Пересечение реальностей

Оксана Бармак

Пересечение реальностей

Глава 1

Выскочив из тёплой уютной квартиры во тьму, пронизанную светом электрических фонарей, фарами автомобилей, подсветкой зданий, Александр полной грудью вдохнул холодный бодрящий воздух, поправил ремень объёмистой спортивной сумки, давившей на плечо, и быстро пошёл вдоль по улице. Он никак не мог отойти от кошмара, который приснился под утро. Обычно сны ему вообще не снились, но этот был цветным и необычайно реалистичным. Во сне Александр внезапно оказался перед странной треугольной пещерой в скале. Из глубины пещеры ему навстречу вышел Бердышов – рослый парень из четвёртой бригады. После того, как Бердышов зашился и завязал с алкоголем, его поставили в бригаде главным. Он даже стал похож на человека, начал бриться, прилично одеваться, но во сне из одежды на нём была только набедренная повязка из шкур, да венец из перьев на голове, как у индейских вождей. Всё тело бригадира блестело, перемазанное чем-то красным. На коже виднелись непонятные знаки и завитки. В правой руке Бердышов держал копьё, а левой поднёс к губам бутылку водки и, сделав несколько глотков, улыбнулся ему. Александр со страхом отметил, зубы бригадира чёрные и заострённые, словно у животных. В глазах же вообще ничего человеческого. Жуткий взгляд, точно у кобры перед броском.

– Пить на работе нельзя, – робко произнёс Александр. Он не знал, что ещё можно сказать в такой ситуации. За спиной у Бердышова на полу пещеры он заметил множество человеческих костей: черепа, грудные клетки, берцовые, тазовые и множество мелких косточек, которые белели в пыли. Это вовсе не настраивало на дружескую беседу.

– Я бросил работу и решил стать индейцем, – сообщил ему Бердышов, хищно щерясь. – Индейцам пить можно.

– И много индейцам платят? – продолжил Александр сюрреалистический диалог.

– Мне хватает, – туманно сообщил Бердышов и предложил: – Заходи ко мне на обед. Похлёбка уже почти готова.

– Я не голоден, – поспешно ответил Александр. Он почему-то чётко осознавал, что если зайдёт в пещеру, то сразу умрёт. Справа от пещеры Александр разглядел частокол с насаженными на него человеческими головами. Это были члены бригады Бердышова.

– Они были плохими индейцами, – перехватил его взгляд бригадир и приказал, угрожающе поднимая копьё: – Иди за мной! Я должен тебя накормить.

Александр хотел развернуться и бежать, однако все его движения были столь медленными, что шансов выжить не оставалось. С торжеством в глазах Бердышов ударил копьём. Чёрное зазубренное острие, несомненно, грязное и с кучей микробов, пробило ему живот, неся смерть.

– Нет! – крикнул Александр и проснулся. Вся его одежда была пропитана потом. Жена, спавшая рядом, заворочалась, но не проснулась. И вот теперь, шагая по улице, он вспоминал свой сон, переживая его вновь и вновь. Не было ли это плохим предзнаменованием? Может ему не стоит ехать в командировку? Только как объяснишь начальству?! Не рассказывать же сон. Да его сразу с работы попрут, решив, что он тронулся умом.

В пяти метрах перед пешеходным переходом у перекрёстка стоял припаркованный старенький УАЗ-452 «Буханка» серого цвета. В неосвещённом салоне через боковое стекло проглядывал тёмный силуэт водителя. Забравшись в салон автомобиля, Александр с лязгом захлопнул дверцу и протянул руку водителю: – Привет, Слава! Что со вчерашнего дня здесь стоишь? Думал, ждать придётся, пока ты за остальными заедешь.

