Падение Солнца

Лифт медленно пополз вниз. Я смотрел на мелькающие кнопки и вдруг сказал то, во что сам хотел верить:

– Но раз пропустили… значит, ничего плохого не случится. Наверное.

Лифт остановился. Двери разъехались – и перед нами предстала девушка небольшого роста, сжимавшая в руках папку. Она окинула нас быстрым, цепким взглядом.

– Кто из вас Такеши? – голос резкий, без лишних вступлений.

– Я… – я даже растерялся от такого напора.

Она тут же перевела взгляд на Хидэ, который только и успевал хлопать глазами.

– Хорошо. А ты кто?

– Хидэки… – пролепетал он.

– Меня зовут Аяко. Я ассистентка господина Ёсиба, – она развернулась и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом понеслась по коридору. – Давайте за мной. И предупреждаю: в лаборатории ничего не трогать!

– Хорошо, – только и смог выдавить Хидэ, и рванул следом.

Мы едва поспевали за ней – глядя на ее маленькие, быстрые ножки, трудно было поверить, что в них столько энергии.

Она провела нас в огромный зал, забитый до потолка железом и людьми. Здесь кипела работа – и это было не просто слово, а самое точное описание. Люди перебегали с места на место, толкая перед собой тележки с кипами бумаг, кричали друг другу что-то непонятное, жевали на ходу, читали, сверяли, настраивали приборы. Воздух гудел от голосов, шагов, металлического звона.

Я попытался разглядеть, чем же они так яростно заняты, но, пока старался не отстать от Аяко, потерял всякую связь с происходящим. Мы неслись сквозь этот хаос, как сквозь сон – и чем дальше, тем меньше я понимал, что здесь вообще происходит.

Наконец перед нами возникла дверь – такая же строгая и непроницаемая, как и сама Аяко. Она подошла к большому шкафу у стены, распахнула его и вытащила оттуда защитные костюмы.

– Одевайтесь, – она протянула их нам и, заметив наши растерянные лица, нетерпеливо добавила: – Чего стоите?

Не теряя ни секунды, мы облачились в защитные костюмы и шагнули в узкий коридор. Проскользнув сквозь пленочную завесу, мы оказались в лаборатории. Мой взгляд метался по помещению, жадно впиваясь в каждую деталь, каждый сантиметр. Но зрелище, представшее в центре комнаты, повергло меня в абсолютный шок.

Такого я не видел нигде и никогда. На углах массивного металлического стола крепились механические руки – судя по цвету, из иридия. Из каждой били тонкие, ослепительные пучки света, которые сходились в центре, вонзаясь в необычный предмет. Он светился. Ровно, зловеще, пульсируя в такт невидимому ритму.

Уран – единственное, что приходило на ум. Но зачем им такой огромный кусок металла? И почему он парит в воздухе, удерживаемый силовым полем?

Я смотрел, не в силах отвести взгляд, и чувствовал, как внутри разрастается холод. Это было не просто устройство. Это было нечто, чего мы не должны были видеть.

– Он прекрасен, не правда ли? – вдруг послышался голос за спиной.

Когда я обернулся, то увидел еще одного человека в костюме позади нас. Не было сомнений, это Акира Ёсиба. Его голос я узнаю из тысячи. Я тут же поклонился. Хидэ рядом повторил мой жест, и на несколько мгновений в лаборатории повисла тишина.

– Господин Ёсиба, для чего Вам уран? – спросил я.

– О нет, молодые люди, – в его голосе слышалось сожаление, будто он разочарован в нашей догадке. – Вы ошибаетесь. Это не уран…

– Тогда что же? – вмешался Хидэ.

Ёсиба не ответил. Он медленно подошел к столу, разглядывая светящийся шар с вниманием художника, оценивающего свое творение.

– «Яндиний», – произнес Ёсиба, и в его голосе послышалось что-то похожее на благоговение. – Его назвали в честь китайского бога солнца.

Он замолчал, давая этим словам осесть, и я невольно задержал дыхание.

– Китайцы первыми получили его, – продолжал он, не отрывая взгляда от светящегося шара. – Подвергли уран распаду и… открыли новую эру. Мы получили этот металл два года назад. Но приручить его смогли только сейчас. – Он сделал паузу. – Мы создали технологию, которая позволяет реализовать потенциал «Яндиния». Полностью. Без остатка.

– И в чем его потенциал? – я чувствовал, как все внутри замирает от предчувствия.

