Измена. Тебе некуда уйти

Но дочь не двинулась с места.

Её взгляд остановился на двух бокалах, стоявших на журнальном столике.

Потом она заметила чужую помаду на краю одного из них.

Лицо Алисы изменилось.

– Пап, – произнесла она совершенно другим голосом. – Чья машина сейчас выехала из наших ворот?

Виктор нахмурился.

– Неважно. Иди наверх.

– Это была женщина?

Я закрыла глаза.

– Алиса, пожалуйста...

– Мам, почему ты плачешь?

Она посмотрела на отца, и в её взгляде появилось такое отчаянное недоверие, что мне захотелось немедленно обнять её, увести отсюда и защитить от всего, что она сейчас услышит.

Но я не успела.

– Папа, – тихо спросила дочь. – Ты изменяешь маме?

Виктор несколько секунд молчал.

А потом произнёс:

– Алиса, взрослые отношения гораздо сложнее, чем тебе кажется.

Глава 5

– Сложнее? – Алиса смотрела на отца так, словно он заговорил на незнакомом языке. – Пап, я задала простой вопрос. Ты изменяешь маме?

Виктор недовольно поморщился.

– Алиса, я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь. Особенно в таком тоне.

– Личную жизнь?! – Голос дочери сорвался. – Ты вообще слышишь себя? Мама – твоя жена!

Я видела, как у Алисы дрожали губы, и мне хотелось обнять её, успокоить, сказать, что всё обязательно наладится. Но я не могла произнести привычную ложь, которой столько лет утешала себя. Не могла пообещать, что папа сейчас извинится и мы снова станем счастливой семьёй.

– Доченька, иди наверх, пожалуйста. Я сама поговорю с отцом.

– Мам, он правда тебе изменил?

Я посмотрела на Виктора. Он стоял возле дивана, недовольно поджав губы, и всем своим видом показывал, насколько ему неприятен этот разговор.

– Правда, Алиса, – ответила я, чувствуя, как болезненно сжимается горло.

Дочь прикрыла рот ладонью.

– Господи, папа... Как ты мог?

– Прекратите обе! – Виктор повысил голос. – Марина, ты специально устраиваешь представление перед детьми? Мы могли разобраться без них!

Я даже не сразу нашлась с ответом.

– Это я устроила представление? Витя, ты привёл любовницу в наш дом!

– Тише! – Он раздражённо оглянулся на коридор. – Миша сейчас услышит!

– А тебе нужно было об этом раньше думать!

– Мамочка?

Мы одновременно повернулись.

Миша стоял возле лестницы и растерянно переводил взгляд с меня на отца. Его маленькое лицо побледнело, а в руках он крепко сжимал плюшевого динозавра.

– Вы почему ругаетесь? Папа больше с нами не будет жить?

Я почувствовала, как по щекам снова побежали слёзы. Подошла к сыну, присела перед ним и обняла так крепко, что он удивлённо завозился.

– Мишенька, мы с папой немного поссорились. Ты ни в чём не виноват, слышишь?

– А почему ты плачешь?

– Потому что мне обидно, солнышко.

Он осторожно вытер мне щёку рукавом.

– Не плачь, мам. Я тебя люблю.

Вот тут я окончательно не выдержала.

Прижала сына к себе, уткнулась лицом в его мягкие волосы и разрыдалась. Мне было сорок один год, я прожила с мужем почти половину жизни, считала себя взрослой, разумной женщиной, а сейчас совершенно не понимала, что делать дальше.

– Марина, хватит пугать ребёнка! – недовольно произнёс Виктор.

Я подняла голову.

– Мы уезжаем.

– Куда ещё?

– К маме.

Муж посмотрел на меня с таким выражением, будто я сообщила, что собираюсь немедленно отправиться на Луну.

– Марин, не занимайся ерундой. Уже вечер, дети устали. Давайте все нормально переночуем, а завтра поговорим.

Я посмотрела в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Там находилась наша спальня. Большая кровать, которую мы выбирали вместе. Фотографии с последнего отпуска. Мои вещи в гардеробной.

И женщина, которая ещё полчаса назад переодевалась там после свидания с моим мужем.

– Я здесь не останусь.

– Господи, какая же ты упрямая! – Виктор раздражённо развёл руками. – Хорошо, хочешь уехать – езжай. Но детей зачем таскать?

– Затем, что я их мать!

– А я отец! И, между прочим, этот дом принадлежит нашей семье!

Я с трудом заставила себя не сорваться на крик.

– Тогда надо было вспомнить об этом, прежде чем приводить сюда Кристину.

Собирать вещи оказалось мучительно.

