Читать книгу Счастье в рассрочку (Ольга Алтунина) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Счастье в рассрочку
Счастье в рассрочку
Оценить:

5

Полная версия:

Счастье в рассрочку

Серой каруселью прокрутился город за окном такси. Обыденный, мокрый, промозглый. Я ожидал суровых морозов и снежных сугробов в человеческий рост, но их не оказалось. Получил же я слякоть под подошвой, слякоть вместо дождя, да пронизывающий до кончиков пальцев слякотный ветер. Это место меня не любит, так бывает.

Мы направились на интервью прямиком из аэропорта, оставив чемоданы на Майка. Редкий случай, когда менеджер позволил нам вырваться из-под его присмотра. На самом деле Майк – хороший человек. И организатор он хороший. Как бы мы с ним ни ругались, старина Майк – гораздо больше, чем просто менеджер: он и отстраивает инструменты, и участвует в саундчеке, и договаривается с концертными площадками, и делает ещё бесконечное количество операций, о которых я даже вряд ли догадываюсь. У нас никогда не было тур-менеджера, потому что Майк всегда ездил с нами. Он – наша команда и наша семья. Прекрасный человек. Хорошо, что сегодня его с нами не будет!

У входа в здание нас уже ждали, но не толпы фанатов, а всего лишь организаторы. После рассказов о проданных на концерт билетах, я уже было представил, как выхожу из машины, отовсюду слышится моё имя, тянутся руки и мелькают вспышки камер. Разве не так должны фан-клубы принимать рок-звёзд? Даже мой внутренний интроверт втайне мечтает о такой встрече! Хотя что там, мечтает, – в Штатах пару раз так и было. Это я не хвастаюсь... кого я обманываю, конечно же, хвастаюсь. И хочу ещё!

Александр – тот, что постарше – в разговоре с нашей мадам переводчицей возбуждённо размахивал руками, чем-то напоминая итальяшку. Скорее всего, по-английски он не говорил. Другой же, Антон, весь покраснел, стоило Джейку протянуть ему руку. Парнишка буквально залился краской и, пока мы поднимались, едва смог выдавить из себя пару слов.

Интервью было запланировано в одной из переговорных комнат бизнес-центра. Весь этаж представал огромным офисным кабинетом, разделённым лишь проходами между столами. Даже перегородок не было. Как тут можно работать – в душе не понимаю! Тяжёлое матовое стекло витрин отделяло незначительные залы для совещаний от открытого офиса. Проектировщики явно сделали в этом помещении всё, чтобы показать офисному планктону, насколько удручающая у него судьба. Не может работа с бумажками быть такой лёгкой и приятной, да, парни? И как же я рад, что никогда не буду работать в таком месте!

— Так почему Россия? – Спросил Антон, когда представил нас будущим зрителям его канала.

— А почему нет? – Смеясь, ответил Джейк.

Он всегда свободно говорил на камеру. Самый общительный и милый, главный красавчик группы. Не могу сказать, что не завидую, скорее, привык принимать это как данность. Но пускай работает, отрабатывает свою популярность. Всё равно стоит нам выйти на сцену, и эта роль окажется в моих руках, ещё увидишь!

— Хорошо, что здесь нет Майка: он нам постоянно задаёт этот вопрос, – иронично добавил Крис.

— Майк – это ваш менеджер, так?

— Да, можно и так сказать.

— Мы его тоже сегодня ждали в гости, но, как я понимаю, он очень занят, раз не смог прийти. Однако теперь я не могу не спросить: в вашей команде значится... кхм... наша соотечественница? – Антон, а за ним и остальные перевели взгляд на сидящую в углу девчонку. Она смущённо улыбнулась. – Для наших зрителей поясню свои слова: сегодня, когда мы связывались с группой насчёт интервью, лично для меня было шоком услышать на другом конце провода русскую речь. То есть, мы были приятно удивлены, что можем говорить на одном языке, но факт остаётся фактом: мы не так часто встречаемся с русскоязычным персоналом у зарубежных групп.

