Ошибка длиною в жизнь, или 18 коробок для Димы

Ошибка длинною в жизнь, или 18 коробок для Димы

Часть первая: Рабство и пробуждение совести

Глава1. Рождение монстра

Конец осени выдался на редкость холодным, и мелкий дождь со снегом превращал московские тротуары в скользкое месиво. Дмитрий Березин припарковал свой новенький спортивный купе прямо у входа в дорогой ресторан, не заботясь о правилах. В свои девятнадцать лет он привык, что любые проблемы решаются одним звонком отца. Сын строительного магната, представитель той самой «золотой молодежи», он лениво окинул взглядом витрины, поправил воротник дорогого пальто и вошел внутрь, где его уже ждали.

За угловым столиком сидела Кристина Микулова. Она безупречно выглядела, лениво пролистывала что-то в телефоне и даже не подняла глаз, когда Дима сел, напротив. Их брак был делом решенным, одобренным родителями ради слияния капиталов. Между ними не было ни капли тепла, лишь привычка и редкие, циничные встречи по выходным, продиктованные скорее скукой и удобством, чем страстью.

— Опаздываешь, Березин, — равнодушно заметила Кристина, рассматривая свой идеальный маникюр.

— Твой отец звонил моему. Они хотят, чтобы мы поехали на благотворительный вечер в субботу. Вместе. Нам нужно изображать счастливую пару.

— Как обычно, — Дима хмыкнул, подзывая официанта кивком головы.

— Сделаем вид, что не тошнит друг от друга ради акций их нового холдинга. Тебе взять что-нибудь?

— Я уже ухожу, у меня примерка, — Кристина поднялась, накинула на плечи соболиную шубку и сухо коснулась губами его щеки.

— До субботы. Не забудь про цветы, репортеры будут на входе.

Дима остался один. Ему было невыносимо скучно среди этой предсказуемой, купленной до последнего вздоха роскоши. Оставив на столе нетронутый кофе и купюру, превышающую счет втрое, он вышел на улицу. Отрезвляющий холодный воздух ударил в лицо. Дмитрий решил пройтись до машины пешком через небольшой сквер, чтобы хоть немного разогнать тоску.

И именно там, возле старинного здания консерватории, всё изменилось.

Она шла навстречу, бережно прижимая к себе потертый жесткий футляр со скрипкой. Прохожие спешили мимо, пряча лица в шарфы, но Дима замер, словно время вокруг остановилось. Девушка была одета в простенькое, явно недорогое пальто, которое совсем не спасало от пронизывающего ветра, но ее внешность заставляла забыть обо всем. Из-под вязаной шапочки выбивались длинные, непослушные черные локоны, усыпанные тающими снежинками. Но главным были ее глаза — огромные, глубокие, карие, в которых читалась удивительная, почти забытая в этом городе чистота.

Полина не заметила лужу на обледенелом асфальте. Ее аккуратные сапожки скользнули, она вскрикнула, теряя равновесие, и футляр едва не вылетел из ее рук.

Дима среагировал мгновенно. Он шагнул вперед и перехватил ее за тонкую талию, удерживая на ногах. Футляр со скрипкой оказался зажат между ними. Полина испуганно выдохнула, оказавшись вплотную к незнакомцу, и подняла на него свой наивный, распахнутый взгляд.

— Осторожнее, здесь очень скользко, — тихо сказал Дима, вдруг поймав себя на мысли, что его сердце бьется как сумасшедшее. Он, повидавший сотни столичных красавиц, сейчас не мог вымолвить и слова от нахлынувшего чувства.

— Ой, спасибо вам большое! — ее голос прозвучал чисто и мелодично, как струна. Она робко отступила на шаг, поправляя инструмент, и на ее щеках проступил нежный румянец.

— Я так испугалась за инструмент. Это мамина скрипка, если бы она пострадала, я бы себе не простила. Извините мою неловкость, я еще никак не привыкну к московской спешке.

— Вы не местная? — спросил Дима, не сводя с нее глаз и чувствуя, как внутри все переворачивается от ее грамотной, правильной речи, в которой не было ни капли столичного апломба.

— Да, я только в этом году поступила на первый курс, — она улыбнулась, и эта улыбка показалась Диме самым светлым, что он видел в жизни.

— Я приехала из Зубцова, это в Тверской области. Маленький такой городок, тихий. Там все совсем иначе. Меня зовут Полина. Полина Зимина.

