветы плотным, ароматным ковром покрыли его генеральный план прибрежного оперного театра, который он опрометчиво оставил сушиться на полу.

Марк медленно перевёл взгляд с лавандового ковра на девушку. В его голове со скрипом прокрутились слова Кирилла: «Впусти в свою жизнь немного хаоса…»

«Гордеев, чтоб тебя с твоими пророчествами, — мысленно и жутко зло выругался Марк, чувствуя, как на челюсти играют желваки. — Ты накаркал. Мой бетон только что расплавили самым бесцеремонным образом».

— Скажите мне, что это не то, что я думаю, — пугающе тихо произнёс он, глядя на фиолетовые цветы, засыпавшие его идеальные изогипсы и линии фундамента. В воздухе запахло морем и густым, удушающим ароматом лаванды.

— Это… лаванда премиум-класса, — пропищала рыжая нарушительница, испуганно прижимая кроссовок к груди. — Для черничного тарта…

Марк закрыл глаза и глубоко вздохнул. На его безупречной, спроектированной по золотому сечению территории официально началась оккупация хаоса. И судя по тридцати килограммам кондитерских форм на полу, эвакуировать эту рыжую девицу из его оперного театра в ближайшее время не удастся при всём желании.

Глава 3. Права доступа к кухне и ванный хронометраж

Визит на ресепшен принёс ровно ноль утешительных новостей, зато добавил Ане стойкое ощущение, что вселенная решила окончательно переписать её сценарий отпуска в жанре абсурдной комедии. Молоденькая заплаканная администратор в форменном платке, прячась за огромным плоским монитором, судорожно подтвердила худшие опасения: глобальный сбой в центральной базе данных отеля наглухо заблокировал систему, свободных бунгало нет во всём Большом Сочи, а генеральный директор эко-курорта экстренно улетел на симпозиум в Сингапур и будет доступен только через неделю.

— Вы можете временно делить домик, — шмыгая носом и умоляюще складывая руки, предложила девушка. — Коттедж номер пять ведь двухэтажный! Наверху роскошная спальня, внизу — прекрасный раскладной диван из натуральной кожи! Мы вернём вам половину стоимости проживания на карту и сделаем эксклюзивную пятидесятипроцентную скидку на экскурсию к 33 водопадам…

Марк посмотрел на несчастную сотрудницу таким ледяным взглядом, каким обычно сносят незаконные постройки в водоохранной зоне, молча развернулся на каблуках и зашагал обратно по гравийной дорожке. Ане ничего не оставалось, кроме как плестись следом, из последних сил таща за собой ярко-жёлтый чемодан-монстр, который после крушения замков приходилось придерживать обеими руками.

— Итак, Тихомирова, — Марк зашёл в бунгало, запер дверь и сразу же провёл в воздухе длинной деревянной линейкой чёткую невидимую линию. — Раз уж эта капризная автоматика заставила нас участвовать в социальном эксперименте, давай сразу настроим права доступа и пропишем протоколы безопасности. Второй этаж — моя сугубо рабочая и жилая зона. Там чертежи, макеты, компьютер и расчёты. Туда ты не поднимаешься ни при каких обстоятельствах. Это Парфенон тишины.

— А спать я, значит, должна внизу на этом кожаном диване? — Аня возмущённо упёрла руки в бока, её рыжие кудри гневно качнулись. — Он же жёсткий! И вообще, я платила за полноценный отдых и королевскую кровать, а не за раскладушку в прихожей!

— На диване буду спать я, — сухо и ледяным тоном отрезал Марк, утомлённо потирая переносицу. Было видно, что присутствие женщины ломает все его архитектурные алгоритмы. — Но постельные принадлежности я забираю наверх. Пункт второй: кухня. Ты имеешь право ею пользоваться, но никакого шума блендера, комбайна или миксера, пока я работаю. Мне нужна абсолютная, стерильная, звенящая тишина. Я проектирую оперный театр на побережье, Тихомирова. Если я из-за шума твоего венчика ошибусь в расчётах акустики хотя бы на полдецибела, зрители на галёрке вместо Вагнера будут слушать эхо.

— Хорошо, — буркнула Аня, чувствуя, как внутри закипает её профессиональное кондитерское эго. — Никакого шума. Но кухню мы делим ровно пополам. Холодильник тоже. Моя половина — правая, твоя — левая. И давай зафиксируем пункт 3.4: Ванный хронометраж.

— Что ещё за хронометраж? — Марк недовольно приподнял бровь.