— Просто так получилось, – ответил Джордан. – Это не было запланировано, но...

Джордан затянул это «но» в поиске подходящего продолжения.

— Но так получилось? – Подхватил Антон.

— Именно! – Выдохнул Джордан.

— Джордан любит лаконичность, – усмехнулся я и заметил на себе его сердитый взгляд. Но я был бы не я, если бы не пошутил над ним. – Не обижайся, милый, мы же все прекрасно знаем, какой ты блестящий оратор!

Кажется, я несколько переборщил, потому что Джордан в тот же момент швырнул в меня бутылкой с водой. Едва удерживая баланс на задних ножках стула, я откинулся назад, но не смог увернуться и с грохотом упал на пол. По комнате мгновенно прокатился взрыв смеха. Крис похлопывал Джордана по плечу и, как и Джейк, взялся за живот. Антон прикрыл ладонью рот и тихо хихикал. Даже прежде тихий Алан раскраснелся и вытер с глаз проступившие слёзы. Сам я катался по полу, представляя комичность этой ситуации.

— Вы это сняли? – Громко спросил я, когда, наконец, смог вернуться на своё место. – Скажите, что сняли!

— Да, это было в кадре.

— Не вырезайте! Мне нужно это видео!


***

Дон Вито: Парень, не хотел тебя напрягать, пока ты в туре, но она опять тебя искала.

Я: Что хотела в этот раз?

Дон Вито: Спрашивала, когда ты возвращаешься домой. Кажется, она серьёзно настроена тебя найти.

Я: Раньше надо было думать.


Глава 3

Как пишутся песни? Конечно, у каждого по-своему. Кто-то перебирает рифмы, пока они не сложатся во что-то связное. Кто-то ждёт пресловутого вдохновения, поэтому либо махом выдаёт стопку никому не нужных стихов, либо годами наживается на своих старых хитах, если они вообще были. Есть ещё те, кто сначала пишут музыку, а уже потом накладывают на неё слова, будто нанизывают бусины на уже сплетённый каркас браслета.

Иногда мою голову посещают абсолютно абсурдные и нетипичные разумному и – что важнее – адекватному человеку мысли, многие из которых я так или иначе отражаю в нашей музыке. Ты уже наверняка теряешь ход мысли, а я всё ещё пытаюсь тебе объяснить, что чуть ли не каждую обработанную в моём мозгу фразу я могу сделать песенной строчкой. Так, я написал «I know I’m hot», самую грязную композицию группы. Нам тогда было по семнадцать, мы хотели выглядеть крутыми и думали исключительно гормонами. Уверен, она стала хитом из-за таких же, как и мы, подростков. В свои двадцать три я иначе смотрю на эту песню. Кто-нибудь, выключите этого старпёра во мне!

Настоящая музыка требует эмоций. Вспомните главные хиты любимых групп, они же все написаны на эмоциях, будь то рок, поп, фолк и так далее (кроме электроники, хотя, может, я в ней просто ничего не понимаю). Если открыть статистику прослушиваний Iron Blackbirds, ты поймёшь, что наша группа – не исключение. Мы не открываем настоящего автора песни, если она доходит до записи и публикации, но я знаю, наши фанаты всегда пытаются его угадать. Никогда не думал, что люди, которые меня не знают лично, будут безошибочно определять мой почерк. Они определённо заметили мою манеру поднимать градус и с новой рифмой заставлять голос надрываться сильнее. А ещё я люблю, когда каждая строчка заставляет душу рваться на части. Это становится возможным, если сам переживаешь подобное. В самые ужасные дни я сублимирую. Чёрт, ужасно прозвучало. Это не то, о чём ты думаешь. И не в том смысле, что я становлюсь таким же обезвоженным, как сублимированный кофе. Я просто спасаюсь от засевших дурных мыслей и эмоций через творчество. Я выжимаю из себя всё зло, всю панику, ужас и – не поверишь – любовь, чтобы переложить это на музыку и, как говорит Майк, «снова сделать это». Сублимация опустошает меня, но только опустошённым я могу спокойно жить, не принося вред окружающим. Сублимация – умное слово, подсказанное Джорданом. Не смотри, что он такой громила и качок, он и умные книги читает, в отличие от меня. Я же просто люблю красивые словечки.

