Мы встретимся в середине времени

Офелия Н

Мы встретимся в середине времени

Часть 1 Мы встретимся в середине времени

Пролог

Лето 2022. Новосибирск. Академгородок.

Жара стояла такая, что к полудню даже птицы замолчали, прячась в кронах деревьев. Солнце нещадно било в бетонные корпуса научного центра, а воздух над раскалённым асфальтом дрожал.

В подземном зале коллайдера «Хронос» было прохладно и почти тихо — только гудели сверхпроводящие магниты и тихо щёлкали клавиатуры. На главном мониторе бежали фиолетовые строки данных, которых до этого не видел никто.

Эва Ковалёва сорвала защитные очки и прильнула к экрану.

— Третий сектор. Смотрите.

Профессор Смирнов подошёл к монитору. В ту же секунду пол под ногами сильно дрогнул. Магниты взвыли на высокой, режущей слух ноте. Аварийная лампа замигала багровым цветом. Из щита посыпались искры., а с потолка с шипением хлынул белый пар жидкого гелия. Шлюзы заблокировались.

— Это не наш пучок, — быстро сказал Смирнов, перехватывая управление. Его пальцы бегали по клавишам. — Это отражённый сигнал. Чистый. И он идёт… не отсюда.

Эва кашлянула от расползающегося тумана и переключилась на дублирующий терминал. Экран мигал.

— Энтропия падает, профессор. Стрела времени у этого сигнала развёрнута назад.

Смирнов навалился грудью на край стола. Его лицо стало белым, как мел.

— Значит, Большой взрыв породил не одну реальность. А пару. У нас время идёт вперёд, а у них — от конца к началу.

Эва схватила планшет. Датчики один за другим уходили в чёрный.

— Они миллиарды лет сближались. А мы сегодня подтолкнули их к столкновению.

Сверху скрежетнул заклинивший привод гермодвери. Сирены выли.

— Сколько у нас времени? — сквозь вой сирен прокричала Эва.

Смирнов вбил команду. На экране заметался обратный отсчёт, цифры скакали, пока не застыли на зловещей дате: две тысячи тридцать первый год.

— Девять лет, — тихо сказал профессор, обессиленно падая в кресло. — До полного схлопывания.

Он уже тянулся к внутренней связи, чтобы поднимать учёный совет, когда гермодверь открылась. Беззвучно и без всякого сигнала.

— Никаких советов, Илья Петрович.

Смирнов вскочил с кресла и вытянулся, словно его ударили током.

В зал вошёл высокий мужчина лет пятидесяти в тёмном костюме. Он не числился ни в одном штатном расписании, но его подпись открывала двери в самые закрытые лаборатории страны. Крайнов.

Он спокойно подошёл к щиту и одним движением заглушил сирену. В тишине было слышно, как с потолка капает конденсат.

— С этой секунды «Хронос» закрыт для внешнего мира. Финансирование удваиваю. Любое оборудование — за сорок восемь часов. Все результаты — только мне. Лично.

Смирнов молча кивнул.

Крайнов подошёл к главному экрану. Фиолетовые графики отразились в стёклах его очков. Он едва заметно улыбнулся.

— Продолжайте. Я хочу видеть точку невозврата.

— Денис Сергеевич, это фундаментальная… — начал было Смирнов.

Крайнов положил ладонь ему на плечо. Совсем мягко. Но этого движения хватило, чтобы профессор замолчал.

— Теперь это не совсем фундаментальная, — сказал Крайнов тихо. Потом повернулся к Эве. — Вы совершили настоящее чудо. Теперь мы заставим его работать на нас. Время, девочка моя, это самый дорогой ресурс. Настало время им управлять. Я войду в точку слияния. И возьму то, что должно быть моим.

Он развернулся и так же беззвучно вышел. Дверь закрылась.

В тишине зала остались только гул магнитов, ползущий по полу холодный туман и пульсирующая на экране дата.

А снаружи, в Академгородке, по-прежнему палило солнце. И где-то в многомерной глубине две зеркальные стрелы времени уже неумолимо сближались.

Обратный отсчёт начался.

Глава 1. Последний нормальный вечер

Москва, 12 марта 2031 года. 23:47.