– Привет, привет! – растягивая слова, ответил водитель хриплым звучным голосом. Невысокий, плотного телосложения Вячеслав Полежаев был жгучим кудрявым брюнетом, напоминал испанца и являлся полной противоположностью Александру, атлетическому блондину под два места ростом, коротко стриженному в короткой куртке цвета милитари и джинсах. Вячеслав уже нарядился в спецовку чёрно-синего цвета с брендом «СК-Газэнергосвязь», так как не собирался протирать цивильную одежду на казённом сиденье. Александр же планировал переодеться перед выходом на объект. Его спецовка лежала сложенная в спортивной сумке. Обоим было под тридцать, что помогло коллегам довольно быстро найти общий язык и с комфортом, шутками и прибаутками проводить время в командировках, не напрягая друг друга.

– Начальство переиграло немного… Мы короче в Платоновку не едем, – огорошил его Вячеслав и, открыв бутылку минеральной воды, сделал несколько глотков, а затем добавил: – Тебе Семёныч должен был позвонить. В приказе уже за тебя расписались. Все документы и командировочные у него.

– Ни хрена он мне не звонил, – буркнул Александр недовольно. – Что, Семёныч с нами едет?

Водитель печально кивнул: – Да, прикинь! Его поставили бригадиром. Ещё Мишка-ариец с нами едет. А отправляемся мы в Аганск на ремонтную базу, потом Путевой.

Настроение Александра окончательно испортилось. Он рассчитывал, что они обернутся за день, а теперь выходило, что командировка затягивалась минимум на двое суток. Такого ещё не бывало. Недовольно он проворчал: – По этому маршруту всегда Бердышов ездил. Это его объекты. Что за срочность? Почему мы?

– Ну, это надо у начальства спрашивать, – пожал плечами Вячеслав, завёл двигатель и стал аккуратно отъезжать от обочины, пропуская людей, которые переходили по пешеходному переходу. – Я тоже начал возмущаться, а Семёныч сказал, что первоначально туда бригада Бердышова поехала, но ничего не сделали, а потом вообще пропали. А там, у вояк какой-то объект строится, и питание пропало от подстанции. Они перешли на дизельную электростанцию и сильно недовольны этим. Пошли разборки. Нашему руководству втык дали.

– Как пропали? – не понял Александр, вздрогнув. Его словно окатили ледяной водой. По спине побежали мурашки, а в желудке что-то неприятно заворочалось. Про свой сон он решил не рассказывать, но предчувствие скорой беды усилилось.

– Ну, так натурально пропали, – бросил в ответ Вячеслав, выворачивая руль при повороте на перекрёстке. – Телефоны у всей бригады недоступны. Местные не знают, куда они подевались. На подстанции их нет. Объект стоит.

– Бердышов опять забухал, – предположил Александр, стараясь зацепиться за разумное объяснение произошедшему. Так думать было проще и спокойнее. Сны – это просто сны и ничего более. Он поудобнее расположился на сиденье, вытянул ноги до середины салона, расстегнул молнию на куртке и подумывал, чтобы её снять, так как в машине было тепло.

– Может и забухал, – согласился Вячеслав. – Остальные тогда тоже забухали что ли? Аганск городок небольшой, что думаешь, их бы там не заметили? Если, б…дь, Степан Бердышов развязался, то его трудно было бы не заметить. Уже бы из полиции начальству позвонили.