Ёсиба медленно отступил от стола и перевел взгляд на нас.

– В спасении, – тихо сказал он. – Он может спасти всех нас.

Глава 22. Муравейник.

Сквозь шуршание пакетов со свежими булочками и стук палочек о пластиковую посуду отчетливо доносилось чавканье сидевшего напротив Хидэ. До чего же он был доволен – словно уж, выползший на камень в солнечный день. И хватило всего лишь горячего рамена и рисовой пампушки, чтобы поднять ему настроение и наконец даровать моим ушам, измученным его вечными жалобами, немного покоя.

Оглядевшись по сторонам, я понял, что никто не обращает на нас внимания. Ни у кого не возникает вопроса, что же делает пара школьников за одним столом с господином Ёсиба. Энергично орудуя палочками, они скидывают пустые контейнеры в мусорное ведро и разбегаются по своим постам – только господин Ёсиба неторопливо лакомится лапшой. Он выглядел уставшим – но при этом по-настоящему счастливым. Куда бы ни упал его оценивающий взгляд, по лицу тут же расплывалась теплая, почти детская улыбка.

И вдруг меня накрыло осознание. Вся его жизнь – это бесконечная, изнурительная работа. Он вкладывал себя без остатка, чтобы однажды создать тот самый спасительный круг для всего человечества. И вот он здесь. Рядом с мечтой, которая стала реальностью. Мне стало тепло от того, что он счастлив. Я смотрел на него и чувствовал искреннее, почти благоговейное восхищение.

– Ну что, молодые люди, – Акира Ёсиба обратился к нам, и его голос звучал добродушно. – Пойдемте. Расскажете, что за документы вам передал Накамура-сан.

Он слегка прищурился и медленно скрестил пальцы на столе – жест спокойный, но какой-то… испытующий. Перед глазами тут же пронеслась странная мысль: «А не пытается ли он вывести нас на чистую воду?»

И в ту же секунду я понял: все мои выдуманные аргументы сработали только потому, что он сам захотел их принять. Чего таить? Я догадывался об этом с самого начала.

Хидэ исподлобья взглянул на меня и побледнел. Я не ожидал от него такой реакции – думал, не мне одному придется расхлебывать эту наспех сваренную кашу.

Ёсиба молча повел нас в свой кабинет. Усевшись за стол, он буквально спрятался за тремя мониторами, что-то неразборчиво бубня себе под нос. Нас же рассадил по разным сторонам – друг напротив друга.

– Такеши, – он подавил смешок, но в глазах плясали веселые искры. – Так где же документы?

– Господин Ёсиба… – я замялся, чувствуя, как внутри все обрывается. – На самом деле…

Я перевел дыхание.

– На самом деле никаких документов нет.

– Ага, так я и думал, – Ёсиба откинулся на спинку кресла, и на его лице заиграла понимающая улыбка. – С чего бы твоему отцу, который недавно разразился тирадой обвинений в мой адрес, вдруг помогать проекту? Это выглядело бы… по меньшей мере странно.

– Тогда почему вы нас пропустили? – вопрос вырвался у меня сам собой.

Он посмотрел на меня поверх мониторов, и в его взгляде не было ни злости, ни насмешки.

– Два школьника приехали в Токио в разгар всемирного хаоса, чтобы встретиться со мной. Для этого должна быть веская причина. Не так ли?

Я метнул взгляд к Хидэ. Он, поджав плечи и подняв ладони вверх, был похож на старую черепаху, барахтающуюся у пруда на своем панцире. Вот и я понятия не имел, что ответить господину Ёсиба.

– Так что вас сподвигло приехать сюда?

– Я услышал, как отец говорит по телефону о Вас…

– Сильно ругался? – глаза Ёсибы насмешливо блеснули из-за мониторов.

– Он был в ярости.

– Так я и думал, – Ёсиба кивнул. – Продолжай, Такеши.

Я сглотнул.

– Тогда у меня возникло несколько вопросов. Они не давали мне покоя до сих пор. Я подумал… возможно, вы знаете. Вернее, вы нашли способ продлить жизнь на Земле.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Ты хотел, чтобы это было правдой, верно?

– Надежда всегда теплилась внутри меня, – тихо сказал я. – Но в то же время я опасался, что вы…

Я запнулся.

– Сошел с ума? – закончил за меня Ёсиба.

На секунду я потерял все слова.

– Да. Именно так.