— Дмитрий, — представился он, впервые в жизни постеснявшись назвать свою громкую фамилию. Ему отчаянно, до боли захотелось продлить эти мгновения, защитить эту хрупкую, невинную девушку от всего мира и никогда больше не отпускать.

Дмитрий продолжал держать руку на ее плече чуть дольше, чем требовали правила приличия, словно боясь, что если он отпустит её, этот сказочный момент просто растворится в сером московском воздухе.

— Полина, вы очень спешите? — тихо спросил Дима, заглядывая в её огромные карие глаза. В его голосе, обычно уверенном и даже немного надменном, сейчас промелькнула непривычная мягкость.

Полина подняла на него взгляд. Этот парень с первого мгновения показался ей особенным. Несмотря на дорогую одежду, от которой веяло столичным шиком, в его осанке, во взгляде и в том, как крепко он держал её секунду назад, было что-то невероятно сильное и надежное. Ей, девчонке из крошечного Зубцова, в огромной и чужой Москве было безумно одиноко, а рядом с ним вдруг стало тепло. Вообще-то она собиралась в класс — порепетировать перед сложным зачетом по специальности, но, взглянув в его выжидающие глаза, Полина робко улыбнулась.

— Нет, — мягко ответила она, чуть сильнее прижав к себе футляр. — Пожалуй, я не так уж сильно спешу.

— Тогда, может быть, зайдем куда-нибудь? Тут неподалеку есть тихое кафе. Вы совсем замерзли, а там варят отличный кофе. Позволите составить вам компанию?

Полина на секунду замешкалась, но кивнула. Они дошли до небольшого, уютного заведения в одном из переулков. Дмитрий намеренно прошел мимо пафосных ресторанов, куда обычно ходил со своими друзьями, выбрав место попроще, чтобы не смутить девушку.

Когда они сели за столик в глубине зала и официант принес горячий чай с чабрецом для Полины и черный кофе для Димы, между ними завязался разговор, который затянулся на несколько часов. Полина говорила увлеченно, с придыханием рассказывая о своей любви к музыке, о родном Зубцове, где жизнь текла неспешно, о маме и о том, как тяжело ей дался переезд в столицу. Дмитрия поражало в ней абсолютно всё: то, как бережно она относилась к словам, её искренняя, детская мимика и полное отсутствие той циничной фальши, к которой он привык в своем окружении.

В какой-то момент Полина смущенно улыбнулась и спросила:

— Дима, а вы? Вы ведь местный, московский? Расскажите о себе, а то я всё о скрипке да о переезде. Где вы учитесь?

Внутри у Димы что-то екнуло. Он посмотрел на её чистые, доверчивые глаза и внезапно ощутил острый укол страха. Он до боли четко осознал: если он сейчас скажет, кто он такой, если назовет фамилию Березин, упомянет отца, свои счета и элитную тусовку, эта сказка закончится. Такая чистая, невинная девушка испугается его мира, посчитает его избалованным циником или, хуже того, решит, что он видит в ней лишь очередную игрушку.

— Я… да, я учусь здесь, — Дима отвел взгляд на секунду, быстро подбирая слова. — На втором курсе, на экономическом. Вникаю во все эти цифры, графики.

О том, что это МГУ, а на парковке его ждет спорткар стоимостью в хорошую квартиру, он намеренно промолчал.

— Экономика — это так сложно, наверное, — уважительно произнесла Полина, всматриваясь в его лицо. — А живете где? Тоже в общежитии?

— Нет, я снимаю квартиру. В одном из тихих спальных районов, там спокойно, — соврал Дима, чувствуя, как внутри ворочается непривычное чувство вины, но желание удержать её, защитить эту хрупкую связь было сильнее честности. — Там спокойно, шума городского почти нет.

— Это здорово. А мне Москва пока кажется сплошным несмолкающим ульем, — Полина тихо засмеялась, прижимая ладони к теплой чашке.

Время пролетело незаметно. За окнами кафе окончательно стемнело, зажглись ночные фонари. Когда Дима взглянул на часы, он с удивлением обнаружил, что они просидели почти четыре часа — и за это время он ни разу не вспомнил ни про телефон, ни про Кристину, ни про свои обычные вечерние планы. Ему просто хотелось слушать её голос.

— Ой, уже так поздно! — Полина испуганно всплеснула руками, заметив время. — Меня же в общежитии потеряют, да и двери скоро закроют.

— Я провожу вас, — тут же поднялся Дима.