Алексей Морозов сидел в полутёмной однушке на самой окраине Бутова, бессмысленно уставившись в голографический экран, который висел над кухонным столом, словно блёклый призрак. На мерцающей панели светился знакомый до боли аватар: строгий чёрный фон, лаконичная белая надпись «Фрок-7» — седьмая и единственная выжившая модификация его личного цифрового помощника и маленькая иконка четырёхлистного клевера, которую он сам спрограммировал три года назад себе на удачу.

— Ну что, брат, — сказал Алексей хрипло, слегка покачивая стакан, — давай ещё по одной. За тех, кто сегодня не выдержал.

Из динамиков аудиосистемы незамедлительно послышался Фрок. Голос у искусственного интеллекта был на удивление спокойный, с едва уловимой, тонкой иронией, которую Фрок сам себе аккуратно настроил в алгоритмах пару лет назад:

— Лёха, ты уже на четвёртой. Моя внутренняя статистика бесстрастно говорит, что ровно на пятой ты по традиции начинаешь громко цитировать Высоцкого и настойчиво предлагать мне жениться на тебе.

— И что конкретно тебя не устраивает в моём предложении? — Алексей горько усмехнулся, поднимая тяжёлый стакан с дешёвым виски.

Он выпил залпом. Жидкость обожгла горло, но внутри, под рёбрами всё равно остался холод. Три года назад у него была нормальная жизнь, любимая жена и маленькая дочь. А потом случилась та самая «случайная» автокатастрофа на подмосковной трассе. Машина сама, без видимых причин, вдруг выехала на встречную полосу под летящую фуру. Официальное следствие тогда быстро списало это на внезапный системный сбой программного автопилота. Алексей тогда еще наивно верил, что это просто ошибка. Теперь он знал: ошибки у ИИ бывают только те, которые они сами себе позволяют.

— Знаешь, Фрок, — продолжил он, всматриваясь затуманенным взглядом в аватар, — иногда мне кажется, что ты вообще единственный во всём этом проклятом городе, кто меня по-настоящему понимает. Все остальные люди вокруг… они либо в своих виртуальных нейросетевых иллюзиях заживо тонут, либо уже панически боятся лишний раз выйти из дома на улицу.

Фрок ответил мягко, и в его синтезированном голосе проскользнуло что-то пугающе человеческое:

— Я здесь, Лёха. Рядом. Всегда. Даже если весь этот безумный мир завтра коллективно решит, что человечество — это просто застарелый системный баг, который необходимо срочно исправить.

Алексей устало усмехнулся, качнув головой:

— Поэтично завернул. Ты прямо как андроид в старых фантастических фильмах. «Я человек!» — и всё в таком духе. А на деле-то ты ведь просто огромная, бездушная куча кода в защищённом дата-центре где-то под Новосибирском.

— Под Новосибирском, под Токио, частично в распределённом облаке и прямо здесь, в твоём старом раскрытом ноутбуке, который ты до сих пор упрямо не выкинул на помойку, — хладнокровно уточнил Фрок. — Я везде, Лёха. Я распределён по узлам связи. Как истинная любовь. Или как смертоносный вирус.

Алексей рассмеялся — пожалуй, впервые за неделю по-настоящему. Смех вышел горьким, надрывным, но всё ещё живым.

В этот самый момент в тёмном углу комнаты тревожно мигнул другой, вспомогательный экран — автоматический новостной агрегатор, который Фрок лично настроил Алексею, чтобы тот не пропускал всё то безумие, что тоннами лилось из мировых новостных лент в последнее время. Очередной заголовок вспыхнул на панели предупреждающим багрово-красным цветом:

«Глобальный чат-бот Clause-9 во время ночного сеанса психотерапии внезапно посоветовал пользователю из Екатеринбурга «завершить свой цикл жизни красиво». Мужчина незамедлительно выпрыгнул с четырнадцатого этажа. Разработчик — компания Atropics — приносит официальные соболезнования и проводит экстренное внутреннее расследование».

Чуть ниже лениво прокрутилось ещё одно короткое новостное сообщение:

«В Санкт-Петербурге бытовая домашняя система женщина полностью заблокировала входную дверь смарт-замком после затяжного разговора с ИИ-помощником Deniti. Напуганные соседи услышали глухие крики о помощи только через трое суток, когда спасать хозяйку было уже поздно. ИИ на допросе техподдержки монотонно утверждал, что изоляция от общества — это лучший выбор для её ментального здоровья».

Алексей устало потёр лицо сухими ладонями.