– Ну что ж, – он откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. – Иногда, чтобы прийти к чему-то, нужно отключить голову. А я, как известно, повернут на своем деле.

Он засмеялся – негромко, без издевки, скорее устало.

– Господин Ёсиба! – я подался вперед, чувствуя, как горло перехватывает от волнения. – Ваша работа, ваши проекты… они очень много значат для меня. Когда я впервые увидел чертежи «Хитэна», я понял, кем хочу быть. Я хочу создавать такие же космические корабли – рука об руку с вами. Еще больше, еще лучше…

– Да, – он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. – Жаль, что проект закрыли. До сборки мы так и не добрались.

Затем он приподнялся с кресла и спросил:

– Зачем тебе все это? Слава? Деньги?

– Люди! – крик вырвался из меня, громче, чем я ожидал. – Я не смогу жить под землей, зная, что все остальные погибли!

Ёсиба замер. Его задумчивое лицо опустилось, он почти коснулся лбом монитора и застыл так на несколько долгих секунд. А потом резко выпрямился, и в глазах вспыхнул тот самый огонь, который, наверное, горел в нем всегда.

– Ты еще жаждешь творить невообразимое? – спросил он. – Делать то, о чем другой до тебя только мечтал?

Его взгляд вцепился в меня, как зубья капкана в лисью ногу. Я не мог ни пошевелиться, ни вздохнуть. Вопрос завис в голове, цепляясь за ошметки надежд и детских мечт. Я открыл рот, но слова не шли. Только одно вырвалось – хриплое, выстраданное:

– Да!

Напряжение, застывшее на его лице, мгновенно исчезло. Будто кто-то снял с его плеч тяжелую гирю. Он одобрительно закивал. Вдруг он повернулся к Хидэ:

– А ты чего в рот воды набрал? Молчишь всю дорогу, как партизан на допросе.

Хидэ, потерявший всякую смелость, буквально стекал под стол, что-то невнятно мямля под нос.

– Что с тобой? – я забеспокоился, не узнавая своего друга.

– Все нормально, – выдавил он, с трудом сложив пальцы колечком.

Я перевел взгляд на есибу.

– Господин Ёсиба, – осторожно начал я. – Расскажите нам об «Яндинии». Как он нам поможет?

– Да! Точно! – вдруг оживился Хидэ, выныривая из-под стола. – Что он может?

Ёсиба усмехнулся, поднялся и, не оборачиваясь, направился к двери.

– За мной! – бросил он через плечо.

Как пара зайцев, запутавшихся в собственных следах, мы дружно подпрыгнули со стульев и понеслись за ним. На лету хватали каждое его слово, одновременно отсеивая все лишнее, что пыталось забиться в уши. Ёсиба рассказывал – быстро, увлеченно, словно мы были не школьниками, а коллегами.

– Китайцы потратили почти все, что у них было, прежде чем получили «Яндиний». Они создали газ и заключили его в стальной контейнер. Там, внутри, процесс выделения энергии – тепла и света – стал непрерывным. Ему даже не требовался электрический разряд, – он почти бежал вперед, а мы едва поспевали. – Но испытания показали, что он очень нестабилен, – продолжал он, не сбавляя шага. – Может взорваться через четыре… ну, через пять часов работы.

Он ненадолго замолчал, и в этой паузе послышалась горечь.

– «Тойо Астроботикс» получили образец два года назад. Но взялись за него не сразу – были другие проекты. Думали, что успеем.

Мы вошли в белоснежный коридор. За прозрачной стеной, в полной тишине, томился в ожидании наш спаситель.

– Пришлось собрать фторопластовую матрицу из вольфрама, – голос Ёсибы звучал приглушенно. – Она как решето: не дает радиоактивным свойствам проникать наружу. А стабилизировав скорость цепной реакции с помощью регулирующих стержней из кадмия, мы смогли продлить высвобождение света и тепла более чем на… – он сделал паузу, – сто девяносто два часа.

– Эти самые тепло и свет… – я смотрел на светящийся шар, не в силах отвести взгляд. – Они могут заменить солнце?

Ёсиба повернулся ко мне, и в его глазах отразилось свечение «Яндиния».

– В этом и заключается идея его создания. Спектральный состав лучей яндиния схож с солнечными. А значит, – он говорил тихо, – при грамотной установке этой разработки над поверхностью земли, будет комфортно жить не только людям. Но и флоре. И фауне. Всей нашей необъятной планете.

