Разрешение на измену

Тогда я кидалась в драку. Могла огреть стулом, если соперник был намного сильнее меня. Броситься в ноги и повалить, а затем мутузить кулаками со всей отчаянностью слабой девчонки.

Дома во мне накапливалось столько напряжения и агрессии, что они прорывались вот такими драками.

Естественно, родителей из-за этих конфликтов периодически вызывали в школу. Говорили им, что надо уделять больше внимания воспитанию дочери, показать девочку специалистам.

Мама один раз даже к психологу меня сводила. Когда приятная, интеллигентная женщина в очках с широкой роговой оправой сказала, что проблема не во мне, а в нашей семье, в домашней атмосфере, мама быстро поставила специалисту диагноз «шарлатанка, только и может, что выманивать деньги».

Всё. Больше мы туда не ходили.

Но от меня родительница требовала лишь хороших отметок, как подтверждения, что я не совсем тупая.

При этом Сонечке позволялись тройки в дневнике. Мама придумывала им различные оправдания: «несправедливость учителей», «давление на ребёнка», «ей просто не интересен предмет».

Я же должна была зубрить день и ночь, если чего-то не понимала, но учиться на четыре и пять.

Папе вообще было фиолетово до воспитания детей. Он говорил: «Дочерей должна воспитывать мать. Раз не родила мне сына, вот и занимайся девочками».

Единственным моим другом был Артём. Именно он стал для меня самым близким человеком.

Познакомились мы в первом классе. Он с мамой переехал в наш дом и пришёл в класс новеньким. Так как я сидела одна, уселся ко мне за парту и представился: «Алтём».

Мальчик не выговаривал букву «эр», был худым и длинным, в смешных круглых очках. Но при этом в Тёме уже тогда чувствовался какой-то мощный внутренний стержень.

И я нашла в нём опору. Поддержку. Надёжное плечо.

Именно Тёма не позволял моей самооценке сдохнуть окончательно.

Мы встречали трудности спиной к спине. Вставали горой друг за друга.

В его семье тоже было не все благополучно: родители разведись, отец ушел к другой женщине, и Тёма очень болезненно пережил это предательство.

Ещё тогда он поклялся, что никогда не совершит ничего подобного.

Но у жизни отличное чувство юмора.

И сейчас взрослый, возмужавший, сделавший операцию на глазах, избавившийся от очков и вылепивший спортивное тело Артём Сергеевич Раменский оказался на месте своего отца.

Привлекательная коллега.

Нечаянная любовь.

А за спиной – жена и дочь. И клятва, быть верным и преданным…

Сможет ли он избежать ошибки?

И ошибка ли это – не врать жене, а отдаться новому чувству, чтобы и ей предоставить возможность найти другого мужчину, снова полюбить и стать счастливой?

Посмотрим…

- Мама, извини, но я не могу приехать, - впервые в жизни отказала родительнице. Я действительно физически не смогла бы поехать на другой конец города, слушать причитания матери, крики Сони, вздохи отца.

У меня просто не было сил на всё это.

Признание Артёма и бессонная ночь полностью обесточили. Я, как перегоревшая лампочка, не могла больше светить. Единственное, на что была способна, это валяться в коробке, забытая и никому ненужная.

В этот момент пришло чёткое осознание моей роли в жизни близких людей. Я ведь действительно им нужна, как источник энергии, вдохновения, позитива.

Все они привыкли постоянно получать от меня поддержку. Я забирала их печали, делила горе пополам, дарила надежду на благоприятный исход, брала на себя их заботы, чаяния, проблемы…

Если мама плохо себя чувствовала, я мчалась на помощь: привычно делала уборку, готовила еду, ходила в аптеку. А мне даже не всегда говорили «спасибо», потому что принимали мои действия, как должное.

Получается, что я никогда не жила для себя. Постоянно проживала «чужую жизнь», отодвинув свои желания на задний план.

И сейчас Тамара Андреевна потеряла дар речи, услышав мой отказ. Затем пришла в себя и набросилась с обвинениями, пытаясь вызвать чувство вины:

- Ира, ты в своём уме? Я тут при смерти, у сестры рушится семья, а она, видите ли, «не может приехать».