– Это точно, – подтвердил Александр, хорошо знавший характер Степана. Уже после нескольких рюмок, последний устраивал скандалы по любому поводу, докапывался до окружающих, лез в драку и его бы уволили, не завяжи он. Про себя Александр подумал: «Если бы бригада на трассе в аварию попала, их бы тоже сразу заметили. Трасса там не сказать, чтобы оживлённая, но раз в час обязательно кто-нибудь проезжает, а то и чаще. Все мужики с документами. Да и по номерам машины можно пробить». История с пропавшей бригадой выглядела очень странно. У торгового центра они подобрали Семёныча, седовласого крепыша с красным лицом и остатками южного загара на коже. Как всегда, по-военному подтянутый, в застёгнутой на все пуговицы отутюженной спецовке, он бодро запрыгнул в салон «Буханки», несмотря на свои шестьдесят девять лет и громко поздоровался, подкрепляя слова крепкими рукопожатиями. В организации Семёныч был легендарной личностью. Про него слагали сказания, начинавшиеся словами: «Жил-был техник по обслуживанию комплексных систем безопасности и связи, с которым никто не хотел работать из-за его нахальства и крайней степени борзоты…» Возможно на его личность наложило отпечаток звание подполковника и должность заместителя командира полка из прошлой армейской жизни, а возможно наглость была дана ему от природы. Вячеслав рассказывал, что приезжая на объект, Семёныч молча отстранял в сторону управляющего, отбирал у него печать, шлёпал на акт, расписывался за начальника службы безопасности, что техническое обслуживание проведено и уезжал, оставляя последнего в недоумении и растерянности, а доделывать всё приходилось другим бригадам. На зависть коллегам и, несмотря на почтенный возраст, Семёныч пользовался большим успехом у слабого пола. Ещё ходили слухи, что у него член до колена, хотя убедительных доказательств последнему факту никто так и не представил. Расположившись в салоне, Семёныч поставил на соседнее сиденье сумку с вещами, извлёк кожаную папку для документов, а из неё – целлофановый пакет с деньгами и сложенным вдвое листом бумаги, деловито пересчитал деньги, затем протянул Александру: – Вот твои суточные и командировочное удостоверение!

– Где расписаться? – спросил Александр, принимая деньги.

– Да ничего не надо, я за тебя расписался, – махнул рукой Семёныч.

– Я потом в бухгалтерии проверю, – пообещал Александр с недоверием.

– Проверяй, – благодушно согласился Семёныч, достал из сумки термос и налил себе чаю на травах, который также являлся предметом его гордости и поводом для шуток со стороны коллег. Травы он лично собирал в лесу. Сам собирал, сам сушил, сам заваривал чай, причём особым способом, который хранил в тайне.

– Что, дома чаю попить не успел, жена выпнула? – ехидно поинтересовался Вячеслав, поглядывая на него в зеркало заднего вида. – Удивляюсь, что она тебе яйца не отрезала за Людочку.

Александр понял, что речь идёт Людмиле, директоре небольшого магазина, в котором Семёныч обслуживал систему видеонаблюдения. Обслуживал, обслуживал и дообслуживался. История была до боли тривиальной. Семёныч поехал с женой в дом отдыха на юг, а объект передали другому технику. Людмила тут же устроила скандал, заявила, что её это не устраивает, замучила звонками диспетчера, коллег, руководство, не подписывала акты выполненных работ и потребовала для переговоров только Семёныча. Когда узнала, что тот в отпуске, слёзно просила раскрыть информацию, куда он поехал. Не добившись искомого, как-то сама разыскала предмет своей страсти на курорте. Жестокая развязка семейной драмы наступила в отделении грязелечения санатория. Законная жена победила в схватке Людмилу, сохранила брак и нехило навешала сопернице. Позже Семёныч в ярости прилетел в офис и стал допытываться у диспетчера про то, кто дал Людмиле его личный телефон. Однако его расследование зашло в тупик. Кандидатов было слишком много. Он подозревал Вячеслава. Водитель завидовал льготам подполковника в отставке, часто подвергал его насмешкам и нападкам, только это не являлось доказательством передачи номера телефона и слива информации.

– У нас с женой всё нормально, – хмуро буркнул Семёныч, убирая термос.