Они шли по заснеженным улицам до студенческого городка. Ветер утих, и крупные хлопья снега медленно опускались на длинные, вьющиеся черные волосы Полины. Возле массивных дверей общежития они остановились.

Полина повернулась к нему, ее щеки горели от легкого морозца, а в глазах светилась искренняя благодарность.

— Спасибо тебе, Дима. За чай, за разговор… и за то, что не дал упасть. Мне было очень тепло с тобой сегодня.

— Это тебе спасибо, Полина, — Дима протянул руку и аккуратно поправил выбившийся из-под ее шапки локон, его пальцы на мгновение коснулись ее нежной кожи, оставив ощущение электрического разряда. — Можно я найду тебя завтра после твоих занятий?

Полина чуть прикусила губу, сдерживая счастливую улыбку, и кивнула:

— Можно. Я буду ждать.

Она скрылась за тяжелой дверью, а Дмитрий еще долго стоял на крыльце, глядя на светящиеся окна общежития. В его груди разливалось странное, незнакомое доселе чувство. Он понимал, что с этого дня, с этой случайной встречи на скользком тротуаре, его привычная, расписанная родителями жизнь дала трещину. Началась совершенно новая страница, которая неумолимо вела их обоих туда, где всё прежнее изменится навсегда.

На следующий день Дмитрий приехал к консерватории за полчаса до окончания занятий Полины. Чтобы не выдать себя, он совершил для себя настоящий «подвиг»: оставил свой спортивный купе на подземной парковке в паре кварталов отсюда, а сам переоделся в простые джинсы, обычную куртку и неброский вязаный шарф. Ему казалось, что так он выглядит как самый среднестатистический студент.

С цветами возникла целая дилемма. Дима привык покупать огромные, помпезные охапки роз в элитных салонах, но сейчас понимал, что такой жест просто испугает Полину. Пожилая флористка в маленьком павильоне у метро, заметив его растерянность, мягко улыбнулась и предложила скромный, но невероятно красивый букет из нежно-розовых ранункулюсов и веточек белой гипсофилы, похожих на маленькие хлопья снега. Букет выглядел трогательно, воздушно и пах весенней свежестью.

Когда двери консерватории распахнулись и на крыльцо хлынула толпа студентов, Дима сразу выхватил её взглядом из толпы. Полина шла в окружении однокурсниц, бережно держа свой неизменный футляр. Заметив Дмитрия, она на секунду замерла, и её лицо озарила искренняя, теплая улыбка.

Дима сделал шаг навстречу, протягивая букет.

— Привет, Полина. Это тебе.

— Привет! Какая прелесть… спасибо большое, они чудесные, — прошептала она, утыкаясь лицом в нежные лепестки.

Дмитрий, повинуясь внезапному порыву, наклонился и нежно поцеловал её в прохладную от уличного воздуха щеку. Полина тут же густо покраснела, смущенно опустив глаза, но отстраняться не стала, лишь крепче прижала к себе цветы.

Мимо них как раз проходили её однокурсницы. Девочки не спускали глаз с Димы, перешептывались и провожали пару откровенно завистливыми взглядами. Даже в простой одежде Березин выделялся из толпы своей породистой выправкой, уверенным разворотом плеч и мужским магнетизмом.

— Вот теперь слухи будут по всему курсу ходить, — тихо, но с легкой улыбкой сказала Полина, когда они пошли прочь от здания консерватории.

Дима лишь слегка усмехнулся, мельком оглянувшись на шушукающихся студенток:

— Пусть завидуют молча. Куда мы пойдем?

Они снова выбрали маленькое уютное кафе, где отогревались горячим чаем, а потом, несмотря на легкий морозец, решили просто погулять по старым московским переулкам. Дима купил мороженое в стаканчиках — дурацкая, казалось бы, затея для поздней осени, но Полина так искренне радовалась этому лакомству, смеясь и слизывая быстро тающий крем, что он не раздумывая составил ей компанию.

Дмитрий шел рядом с ней и ловил себя на мысли, что он абсолютно, оглушительно счастлив. Впервые в жизни. Вокруг него больше не было фальшивого блеска, разговоров об акциях, брендах, элитных клубах и пафосных тусовках с «нужными» людьми. Не было Кристины с её вечным цинизмом. С Полиной он словно провалился в какой-то другой, параллельный мир — настоящий, чистый, наполненный живыми эмоциями и звонким девичьим смехом. Этот мир не имел ничего общего с миллионами его родителей, и именно это делало его самым ценным.