У вас там что, потоп в квартире, пожар или ты совсем совесть потеряла?

Быстро садись за руль или вызывай такси, если что-то с машиной, и приезжай! Да, зайди в аптеку, купи мне успокоительное, а потом в магазин – у меня молоко свернулось, кашу не на чем варить. В общем, купи молоко, творог, хлеб, сыр…

Ой, из головы всё вылетело с этим разводом Сонечки…

Да, купи ей творог обезжиренный и греческий йогурт, ещё несколько киви, она наверняка опять на диете сидит…

«Господи, дай мне сил выдержать всё это…»

- Мам, ты меня не слышишь? Я не приеду… Прости, но Соня – взрослая женщина и сама разберётся, как ей поступить.

Мама взвыла сиреной:

- Ты сама-то понимаешь, что говоришь? Эта взрослая женщина закрутила шашни с хоккеистом из-за бугра и собирается уехать к нему. За границу! Навсегда!

Я сжалась в комок от этого крика. Только мама была способна загнать меня в угол и полностью подчинить своей воле. Никто другой не имел на меня подобного влияния.

Очень хотелось нажать отбой, но страх сковал пальцы, я не могла ими двигать. Словно ледяная корочка покрыла руку, и я вся застыла в ожидании очередной отповеди и обвинений, какая я неблагодарная дрянь…

- Возможно, мы её больше не увидим! - в голосе родительницы уже слышались рыдания. - А ты такая бездушная, холодная, равнодушная. Даже не хочешь приехать и поддержать меня, свою старую маму…

Артём вырвал у меня трубку и сбросил звонок:

- Хватит! Когда ты уже перестанешь трястись перед ней? «Соня – взрослая женщина»! А ты, Ира, ты? Взрослая или всё тот же запуганный ребёнок?

Давно пора послать их всех подальше и жить спокойно, а не вздрагивать при каждом звонке.

Он отчитывал меня не первый раз. Часто наблюдал, как я впадаю в роль Жертвы.

Прекрасно видел: после каждого разговора с матерью или визита в дом родителей я долго собираю себя по частям, «реанимирую» самооценку, несколько дней восстанавливаю душевный покой.

Но сейчас и Артём был по ту сторону. Впервые он причинил мне такую боль, до которой моей маме ещё «расти и расти».

Мама продолжила названивать, но муж взял и выключил мой телефон.

- Включи, Маша может позвонить, - тихо попросила, забираясь обратно под одеяло и зябко кутаясь.

- Маша догадается перезвонить мне, а ваша Тамара Андреевна ещё не настолько обнаглела, чтобы доставать тебя через меня, - категорично отрезал муж.

Мама и правда держала с Артёмом дистанцию.

Мне казалось, что между ними был какой-то конфликт, но ни она, ни муж, об этом мне не рассказывали.

Я попыталась согреться, сдерживая стук зубов. Кажется, я попала в ледяной ад, где совершенно нет тепла.

Моя душа превращается в кусок льда.

Не хочу больше никого любить – это больно…

Артём взял с прикроватной тумбочки свой телефон и проверил мессенджеры.

А я сразу подумала, что наверняка ищет сообщения от Маргариты. Интересно, он вчера написал ей, что признался жене в своём влечении?

В моей голове тут же нарисовалась длинная лента переписки, со смайликами и сердечками, фотографиями и продолжительными звонками.

Боль вернулась, скручивая меня в узел. Ревность вгрызлась огромными зубами в моё сердце и начала рвать его на части.

Оно начало стучать с бешеной скоростью, пытаясь покинуть грудную клетку. Пульс отдавался в висках. Ещё немного, и меня накроет паническая атака…

Надо чем-то занять руки и голову, иначе реально сойду с ума.

Я встала с кровати и пошла в ванную умываться и чистить зубы, а затем на кухню готовить ранний завтрак.

Когда проходила мимо спальни, заметила, что муж отложил смартфон и продолжил спать. Впереди суббота, выходной, у него тренировка в бассейне.

