Оксана Оса.

На рассвете нас двое



скачать книгу бесплатно

© Оксана Оса, 2017


ISBN 978-5-4483-9262-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Аннотация

Люси, молодую художницу, родители отправляют в больницу за рисунки кровью. В своем дневнике она пишет, что только в этих работах чувствуется жизнь. Ее заперли среди белого цвета, в котором Люси боится творить.

Однажды ночью девушка решает сбежать – луна приводит ее на кладбище, где Люси знакомится с призраками. Теперь каждая ночь будет наполнена открытиями: главный призрак кладбища – Роберт – научит ее новому способу создания красок, познакомит ее со своей мечтой и будет разгадывать вместе с ней загадку времени: ведь именно Люси явилась к Роберту перед его смертью – более сотни лет назад.

Часть 1. Роберт

1

Призраки знают многое. Нам ветер рассказывает обо всем, что происходит. Но редко кто нас видел: мы прячемся в ночи от любопытных глаз. Хотя иногда события требуют нашего появления на сцене. Сегодня – именно тот случай. Погода нашептывает что-то тревожное: слишком много людей бросают мечты. Луна проливается серебряным светом на девушку, которая почти готова расстаться со своей… Задача призраков – следить за равновесием, и, кажется, мы плохо справляемся с этим…

За Люси я наблюдал с самого ее рождения, потому что знал: этой девушке суждено изменить наши жизни. Режиссер событий не я: в мире достаточно людей, способных влиять на развитие сценария. Кто-то из них сейчас, возможно, спит, ни о чем не подозревая. А я прячусь в темном углу небольшой больничной палаты, где девушка рассказывает о своих переживаниях немому другу. Строки ее дневника неразборчивым почерком сплелись в странное импульсивное повествование. В зеленых глазах Люси догорало пламя надежды, а сухие губы возмущенно сжались в тонкую полоску.

«Они и рады упрятать меня в больницу… Не верится даже! Это все из-за Алекса!!! Уже целую неделю меня, как прокаженную, держат за этими белыми стенами. На мне белое платье. Белые листы бумаги… Я их выпросила у медсестры. Я НЕНАВИЖУ БЕЛЫЙ!!! Нет сил находиться здесь…

Они думают, что «Люсьена Вонг, девушка восемнадцати лет, опасна для общества». Опасна? Опасна??? Я всего-то и пробовала рисовать кровью! Что в этом опасного? Я ведь не резала себе вены… Подумаешь, кровь животного. Знакомый ветеринар помог… даже работала в перчатках… Это чувство… полного удовлетворения, до дрожи в пальцах, измазанных густым красным… И пока высыхали работы, я буквально наслаждалась каждым мазком… все это и есть жизнь…

Алекс увидел мои эскизы и… рассказал родителям. И полетело все далеко в художественный беспредел… Миранда даже слушать мои оправдания не хотела. А папа сразу постарел лет на десять… Родители… Они даже не знали причин! Они не понимают… я запуталась в собственном творчестве! Все, что я делала… все было безжизненным! Это были просто картины, которые можно повесить на стену. Искусственное искусство. Я всего лишь хотела наполнить работы энергией… Чтобы вдохновлять остальных, а не ждать восхищения.

Чтобы помогать людям, а не затем, чтобы они забывали о работах, вдоволь налюбовавшись ими…

Кажется, я становлюсь такой же плоской и неживой, как мои картины… Стены так влияют на меня… словно заколдованная хожу из угла в угол… долго я это делаю? И зачем вообще начинала?