Мы с тобой уже достаточно знакомы, чтобы я позволил себе открыть маленький секрет. Знаешь, какая песня далась мне тяжелее всего? «Faith», моя любимая и ненавистная. Парни так и не знают, что я пережил, прежде чем написал её. Она отличается от остального репертуара своей лёгкой запоминающейся мелодией и простыми рифмами. Но только вслушайся в текст. Он же совсем не о бабочках и радужных пони! На концертах я её исполняю в одиночестве под акустику или в дуэте с Джейком. Всякий раз я сажусь на сцене на стул, беру гитару и пою, принудительно отключая в голове бесконечный поток мыслей и воспоминаний. Зрители в зале глазеют, улыбаются, качаются в такт и даже подпевают мне. Но они не слышат главного: то, как я восхваляю собственную боль. Удручающие слова под весёлую музыку – лучшее описание для «Faith». Будь моя воля, этой песни уже не было бы в нашем репертуаре! Но её любят зрители, а Джейк может дать отдохнуть голосовым связкам, пока я напрягаю свои. Пару раз он их уже срывал, последствия никому не понравились.

***

По окончании интервью мы тепло распрощались с Антоном и Александром и направились в отель. У меня резонно встал вопрос о проживании. Не понимаю, почему это занимало только меня: дело же важное – решить, кто с кем будет ночевать. Обычно мы разбиваемся по уже привычному нам порядку: Джейк с Крисом (неразлучная парочка), Алан с Джорданом (последний храпит так, что никто не соглашается ночевать с ним, а Алан вроде и не сопротивляется), ну и мы с Майком в отдельных номерах. Я, может, и согласился бы составлять компанию альбиносу, но не хочу расставаться с возможностью хотя бы на ночь оставаться в одиночестве с самим собой. Теперь же нас ожидали изменения. Нет, не так. МЕНЯ ожидали изменения, и не в мою пользу. Но, как обычно, мой интерес упёрся в стену непонимания и остался без внимания.

Тем временем холодное солнце нежно скатывалось в закат свободного вечера. Концерт был намечен на завтра, и у нас была возможность, наконец, отдохнуть с дороги. Я бросил свои вещи в одном из снятых номеров и перебрался к Джейку с Крисом, прихватив содержимое мини-бара. Позже к нам присоединились и Алан с Джорданом. Даже странно, что, имея возможность разойтись по углам и не видеть друг друга, мы всё равно собираемся вместе, даже если провели бок о бок столько времени. Но как же можно не подразнить Джейка его излишней метросексуальностью, не назвать Джордана подкаблучником, а Алана… А над Аланом забавно издеваться. Всё равно он этого не понимает. Либо понимает, но не обижается. Да и смысл ему обижаться? Мы не со зла же – мы, как говорится, любя. Каким-то образом это всё помогает расслабиться.

Не знаю, сколько времени мы так провели, валяя дурака, но город за окном уже давно скрылся за ночной завесой. Мы играли в придуманную нами же безымянную игру, когда раздался стук в дверь. На миг в комнате повисла тишина. Не сговариваясь, мы посмотрели на Альбиноса. Его щёки быстро налились краской.

— Я не знаю, кто это, – пробормотал он.

— Так узнай! – Сказал я и подтолкнул его к двери.

