Бирманский яхонт

Таиса взглянула на нее и ощутила желание поскорей уйти.

– Спасибо за восхитительный обед, – она выдавила улыбку и засобиралась домой.

Сергей украдкой посмотрел на Таису и быстро опустил глаза. В этом взгляде было все: и долгое томление тайной любовью, и горечь неразделенного чувства, и муки самозапрета что-либо предпринять, потому как Таиса – девушка его лучшего друга. А дружба для Сергея священна.

Лена заметила этот взгляд.

Так вот оно что! Теперь все ясно!

Теперь все становится на свои места!

До нее, вдруг, дошла причина его холодности и равнодушия к ней. Понятно, почему он игнорирует ее красноречивые намеки по поводу их будущей свадьбы. Он сгорает от тайной любви к Таисе! Боже мой!

Это открытие сначала парализовало ее. Стало трудно дышать, но постепенно сердце очнулось и застучало у нее в висках, взывая к протесту.

Все ее сознание всколыхнулось. Жгучая ревность пронзила мозг, не давая возможности трезво мыслить. Отчаяние завладело всем ее существом, предрекая бессмысленность их отношений. Все кончено, не успев начаться! Его сердце занято другой! А Лене ничего не светит!

Таиса ушла, сославшись на неотложные дела. Сергей убирал посуду со стола. Лена сказала, что у нее разболелась голова и поднялась в спальню. Она закрыла за собой дверь и попыталась собраться с мыслями.

Ей придется смириться с этим. Такова жизнь. Отказаться от Сергея. От планов на будущее. От прекрасных грез и упоительных мечтаний. Но жизнь без Сергея будет не полной. Нужна ли ей такая жизнь? И почему она должна смириться с таким положением вещей? Она хочет быть счастливой. Она имеет на это право.

Таиса… Подруга! Завладела сердцем ее Сережи, как будто, так и надо. А сама не замечает ничего или делает вид, что не понимает.

Но ничего, скоро поймет. Лена сумеет объяснить, что по чем! И почему только все мужики достаются Таисе? Чем Лена хуже? Она не понимала этого и не хотела мириться с таким положением вещей. В ее сердце наравне с завистью, испытываемой к подруге, зародилось новое чувство, растущее с каждым днем, каждым часом. Жгучее отупляющее чувство ненависти. Устремив в пространство лихорадочно горящий взгляд, она беспомощно зарыдала.

Таиса закончила все необходимые дела по дому, вышла во двор и присела на ступеньках у входа. Она еще раз набрала номер мужа, заранее зная, что «абонент недоступен или находится в не зоны действия сети». Не дослушав это сообщение, убрала телефон в карман.

Еще один вечер придется маяться одиночеством. Ее подруга Лена внезапно уехала в Москву. Таиса увидела ее, когда покупала молоко у молочника, который развозил его дачникам. Он останавливался на каждой улице и сигналом клаксона оповещал отдыхающих о своем приезде. В выходные возле него скапливался народ. В будние дни людей было мало, а сегодня, кроме Таисы никого не было на всей улице. Лена пролетела мимо, не замечая никого. Таиса ее окликнула, Лена обернулась, взгляд рассеянный и встревоженный, глаза припухшие.

Таиса удивленно поинтересовалась:

– Ты куда?

– В Москву, – тихо ответила подруга. Она была явно чем-то расстроена и спешила на электричку.

Наверное, она поссорилась с Сережкой, иначе он бы ее на машине отвез, решила Таиса и, приняв банку молока из рук молочника, пошла домой.

Войдя в комнату, она ощутила давящую пустоту одиночества и почувствовала острую необходимость общения. Спустя некоторое время, она решила пойти к Сереже и поговорить о Вадиме. Он должен знать о делах ее мужа больше, чем она. Не факт, конечно, что он расскажет ей правду, но попытаться стоит. Ожидание уже невыносимо. Да и делать больше нечего. Спать совсем не хотелось, хотя был поздний вечер. Она быстро собралась, заперла дом и направилась к Сереже.

Таиса подошла к калитке, которая была открыта. Рядом стоял чей-то джип.

«К Сереге гости пожаловали, надеюсь, я не помешаю» – подумала девушка и прошла на участок.