Время летело стремительно, стирая границы между временами года. Сырая, промозглая осень сменилась затяжной московской зимой с её сугробами и метелями, а затем на смену холодам пришла долгожданная, звенящая капелью весна. Вместе с природой менялся и сам Дмитрий, хотя давалось ему это невероятно тяжело.

Парень фактически вел двойную жизнь, разорванную на два абсолютно противоположных мира. В одном мире он был скромным студентом Димой, который неохотно и вскользь говорил о своей семье, утверждал, что подрабатывает по ночам грузчиком на складах, и до безумия любил свою хрупкую музыкантку.

В другом мире он оставался Березиным — наследником огромного состояния, мажором, который по-прежнему посещал светские приемы под руку с Кристиной, продолжал периодически спать с ней просто по привычке и крутиться в водовороте золотой молодежи. Именно выдуманной тяжелой «работой» он и прикрывался перед Полиной, когда отцу требовалось его присутствие на очередном рауте или семейном ужине.

Такая жизнь на два фронта начала сильно менять Дмитрия изнутри. Влияние чистой, доброй Полины, которая сопереживала каждому бездомному котенку, постепенно проникало в его подсознание. Друзья по элитной тусовке стали замечать, что Дима сильно изменился: он всё чаще пропадал неизвестно где, пропускал безбашенные закрытые вечеринки и стал подозрительно задумчивым.

Более того, в нем проснулось то, чего в их кругу никогда не было — уважение к обычным людям.

В один из весенних вечеров Дима сидел со своей привычной компанией в ВИП-комнате дорогого закрытого клуба. Его лучший друг, Егор, вальяжно закинув ноги на соседний стул, курил дорогую сигару. Молодой официант, парень лет двадцати, заметно волнуясь, расставлял на столе элитный алкоголь. Из-за неловкого движения бутылка дорогого виски слегка задела бокал Егора, и пара капель напитка упала на его брендовые туфли.

— Ты что, урод, слепой совсем?! — тут же взорвался Егор, пинком отталкивая стул. — Ты хоть знаешь, сколько стоит эта обувь? Да твоей месячной зарплаты не хватит, чтобы её оплатить! Позвать управляющего, пусть тебя вышвырнут отсюда нахер!

Официант побледнел, судорожно извиняясь и пытаясь вытереть обувь салфеткой:

— Простите, пожалуйста… я случайно, зацепился рукавом…

— Руки убрал, ничтожество, — брезгливо бросила сидящая рядом Кристина, лениво потягивая коктейль. — Вечно наберут придурков по объявлению, а мы должны терпеть этот сброт!

Дима, который до этого молча сидел в углу дивана, глядя в окно, вдруг почувствовал, как внутри закипает глухая, яростная злость. Раньше он бы просто не обратил внимания на эту сцену. Но сейчас перед его глазами стояла Полина — такая же студентка, которая приехала покорять Москву из маленького городка и могла бы оказаться на месте этого подрабатывающего парня.

— Оставь его в покое, Егор, — громко и отчетливо произнес Дима, поднимаясь с дивана.

В комнате повисла удивленная тишина. Егор обернулся, на его лице застыла недоуменная усмешка:

— Чего? Димон, ты за него впрягаешься, что ли?

— Я говорю, уймись, — Дима подошел ближе, его взгляд был холодным и жестким. — Парень извинился. Обувь твоя цела, не цепляйся.

— -Забирай свои вещи и иди, — обратился он уже к замершему от страха официанту. Тот бросил на Дмитрия полный благодарности взгляд и быстро выскочил из ВИП-зала.

— Блин, Березин, ты часом головой не ударился в последнее время? — Кристина насмешливо выгнула безупречно очерченную бровь. — Ты теперь у нас защитник сирых и убогих? Может, тебе еще ключи от квартиры ему отдать?

Егор залился громким смехом, качая головой:

— Да ладно тебе, Крис, Димон просто шутит. Или, может, в благотворительность подался, грехи замаливает? Ну дает!

Друзья дружно загоготали, восприняв это как очередную странную выходку заскучавшего богача. Они пока совершенно не понимали истинной причины его поведения. А Дима смотрел на их смеющиеся, сытые лица и впервые в жизни чувствовал к своему окружению глухое, непреодолимое отвращение. Ему до боли, до дрожи в руках хотелось сорваться прямо сейчас, переодеться в старую куртку и поехать на окраину города, к своей Полине. Туда, где было настоящее тепло.