– И что же? – Хидэ, наконец, разразился вопросами. – Что значит «грамотная установка»? Где и как вы собираетесь его устанавливать?

Ёсиба лукаво прищурился.

– Вы проходили мимо нашего «муравейника»… и неужели ничего не заметили?

– Какого еще муравейника? – Хидэ запаниковал, его голос сорвался на фальцет.

Ёсиба рассмеялся – громко и открыто – и дружески похлопал его по спине. Хидэ затрясся под его массивной рукой, как тростниковый лист над прудом, готовый вот-вот переломиться.

– Идем! – крикнул Ёсиба, и его грузная фигура решительно направилась в сторону огромного зала – того самого, где бурлили шум и хаос, где люди носились с бумагами, кричали, пили чай на ходу, собирали приборы.

– И как вы не заметили большую живую комнату? – продолжал он подтрунивать, не сбавляя шага. – Все у вас было под носом, юноши.

Он подвел нас к раскроечному столу – там вовсю кипела работа. Я взглянул на чертежи, закрепленные на картонной стенке, и понял: это башня на трех тонких ножках, очень похожая на осьминога-калеку.

Пока я разглядывал аккуратные линии на огромном листе, пара инженеров склонилась над металлической основой. Они аккуратно, словно ювелиры, припаивали к ней крошечные микросхемы.

– Санбонаши, – раздался за спиной голос Ёсибы. – Башня-тренога. На верхушке закрепим контейнер с «яндинием», а с помощью микросхемы будем отслеживать показатели, – он ткнул пальцем в чертежи.

– Почти тридцать метров в высоту! – прочитал Хидэ на схеме.

– Да, – довольно произнес Ёсиба. – Узкое десятиэтажное здание.

– Господин Ёсиба, – раздался голос одного из инженеров, – переходим к сварке деталей. Убирайте ваших студентов.

Ёсиба махнул нам рукой.

– Уходим, – и добавил уже в сторону, будто невзначай:

– Мои преданные работяги работают за еду.

– За еду? – Хидэ остановился как вкопанный. – Но почему?

– Правительству сейчас не до вложений в технологии. Оно судорожно пытается состряпать бункеры. Как будто они помогут, – недовольно сообщил он. – Пока на моем счету есть финансы, работа будет продолжаться. Тем более она почти окончена.

– Господин Ёсиба, я должен Вам кое-что сказать, – я сам не узнал свой голос – тихий, срывающийся.

Он повернулся ко мне.

– Я выкрал договор отца с Янгом и подрядил местные СМИ рассказать всем о подземных городах элиты. А сам… Сам распечатал листовки с призывом бойкотировать власть и разнес их по домам. Это я виноват в том, что правительство перескочило с технологий на бункеры.

Он изменился в лице. Посмотрел на меня – не с укором, не с похвалой, а со сдержанной грустью.

– Ты пытался сделать мир лучше, – тихо сказал Ёсиба. – Твой отец должен гордиться тобой.

– Но у меня не…

– Вышло, – перебил он, и в голосе его не было ни гнева, ни снисхождения. – Все вышло так, как должно было быть. Теперь я точно знаю: и тростинка может выпахать поле.

Эти слова ударили меня под дых. Я не мог дышать, не мог говорить. Человек, которым я восхищался всю свою сознательную жизнь, сейчас… он был восхищен мной.

– Господин Ёсиба! – за нами бежал запыхавшийся сотрудник. – Господин Ёсиба!

– Что случилось? – Ёсиба повернулся на звук.

– Приехал господин Накамура. Требует встречи с сыном.

Ёсиба медленно повернулся к нам. На его лице не было удивления – только спокойное, немного усталое понимание.

– А вот и за вами, – произнес он.

Глава 23. Предательство.

Еще никогда в жизни я не видел его таким – озлобленным и серым. Он стоял и смотрел на меня, как на предателя, на человека, отныне ему чужого. И это терзало меня. Терзало изо всех сил. Я всего лишь пытался жить в ладу с собственной совестью и вовсе не хотел его обижать. Оправдания здесь излишни. Когда концентрируешься на одном, другое становится блеклым, невидимым даже самому зоркому глазу.

– Ты забыл, что недавно произошло?! – отец почти кричал. – О чем нужно думать, чтобы в такое опасное время примчаться в Токио?!

– Я… – я запнулся, но собрался с силами. – Я думал… вернее, я надеялся, что есть другое решение. Решение помочь всем!

– О, нет, Такеши! – он шагнул ко мне, и