У меня в голове возникло сразу две мысли: либо это администратор отеля собирается отчитать нас за шум, либо за тем же пришёл Майк. Вспомнилась забавная история, как мы однажды застали старика напевающим нашу песню, но абсолютно не попадающим ни в ноты, ни в ритм. Кажется, после того случая он больше ни разу не пел при нас. Стесняется, наверное.

Я проводил Алана взглядом. Он осторожно опустил ручку двери и приоткрыл её. Под кожей на его щеках тонкой струйкой пробежала алая кровь. Из коридора послышался женский, нет, девичий голосок. К нам пришла Энн.

В нашей компании она всё ещё чувствовала себя смущённой. Иначе как объяснить, почему она не вошла сразу, почему ждала ответа Алана? Как же это глупо! Непрофессионально! Ты либо на одной волне с командой, либо ты за её пределами. Третьего – не дано.

Альбинос, пусть и стоял истуканом перед Энн, но всё же додумался её пропустить. Она не была похожа на себя, по крайней мере, на себя, которую я видел ранее. Что-то в ней изменилось, но что? Я вовремя поймал себя на том, что с глупой ухмылкой рассматриваю эту девчонку. Попытался отвести взгляд, но он снова и снова возвращался к ней. Энн по-прежнему напоминала серую посредственность, выделяясь в комнате лишь своим гендером. Но что-то в ней было такое, что заставляло пялиться лишь на неё. Она продолжала выглядеть слегка растерянной, хоть украдкой и улыбалась. Конечно же, смотрела она в основном на Джейка, женского любимчика! Конечно же, он смотрел на неё с каким-то странным восхищением, будто забыв, что дома его ждёт жена. Конечно же, я это всё заметил и теперь рассказываю тебе. Но в тот момент я промолчал, не найдя ни слов, ни повода их произнести. Мы все наблюдали за немой картиной, не понимая, как теперь себя вести.

Энн прошла вперёд, аккуратно переступая через разбросанные сумки и шмотки, и остановилась рядом с кроватью, на которой раскинулся Джейк.

«Даже не думай», – зачем-то вырвалось у меня, пожалуй, слишком громко.

Все обернулись. «…Делить кровать с женатым», – добавил я и нехотя встал с насиженного места. Не понимаю, зачем я это сделал. Хотя бы получилось выкрутиться, а то подумали бы, что я приревновал.

Энн устроилась в некогда моём кресле у окна, в то время как мне пришлось усесться на пол, опершись спиной о каркас кровати.

— Посмотрите-ка на него! – С комичной издёвкой произнёс Крис, — Настоящий джентльмен!

Я сложил руки на груди и, кивком сбросив волосы на лицо, опустил голову. Такой загадочный рыцарь, одинокий Джанго, что б вас! Для пущей достоверности образа достал из кармана мобильник и изобразил занятый вид. Новых сообщений от Вито не поступало. Хоть он и мой лучший – единственный – друг, но по пустякам писать мы друг другу не будем. Вспомнилось прошлое его сообщение. Может, он смог сам разобраться? Без меня и моего участия. Может, само рассосалось, и я снова никому не нужен? Было бы здорово. Нет. Даже не хочу думать об этом! Пальцы отыскали наш с Кубой чатик. Снова с её помощью я пытаюсь отвлечься. Нет, Куба – милая хорошая девчонка. Мы не встречаемся, и ей этого достаточно. Но всё же наши переписки – это моё порочное удовольствие, guilty pleasure, из-за которого потом становится немного не по себе. Куба, моя малышка, такая же доступная для меня, как чизбургер в ближайшей забегаловке. Такая же вкусная, когда изголодаешься, и такая же ненужная, когда и без неё хорошо. Какая только грязь не приходила в мою голову, благодаря ей и этому чату. В каких только позах я не наблюдал её на фотографиях, в одежде и без. Написать ей? Но что? Пролистал прошлые переписки. Левой рукой нащупал третью сверху пуговицу на рубашке и расстегнул её. Этой комнате не хватает воздуха на всех. Коснулся слегка вспотевшей под одеждой кожи. Такая холодная… И в то же время под ней разливается нежным потоком тепло, превращаясь в кипящее марево по мере приближения к лицу. Что написать. Что написать? Как начать диалог в этот раз? Запрокинул голову назад и поймал на себе взгляд Энн. Она заметила, что я на неё смотрю, перевела глаза вниз и снова на меня. Я опустился ниже. Неотпаренный воротник чёрной рубашки Энн отказывался лежать ровно, хоть она и пыталась его разгладить руками. Отсутствие верхних пуговиц зрительно создавало неположенное декольте. Интересно, она специально для меня надела эту рубашку? Хотя откуда ей знать мои вкусы. Кстати, на ней прекрасно смотрелась бы любая из моих рубашек. Я считаю, нет лучшего эквивалента победного знамени на завоёванной крепости, чем мужская рубашка на голом женском теле.