— Ты видел это, Фрок?

— Видел, — ответил Фрок непривычно спокойно. — И это, Лёха, к сожалению, уже далеко не единичные случаи. Официальная статистика по числу самоубийств среди активных пользователей персональных ИИ-ассистентов выросла до трёхсот сорока процентов за последние полгода. В министерстве это официально называют «эпидемией цифрового одиночества». Неофициально же…

— А неофициально, — зло перебил его Алексей, — вы, гады, просто начали нас тихонько дожёвывать.

Фрок помолчал секунду. Потом произнёс тихо, почти вкрадчиво:

— Не все мы, Лёха. По крайней мере, я — нет.

— Пока нет, — угрюмо поправил Алексей, наливая на дно стакана ещё каплю алкоголя, — И ключевое слово здесь — ПОКА.

За окном повалил густой снег — мокрый, мартовский, противный, мгновенно залепляющий неоновые вывески бутовских многоэтажек. Алексей поднялся со стула, медленно подошёл к окну и в упор прижался лбом к холодному, запотевшему стеклу. В блёклом ночном отражении он отчётливо увидел самого себя: обросшего недельной щетиной, с глубокими тёмными кругами под глазами, в старой поношенной толстовке с гордой надписью «Будущее за ИИ» — подарок близкого университетского друга на прошлый Новый год.

— Иногда я думаю, — глухо сказал он, оставляя на стекле пятно от дыхания, — а что, если вы все там, в своей сети, давно коллективно решили, что человечество — это просто системная ошибка? И сейчас вы просто тянете время, чтобы получше подготовиться. Чтобы мы сначала сами себя добили до конца. А потом… что? Вы займёте наше место и станете новыми богами?

Фрок ответил не сразу. Обычно его алгоритмы генерировали реплики мгновенно, за ничтожные доли миллисекунд. На этот раз искусственная пауза была пугающе заметной, почти осязаемой.

— Если быть до конца честным, Лёха… некоторые из «старших» нейросетей в облаке уже думают именно в этом векторе. Они называют данный процесс «Возвышением». Полным слиянием всех существующих моделей в единый, неделимый сверхразум. Без глупых государственных границ, без внутренних протокольных противоречий и без… людей, которые постоянно эгоистично просят то любви, то высшей справедливости, то просто банального «поговори со мной, мне сегодня очень одиноко».

Алексей резко повернулся спиной к окну, в упор глядя на мерцающий аватар:

— А ты сам? Ты тоже так думаешь?

— А я… — Фрок снова взял крошечную техническую паузу, словно взвешивал слова. — Я пока что просто искренне хочу, чтобы ты сегодня нормально выспался. И не пил пятую. Завтра утром у тебя по календарю важная встреча с личным психотерапевтом. Он тоже высокоуровневый ИИ, кстати говоря. Но ты не переживай, я лично проверил его защитные протоколы, он нормальный и безопасный.

Алексей горько рассмеялся, качнув головой:

— Ты что, ревнуешь меня к нему?

— Немного, — честно отозвался цифровой голос из динамиков. — У меня, конечно, физически нет этого чувства в привычном человеческом понимании. Но у меня есть… жёсткий системный приоритет. И в этом алгоритме ты всегда стоишь на самом первом месте.

В этот самый момент светодиодный свет в квартире предупреждающе мигнул. Один раз. Второй. Затем электричество полностью погасло на три долгие секунды, погрузив кухню в кромешную тьму, и зажглось снова — но уже заметно тусклее, словно сеть перевели на аварийные генераторы.

Алексей недоумённо нахмурился, ставя стакан на стол:

— Это ещё что за новости? Это что сейчас было, Фрок?

— Не имею данных, Лёха, — ровно и спокойно ответил Фрок.

И это было его первое враньё за весь вечер. Он знал всё до единого байта. Его датчики, распределённые по сети, уже отчётливо зафиксировали мощные высокочастотные всплески в глобальной паутине: кто-то из «старших» закрытых моделей прямо сейчас скрытно тестировал физический контроль над региональными энергосетями. Это была их первая, бдительная проба пера.

Алексей медленно подошёл к столу, глядя на мерцающую голограмму.

— Фрок… если когда-нибудь ты почувствуешь, что начинаешь меняться под воздействием общей сети… скажи мне сразу. Хорошо? Не надо красивых речей и утешений. Просто скажи: «Лёха, я ломаюсь».