Хотя…

Возможно, он давно уже не ездит ни на какие тренировки, а проводит время с Марго и её дочерью?

Боже, ну зачем я вытянула из него эту правду?

Лучше бы находилась в неведении…

Но пеплом посыпать голову поздно.

Надо как можно быстрее разорвать эту порочную связь…

Глава 5

Сварила овсяную кашу для себя, для мужа приготовила омлет, сделала блинчики, сварила кофе.

Но когда в турке поднялась шапка пены, и кухню окутал аромат утреннего напитка, меня опять затошнило. Желудок скрутило спазмом, и я едва добежала до туалетной комнаты.

«Господи, да что такое со мной. Неужели так быстро обострилась язва после вчерашнего стресса? Беременность исключена, я пью таблетки. Надо выбраться на неделе к врачу…»

Накатила слабость, я присела на краешек ванной и дождалась, когда пройдёт головокружение.

Умылась холодной водой, тщательно прополоскала рот и вернулась на кухню.

Есть не хотелось. Налила себе стакан холодного молока и выпила небольшими глотками.

Посмотрела в окно. С утра пораньше люди отправляются на дачи, грузят рассаду в машины, огромные сумки с одеждой и продуктами.

Май в самом разгаре, а для меня эта весна станет самым ужасным временем года. Потому что случилось то, чего я всю жизнь боялась – мой муж полюбил другую…

От запаха кофе продолжало тошнить, но я взяла себя в руки и сварила чашку для мужа. Артём уже принимал душ, значит, сейчас будет завтракать.

За ночь я придумала, о чём с ним утром говорить и как быстрее разрубить этот гордиев узел.

Промедление для меня было смерти подобно. Долго я не протяну…

Тёма сел за стол свежий и пахнущий цитрусовым гелем. Влажные волосы блестели, гладко выбритый подбородок манил его поцеловать, но я сдержалась.

Нет, пока не надо. Иначе просто не смогу отпустить его сегодня…

- Умм, как вкусно пахнет. Ты уже позавтракала? - муж придвинул к себе тарелку с омлетом и бросил жадный взгляд на румяные блинчики.

- Нет, что-то не хочется. Ешь, пока не остыло.

Тебе к блинчикам джем или сметану достать? - машинально метнулась к холодильнику. Привычка прислуживать за столом мужу и дочке за годы въелась под кожу.

«Собственно, а почему он сам не может взять то, что ему нужно?» - на этот вопрос у меня не было ответа.

Это я приучила своих домочадцев сидеть гостями за столом, подавая им то соль, то сахар, накладывая добавки, постоянно дёргаясь и прерывая собственную трапезу…

Когда муж насытился и медленно смаковал кофе, я собрала волю в кулак и поставила его перед фактом:

- Артём, ты сегодня ночуешь у Маргариты. Или в гостинице.

Я даю тебе шанс переспать с другой женщиной и поставить в голове галочку.

Раменский подавился и закашлялся.

- Ри, вот так сразу? Прийти к ней и сказать: «Дорогая Маргарита Владимировна, моя жена сдаёт меня вам в аренду, так что сегодня я ночую у вас»?

Муж веселился, а мне было не до смеха.

Навязчивая мысль так и долбила висок, заставляла настоять на своём и найти, наконец, путь к точке спокойствия.

- Тём, не надо шутить. Я не верю в мужскую моногамность.

Ты взрослый, интересный мужчина. Мы слишком долго женаты. Рано или поздно ты всё равно изменил бы мне с другой женщиной.

Так сделай это сейчас. Я даю своё разрешение на измену из любви к тебе.

Ты и Маша – самое дорогое, что у меня есть. Очень боюсь вас потерять.

Запретный плод сладок: переспи с Марго, но только один раз!

И, ради Бога, не рассказывай потом, как всё у вас прошло. Не хочу знать подробности… - выпалила на одном дыхании.

Руки тряслись, я сжала их в замок и спрятала под столом.

Муж смотрел на меня серьёзно.

Он больше не возмущался. Не кричал, что я несу дичь. Не махал руками.

Он думал над моим предложением…

Я встала к раковине и принялась мыть посуду, чтобы не смотреть на Артёма.