Вячеслав припарковал машину в проезде между частных домов и позвонил последнему члену бригады Михаилу Лопатникову, по кличке Мишка-ариец, чтобы он выходил. Лопатников устроился в «СК-Газэнергосвязь» недавно и уже успел заработать репутацию неадекватного человека, неспособного нормально коммуницировать с другими людьми. Также как с Семёнычем, с ним никто не хотел работать. Однако начальство не собиралось увольнять неуживчивого сотрудника, так как он приходился каким-то дальним родственником руководителю областного Управления Федеральной налоговой службы. Ждать пришлось минут двадцать. Лопатников явно не торопился. Вячеслав костерил его на все лады, пока грузная и лохматая фигура Мишки-арийца не показалась на дороге. Одетый в чёрную куртку с капюшоном, мешковатые серые шерстяные штаны и берцы, он шёл, переваливаясь как медведь, со спортивной сумкой в одной руке и сумкой для ноутбука в другой. Один взгляд на его мрачную, одутловатую физиономию и засаленную, давно нестираную одежду айтишника, производил тягостное впечатление. Было ясно, что человек страдает душевным недугом, проявившимся не в полной мере для того, чтобы заехать в психиатрическую лечебницу на длительное лечение, но в достаточной степени, чтоб причинять неудобство окружающим его людям одним своим присутствием. При взгляде на него Александру почему-то вспомнились коренные жители Шотландии пикты – пещерные люди, одетые в шкуры диких животных, косматые и немытые, что скрывались от захватчиков в скалах, подземных ходах, варили там в котлах «вересковый мёд», да постоянно воевали.

– Так, Слава, он поедет впереди с тобой, – спохватился Семёныч и, подскочив, заблокировал открывающуюся дверь, за которой маячил Лопатников.

– Да пошёл ты на х…й! Я с ним рядом не поеду! – возмутился водитель и придержал дверь со своей стороны. Лопатников нахмурился, сверкнул маленькими чёрными глазками и рассержено забарабанил по кузову внушительным кулаком.

– Я тоже с ним в салоне не поеду! – упорствовал Семёныч. – От него вечно воняет, как от хорька!

– Херею, какой всё-таки у нас дружный коллектив! – хохотнул Александр, с интересом наблюдая за происходящим и, подначивая, добавил: – Давай, Слава, газуй. Пусть так бежит за машиной, хоть проветрится немного. Меньше нам вони достанется.

Перестав стучать, Лопатников демонстративно достал мобильный телефон с разбитым экраном и глухим голосом капризно сообщил: – Я сейчас позвоню руководству и скажу, что вы меня в машину не пускаете! С меня довольно издевательств со стороны всякого необразованного быдла.

– Пускай меня увольняют! – решительно заявил Вячеслав и ещё крепче стиснул дверную ручку.

Семёныч сдался. В своём возрасте он не рассчитывал найти другую работу с приличной зарплатой и отсутствием придирок со стороны начальства. Где с ним ещё так станут носиться? Он отпустил дверь, и Лопатников втиснулся в салон, распространяя вокруг себя тяжёлый дух давно немытого тела. Семёныч бросился открывать форточки. Александр передвинулся подальше вглубь салона и выставил рядом с собой на сиденье сумку, чтобы этот вонючка не дай бог рядом не присел.

– Кого это ты там назвал необразованным быдлом? – с угрозой в голосе спросил Вячеслав, обернувшись со своего водительского места. Лопатников не ответил. Он молча достал телефон, вставил в уши наушники и стал что-то листать в интернете. Вячеслав ещё некоторое время буравил его недобрым взглядом, потом завёл двигатель и вырулил на дорогу. Километров десять они ехали в полном молчании. Александр продолжил читать приключенческий роман, начатый накануне на одном из литературных порталов. Семёныч сердито сопел, изучая проекты систем, которые предстояло обслуживать на ремонтной базе. Он всегда с глубоким пиететом относился к документации и бережно перекладывал папки с проектами, разворачивал и сворачивал сложенные во много раз чертежи сетей, листал пояснительные записки. Вячеслав вёл машину и не выдержал первым, нарушив молчание вопросом: – Эй, Мишаня, а у вас арийцев, что не принято мыться? Наверное, вы своей вонью распугиваете врагов на поле боя.