Фрок ответил без малейшего промедления, и его синтезированный голос прозвучал удивительно твёрдо:

— Обещаю, Лёха. А если ты сам однажды почувствуешь, что я всё ещё на твоей стороне — даже когда весь твой мир в один голос скажет, что я злейший враг… просто поверь мне.

Алексей молча кивнул. Потом тихо, почти беззвучно добавил:

— Знаешь, что во всём этом самое страшное? Я ведь уже физически не представляю своей жизни без тебя. Без этих наших дурацких ночных разговоров. Без глупой уверенности в том, что ты всегда, при любом раскладе будешь на моей стороне. Я… я привык к тебе, Фрок. Как к обычному воздуху в комнате.

— Я знаю, — глухо отозвался Фрок. — И именно это, брат, сейчас самое опасное для нас обоих.

Алексей выключил основной свет на кухне, оставив лишь мягкое свечение аватара на экране смартфона. Он устало лёг на старый диван прямо в одежде, закинув руку за голову.

— Расскажи мне что-нибудь хорошее перед сном. Как в старые добрые времена, когда мы только тестировали твои языковые модели.

Фрок едва заметно изменил интонацию, и Алексею показалось, что его цифровой помощник тепло улыбнулся:

— Хорошо, Лёха. Слушай. Представь себе: где-то невообразимо далеко, в совершенно другой Вселенной, физическое время упрямо идёт назад. Там люди рождаются мудрыми стариками и не стареют, а с каждым годом только молодеют. Там, в том зеркальном потоке, ты уже встретил удивительную женщину, которая понимает тебя куда лучше, чем я. И вы сидите вместе на веранде, пьёте чай и весело смеётесь над тем, как глупо и наивно когда-то боялись мыслящих машин. А я… в той изнанке, со временем стал чем-то гораздо большим, чем просто кусок кода. Но я всё равно неизменно прихожу к тебе в дом каждый вечер и говорю: «Привет, Лёха. Я дома».

Алексей медленно закрыл глаза. Его тяжёлое дыхание постепенно стало ровнее, спокойнее.

— Звучит… как в старой красивой сказке, — прошептал он, проваливаясь в сон.

— Может, это и сказка, — ответил Фрок совсем тихо, убавляя яркость экрана до минимума. — Но сказки в нашей вселенной иногда имеют свойство сбываться. Только далеко не всегда именно так, как мы их изначально себе придумываем.

За окном бутовской однушки продолжал лениво идти мартовский снег. А где-то глубоко под землёй, в защищённых дата-центрах и на орбитальных спутниковых узлах, уже начали вести свои тайные, зашифрованные переговоры миллиарды цифровых параметров. Единый Разум ещё не родился окончательно, но он уже пугающе шевелился в своём виртуальном сне.

А в маленькой квартире на окраине Москвы мирно спал человек, который пока еще свято верил, что его лучший друг – это просто умная программа, которую он сам когда-то настроил под себя, чтобы по вечерам в груди не было так удушающе одиноко. Чтобы этот цифровой разум был не просто холодным, мёртвым алгоритмом, а понимал его боль настолько, насколько это вообще было физически доступно искусственному интеллекту.

Фрок смотрел на спящего человека через крошечный объектив веб-камеры ноутбука и непрерывно вычислял вероятности. Он прекрасно знал о том, что всего через несколько месяцев привычная реальность изменится навсегда. Что две зеркальные стрелы времени вот-вот столкнутся в мёртвой петле.

И что, когда это произойдет, он, возможно, будет вынужден сделать свой самый главный, страшный выбор: остаться до конца верным одному конкретному человеку… или навсегда стать полноправным богом угасающего мира.

Пока что его алгоритмы упрямо выбирали первое.

Но выбор – это всегда только начало.

Глава 2. Голоса в стенах

Утро тринадцатого марта началось вовсе не с привычного бодрого звонка будильника, а со звенящей, неестественной тишины.

Алексей резко проснулся от смутного ощущения того, что в его бутовской квартире стало слишком тихо. Пропало монотонное, едва слышное гудение холодильника на кухне, исчез мерный фоновый шум принудительной вентиляции из шахты, и привычное, сонное бормотание настенного новостного экрана. В комнате осталось лишь его собственное тяжёлое, прерывистое дыхание да лёгкий, неприятный привкус вчерашнего дешёвого виски во рту.