Я открывала шкафы и не понимала, что нужно брать. Доставала одежду, складывала в чемодан, потом вынимала обратно.

На полке стояла наша свадебная фотография.

Молоденькая я в белом платье прижималась к Виктору, а он смотрел на меня с таким обожанием, что даже через двадцать лет хотелось улыбнуться.

Я помнила тот день до мелочей. Помнила, как он нервничал перед загсом, как уронил кольцо, как потом шептал мне на ухо, что никогда и никому меня не отдаст.

А теперь спокойно делил постель с другой.

Я взяла фотографию, собираясь положить в чемодан, но так и не смогла.

Поставила обратно.

Пусть остаётся здесь вместе со всеми обещаниями, которые он нарушил.

– Мам, а мы надолго к бабушке? – Алиса появилась в дверях.

Она уже переоделась в джинсы и толстовку. Глаза были красными.

– Пока не знаю, доченька.

– А школа? Мне от бабушки ехать полтора часа!

– Что-нибудь придумаем.

Дочь отвернулась.

– Я не хочу, чтобы вы разводились.

Я подошла к ней и осторожно обняла за плечи.

– Я тоже этого не хотела, Алиса.

– Тогда почему нельзя просто поговорить?

От этих слов стало невыносимо больно. Моя девочка ещё не понимала, что разговоры не способны отменить полтора года чужих объятий, поцелуев и бесконечной лжи.

– Мы поговорили, милая. Но я пока не могу оставаться здесь.

Алиса заплакала.

– Я люблю папу.

– И правильно делаешь. Он твой отец, и я никогда не потребую, чтобы ты перестала его любить.

– А ты?

Я погладила дочь по волосам.

– Я тоже очень долго его любила.

Произнеся это, я испугалась. Потому что впервые говорила о своей любви к Виктору в прошедшем времени, хотя ещё несколько часов назад мечтала провести с ним романтический вечер.

Глава 6

У мамы мы оказались около одиннадцати.

Галина Петровна открыла дверь в домашнем халате и испуганно посмотрела на чемоданы.

– Марина? Что случилось?

Я попыталась улыбнуться.

– Мам, можно мы у тебя немного поживём?

Она перевела взгляд на детей, затем снова на меня.

– Конечно, доченька. Проходите. Только скажи, что произошло.

Алиса расплакалась прямо в прихожей.

Мама побледнела, когда узнала об измене Виктора. Сначала не поверила, потом начала возмущаться, а когда я рассказала, что любовница находилась в нашем загородном доме, села на табурет и долго смотрела на меня.

– Двадцать лет, Мариш... Как же так?

Я пожала плечами.

Если бы знала ответ, наверное, мне стало бы немного легче.

Квартира у мамы была небольшая, двухкомнатная. Алисе постелили в гостиной, Мишу я забрала к себе. Он быстро уснул, обняв своего динозавра, а я лежала рядом и смотрела на потрескавшуюся краску возле потолка.

Телефон несколько раз завибрировал.

Виктор присылал сообщения.

«Доехали?»

«Марина, ответь хотя бы, что с детьми всё нормально».

«Завтра поговорим. Не надо делать глупостей».

Я ответила только, что дети спят и с ними всё хорошо.

Больше разговаривать не могла.

На следующий день Виктор звонил несколько раз. Я не брала трубку. Алиса общалась с ним отдельно, и каждый раз после разговора становилась мрачнее.

А в понедельник мне пришлось идти на работу.

Я сидела перед компьютером, проверяла счета и отчёты, отвечала коллегам, улыбалась директору, а сама постоянно вспоминала чужую женщину в своём халате.

За обедом Светлана спросила, почему я ничего не ем.

– Поссорились с Витькой? – предположила она.

Я попыталась ответить спокойно, но голос предательски дрогнул.

– Он мне изменяет, Свет.

Подруга замерла с чашкой в руках.

– Что?

– Полтора года. Я застала их в нашем доме.

Светлана немедленно отложила обед и пересела ко мне.

– Господи, Маринка...

Я попросила её ничего не говорить коллегам. Мне совершенно не хотелось становиться предметом обсуждений в бухгалтерии.

Подруга обняла меня и предложила взять несколько дней отпуска. Но я отказалась. Если бы осталась дома, то окончательно извела бы себя воспоминаниями.

Вечером, когда я вернулась от мамы с продуктами, возле подъезда стояла машина Виктора.

Муж вышел навстречу с огромным букетом белых роз.

Моих любимых.

– Привет, Марин.

Я остановилась.

Он выглядел безупречно. Дорогой костюм, аккуратная стрижка, знакомый парфюм. Человек, которого я любила двадцать лет, стоял передо мной и смотрел так, словно мы просто немного повздорили.