Таблетки… наверное, обычное снотворное. Заснуть и погрузиться в еще больший обман чем то, что меня окружает… Сон – та же больница, куда добровольно отправляется каждый, кто чувствует себя уставшим. Сон – та же тюрьма, в которой мы запираем свое тело, но не разум. Получается, мне просто некуда бежать! Только белые стены, или сон… С творчеством, кажется, покончено… В этом городе теперь всем обо мне известно! Мне будут оглядываться вслед, тыкать пальцами. Неужели все художники – изгои…»

Прядка рыжих волос выбилась из-за уха, и девушка, наконец, поправила ее. Она не плакала: с первой ночи, проведенной в больнице, Люси старалась держать себя в руках. Я ничем не мог ей помочь: что такое призрак в понимании человека? Всего лишь нечто странное и пугающее…

Люси спрятала дневник в ящик и залезла под одеяло с головой. Я знал, что заснуть ей мешала тишина. Абсолютная, она прокрадывалась в мысли и холодила душу. Где-то в коридоре часы отбили два часа ночи. Время исполнения чудес. Девушка встала и подошла к окну. Ее палата была на первом этаже. Люси могла часами стоять и смотреть на ночное небо, иногда она даже общалась вслух с луной.

В этот раз она распахнула окно, позволив ветру ворваться внутрь. Люси забралась на подоконник и в нерешительности остановилась перед рамой. По тому, как она переступала с ноги на ногу, стало понятно, что ей было неприятно стоять. Она глубоко вздохнула, словно решалась на что-то. Я понял, на что именно, когда девушка вернулась за фонариком, что прятала под матрасом, и затем начала протискиваться через раму. Если раньше я сомневался в ее диагнозе, то сейчас с удовольствием отметил: Люси сумасшедшая настолько, насколько хочет быть. И если сумасшествие означает свободу действий, то ее сейчас вряд ли что-то могло остановить. Июльские ночи прохладные в Смустауне, и я был полностью уверен, что художницу нисколько не смутило даже больничное одеяние, в котором она собралась гулять. Больше всего мне нравился в ней огонь, который разгорался сильнее при возможных трудностях. Еще она потрясающе умела пропускать любые события через собственную призму мира и добиваться цели там, где многие бы испугались возникших проблем или последствий.

Хотелось надеяться на то, что в ее душе снова запылает огонь жизни… Я следовал за ней через парк: она кралась между деревьями, осторожно, чтобы никто не заметил. Затем через пустые улицы, на которых остановилось время в ожидании новых прохожих. Порой мне казалось, что художница бесцельно гуляет по городку, хотя мы находились всего в паре кварталов от ее дома. Она часто смотрела на луну и смеялась, по-детски беззаботно.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – и закружилась, распахнув одеяло. Пожалуй, это первое за несколько месяцев ощущение счастья.

Для счастливых открыты любые дороги, но я никак не ожидал того, что в эту ночь Люси придет на кладбище. Растерянность в ее выражении лица подтвердила мои мысли. Она замерла перед воротами, вглядываясь в темноту. Сторожа нигде не было…

– Луна ведь привела меня сюда, – услышал я тихий шепот. Люси потянула на себя ржавую калитку и осторожно вошла внутрь. Скрип позади едва не спугнул ее.

Она осмотрелась. Насколько я знал, родители Люси приехали из другого города, поэтому здесь никто из ее родных не был похоронен. Если художница и знала о месте нахождения кладбища, то вряд ли когда-нибудь посещала его, особенно ночью. Луна подсвечивала ближайшие ряды могил, остальное скрывалось в черно-синих сгустках темноты.

– И почему я раньше сюда не приходила? – спросила она вслух.

Потому что здесь не место живым, хотел подсказать я. Но Люси могла считать наоборот. Для нее кладбище могло бы стать центром объединения всего живого. Более того, вечного. И здесь не было бы ничего лишнего, только художник и его творения: все, что она искала. Люси, как будто услышав мои мысли, обернулась, но не увидела ничего кроме темноты. Для нее я все еще оставался невидимым…

Она направилась по главной алее, ведущей через все кладбище до старого склепа. От свежих захоронений к самым ранним – Колючая дорога, как призраки называли этот путь. Его проходил тот, кто не мог смириться с новой сущностью. И после такого ритуала многие принимали свою вторую жизнь… Единицы продолжали жалеть себя.