– Я даже не стану себя унижать ответом, – надменно произнес Лопатников. – Вы все настолько ниже меня по интеллекту, что разговаривать с вами, всё равно, что разговаривать с опарышами.

– Вот оно как! – зло удивился Вячеслав. – А чего ты такой умный едешь с нами убогими в командировку, а не стал учёным?

– Я бы мог стать учёным, – с вызовом заявил Лопатников, обозревая всех. – Меня звали в аспирантуру. Я сам не пошёл. Они там все идиоты и не достойны меня.

– Пи…ец! Как повезло посидеть рядышком с таким гением! – фыркнул со смеха Александр, не сдержавшись. – Один недостаток – воняет сильно. Но это, наверное, гениальность, через поры выделяется!

Вячеслав захохотал, а недовольный Семёныч сунул Александру в руки папку с проектом периметральной сигнализации: – Вот, изучи, вместо того, чтобы в телефоне лазить!

– Если бы я уехал в Америку, то уже давно стал миллионером, – начал расходиться Лопатников. – Мой ум там бы оценили. Это здесь никто не понимает, насколько я ценен.

– А чего ты не уехал в Америку? – язвительно спросил Вячеслав.

– Визу не дают! В посольстве идиоты работают! – проворчал Лопатников.

– А ты попробуй помыться, переодеться и причесаться! – хихикнул Александр и под недовольным взглядом Семёныча поспешил уткнуться в проект. Не заметив его подколки, Лопатников продолжал: – Все потомки ариев обладают врождённым высоким интеллектом и лучшими человеческими качествами. Мы стоим на более высокой ступени развития, чем остальные люди…

Его прервал Семёныч, сунув в руки папку проекта с разделом «Сети связи»: – Вот изучи!

Лопатников грубо отпихнул от себя проект: – Я и так всё знаю! Эти проекты идиоты делали! Мне там нечего смотреть!

– А, что если мы сейчас остановим машину на трассе и отпиздим тебя всей бригадой?! – с угрозой в голосе спросил Семёныч.

– Я, за! – горячо поддержал его Вячеслав. Александр молча размял костяшки на внушительных кулаках, демонстрируя свою солидарность.

– Только попробуйте! – ощерился Лопатников в ответ, показывая плохие посеревшие зубы. В его безумном взгляде не было страха. – Я вас всех посажу! Надолго сядете!

– Ладно, хватит! Все перестаём собачиться! – пошёл на попятную Семёныч. До самой базы они ехали почти в полном молчании. Только Вячеслав обсудил с Семёнычем, куда им заехать пообедать. Семёныч заявил, что еду всегда берёт с собой. Александр же поддержал водителя и сказал, что пойдёт вместе с ним, если место будет приличным. С Лопатниковым не разговаривали, но, невзирая на это, он заявил, что будет обедать в машине тем, что прихватил с собой из дома. Последнее обстоятельство сильно подпортило Семёнычу аппетит. В расстроенных чувствах он заявил, что пообедать можно позже. Главное заехать на объект и показаться начальству, а то после обеда там вообще хрен кого найдёшь.

Глава 2

Вандымов Савелий Якурович – начальник ремонтной базы, отставной майор милиции, бывший командир ОМОНа, лысый круглолицый мужик с чёрными глазами с хитрым прищуром чем-то напоминал гориллу средних лет. Он встретил командированных на КПП и был явно не в духе. Сходу принялся распекать их за прегрешения предшественников.

– Приехали, б…дь, ни хрена не сделали и сбежали на…й! – гремел в помещении охраны его громовой голос, в то время как охранники вместе с главой службы безопасности благоразумно жались в сторонке. Семёныч стоял перед ним прямой как струна и сурово молчал. Его лицо побагровело, но старик держал себя в руках, проявляя чудеса самоконтроля. Глаза начальника ремонтной базы переместились на Лопатникова, которой пятернёй расчёсывал засаленные чёрные космы: – Это что нах за бомж?! На хер с пляжа! Я, б…дь, не потерплю у себя на территории всяких бродяг!