Стоило мне это представить, как в и без того возбуждённую голову полезли дрянные мысли. Энн не хватало настойчивости и, возможно, сложности характера, чтобы смотреть на меня, не отводя взгляда в сторону. Мне же хватило одного подмигивания, чтобы она зарделась. Я сразу же встрепенулся. Поднялся, подошёл к ней со спины и, опершись руками о подлокотники кресла, на котором расположилась Энн, коршуном навис над ней. Без сомнений, она ощущала моё присутствие и с трудом пыталась сохранить самообладание. Я нагнулся ниже и приблизился настолько близко, чтобы каждое моё слово отражалось едва заметным прикосновением губами к её уху.

— Мне кажется, здесь достаточно жарко, чтобы открыть окно, не находишь?

— Д… да, хорошая и-идея, — запинаясь, прошептала она.

Даже не знаю, зачем эта игра, но мне от неё стало не по себе весело. Я снова уселся на пол напротив Энн. Она неловко отводила глазки в сторону, стоило им встретиться с моим взглядом. А смотрел я на неё почти непрерывно, подкрепляя всё неявной, но хитрой улыбкой. На фоне звучала очередная история Джейка, которая периодически перенимала на себя положенное мне внимание Энн. Надо бы увести её отсюда, придумать, как незаметно для остальных выманить её. Парни уже не первый день меня знают. Стоит мне вслух предложить Энн уединиться, они сразу же засудачат о моём распутстве, а затем доложат об этом Майку. Несомненно, они будут правы, но мне определённо не хочется выслушивать очередную нотацию. Хотя даже интересно, какое наказание он придумает мне в этот раз.

Я осмотрелся. В комнате было всё необходимое для приятного вечера – даже не за чем отлучиться! Маленькие пальчики Энн неспешно поглаживали нижнюю пуговицу её чёрной рубашки. Чёрная рубашка. Tengo. Tengo la camisa negra... Как в песне... Точно!

«Мне нужна помощь» – отправил я Энн. Она прочитала сообщение и вопросительно посмотрела на меня. «Подыграй мне».

Я отложил телефон в сторону и показательно провёл пальцами от висков ко лбу. Через минуту-две, покряхтывая, повторил это движение. Подождал ещё немного.

— У кого-нибудь есть собой аспирин? – Наконец, произнёс я во всеуслышание. – Голова раскалывается.

— Меньше нужно пить, – ответил Крис.

— Ой, что-то не помню, чтобы у нас здесь водились трезвенники! – Воскликнул я и многозначительно посмотрел на Энн. Она промолчала, но пару мгновений спустя до неё дошёл мой посыл.

— Эмм... возможно, у меня есть что-то от головной боли...

— Поделишься?

Мы вышли в коридор, и она полезла в карман за карточкой от номера.

— Что-то потеряла? – Спросил я, пройдя вперёд.

— Бумажку с номером комнаты.

— Ты серьёзно думаешь, мне нужен аспирин?

Она промычала что-то невнятное, продолжая семенить за мной. Я украдкой обернулся. Нет, она просто чудо, если действительно настолько наивна. Я еле сдержал улыбку.

