Пересечение реальностей

– Всё, цивилизация закончилась! – громко объявил он и выругался: – Чёрт, дома накачал на флешку музыки и забыл. Магнитола, сука дрянная, старая, не поддерживает Bluetooth. Переходники не помню куда сунул. С телефона придётся слушать.

– Наверное, военный объект рядом, – предположил Семёныч, разглядывая что-то в своём телефоне. – У меня на сотовом есть, что послушать.

– Зыкину не предлагать! – поспешно предупредил его Вячеслав, помнивший последний раз, когда бригадир включал свою фонотеку в машине. Что от Семёныча можно было ждать, если тот до сих пор считал современным суперхитом композиции Льва Лещенко «И вновь продолжается бой» и «Любовь, Комсомол и Весна».

– Вот, у меня есть музыка! – протянул Лопатников свою флешку. – Надоело ваше говно терпеть. Хоть нормальную музыку послушаете.

– Чё, серьёзно? – оскалился Вячеслав, но флешку взял. Он бы послал инженера на хрен, если бы его не разбирало любопытство. Хотелось узнать, что обычно слушают настоящие придурки. Воткнув в разъём магнитолы флешку, Вячеслав поколдовал над магнитолой, одновременно удерживая руль, и из динамиков грянул бравурный марш, а хор на немецком воодушевлённо запел какую-то отдалённо знакомую песню.

– Это что, фашистский марш? – изумлённо выкрикнул он и едва удержал руль. Машину повело.

– Это гимн танковой дивизии СС "Мёртвая голова"! – гордо заявил Лопатников.

– Ах ты, сука! – Вячеслав с остервенением вырвал флешку и выбросил её в окно.

– Ты чего наделал?! – возопил Лопатников, подскакивая. – У меня там программы для работы! Останови!

Водитель ударил по тормозам. Уазик едва не развернуло. Людей внутри бросило вперёд, а Лопатников вовсе покатился по проходу и ударился о стенку между кабиной водителя и салоном.

– Да ты чего творишь?! – сердито заорал Семёныч, потирая ушибленный лоб. Его припечатало головой об окно. Крови не было, и бригадир слегка расслабился. – Б…дь, совсем с ума посходили!

Уазик замер посреди дороги. Двигатель работал на холостых оборотах, и выхлопные газы сносил лёгкий ветерок, что дул по направлению к лесу. Лопатников в это время выскочил из салона и побежал по обочине, разыскивая утерянный носитель информации. Александр с отвращением посмотрел на него через окно, подобрал упавшую на пол сумку и произнёс: – Мало того, что придурок. Он ещё и нацист!

– Мужики, вы как хотите, но я больше не могу ехать с ним в одной машине, – процедил сквозь зубы Вячеслав, надавил на газ и, вывернув руль, направил машину вперёд, постепенно увеличивая скорость. Семёныча опять мотануло. Он удержался за стойку и крикнул: – Да хорош, в самом деле! Мы же не можем его здесь бросить!

– Тут полно диких зверей. Он и часа не продержится, если конечно не отпугнёт их своей вонью, – поддержал бригадира Александр. Он совсем не хотел становиться соучастником убийства.

– Такое говно надо учить, – прорычал Вячеслав, не думая сбавлять скорость. Лопатников некоторое время бежал за ними по обочине, орал, потом отстал и пропал из виду за поворотом.

– И что? – с нажимом спросил Семёныч.

– Отъедем сейчас на пяток километров и спокойно пообедаем, – предложил Вячеслав. – Никто не будет нам портить аппетит. Там заправка и приличное кафе по словам Бердышова. Он очень рекомендовал в своё время, но заехать мне так и не удалось.

– И то верно, – обрадовался Семёныч.

– Но потом мы подберём этого нацика? – уточнил Александр с беспокойством.

– Конечно, я же не зверь! – улыбнулся в зеркало заднего вида Вячеслав.

Кафе на заправке оказалось действительно приличным. Обед удался на славу. Вячеслав ел отбивную, солянку и яблочный пирог, а Александр заказал яичницу с картофельным пюре, две порции фаршированных блинов и два кофе. Сотовой связи и интернета всё также не было. Официантка спокойно пояснила, что у них связь иногда пропадает, особенно в дождливое время. На вопрос о том, как они живут в таких условиях, женщина ответила: – Да вот так всегда и жили. Спали врозь, а дети были! – и сама засмеялась своей шутке хриплым надтреснутым голосом. В это время Семёныч в одиночестве блаженствовал в уазике, слушал песни Зыкиной и угощался тем, что собрала ему жена. Начал с запечённой курицы, так как продукт был скоропортящимся. Когда Александр с Вячеславом вышли из кафе на улицу, на заправку, пошатываясь, вошёл Лопатников. Он с ненавистью взглянул на мужчин и слабо прохрипел: – Сволочи!

– Ты как? – ухмыльнулся ему Вячеслав. – Будешь выёживаться, так и побежишь за уазиком до самого Путевого.

– Сволочи! – глухо повторил Лопатников и забрался в машину. Они последовали его примеру. Вячеслав прыгнул на водительское место и бросил бригадиру: – Ты Зыкину не выключай! Будем фашиста перевоспитывать.

Уазик летел по дороге под песни из минувшего века и сам казался реликтом, путешественником во времени для всех немногих встречных машин. Небо закрыли серые облака, начал накрапывать дождь, и лес затянуло туманной дымкой. Александр смотрел в окно и улыбался. Он был не в восторге от творчества советский певицы, но получил немалое удовольствие от вида лица Лопатникова, которого буквально коробило от каждой песни. Александр украдкой наблюдал за ним. Также делали и остальные. За Зыкиной последовали «Куба – любовь моя» и «Марш коммунистических бригад». Когда зазвучала композиция «С чего начинается Родина?» Лопатников взвыл: – Да вы за это поплатитесь! Как только заработает сотовая связь, я позвоню руководству и всё расскажу! Вы хотели меня убить!

Не обращая на него внимания, Вячеслав попросил: – Слушай, Семёныч, а включи ещё раз вот эту песню «Будет людям счастье, счастье на века. У советской власти сила велика!» Меня прям от неё прёт!

Внезапно в обочину дороги ударила молния. Вячеслав с трудом удержал руль. Он часто моргал, пытаясь избавиться от следа яркой вспышки, отпечатавшейся на сетчатке глаза, что мешала видеть дорогу.

– Поворот! Поворот! – испуганно завопил Семёныч. Вячеслав сразу сбросил скорость и сощурился. Только сейчас он разглядел крутой поворот. Если бы не окрик бригадира, то машина в ста процентах из ста вылетела бы за обочину, а потом покатилась вниз по косогору. Им удалось вписаться. А за поворотом они увидели старика бомжацкого вида. Тот стоял под дождём рядом со старой ржавой «Нивой» с плакатом в руках. Седые волосы развевал ветер. Пронзительные голубые глаза горели, как у безумца. Морщинистое потемневшее лицо искажал страх. На плакате было написано: «Остановитесь! Дальше смерть». Буквы расплывались от капель дождя, и вся надпись производила жуткое впечатление. Вячеславу пришлось круто вильнуть, чтобы не сбить странного незнакомца. Раздался пронзительный визг колес. Весь уазик опасно накренился, однако устоял и выровнялся. Вячеслав выругался сквозь зубы и прибавил скорость.