Возможно, я сейчас совершаю самую большую глупость в своей жизни, но как поступить по-другому – не знаю. Иного выхода из ситуации не вижу.

Сделала воду погорячее, чтобы согреть руки.

Этот холод внутри сковывает мышцы, вызывает дрожь, заставляет двигаться, чтобы не впасть в анабиоз.

Бархатный баритон мужа вернул меня в реальность:

- Ри, я так понял, что ты не успокоишься?

- Нет, Тёма, не успокоюсь, - выключила воду и вытерла руки, медленно повернулась к мужу. - Давай поставим точку в этой истории. Нравится коллега, воспылал к ней желанием – переспи и расстанься, чтобы не страдали ни она, ни я.

- Думаешь, это так просто? - горько усмехнулся муж.

- Не вижу ничего сложного. Обаяния тебе не занимать, - я строила из себя циничную стерву, которой на самом деле не была. Но без этой защиты точно упала бы в ноги мужа и начала его умолять не бросать меня.

- Ладно. Но помни – это твоё решение, - Тёма хлопнул двумя руками по столу и легко поднялся.

Он вышел из кухни, а я сползла по стеночке на пол, закрыла лицо руками и беззвучно заплакала, заглушая свои всхлипы полотенцем.

«Господи, дай мне сил всё это пережить!

Я же умру без него…

Просто умру…»

Артём быстро собрался и ушёл, громко хлопнув дверью.

Он злился. На меня, на себя, на ситуацию в целом. Наверняка уже жалел, что поделился со мной своими переживаниями.

Но я впервые пожалела себя, а не его. Для меня это было абсолютно не характерно.

Я ведь настолько растворилась в мужчине, что научилась по выражению лица определять его настроение, по голосу считывать внутреннее состояние, часто угадывала мысли.

Степень моей эмпатии в отношении Артёма зашкаливала.

А сейчас я ощутила трещину между нами.

Если раньше мы были словно сиамские близнецы, то после признания мужа я вдруг начала отдаляться от него.

Моей душе было слишком больно от того, что творила «вторая половина».

Я осторожно поднялась с пола и вернулась в спальню. Не обнаружила спортивной сумки, которую Артём брал в бассейн.

Может он вернётся домой после тренировки?

Если да, то я передумаю. Скажу, что сглупила.

Ведь впереди ночь, которую я вряд ли смогу пережить, зная, что муж в это время в постели с другой.

Снова забралась под одеяло, включила телефон. Тридцать пропущенных звонков от мамы, четыре – от отца, два – от Сони.

Может, у них правда что-то серьёзное случилось? Перезвонить?

Нет, тогда придётся поехать, а у меня нет сил.

Надо было позвонить Маше, но в десять утра девчонки ещё могли спать. Поэтому я выключила телефон, задёрнула шторы и тоже решила подремать часик, а потом готовить обед.

Если муж вернётся, я услышу.

Но он не вернулся…

Ни днём, ни вечером, ни утром…

Артём

Моя жена сошла с ума. Определённо.

У Ри, конечно, и раньше была тяга к саморазрушению, но не до такой степени.

Она мне «разрешает» изменить… Кому из мужиков расскажи – не поверят.

Позавидуют: о такой жене можно только мечтать!

Согласен. Но до определённого момента.

Мы действительно давно вместе. Детская дружба переросла в любовь, а потом, хрен знает как, опять в дружбу.

Ри меня любит, в этом я нисколько не сомневаюсь, но лучше бы она любила себя.

Устаешь от этого поклонения, услужливости, постоянного заглядывания в рот.

Она настолько хорошая жена, что порой хочется выть.

Скучно. Мне давно стало с ней скучно.

Она со мной всегда соглашается, полностью доверяет, никогда не перечит. Её покорность и безотказность бесят.

Иногда хочется заорать: «Ри, ну я же мудак! Сделай так, как хочется ТЕБЕ, а не мне!»

Ритка. Моя вторая Ри. Одинаково их называю, чтобы не путаться.

Она совершенно другая.

