Хатун. Тень Дракулы

Разбудил меня голос Дайе с галереи:

— Шафрана сюда. И лампу.

Служанки высыпали из своих комнат кто в чём. Шафран, чёрный евнух нашего павильона, прибежал в одной туфле, вторая осталась в грязи посреди двора. Он встал у кладки на колени, сунул лампу в дыру и долго не вынимал. Меня мутило от страха. Я стояла у своей двери и ждала, что он пошарит рукой влево, под плиту, и вытащит оттуда мою рубашку.

— Вода, — сказал он Дайе и отряхнул колени. — От дождей поднялась, хатун, и выдавила. Камни-то все сюда легли.

Камни и правда лежали на досках с нашей стороны, там же, где ночью.

— Госпожа ночью ничего не слышала? — спросил он меня.

— Воду слышала. Испугалась, лежала. Никуда не выходила.

Врать оказалось легко, легче, чем я думала. Ответ я придумала ещё вечером, на случай если проснётся Дайе. Да и кто он такой, евнух, чтобы я перед ним оправдывалась.

Дайе подошла ко мне. Складки от сундука так и стояли на рубашке поперёк груди и подола, сон их не разгладил. Дайе остановилась в шаге, и я сама учуяла от себя этот дух, затхлый, от той стены. Ноздри у неё дрогнули. Спать я ложилась при ней в другой, а мои рубашки она знает наперечёт. Сейчас спросит, куда я дела ту. Она ничего не сказала. При Шафране и не скажет, подумала я. Левую руку я держала в рукаве.

— Каменщиков, — сказала она Шафрану. — Сегодня. И сам к Повелителю.

Шафран поклонился и пошёл, хромая в одной туфле. Повелителем Дайе при слугах звала брата. Из-за дождевой воды к султану не посылают, тут хватило бы и каменщиков. Значит, Дайе было что передать ему кроме воды.

Каменщики пришли до полудня, двое. Нас развели по комнатам и закрыли ставни, Шафран стоял на галерее, пока они работали. Я смотрела в щель, но видела только спины и руки в растворе. Анна сидела рядом и шептала, что молодой красивый, только спереди зуба нет. К вечерней молитве дверь заложили снова.

Вечером Дайе пришла со своим тюфяком, скатанным с утра, бросила его снаружи у порога, вошла и подала мне чистую рубашку.

Я переодевалась при ней. Сундучную стянула через голову, левую руку держала в рукаве до последнего, а в новую сунула кулаком вперёд. Дайе смотрела, как я это делаю, и ничего не говорила. Утром, когда врала Шафрану, мне не было так страшно.

Сундучную она взяла у меня из рук, сложила вдвое, потом вчетверо и с ней пошла за дверь стелить тюфяк.