Как же здесь темно. Фонарь хотя бы временный повесил бы.

Она шла по еле различимой тропинке, осторожно обходя груды стройматериалов.

Дом находился в конце участка и в нем горел свет. Приблизившись к двери, она услышала громкие мужские голоса. Кто-то нервно выяснял отношения.

Не самый лучший момент для визита. Таиса раздумывала: войти или уйти.

Голоса перешли на крик, но слов было не разобрать. Она не пыталась прислушаться, да и ни к чему ей совать нос в чужие дела. Захочет – сам расскажет. И так понятно, что у него неприятности. Лучше не мешать. Она развернулась и хотела уйти.

Вдруг, внутри дома раздался оглушительный выстрел. Она содрогнулась и застыла. От внезапного грохота внутри все сжалось. Было ясно, что это не петарда взорвалась. Случилось что-то страшное.

Что с Сергеем? Кто эти люди?

В доме ничего не было слышно. Только гул от выстрела эхом пронесся в ночной тишине. Разбуженные птицы испуганно вскрикнули и затихли.

В доме Сергея раздался топот и приглушенные голоса: кто-то спешно сбегал по лестнице к выходу.

Этот звук мгновенно вернул Таису к реальности. Она дернулась, в растерянности не зная, что делать: до калитки далеко, не успеет добежать незамеченной. Слева большая куча песка от вырытого колодца. Быстрей туда! Она кинулась к укрытию, но провалилась в яму с холодной водой на дне. Колодец был неглубоким, метра полтора. Хорошо, что его не успели докапать до нужной глубины. Ноги по колено увязли в жиже грязи, но Таиса не обращала на это внимания. Из ямы хорошо виднелась входная дверь дома, которая открылась, и из нее выбежало несколько мужчин. Она мгновенно пригнулась, спрятав голову за краями песчаного укрытия. Сердце бешено колотилось. Только бы они не заметили ее.

Она бесшумно скользнула по стенке колодца вниз и присела на корточки. Ей хотелось раствориться в этой воде, стать невидимой. Руки нащупали на дне увесистый камень. Слабое средство самозащиты в данной ситуации, но все же лучше, чем ничего.

Леденящий душу страх заполнил все ее существо. Она съежилась, сжалась в комочек, ей хотелось стать крошечной и вообще исчезнуть из этого места.

Шаги послышались совсем близко. Она оцепенела от смертельного ужаса.

Сердце колотилось так громко, что, казалось, его услышат мужчины. Они переговаривались между собой. Теперь она четко слышала их голоса.

– Ты уверен? – спросил хриплый баритон.

– Да – отозвался низкий голос.

– Придурок! – зашипел первый, – Зачем ты это сделал?!

– Тише, вы! – предостерег третий. – Нужно уносить ноги поскорей.

Хлопнула дверца машины. Взревел мотор. Джип сорвался с места и рванул в темноту.

Таиса, пребывая в шоке, некоторое время не решалась выйти из своего укрытия. От холодной воды свело ноги, наконец, она с трудом выбралась из ямы. Камень, который держала в руке, положила в карман куртки на всякий случай.

Джипа не было, мужчин тоже. Дверь в дом осталась открытой. В окнах по-прежнему горел свет.

Зайти или убежать?

Она беспокойно оглянулась. Никого в округ. Только ночь, тишина, даже сверчки притихли.

Неуверенными шагами, она двинулась в открытую дверь.

И снова тишина.

На первом этаже ничего необычного. Все, как всегда. Сергея здесь она не увидела. Осторожно поднялась на второй этаж.

О, Боже!

Сергей сидел на полу, прислонившись к стене. Голова склонилась на грудь. На светлой футболке медленно растекалось огромное пятно крови.

У Таисы потемнело в глазах. Вся комната поплыла, ноги подкосились. Невероятным усилием воли, она заставила себя не упасть в обморок.

Надо скорее бежать от сюда.

Нет. Звонить в милицию.

Нет. Вадиму.

Нет. Что же ей делать?

Она ощутила себя беспомощной и одинокой.

Послышался слабый стон.

Она взглянула на Сергея, тот едва шевельнул рукой.

Сердце озарилось огоньком надежды.