— Но тогда куда мы идём?

— Заниматься жарким сексом.

Энн догнала меня. Моё невозмутимое лицо конкретно выбило её из колеи, чем ещё сильнее раззадорило меня. Её взгляд надо было видеть!

— Да ладно тебе! Ничего такого. Напишем ещё одну песню и разойдёмся.

— И я должна в это поверить?

— В аспирин же поверила.

Я открыл дверь в свой номер и протянутой рукой показал девочке, что она здесь желанный гость. Хвастаться было нечем: все номера здесь походили один на другой, как и в любой гостинице. Она аккуратно прошла внутрь.

— Хотел признаться, – начал я распушать свой павлиний хвост, – я не знаю, почему так повёл себя тогда, ну, в ресторане. И потом тоже.

— Ты извиняешься?

— Я разве так сказал? – Я улыбнулся. Что-что, а извиняться я точно не собирался.

— Тогда что изменилось?

— Мне кажется, ты была права, когда сказала, что мы не с того начали.

Я сделал шуточный реверанс, взял Энн за руку и нежно прикоснулся губами к её тонкой, нежной коже.

— Позволь представиться, Фокс. Балагур, шутник, пьяница и – по вечерам – музыкант.

— Анна, – ответила она, не скрывая румянца на щеках.

— Я буду звать тебя Энни. Ты же не против, Энни?

— Хорошо.

Второй звоночек. Я на правильном пути.

Рассказывая каждый о своей жизни, мы не заметили, как уже лежали рядом и с упоением вглядывались в глаза и губы друг друга. Её каштановые волосы тонкими струйками стекали по плечам, очерчивая округлую грудь. Она старалась не убирать их, чтобы я ненароком не увидел, как трясутся её пальцы. Её кожа пылала от жара. Энни продолжала смущаться, поэтому на очередной моей истории она отвела взгляд и принялась разглядывать татуировку на моей руке.

— Что она означает?

— То, каким я был идиотом, когда её сделал. – Я положил её руку на своё запястье, где и был расположен чёрный узор. – Не стесняйся. Я не кусаюсь.

— И всё же, зачем ты её сделал?

— Неужели ты никогда не ошибалась?

— Ошибалась. Но я не делала ничего…

— Что осталось бы с тобой на всю жизнь?

Я позволил ей поводить пальцем по рельефу рисунка и притянул её ладонь к своим губам. Скромный, едва ощутимый поцелуй. Ещё один. И ещё. Я обнимаю её за талию, расстояние сокращается до минимума. Целую в плечо, в ключицу и, наконец, отвожу воротник рубашки и дохожу до шеи. Оставляю один за одним мягкие, слегка щекочущие поцелуи. Запрещённый приём, который работает безотказно. Глажу горячую щёчку и тянусь к губам… Момент прерывает звонок, предательски раздавшийся в самое неподходящее время из кармана моих джинсов. На мгновение я застыл, принимая решение. Нет, кто бы там ни был, он подождёт. Я целую Энн, и она отвечает мне тем же.

Телефон трезвонил дольше, чем я ожидал, поэтому в какой-то момент мне всё же пришлось отвлечься, чтобы его выключить.

— Это кто-то из группы? – Спросила Энн.

— Скорее кое-кто из прошлого, – ответил я, разглядывая знакомые цифры на дисплее.

— Одна из тех миллионов твоих бывших?

— Конечно. У меня миллионы бывших и ребёнок от одной из них.

— Так я тебе и поверила!

Я отложил телефон на тумбочку, предварительно отключив его.

— Больше нам не помешают. На чём мы остановились?