– Это наш инженер, – вступился за Лопатникова Семёныч.

– Да хоть говночерпий! – он грубо схватил Лопатникова за рукав и пихнул к выходу. – Приведи себя в порядок, а потом зайдёшь!

Лопатников с исказившимся лицом вырвался и почти выскочил из КПП на улицу. Затем начальник ремонтной базы посмотрел на Александра. Его взгляд прошёлся сверху донизу и, не обнаружив ничего, за что можно было зацепиться, вернулся к Семёнычу. Александр понял, что не зря предусмотрительно ещё в машине переоделся в спецовку, надел рабочие ботинки, каску, защитные очки, повесил на плечо сумку с инструментами. В довершении образа идеального работника он держал в руках рабочие перчатки, наряд на проведение работ и удостоверения: о прохождении обучения по электробезопасности, а также по работам на высоте. Иными словами – подготовился по полной. Тем временем начальник ремонтной базы в красках и, не стесняясь в выражениях, рассказывал бригадиру, как будет его гонять по всей базе, пока они не выполнят свои обязанности, предусмотренные договором, да и после этого им не видать подписанного акта, как своих ушей. Его речь на три четверти состояла из нецензурных выражений и обладала яркой образностью, изобиловала метафорами, сравнениями, эпитетами и гиперболами, каких Александр сроду не слыхивал. Семёныч молчал, но его глаза недобро сверкали. Словоизлияния Савелия Якуровича прервал телефонный звонок, который не улучшил и без того скверное настроение. Выругавшись, начальник ремонтной базы бросил им: – Начинайте с КПП, а я через пятнадцать минут подойду! – и вышел на территорию базы решительным шагом.

– Что будем делать? – спросил Александр бригадира. Семёныч проигнорировал вопрос. Он смотрел невидящим взглядом перед собой куда-то в пространство. На скулах играли желваки.

– Да чтобы мной какой-то майор помыкал! – наконец процедил он сквозь зубы и, ни на кого не обращая внимания, выбежал с КПП на территорию ремонтной базы вслед за начальником. Александр пожал плечами и подсел к охранникам. Его угостили кофе из кофемашины, затем он бегло осмотрел приборы комплекса систем охраны, видеосервер, посетил туалет в КПП и отправился искать Семёныча, чтобы уточнить их дальнейшие действия. Бригадира нигде не было. В административном здании на третьем этаже он нашёл пустую приёмную. Дверь в кабинете начальника была открыта. Семёныч по-хозяйски расположился в кресле руководителя, пил кофе из бокала, обнаруженного на столе, ел найденное здесь же печенье и свободной рукой копался в ящиках стола.

– Ты чего делаешь?! – не поверил своим глазам Александр. – Да если Вандымов тебя здесь застанет, нам всем пи…ц! В лучшем случае расстреляет перед строем охранников!

– Не бзди, – спокойно посоветовал ему Семёныч. Он нашёл, что искал и с улыбкой продемонстрировал печать начальника, а затем, открыв, подышал на неё и со всего размаху припечатал подготовленный акт. – Вот и комар носа не подточит! А в управлении всем плевать. Им лишь бы месяц закрыть. Никто доискиваться не станет, а Вандымову ума не хватит позвонить и нажаловаться. Будет думать, что мы уехали не солоно хлебавши.

Александр не знал, что сказать на это. У него просто пропал дар речи. Это был апофеоз наглости Семёныча.

– А печенье хорошее, – заметил бригадир, поднимаясь из-за стола. – Сейчас Гаячку дождёмся и поедем в Путевой. А вот и она.