Одеяло запутывалось в ногах, и от этого девушка попеременно спотыкалась. Люси в темноте пыталась разглядеть имена, выгравированные на плитах. Не многие можно было прочитать: часть из них стерлась со временем, некоторые были засыпаны песком. Ветер гуляет по открытой территории кладбища и творит свой беспорядок. Люси вслух выдумывала истории для этих людей, не зная их прошлого и причин смерти. Мне кажется, что в ее воображении они навсегда останутся живыми.

Я вместе с ней шел по алее впервые… Возможно, из-за того, что не желал принимать жизнь призрака до сих пор и продолжал искать способ вернуться обратно в мир людей. И в то же время меня все устраивало в таком существовании… Долгожданная встреча с Люси, я это чувствовал, изменит все.

Могила Эдварда Гомна, значилось на памятнике. Люси, завороженная, остановилась возле нее. Неизвестный чудак соорудил навес, колыхавшийся на ветру, а так же две импровизированные стены. На одной из них висело платье моды 80-х годов. На лице художницы я увидел всю гамму чувств от восхищения до недоумения.

– Разве платье не должно было истрепаться?

Оно действительно казалось новым… Никогда раньше не замечал, чтобы кто-то менял здесь наряды. И мысль, что даже ветер и дождь со временем могут истрепать ткань, у меня не возникла. Платье невольно приковывало взгляд. Даже в темноте оно было слишком живым для царившей на кладбище атмосферы забытья и смерти. Люси поежилась.

– Заколдованное…

Другая стена была украшена портретами в рамках: более дюжины девушек смотрели с них, и в выражении лица каждой было понимание своей исключительности. Под автопортретом Эдварда Гомна было написано: «Созданная художником красота блекнет по сравнению с творениями природы. Я лишь попытался ее сохранить…».

– И у него получилось…

Люси не писала портреты. То ли из принципа, то ли от нежелания работать с людьми. Однажды я видел ее наброски, лица были мало похожи на тех, с кого она писала. Скорее, в ее работах было больше сходства с душой, чем с внешней оболочкой человека.

– Давно пора признаться самой себе… Люси, художество было твоим маленьким увлечением… Способом создать свою реальность… Это была хорошая попытка… С искусством, кажется, покончено…

О чем она говорит? Не помню, когда в последний раз так сильно злился, но ветер уже начал тревожно носиться вокруг. Я представил, что с силой встряхиваю художницу за плечи и пытаюсь доказать обратное: ей необходимо рисовать! Без этого Люси не сможет жить! В очередном порыве я растворился и возник у могилы маленькой девочки.

– Я чуть было не выдал себя…

– Бывает, – бросила та, чьи кости покоились внутри, и продолжила плести венок.

– Белла…

– Ты уже жаловался на художницу… Влезть в ее мысли я не могу…

– Знаю…

– Кстати, идут вибрации смерти. Она наверняка планирует, как будет умирать… Возвращайся обратно, я дам знать мистеру Рейндену о начале представления.

– Спасибо.

Возникнув за ее спиной, я услышал слово «кремация»… Интересно, кому она все это рассказывала?

– После останется горстка пепла от меня и моих сожженных работ. Я бы не отказалась от жертвенного алтаря. Художники приносили бы свои работы и просили меня, такого идола творчества, или как по-другому… Неважно… Просили бы меня помочь им. И оставляли бы в знак благодарности свои зарисовки, было бы здорово… Красками, карандашами, углем – всем, чем угодно!