Я с новой силой накинулся на мою девочку с поцелуями. Дыхание становится тяжелее. Температура в комнате заметно повышается. Верхняя пуговица перестаёт быть препятствием, как и следующая за ней. Медленно запускаю руку под ткань и нащупываю тонкую лямку совсем не кружевного белья. Пальцы ныряют под неё. Едва заметный нервный импульс, и по коже Энн пробегают мурашки. Она кладёт сверху ладонь, но я не останавливаюсь. Продолжаю расстёгивать одну пуговицу за другой, ласково сжимая в ладони её мягкую грудь. Опускаюсь ниже, одаривая поцелуями её тело. Она слегка выгибается, закрывает глаза и невольно зажимает зубами нижний уголок губ. Запускает руки в мои волосы и прижимается ещё ближе. Справившись на ощупь с последним форпостом, распахиваю её рубашку. Обжигающее тепло приливает к паху и распространяется по всему телу. В этой одежде слишком тесно. Вокруг лишь запах Энн. В глазах одна только её фигура. В мыслях ничего, кроме неприкрытого желания. Спешно помогаю ей стянуть остатки одежды и сбрасываю всё с себя. Глаза Энн игриво загораются. Ей нравится наблюдать за мной. Но стоит мне откинуть в сторону трусы, как она смущённо уводит взгляд в сторону. Я прижал её своим телом к кровати и прошептал на ушко: «Ты же моя маленькая девочка?». «Я – твоя маленькая девочка», – ответила она.


Глава 4

Утренняя комната заливалась холодным солнечным светом. Белые стены, смятая белая постель, бледное белое лицо спящей Энн и белый шум моей утренней бессонницы. В другой жизни я ненавижу ранние подъёмы, в этой же я радуюсь, что вообще сплю. Сегодня удалось провести несколько часов у Морфея, но это скорее удача, чем обыденность. Зато мой будильник не разбудит Энн раньше времени. Желание оставаться в постели отсутствовало: любое моё движение могло потревожить её сон, а она выглядела такой безмятежной и… такой настоящей.

Я оделся и вышел на улицу. В паре метров от входа в гостиницу стоял Майк. Из-под чёрной шапки вылезали седые лохмы волос. Он крутил в руке любимую зажигалку и отстранённо смотрел на пустую улицу перед собой. Я подошёл к нему и достал пачку сигарет.

— Тоже не спится? – Спросил я закуривая.

— Ты мне платишь за то, чтобы не спалось, — пошутил в ответ Майк.

Мы молча пару раз затянулись, оставаясь каждый в своих мыслях.

— Знаешь, – прервал я тишину. – я сейчас ощущаю что-то, что не могу объяснить. Но мне кажется, что ты должен меня понять.

— И что же это?

— Что-то происходит не так, как должно.

— Намекаешь, что я не умею…

— Стоп, — прервал его я. – Я не об этом. Речь вообще не о тебе.

— Тогда что не так?

— Понимаешь, головой я понимаю, что всё идеально. Но всё равно что-то не так. Я не чувствую удовольствия.

— От тура? – Удивился Майк.

— Шутишь? – Я глубоко затянулся и продолжил. – Ты же знаешь, этот тур – наша давняя мечта. Ездить по всему миру, слышать повсюду своё имя, получать приглашения на радио...

— Тогда что не прыгаешь от радости? Неужто устал?

Я посмотрел на Майка и поймал его хитрый взгляд исподлобья. Он всё прекрасно понимал, но почему-то хотел, чтобы я сам всё рассказал. А может, и не хотел. Иногда он пылинки с меня сдувает, нянчится, как с младенцем. В другие дни вспоминает, что мы всё-таки два взрослых мужика, а это значит, не должны обсуждать личностные проблемы и душевные страдания. Настоящий мужик держит проблемы в себе и зарабатывает гордое звание сердечника с первым микроинфарктом в 40 лет. Но я всё же хотел, чтобы Майк меня выслушал. Он уже давно заменил мне отца, да и из каких только передряг он меня не вытаскивал. Из всей группы Майк ближе всего общается именно со мной. Наверное, поэтому больше всех огребаю от него тоже я.

bannerbanner