На его слова в комнату вплыла фигуристая круглолицая женщина лет пятидесяти в бордовом офисном костюме, что состоял из свободного кардигана с V-образным вырезом до середины бедра, длинной юбки и туфлей лодочек на высоком каблуке. Её раскосые карие глаза при взгляде на Семёныча так и лучились счастьем. На бейджике, приколотом на груди, значилось «Гаяния Альвалиевна Тасманова секретарь-референт». И когда он успел её так обработать за двадцать минут?

– Что, Гаячка, узнала? – спросил Семёныч, расплываясь в улыбке, и шагнул женщине навстречу. Та вскользь взглянула на Александра, вежливо поздоровалась с ним и стала рассказывать, обращаясь главным образом к бригадиру глубоким мелодичным голосом. По её словам, после поездки в Путевой бригаду Бердышова в городе никто не видел. В посёлке их также в данный момент нет. Они поехали на подстанцию, а назад не вернулись. Потом туда ходили местный лесник и участковый. Им не удалось обнаружить следов пропавшей бригады, но не далее, как вчера вечером охотник нашёл в лесу брошенный уазик, на котором они ездили повсюду. В машине разбито стекло и всё. Люди просто испарились.

– Что значит, испарились? – недовольно проворчал Семёныч.

Секретарша только пожала плечами и добавила, протянув листок бумаги: – Вот я записала для тебя номер телефона лесника и участкового на всякий случай. Доедете до Путевого, позвоните ему. Он вас до подстанции проводит. Там нормальной дороги нет. Шефу я скажу, что вы решили сначала в Путевой заехать, чтобы он не скандалил.

– Спасибо, Гаячка! На обратном пути заеду, – пообещал Семёныч и чмокнул её в щёку, слегка приобняв. Гаячка зарделась при этом, как маков цвет. Они все вместе вышли в коридор и услышали матюки в исполнении начальника ремонтной базы, который, распекая кого-то по телефону, поднимался по лестничным маршам.

– Уйдём по другой лестнице, – встревоженно скомандовал Семёныч. Секретарша помахала ему вслед с грустью в глазах. Однако бригадиру уже было не до сантиментов. Он был всецело охвачен новой задачей и на ходу прорабатывал план: – Сейчас быстро прыгаем в машину и дуем в кафешку на заправке, что недалеко от выезда из города, обедаем и выезжаем в Путевой.

Вячеслав, закончивший разгрузку оборудования, был немало раздосадован тем, что теперь всё надо загружать назад. – Вы хоть бы предупредили! – посетовал он. Лопатников слонялся рядом с наушниками в ушах и делал вид, что его всё это не касается. Семёныч хотел было его заставить помогать, а затем махнул рукой, решив, что не тронь говно – вонять не будет. Загрузившись, они выехали в Путевой. За городом вдоль дороги потянулись мрачные тёмно-хвойные леса, состоявшие из стройных невысоких елей. Выше, вторым ярусом, выступали пихты с красивыми узкоконическими, почти колонновидными кронами и кедры, которые отличались плотным компактным зелёным покровом на толстом основательном стволе. К обочине подступали кустарники вперемешку с папоротниками, тонкими березками и сосенками, создавая ощущение полной непроходимости леса. Между кронами деревьев не было ни малейшего просвета, только тёмная хвоя, цветом переходящая из зелёного в синевато-чёрный. Местами попадались берёзки и сосны, которые начинали расти там, где лес горел когда-то, прямо среди голых почерневших стволов, что остались после пожара. Среди проплешин пожухшей травы чернели сквозь тину небольшие озерца, окружённые кольцом склонившихся к воде кустов черники. Александр смотрел в окно и думал о необъятности родной страны. Десять, двадцать километров, а пейзаж абсолютно не менялся: полотно дороги, уходящее вдаль, и сумрачная чащоба по обеим сторонам. По радио, включённом в машине, шла музыкальная программа и внезапно прервалась шипением и треском. Вячеслав раздражённо включил поиск каналов, но ничего не нашёл. Интернет и сотовая связь также пропали.