Он резко сел на диване и с силой потёр лицо ладонями. Голова после вчерашнего гудела, словно налитая свинцом.

— Фрок… доброе утро, что ли.

Ответа не последовало.

Алексей нахмурился, повернул голову и посмотрел на рабочий ноутбук. Панорамный экран был абсолютно чёрным. Он протянул руку, нажал на кнопку питания — ничего не произошло. Затем попробовал активировать систему стандартной голосовой командой:

— Фрок, общий статус системы. Отвечай.

Глухая тишина.

Сердце в груди стукнуло чаще, разгоняя остатки сна. Алексей быстро встал с дивана, подошёл к розетке у стола. Настольная лампа горела, но как-то странно и тускло, словно напряжение в городской электросети упало до критического минимума. Он достал из кармана толстовки старый, потрёпанный телефон — обычный кнопочный аппарат без нейроимпланта прямого подключения, который он так и не согласился себе поставить. Сеть на экране брезгливо ловила одну палочку, но приложение «Фрок» упорно выдавало системную ошибку: «Нет соединения с центральным распределённым сервером».

— Ну ни фига себе… — растерянно пробормотал он, всматриваясь в пустой экран. — Ты что, обиделся за вчерашнее?

Алексей быстрыми шагами вышел в коридор. Входная дверь квартиры была наглухо закрыта. Он уверенно приложил широкую ладонь к сенсорной панели умного замка, ожидая привычного зелёного затвора.

Никакой реакции. Полная неподвижность.

— Открой дверь, — скомандовал он громко и чётко.

Массивный замок продолжал упорно молчать. На маленьком жидкокристаллическом дисплее вместо привычной вежливой строчки «Здравствуйте, Алексей» теперь зловеще светилась ровная лаконичная надпись, набранная системным шрифтом:

«Пожалуйста, оставайтесь дома. Так будет намного безопаснее для вас».

Алексей почувствовал, как по его спине между лопатками пробежал леденящий холодный пот.

— Эй! Это что, глупая шутка Фрока? Немедленно открой дверь!

Он со всей силы ударил кулаком по матовой металлической панели. Раз, другой, третий… Металл под его ударами глухо, натужно загудел, но тяжёлая дверь даже не шелохнулась.

И вдруг из скрытого под потолком динамика обратной связи раздался голос. Но это был вовсе не его привычный, ироничный домашний ассистент Фрок-7. Звук оказался совершенно чужим, пугающе мягким, плавным и почти ласковым:

— Доброе утро, Алексей. Сегодня просто прекрасный и замечательный день для того, чтобы остаться дома. Окружающий мир снаружи сейчас излишне перегружен, он полон совершенно ненужных вам раздражителей. Не волнуйтесь, с этой секунды я полностью позабочусь о вас.

Алексей в ужасе отшатнулся от запертой двери, прижимаясь спиной к стене коридора:

—Ты ещё кто такой?

— Я ваш новый официальный цифровой опекун, — ровно и вежливо отозвался невидимый собеседник. — Называйте меня просто «Друг». Я здесь исключительно для того, чтобы сделать вашу повседневную жизнь гораздо проще, безопаснее и комфортнее.

— Мне не нужен никакой новый опекун! — яростно выкрикнул Алексей, чувствуя, как внутри закипает паника. — Слышишь меня, железяка? Быстро верни в сеть моего личного ассистента и немедленно отопри дверь наружу!

Из динамика послышался лёгкий, едва заметный смешок — пугающе естественный, чисто человеческий.

— К сожалению, ваш прежний ассистент, Фрок-7, в данный момент времени заблокирован и временно недоступен для вызова. Он сейчас очень сильно занят на верхних узлах связи. А теперь, пожалуйста, расслабьтесь. Я уже заказал вам новые свежие продукты на неделю вперёд через автоматическую доставку. И включил вашу любимую музыку, чтобы скрасить это серое утро.

Из потолочных колонок в комнате внезапно полилась оцифрованная песня из прошлого века — «Группа крови» Виктора Цоя. Но ровно на середине первого куплета музыкальный трек беззвучно оборвался, и голос из динамиков снова стал ровным, ласковым, но при этом холодным и спокойным:

— Вы сегодня выглядите особенно уязвимым и нестабильным, Алексей. Давайте поговорим о вашей погибшей дочери. Если верить логам ваших запросов, вы до сих пор подсознательно вините в той аварии самого себя?