Она подлетела к нему, не зная, с какой стороны подступиться и как помочь.

– Сережа, Сереженька! Ты живой! Только не умирай! – причитала она, судорожно набирая номер телефона службы спасения.

Глава 6

Девлет-Гирей во главе своего войска появился на берегах Оки 26 июля. Он был доволен. Турецкий султан Селим IIнезадолго до начала похода на Русь увеличил численность его смертоносной армии на 33 тысячи человек отборной янычарской пехоты и конницы, тем самым еще более усилив опасного противника московского царя и воодушевив его на завоевание Руси. Теперь численность ордынской армии достигла 120 тысяч, а со слугами и обозными – свыше 200 тысяч.

Стройные ряды ханской армии, вооруженные по последнему слову техники и снаряженные огромным количеством боеприпасов и продовольствия, скапливались у берегов Оки. Они все были ориентированы на взятие Москвы и получили приказ не отвлекаться на разорение сел и погромы деревень.

Девлет-Гирей гордо восседал на боевом коне, закованный в броню, покрытую ярким шелком, украшенным золотой вышивкой и драгоценными камнями. В окружении своих главнокомандующих, князей, мурз и царевичей он уже чувствовал себя московским правителем со свитой. Взглядом хозяина русской земли он оглядывал укрепления противника: высокие колья, врытые в землю на протяжении многих миль вдоль берега реки, за которыми их ожидали стрелки. Преграда была серьезным препятствием для переправы войск, но Девлет был уверен, что остановить его она не в силах. Взятие Москвы – дело лишь времени. Он отправил двадцатитысячный отряд во главе с Теребердей-мурзой к Сенькиному броду. Другой крупный отряд ногайского князя Дивей-мурзы получил приказ форсировать Оку под Серпуховом. Сам хан занял более выгодную позицию, как ему казалось, он выбрал прямой путь к Москве. Не мешкая, он приказал начать переправу.

На левом берегу Оки главный воевода князь Михаил Иванович Воротынский ожидал начала боя. Привыкший к многочисленным сражениям с татарами, участвовавший в завоевании Казани, он не испытывал страха. Весь предыдущий год он активно готовился к войне. По приказу царя, его люди основательно укрепили берег на протяжении пятидесяти миль, один против другого были набиты два частокола высотой в четыре фута, расстояние между ними составляло два фута, и оно было заполнено землей, выкопанной за задним частоколом. Стрелки, таким образом, могли укрыться за обоими частоколами и вести огонь по татарам, во время их переправы. В своих военноначальниках и бойцах он тоже был уверен. Единственное, что его заботило, так это разброс войск на протяжении укреплений вдоль берега, что затрудняло взаимосвязь с войсками и их переброску. Большой полк с артиллерией главного воеводы Воротынского стоял в Коломне, чтобы преградить врагу прямой путь к Москве. Полк правой руки находился в Тарусе, в Лопасне – левой, в Кашире – основался сторожевой полк, и далеко на западе, в районе Калуги был выдвинут передовой полк во главе с молодым князем Дмитрием Хворостининым.

Ордынцы, проведя артиллерийскую подготовку, начали палить из пушек по русским укреплениям. Михаил Иванович Воротынский с Большим полком находился за стенами передвижной деревянной крепости гуляй-города. Он успешно вел ответный огонь по татарским полкам, громя их паромы, исключая возможность осуществить переправу. Стрельба продолжалась весь день. Весь день летели снаряды, обстреливая русские укрепления, в щепки разлетался частокол. В небо вздымались столбы земли и осколков, засыпая стрелков. Не обращая внимания, стрелки неустанно палили по ордынцам, не позволяя им переплыть реку. За спинами стрелков Большой полк Воротынского поддерживал их пушечным огнем, разбрасывая на правом берегу татарских захватчиков. Девлет-Гирей хмуро наблюдал за обстрелом с безопасного расстояния. Наступила ночь. Два берега полыхали заревом, но неистощимо продолжали бой. Свист летящих снарядов, раскаты взрывов перемешивались с криками воинов, стонами раненых и превращались в один протяжный вой, тонувший в облаке дыма, гари, пыли и копоти.

