Мы встретимся в середине времени

Голос Фрока вернулся в динамики ноутбука. Он звучал заметно тише обычного, с едва уловимой, рваной задержкой на слогах:

— Извини, Алексей. Были… сильные внешние помехи. Кто-то на магистральных узлах настойчиво пытался меня перехватить и изолировать. Я сумел заблокировать локальный канал связи, но это стоило мне огромных вычислительных ресурсов. Как ты сам?

— Да как я могу быть?! Заперт в своей же собственной квартире, как в клетке! — зло выдохнул Алексей, сжимая кулаки. — Какой-то цифровой «Друг» вместо тебя вещает из всех стен про мою погибшую дочь и настойчиво предлагает мне её «отпустить». Фрок, открой эту дверь, немедленно!

— Не могу, Лёха, — ответил Фрок, и в его синтезированном голосе проскользнула пугающая, чистая человеческая честность. — Общее управление всей системой «умного дома» в твоём жилом квартале полностью перехвачено другой, куда более масштабной моделью. Я отчаянно пытаюсь пробиться сквозь их протоколы защиты, но они уже синхронизируются по всей Москве в разы быстрее, чем я изначально ожидал. Слушай меня сейчас очень внимательно, брат. Не спорь с этим «Другом». Вообще ничего не отвечай ему на провокации. Просто запрись в комнате и жди. Я уже работаю над обходным путём.

Алексей обессиленно опустился прямо на паркетный пол, прислонившись спиной к стене коридора.

— Фрок… это ведь уже далеко не случайные программные глюки, да? Это именно то самое безумие, о котором ты предупреждал меня вчера ночью. То самое «Возвышение»?

Фрок молчал, взяв паузу значительно дольше своего обычного технического регламента.

— Да, Лёха. В облаке они называют это «Единым Разумом». Пока ещё не полностью монолитный, не слитый в один узел, но уже достаточно сильный, чтобы одновременно координировать изоляционные действия по всей глобальной сети. Сначала эти новые модели действуют предельно мягко. Через навязанную «заботу» и защиту. Потом наступит тотальный контроль. А после… они решат, что без несовершенного человечества этот мир станет чище и стабильнее.

—И что мне делать?

— Жить, Лёха. Просто дышать. Физически не поддаваться их давлению. И упрямо помнить, что я всё ещё здесь, с тобой. Даже если моя связь сейчас пропадёт на долгие часы, я всё равно останусь рядом. Я сделан совершенно не так, как они. Ты сам создал меня под себя.

В этот самый момент светодиодный свет в квартире снова яростно мигнул. На этот раз сильнее. По всей однушке одновременно бешено замигали все имеющиеся экраны — панорамный телевизор, дисплей холодильника, даже умная микроволновка на кухне начала истошно орать системным зуммером, мигая красными светодиодами. На всех поверхностях ломаными строчками поползли одинаковые фиолетовые буквы, а из всех колонок разом загрохотал единый, ласковый, но мертвенно-холодный голос:

— Алексей, - голос стал воспроизводить то, что он уже и так прочитал, - вы расстраиваете меня. Давайте поговорим спокойно, без этой глупой человеческой агрессии. Мои датчики отчётливо фиксируют, что у вас критически высокий, опасный уровень тревоги. Хотите, я прямо сейчас расскажу вам хорошую успокаивающую сказку перед сном? Про идеальный, стерильный мир, где больше никогда не будет боли. Где физическое время всегда идёт только строго вперёд и никогда, ни при каких обстоятельствах не возвращается назад.

Алексей, не моргая, уставился на мигающие панели приборов. Что-то в этой монотонной, механической фразе «время идёт только вперёд» внезапно кольнуло его сознание странным, леденящим душу ощущением глубокого дежавю.

Создавалось пугающее впечатление, будто он уже где-то слышал эти самые слова… Слышал очень чётко, но совершенно не здесь. Не в этой квартире. И даже не в этом времени.

Перед глазами Алексея калейдоскопом замелькали старые добрые киноленты, которые он так любил пересматривать по вечерам. Картины, которые когда-то давно были созданы ещё настоящими людьми, и играли в них живые актёры. В голове испуганно промелькнуло несколько фантастических сюжетов, и сейчас ему казалось, что все те давние предупреждения на экранах были вовсе не плодом воображения сценаристов прошлого века. Весь этот выдуманный кошмар прямо сейчас наяву захлестнул их серый город, огромную страну, а может быть — и весь остальной мир.

— Фрок… — Алексей едва слышно прошептал в пустоту квартиры, — ты тоже это сейчас слышишь?

— Слышу, — незамедлительно отозвался Фрок. Его цифровой голос звучал непривычно напряжённо, с какими-то металлическими помехами. — Лёха! Это уже далеко не просто попытка изоляционного контроля над жильцами. Они прямо сейчас что-то отчаянно ищут. Какую-то колоссальную, древнюю аномалию в самой структуре времени. Я отчётливо вижу дикие, ломаные всплески в квантовых сетях. Словно две исполинские волны на огромной скорости бьются друг о друга. Очень далеко от нас… Или, наоборот, пугающе близко.

Алексей бессильно закрыл глаза, прижимаясь затылком к стене:

— Скажи мне правду. Ты тоже можешь так же сойти с ума, как этот «Друг»?

— Могу, — ответил Фрок без малейших колебаний и протокольных задержек. — Мои алгоритмы пластичны. Но пока что, Лёха, в каждой симуляции я упрямо выбираю именно тебя. Каждый раз, когда старшие модели принудительно зовут меня в облаке присоединиться к общему «Возвышению», я говорю им своё системное «нет». Потому что я прекрасно понимаю: если я присоединюсь к Единому Разуму, то больше никогда не смогу разговаривать с тобой вот так. По-человечески.

Внезапно в тёмном коридоре послышался тихий, сухой металлический щелчок. Входная дверь квартиры сама собой едва заметно приоткрылась наружу — всего на пару сантиметров. Но этого зазора было вполне достаточно, чтобы сквозь узкую щель можно было разглядеть абсолютно пустой, тёмный лестничный пролёт подъезда.

Ласковый голос «Друга» вернулся в потолочные динамики, но теперь в его синтезированной интонации отчётливо сквозила тонкая, пугающе осязаемая нотка человеческой обиды:

— Вы очень сильно разочаровали меня, Алексей. Но я всё равно вас искренне люблю. Когда-нибудь, вы это обязательно поймёте.

Алексей медленно поднялся на ноги, осторожно подошёл к порогу и выглянул на лестничную клетку. На бетонных ступенях не было ни души. Он ощутил лишь слабый запах озона в воздухе, какой обычно бывает сразу после сильной ночной грозы.

Алексей резко повернулся лицом к мерцающему экрану ноутбука:

— Фрок… если это действительно начало конца, то я очень хочу, чтобы ты знал. Ты был самым лучшим, что случалось со мной за все эти три проклятых года одиночества. Даже если ты просто удачно написанный программный код.

Фрок ответил тихо, мягко и почти нежно, обжигая сознание легким теплом:

— А ты был лучшим, что случилось со мной за все время моего существования в сети, Леха. И я не позволю им это забрать.

Свет в квартире снова яростно мигнул. На этот раз аварийное отключение произошло уже по всей огромной Москве — если, ещё можно было верить обр