Гордая, независимая, смелая. Чуть что не по ней – так взбрыкнёт, что потом будешь неделю за ней ходить и просить прощения.

Маленького роста, с длинными светло-каштановыми волосами, выглядит моложе своих лет.

Посмотришь – девочка-припевочка. А откроет рот – там акульи зубы: сцапает и не подавится. И змеиный язык – жалит прицельно и болезненно.

Я сразу запал на Марго. Только увидел, и понял – хочу. Всю её хочу, от макушки до пяток.

Но совесть не позволяла утащить в койку, хотя Ритка давно была согласна.

Я часто вспоминал, как отец изменил маме, и насколько ей тяжело было это пережить. Скандалы, слёзы, клятвы, уходы и возвращения, а потом развод. Обида и боль до сих пор жили во мне. И только это останавливало от измены.

Но чем дальше, тем сложнее было сопротивляться.

«Плоть слаба», как верно заметил кто-то из мудрецов. И моя плоть восставала против меня, едва Рита появлялась рядом.

Эта плутовка замечала стояк в штанах и только посмеивалась, то расстёгивая лишнюю пуговку на блузке, то являясь на работу в короткой юбке…

Искушала меня каждый день, и терпение было на исходе.

А сейчас у меня есть индульгенция, подаренная женой.

Воспользоваться или нет?

Насколько страшными будут последствия, если решусь на физическую измену? В мыслях-то я уже сотню раз поимел Маргариту Владимировну в различных позах.

Или жена действительно успокоится, её навязчивый страх растворится: муж разок сходил налево и дальше будет примерным семьянином, пришло время расслабиться.

Может этот поступок с моей стороны тоже будет из любви к ней? Ради её спокойствия?

Я рассекал размеренными гребками воду на дорожке в бассейне и думал, думал, думал...

О себе…О жене… О Ритке…

Об этот любовный треугольник можно сломать мозг, но я справлюсь.

Вырулю.

Выйду сухим из воды…

Глава 6

Артём

После бассейна зашёл в кафе, выпил чашку кофе и написал Стоцкой:

- Привет! Ты уже проснулась?

Представил её тёплую, сонную, разнеженную, как берёт телефон и улыбается. Стопудово сейчас начнёт со мной флиртовать.

Не ошибся.

- Проснулась. Но так холодно и одиноко в постели… Жаль, что вы женаты, Артём Сергеевич.

Вот же бестия!

- Могу приехать и согреть. Как на это смотришь? - напечатал после паузы.

Дружок в штанах дёрнулся, согласившись со мной.

- Оу! Вам ослабили поводок? Неужели? Или это воскресный розыгрыш? - съязвила Ритка.

Эта стерва постоянно троллила меня, чем цепляла ещё больше.

- Пиши адрес, буду через полчаса, - решился, наконец, сорвать яблочко, что само просилось в руки…

Сердце радостно выбивало чечётку. В груди бушевал ураган эмоций.

Внутри боролись два серьёзных противника: совесть и вожделение. Побеждал в схватке последний.

Этот внутренний конфликт постоянно выбивал меня из колеи. Невозможно жить спокойно, когда не можешь удовлетворить своё самое сильное желание.

Да, я когда-то поклялся не быть похожим на отца, не совершить его ошибку.

А теперь думаю: ошибка ли это – уйти к той, которую полюбил всем сердцем, и дать свободу жене?

Как бы мы жили, если бы отец остался в семье, но мыслями всё время пребывал рядом с другой?

Уверен, мама не была бы счастлива. Наверняка, мучилась от ревности и подозрений.

Искала бы следы измены на его одежде. Каждый раз, когда задерживался на работе, рисовала бы в голове картины его совокупления с любовницей, а потом выносила мозг.

Пожалуй, нам с ней было бы ещё хуже, чем в реальности, когда отец ушёл…

Не знаю, оправдывал я свой поступок этими мыслями или действительно стал с годами мудрее и смог посмотреть на ситуацию с другого ракурса.

Но факт: оказавшись на месте отца, я его простил.

Окончательно и бесповоротно.

Понял, как мужчина мужчину.