Когда она мечтает вслух, я восхищаюсь каждой ее бредовой идеей. Немногие способны творить жизни других после своей смерти. Хотя призраки этим и занимаются. Все, что требуется от меня, вернуть художницу на прежний путь…

Она начала напевать слова, сначала тихо, потом увереннее… Наверное думает, что никто ее не слышит: «Любовь моя, однажды ты умрешь, но я буду рядом, я последую за тобой в темноту…»11
  Пер. Death Cab for Cutie – I Will Follow You into the Dark


[Закрыть]
Мне хорошо была известна эта песня: слишком часто она играла в ее комнате. Однажды я напевал ее для Люси, когда та спала…

Вскоре она снова шла по главной аллее. Одеяло волочилось по земле, но, похоже, Люси не собиралась его поднимать. Сейчас художница казалась настолько уязвимой, что никакие искусства ночи не смогли бы вселить ей уверенность. Растерянность, одиночество, страх неизвестности – все чувства обострились до предела. Пора… Я увидел мистера Рейндена, возникшего из темноты позади нее.

– Мисс… Что привело Вас на… кладбище в столь… поздний час? – послышался глухой голос.

2

Люси вздрогнула и обернулась – перед ней стоял мужчина средних лет. Если я и ожидал увидеть настороженность или испуг в ее глазах, то удивился, обнаружив безразличие. Как минимум странной была сама встреча с незнакомцем ночью на кладбище… А Люси стояла и молчала: не нашлось ответа. Ее, как хрупкий листок, принес сюда ветер перемен и оставил в объятиях призраков…

– Кто Вы?

– Я всего лишь… эм… обитатель этого кладбища, – мистер Рейнден говорил медленно, с трудом подбирая слова.

Художница кивнула. Они продолжали смотреть друг на друга: Люси – меланхолично, призрак – волнуясь. Девушка словно заворачивалась в своих мыслях, укрываясь от мира: походило на смирение с судьбой. Она прикрыла глаза, и что-то блеснуло на ее щеке. Слезы! Я с ветром отправил ему фразу: «Расскажи о нас».

– А вы верите в… призраков?

Люси, по-прежнему не открывая глаз, едва заметно качнула головой.

– А… если я признаюсь в этом?

Она затаила дыхание.

– Я Мистер Николас Рейнден… Умер в… тысяча девятьсот двенадцатом году…

На ее лице появилась горькая улыбка.

– Не придумывайте, – тихо произнесла девушка.

– Я призрак, – громче повторил Николас.

– Настоящий?

– А разве бывают… другие?

– Ну… со мной разговаривает один… Его вижу только я…

– Почему же?

– Потому что он преследует меня везде… От него не спрятаться.

– Даже… ночью?

– Да, он где-то поблизости.

Неужели она говорила обо мне?

– Скажите, а Вас как зовут, мисс?

Наконец, Люси открыла глаза. Она долго всматривалась в Николаса, прежде чем спросила:

– Разве призраки не прозрачные?

– Эмм… Только некоторые…

– Почему?

– Я… попробую объяснить… Человек, умирая, не всегда… становится призраком, но если уж это… произошло, то только первые годы он более или менее… напоминает… светящуюся субстанцию, – время от времени забывая продолжение фразы, ответил призрак. И казалось, в Люси проснулся интерес.

– Есть еще призраки кроме вас?

– Больше, чем за сто лет… со дня первых похорон… появились тридцать… два призрака…

Она снова кивнула.

– Вы познакомите меня с остальными?

Довольный, мистер Рейнден улыбнулся и кивнул следовать за ним.

– Сегодня среди нас царит… необычайное оживление, – пояснил Николас, как только они приблизились.– Вы как раз вовремя… посетили нашу… обитель, чтобы посмотреть торжественную… церемонию Перехода.

Увидеть призраков легче, чем услышать: вот, в чем наше главное отличие от людей. Даже если мы готовимся к важным событиям. Все занимались своим делом: одни собирали цветы и украшали могилу с парящим над ней призраком; другие убирали мусор, чуть дальше три призрака с азартом вспоминали предыдущие церемонии. Но я не сводил глаз с Люси: на ее губах играла легкая улыбка впервые за несколько месяцев. События мгновение за мгновеньем возвращали ее к прежней жизни: жизни девушки, которая всегда видела удивительное в обычном мире.