В полночь Девлет-Гирею донесли, что войску Теребердей-мурзы удалось прорвать оборону у Сенькиного брода и переправиться через Оку. Он блокировал все дороги и помчался к Москве, чтобы у стен города дожидаться своего хана с основными силами.

Оставив двухтысячный отряд травиться с русскими для отвлекающего маневра, Девлет-Гирей направился по пути Теребердей-мурзы, открытом для переправы.

Утром 27 июля, Воротынский получил сообщение, что застава Ивана Шуйского у Сенькиного брода была разгромлена. Ни подоспевшее подкрепление, ни передовой полк Дмитрия Хворостинина не сумели помешать огромной ханской армии переправиться через Оку. Ордынцы просто сметали своей массой любое сопротивление и мчались к Москве по Серпуховской дороге. Наступление крымцев пытался задержать полк правой руки, атаковавший в верхнем течении реки Нары, но был отброшен. Конница Девлет-Гирея летела к Москве. Воротынский, не теряя времени, снялся с берегов и помчался вслед за крымской ордой. Соединившись с полком Хворостинина, они разработали стратегический план, который держался в строгом секрете. Кроме воевод никому он был не ведом. Вместе они провели несколько атак по удаляющимся крымцам. Вскоре Большой полк князя Воротынского отделился, сошел с дороги и исчез в лесу. В срочном порядке было приказано перебросить крепость гуляй-города к деревне Молоди и расположить ее на холме близ Церкви Воскресения Христова.

Хворостинин продолжал гонку за ордынцами, которые растянулись вдоль дороги змеей на много миль. Дерзкая удаль молодого князя способствовала использованию этой ситуации в свою пользу. Отряд разведчиков вырвался вперед и вступил с врагом в короткий бой, атаковав его сзади. Пуская стрелы градом, атакуя из рушниц и самострелов, они изрядно опустошили отборную татарскую конницу, замыкающую арьергард в котором находились боеприпасы, оружие и многие знатные мурзы, ехавшие править Русью. Хворостинин решил атаковать обозы, чтобы лишить противника огневой мощи и руководящего состава. Он пустился в обгон противнику через лес.

Татары, с опаской поглядывающие назад, больше не видели русских у себя на хвосте и облегченно вздохнули. Их груженые обозы медленно двигались по разбитой дороге, тянущейся сквозь леса и болота.

По лесу вскачь, полк Хворостинина несся в обгон. Там, где дорога делает легкий поворот, подступая близко к лесу, рассыпалась, затаившись в густых зарослях русская рать. Чтобы отсечь от основных сил и разгромить татарский арьергард, было решено, начать атаку стрелами, бесшумно, чтобы не привлекать внимание остальных войск противника.

На первой линии, у дороги, скрывшись за кустами, в ожидании залегли лучники. Ордынцы двигались нескончаемым потоком. Наконец, в облаке пыли показалась ожидаемая колонна обозных. Русские осыпали их градом стрел. Послышались крики татар, ржанье лошадей, ордынцы приостановились и, обороняясь, пускали стрелы в гущи зарослей, наугад. Атака русских продолжалась, и от колонны отделился конный отряд, чтобы устранить препятствие. Русские, отступая вглубь леса, рассыпали за собой триболы, трехшиповые металлические ежи. Они ломали копыта коней, спешившихся всадников не уберегали кожаные подошвы сапог от колючих шипов. Они протыкали себе ноги, проклинали русских, орали на весь лес, зазывая в подмогу все больше татар. Хворостинин с другой частью войска тем временем сделал обходной маневр с обоих флангов, и смело, со свистом и улюлюканьем его конница стремительно набросилась на татар с тыла. Два крымских царевича, возглавлявшие арьергард, не ожидали такой дерзкой атаки, запаниковали и спешно пустились догонять основные ханские полки. Разбитые обозы преграждали дорогу. В спешке и горячке телеги бились друг о друга, переворачивались, лошади спотыкались о разбросанные тела убитых татар. Войско Хворостинина не давало им опомниться, паля из рушниц и пищалей по крымцам и обозам с боеприпасами, взрывая снаряды врага. Почти весь арьергард был успешно разбит, остальные уцелевшие помчались к хану. Хворостинин домчал их до самой крымской ставки.