Дмитрий с огромным трудом заставил себя досидеть в клубе до конца этого бесконечного вечера. Каждая минута, проведенная в компании Кристины и пьяных друзей, казалась ему изощренной пыткой. Их пустой смех, высокомерные шутки и звон бокалов теперь вызывали лишь глухую тошноту. Перед глазами упрямо стояло лицо Полины, её тихий голос, её искренность. Вернувшись под утро в свою роскошную квартиру в центре, он долго не мог уснуть, ворочаясь и чувствуя себя запертым в золотой клетке, ключи от которой он сам же и прятал.

На следующий день весенняя Москва встретила их ярким, еще не жарким солнцем и свежим ветром. Дмитрий, сменивший дорогой костюм на привычные джинсы и простую ветровку, перехватил Полину после занятий. Стоило ей улыбнуться и вложить свою тонкую ладонь в его руку, как весь ночной кошмар отступил. Они медленно шли по тихим улочкам, Полина воодушевленно рассказывала о новом сложном произведении, которое ей задали разобрать, а Дима просто наслаждался моментом, слушая её мелодичный голос.

И тут случилось то, чего Дмитрий втайне боялся больше всего на свете.

Свернув на одну из центральных улиц, Дима краем глаза заметил припаркованный у тротуара белоснежный спорткар последней модели. Возле него, лениво опершись на капот, стояли Егор и Коля — его самые близкие друзья по «элитной» жизни. Они громко смеялись, обсуждая что-то в телефонах.

Дима инстинктивно хотел развернуться, но было поздно. В следующую секунду Егор вскинул голову и его взгляд наткнулся прямо на Дмитрия.

Егор буквально опешил. Сигарета чуть не выпала из его пальцев. Он смотрел на Березина — некогда главного заводилу их тусовок — в какой-то дешевой ветровке, и на девушку, которая шла с ним под руку. Коля тоже проследил за взглядом друга и замер. Для парней из их круга Полина была как пришелец с другой планеты: на ней было простенькое пальто, скромные ботинки, не было тонны макияжа или брендовых логотипов. Провинция считывалась в её образе моментально — чистая, аккуратная, но абсолютно чужая для их пафосного мира.

На лице Егора расплылась наглая, недоуменная ухмылка. Он сделал движение вперед, собираясь окликнуть Диму и подойти, чтобы в своей фирменной издевательской манере познакомиться с его «милой спутницей».

В этот критический момент Дима посмотрел на Егора.

Этот взгляд заставил Егора резко остановиться на месте. В глазах Дмитрия не было и тени прежнего дружелюбия — там застыла такая ледяная, бешеная ярость и прямая угроза, что у Егора внутри всё похолодело. Этот взгляд четко говорил: «Сделаешь шаг, скажешь хоть слово — и я тебя уничтожу. Из-под земли достану». Егор, отлично знавший вспыльчивый характер Березина и колоссальное влияние его отца, мгновенно понял — сейчас лучше не лезть, иначе проблемы будут космического масштаба.

Егор натянуто ухмыльнулся, хлопнул Колю по плечу и что-то тихо, с ядовитым смешком шепнул ему на ухо. Коля понимающе закивал. Они демонстративно отвернулись, запрыгнули в салон спорткара, двигатель взревел, и машина, с визгом резины и грубейшим нарушением всех мыслимых правил, рванула с места, разворачиваясь через жирную двойную сплошную линию прямо посреди оживленной улицы.

Полина, увлеченная своим рассказом, к счастью, не заметила застывших взглядов парней. Она среагировала только на этот оглушительный визг тормозов и дерзкий маневр. Девушка испуганно вздрогнула и проводила удаляющийся автомобиль возмущенным взглядом.

— Господи, ну что за люди? — Полина искренне нахмурилась, прижимая руку к груди. — Куда они так летят? Прямо через двойную сплошную, чуть людей на переходе не задели! Дима, ты видел? Вот из-за таких самоуверенных дураков, которые считают, что им всё можно, потом случаются страшные аварии. Наверное, очередные мажоры, которым папочки машины купили, а права они просто подарили. У них же внутри ничего святого нет, кроме своих денег!

Дима шел рядом, чувствуя, как у него внутри бешено колотится сердце, а по спине катится холодный пот. Каждое слово Полины било наотмашь, ведь она, сама того не зная, сейчас в лицо говорила правду о нем самом и о его настоящей жизни. Но одновременно с этим в груди разлилось колоссальное облегчение. Она не догадалась. Не поняла, что те двое в машине — его лучшие друзья, и что он сам еще пару месяцев назад точно так же крутил руль своего купе, плюя на правила и законы.