Теперь я спокойно смог принять свое призрачное обличье вместо едва заметного дыма и потеряться среди остальных призраков.

– Это начнется завтра, – я услышал, как мистер Рейнден продолжил рассказывать девушке подробности нашей жизни.– Чарльз… перестанет так ярко освещать все вокруг и… приобретет свои… естественные очертания. Завтра с наступлением… темноты мы проведем… обряд, дающий право… официально называть себя призраком… кладбища Лернер.

Люси усмехнулась.

– Жизнь призрака… достаточно скучна, хоть с первого взгляда и может… показаться интересной. Это вечность… одинаковая и безликая. Это не похоже на… нашу прошлую жизнь… живых людей. Это даже не сон, в котором… можно найти спасение… утомленной душе. Такие… мероприятия не часто происходят, но, тем не менее, вносят… разнообразие. Вы бы видели, что… творилось здесь всю… прошедшую неделю! Бедный Чарльз! В его… адрес постоянно отпускали… шуточки…

Он указал на призрака, парившего над могилой. Чарльз, прозрачный и светящийся, отличался от остальных. Все прошедшие церемонию Перехода приобретали прежние человеческие черты и способности, например, держать различные предметы.

– Приготовьтесь, сейчас я… представлю вас.– Мистер Рейнден повысил голос.– Внимание! Призрачные… прошу внимания! Кхм… Рядом со мной… милая девушка, гостья… нашего кладбища, – его медленная речь, казалось, нисколько не беспокоила Люси. Она стояла как статуя и спокойно рассматривала собравшихся.

Призраки оставили свои занятия и повернулись в их сторону, даже меланхоличный Чарльз Бэнкс – тот самый, к чьему переходу сегодня готовились, открыл глаза и стал прислушиваться. Я заметил, как Элайза Строд, призрак год назад погибшей в аварии девушки, нахмурилась, увидев Люси. Ее тяжелый взгляд мог означать, что в прошлом их связывало нечто неприятное. Что бы ни произошло между девушками до гибели Элайзы, их нельзя было оставлять наедине.

В наступившей тишине отчетливо зазвучал голос Николаса Рейндена:

– Знакомьтесь, мисс…

– Люси Вонг, – шепнула художница.

– Люси! – она приветливо кивнула.

– Сумасшедшая девушка, – послышалось из толпы, – где же Вы нашли ее, мистер Рейнден?

– Всего лишь… осматривал… территорию, – он подмигнул художнице и тихо произнес, —забудь о времени и… своих проблемах этой… ночью. Обещаешь?

Люси удивленно кивнула.

– Как Вы…

– Догадался? О, призраки… чувствуют многое…

Наконец, к ним подлетела Белла, за ней появился Джон Кофер.

– Ты скоро привыкнешь, – выпалила девочка на ходу.

– К чему?

– К тому, что все вокруг умирают… После того, как представляются, конечно, – весело произнесла та.– Например, я… Изабелла Уайлт, умерла в тысяча девятьсот пятьдесят втором году.

– Зачем это нужно?

Белла пожала плечи:

– Формальности Роберта. Он вечно что-нибудь придумывает!

– Роберта? – Люси взглянула на Джона.

– Ошиблись, я – Джон. И сегодняшний год моей смерти пусть будет три тысячи сто двадцатым.

– Притворяетесь призраком из будущего? – усмехнулась Люси.

– Вроде как, – хитро улыбнулся Кофер.– Что ты думаешь о четырех утра? По-моему, идеальное время для танцев!

– Танцев?