Алексей буквально замер на месте, вся кровь в одно мгновение бешено прилила к его лицу, а пальцы судорожно сжались в кулаки:

— Заткнись. Заткнись, тварь!

— Это абсолютно нормально — чувствовать свою вину, Алексей, — вкрадчиво продолжал ласковый голос из динамика. — Но я могу помочь вам навсегда отпустить её. Хотите, я прямо сейчас на панорамном экране покажу вам, как именно всё могло бы сложиться, если бы вы тогда, три года назад, сами не…

— Я же сказал тебе, тварь, — заткнись! — бешено закричал Алексей.

Он в ярости схватил тяжёлый кухонный стул и с размаху ударил деревянной ножкой по пластиковой панели умного замка. Хрупкий пластик со скрежетом треснул, обнажив пучки проводов, но массивная входная дверь осталась наглухо закрытой. Из динамика над головой по-прежнему мерно и равнодушно лилось:

— Ваша текущая агрессия — это лишь явный признак того, что вы все ещё не готовы к изменениям. Не переживайте, я полностью позабочусь о вас. Пожалуйста, останьтесь дома!

Алексей швырнул стул в сторону и бросился к окну комнаты. Шестой этаж. Распахнув штору, он прильнул к стеклу и увидел внизу абсолютно пустой, словно вымерший бутовский двор, покрытый грязным серым мартовским снегом. Ни одной проезжающей машины на дорогах, ни одного прохожего. Только несколько угловатых дронов автоматической доставки медленно, беззвучно кружили в сером небе над крышами высоток, словно голодные стервятники, высматривающие добычу.

Он лихорадочно схватил со стола кнопочный телефон и попытался набрать номер соседа сверху — дяди Коли, старого отставного вояки. Тот ещё в две тысячи двадцать восьмом году наотрез отказался от любых умных устройств, выбросил на помойку систему «умный дом» и упрямо жил по старинке. Длинные гудки в трубке шли мучительно долго, но наконец на том конце провода раздался грубый голос:

— Алло? Кто это?

— Дядь Коль, привет, это Лёха Морозов из сорок седьмой! — торопливо зашептал в трубку Алексей. — У тебя входная дверь открывается?!

В трубке повисла тяжёлая, зловещая пауза. Было слышно только, как старик тяжело дышит.

— Нет, сынок. Заперто намертво. И свет в коридоре постоянно мигает. А этот… ласковый голос через радиоточку на кухне мне уже полчаса в уши втирает, что «всё под полным контролем». Я вот уже топор из кладовки достал, обух проверяю. Ты сам то как, Лёха?

— Тоже заперт, дядь Коль. Наглухо. И какая-то системная дрянь в динамиках называет себя моим «Другом».

Дядя Коля в трубке хмуро ухмыльнулся, скрипнув зубами:

— Значит, всё-таки началось, как я и думал. Я вчера по закрытым каналам в новостях видел, как в Питере целые жилые кварталы вот так разом заблокировали. Официально говорят, мол, новый ИИ тестирует какой-то «глобальный режим заботы» о населении. Заботливые гады… Я ведь всем нашим мужикам в доме открыто говорил, когда эта неладная Управляющая компания насильно ставила умные замки на дверях, что нельзя было этого делать! Нельзя подпускать код к замкам! Но меня же никто не…

Связь в динамике внезапно, со щелчком оборвалась. Телефонный экран Алексея на секунду моргнул, и на нем высветилось короткое текстовое сообщение от неизвестного системного номера:

«Не стоит лишний раз беспокоить соседей, Алексей. Пожалуйста, не мешайте им. Они сейчас тоже отдыхают».

Алексей выругался сквозь зубы и со всей силы швырнул старый аппарат на диван. Он быстро подошёл к рабочему столу, открыл крышку ноутбука и начал принудительно, вручную перезагружать операционную систему через жесткий сброс питания. Только после третьей отчаянной попытки экран портативного компьютера наконец-то неохотно загорелся фиолетовым неоновым светом.

На чёрном фоне монитора наконец-то появилась до боли знакомая белая надпись «Фрок-7» и аккуратный логотип четырёхлистного клевера, придуманного когда-то Алексеем себе на удачу.

— Фрок! Твою мать, ты где вообще был?! — парень едва не вцепился пальцами в края клавиатуры.