— Да, Полина, ты абсолютно права, — тихо ответил Дима, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Он крепче сжал её тонкие пальцы в своей руке. — Обычные пустышки. Забудь о них. Главное, что нас они не задели.

Полина еще какое-то время возмущенно вздыхала, рассуждая о том, как важна человеческая порядочность, а Дима шел рядом и с ужасом думал о том, что кольцо вокруг его тайны начинает неумолимо сжиматься. Его мир уже заметил Полину, и это было чертовски опасно.

Дмитрий старательно избегал встреч с тусовкой. Он отключал телефон, ссылался на несуществующие зачеты и дела, но бесконечно бегать в их тесном элитном кругу было невозможно. Через несколько дней в роскошном загородном особняке Березиных был организован небольшой закрытый банкет. Анатолий Петрович, отец Димы, жестко и безапелляционно потребовал присутствия сына. Отказаться было нельзя — это значило бы вызвать подозрения и лавину ненужных вопросов.

В огромном зале, залитом светом хрустальных люстр, играла приглушенная музыка. Гости были расслаблены, повсюду звенели бокалы с дорогим шампанским. Дмитрий стоял рядом с отцом у высокого панорамного окна, послушно кивая и обсуждая детали предстоящего расширения их строительного холдинга. В этот момент к ним ленивой, вальяжной походкой подошел Егор, позади которого маячил ухмыляющийся Коля. Неподалеку с бокалом стояла и Кристина, внимательно наблюдавшая за ними.

— Анатолий Петрович, добрый вечер, — вежливо кивнул Егор старшему Березину, а затем с ехидной улыбкой перевел взгляд на Диму. И громко, во всеуслышание, так, чтобы слышали все вокруг, спросил: — Димон, ну хорош шифроваться! Рассказал бы хоть, что за девчонку мы с Коляном на днях с тобой видели? Так вот с кем ты пропадаешь уже несколько месяцев!

Егор негромко рассмеялся, отпивая из бокала, и картинно развел руками:

— Нет, ну серьезно, Дим. Одета черт знает во что, пальтецо это простенькое… Сразу видно — провинция глубокая, только с поезда слезла. Где ты её вообще откопал?

— Да уж, Димон, мы тебя прямо не узнали, — со смешком поддержал друга Коля. — Ты теперь у нас по бедным студенткам специализируешься?

Диме в секунду стало невыносимо, до тошноты противно от их слов, от их лощеного вида и этого пренебрежительного тона. Внутри всё горело от желания с размаху ударить Егора по лицу за то, что тот посмел осквернить имя Полины своими грязными шутками. Но вокруг стояли люди. На него смотрели партнеры отца, друзья, Кристина. И Дима… струсил. Побоялся разрушить свой идеальный статус, побоялся пойти против системы и открыто заявить, что эта «провинциалка» — самое дорогое, что есть в его жизни, и что он безумно её любит.

Вместо этого Дмитрий нацепил на лицо свою привычную, гаденькую, высокомерную улыбку. Он небрежно повел плечом и хмыкнул:

— Да ладно вам, расслабьтесь. Нашли из-за чего шум поднимать. Это так… просто увлечение, новые ощущения. Захотелось экзотики, понимаете? Мне просто нужен был способ испытать другую жизнь, посмотреть, как живут эти… примитивные люди. Ничего серьезного там нет и быть не может, вы же меня знаете. Поиграю и брошу.

Анатолий Петрович на эти слова сына вообще никак не отреагировал. Он лишь мельком взглянул на парней, сделал глоток виски и тут же отвернулся к подошедшему бизнес-партнеру. Любовные интриги сына его абсолютно не интересовали, пока они не мешали делам и предстоящему браку.

Егор и Коля, удовлетворенные таким «мажорным» ответом, понимающе загоготали, похлопав Диму по плечу.

Когда друзья отошли, к Диме быстрым шагом приблизилась Кристина. Ее лицо было бледным от скрытой злости, а идеальные губы сжались в узкую линию. Она схватила его за локоть и тихо, шипя от возмущения, процедила:

— Березин, ты совсем страх потерял? Мне плевать на твои «новые ощущения», но меня категорически не устраивает, что ты крутишь с какой-то девкой на стороне, и об этом уже судачат твои друзья! Ты позоришь меня!