– Именно! – глядя на Люси, я мог убедиться в том, что ей не страшно и не противно было дотрагиваться до призрака. Она с любопытством протянула руки Джону и улыбнулась своим мыслям. Возможно, она пыталась даже угадать, из чего мы состоим. Что-то вроде сгущенного в форму воздуха, не более. Но весь секрет заключался в том, что я научился управлять этой материей… Джон закружил девушку в импровизированном танце, по возможности обходя могилы: не стоило беспокоить покойников. Из разговора с душами во время путешествий по нижнему миру я понял, что им это нисколько не доставляет удовольствия.

Луна, выглянувшая из-за облаков, приятно освещала территорию. Однажды в детстве, играя в прятки, Люси залезла на крышу сарая и оказалась наедине с небом. Кажется, в тот день она по-настоящему ощутила вкус творчества, написав акварелью луну: рисунок до сих пор висит в ее мастерской. К сожалению, сейчас Люси забыла о чувствах, заставлявших ее брать в руки кисточки. Почему нужно ждать? Почему бы сейчас не напомнить ей об этом? Я приблизился к танцующим.

Джон на мгновение отвлекся на брошенную фразу о его способностях танцевать, не успел развернуть Люси, и ее, потерявшую равновесие, занесло в мою сторону. Девушка прошла сквозь меня.

– Ой!

3

Впервые за сотню лет я почувствовал холод. Если бы призраки могли замерзать, я наверняка бы превратился в лед. Я видел испуганный взгляд Джона: он мгновенно растворился в воздухе. Люси начала ощупывать себя, не понимая, видимо, что произошло. Белла появилась возле нее:

– Ты не пугайся только! Все нормально! Ведь правда?

Ошарашенная, Люси озиралась по сторонам и остановилась взглядом на мне. Выражение ее лица было пугающим: что она могла увидеть? Никто из людей раньше не проходил сквозь призраков. Белла схватила художницу за руку:

– Люси!

Девушка словно очнулась от галлюцинаций:

– Что?.. Что это было?

– Призрак, только наизнанку, – хихикнула девочка.

Джон, наконец, возник рядом:

– Я не удержал тебя… Извини, пожалуйста…

– Мистер Кофер… Джон… Вы…

– Люси! – начал я, но она уже падала без сознания.

Все призраки, кроме меня, Джона и Беллы, разом растворились, даже Чарльз, про которого многие успели забыть. Стало пугающе тихо, как и должно быть на кладбище на самом деле… Девушка лежала на могильном холмике некой Александры Скайт. Белла трясла художницу за плечи.

– Я не чувствую ее, Роберт, – в ужасе прошептала она.

На лицо художницы словно одели маску, до того стянутым и лишенным чувств казалось оно. Волосы растрепались и смешались с землей, больничная одежда превратилась в грязный балахон. Внезапно появились слезы: медленно, они скатились по ее щекам. Почему Белла не смогла определить, о чем думала художница?

– Я как будто частью себя поделился. Самой ужасной… – не выдержал я.

– И Люси это увидела?

– Не знаю, что именно… Я словно исповедовался, понимаешь?

А Люси заменила мне священника, продолжил мысленно я. Худшим вариантом стало бы, прими она мои грехи… Над нами ночь варила небесный кисель из звезд и луны: густой, насыщенный всеми оттенками синего. Белла еще раз проверила пульс девушки. Едва заметный кивок значил многое…

– Не помню, чтобы хоть раз…

– Впервые.

– Нет, – перебил нас Джон. Однажды моя подруга, Саманта… в общем, все произошло случайно… Знаю, знаю, это я виноват… Она так же прошла через меня… Потом и рассказала такое… о чем даже я не догадывался, когда планировал последнюю аферу. Получается, она узнала мои тайны от меня же самого… Глупо, да?

Мне показалось, что внутри перевернулся весь воздух, столько лет пребывавший в безмятежности. Не стоило Люси знать все ужасы моей жизни… Белла нахмурилась. Перебирая воздух быстро-быстро пальцами, она словно пыталась что-то поймать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3