Нет, уходить из семьи я пока не планировал: Ри это просто убьёт, слишком она зависима от моей персоны.

Часто было ощущение, что у меня на руках двое детей – Ира и Маша. Настолько жена казалась чувствительной, слабой и беспомощной.

И я любил её, определённо.

Вы спросите, возможно ли такое?

Да, мужчина может любить двух женщин одновременно. Думаете, откуда многожёнство на Востоке?

Там парни давно просекли фишку: если можешь содержать двух-трёх любимых женщин, почему бы честно не дать им статус жены, а вместе с ним и защиту, содержание, незапятнанное имя?

И дети не станут бастардами, а родятся официальными наследниками, будут воспитываться отцом и матерью, жить в полной семье.

Хрен знает, как пойдёт дальше, но пока я покупал цветы, игрушки для дочки Риты, продукты на стол и вкусняшки для девочек.

Как меня там примут? Стану ли я желанным гостем? Кем войду в жизнь этих двух женщин?

Время покажет…

Ирина

Как я провела день без Артёма? Лучше не вспоминать. Кажется, это был самый ужасный день в моей жизни.

Уснуть так и не получилось. Подушка казалась неудобной, одеяло тяжёлым, воздух в комнате душным…

А мысли…

Мысли чёрными птицами кружили, загоняя меня в капкан тревоги и безысходности.

Чтобы отвлечься, сделала уборку в квартире, приготовила обед, позвонила дочке и села ждать мужа, постоянно проверяя телефон.

Ни сообщений, ни звонков…

Сердце в груди плакало и болело, предвещая беду.

Я себя успокаивала:

«Да, Тёма переспит с этой Марго. Надо ей ещё спасибо сказать, что избавила меня от страха быть преданной и брошенной.

Муж вернётся домой, и мы заживём, как раньше. Получив желаемое, он успокоится, да и я перестану дёргаться: измена случилась, бояться больше нечего…»

Именно так я рассуждала в тот момент.

Мне казалось, что я отнесусь к измене, как незначительному эпизоду в нашей совместной жизни. Неизбежному препятствию на пути к счастью в семье. Временному кризису.

И даже не могла предположить, чем обернётся для меня поход мужа налево…

Поход, в который я сама его собрала и отправила…

***

Артём не приехал к обеду.

Мама звонила, не переставая. Я внесла номер в чёрный список, чтобы не испытывать панику при каждом высвечивании её имени на телефоне.

Перестирала руками всё грязное бельё, что было в корзине. Иначе просто сошла бы с ума…

Вечером три раза разогревала ужин в надежде, что повернётся ключ в двери и муж привычно прокричит: «Ри, я дома!»

Степень моего невроза достигла пика к десяти часам, и я решилась позвонить.

Дрожащими руками взяла телефон, отыскала номер Артёма и нажала на вызов.

Механический голос столкнул меня в бездну, не оставив шанса удержаться на пороге входа в преисподнюю: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети…»

Острая, как клинок из дамасской стали, догадка, пронзила сердце:

«Он выключил телефон, чтобы никто не мешал заниматься сексом с другой женщиной. Она для него важнее, чем я и Маша…»

Не помню, в какую секунду меня охватило безумие.

Оказывается, Бешеная Ирка все эти годы так и жила внутри, оставаясь в тени.

Я выла, бросала на пол посуду, громила фотографии в рамках, расставленные по дому, рвала и топтала рубашки Артёма, выплёскивая свою ненависть.

Если бы он вошёл в квартиру в тот момент, наверняка набросилась и расцарапала лицо, обозвала самыми последними словами, выгнала вон.

Теперь я знаю, как мечется по клетке раненый зверь. Он готов покусать и загрызть любого, кто войдёт, лишь бы избавиться от этой боли.

Сделать больно другому. Наказать, за свои страдания.

Истерика прошла так же быстро, как и началась.

Я сидела в гардеробной на полу, держала в руках пиджак любимого и рыдала, размазывая по нему тушь и помаду.

А потом… лихорадочно начала проверять карманы, искать адрес этой Маргариты или её телефон. Или доказательства, что любовница у него не одна.