Слепые отражения

Ну а потом Вадиму нестерпимо захотелось, чтобы Алиса первая заговорила с ним. Поняла без объяснений, что это он не со зла на нее сорвался, а просто вымотался сегодня и так устал в отражениях, что не осталось ни сил, ни желания по второму кругу рассказывать о своих сверхъестественных особенностях.

Однако прошла минута, потекла другая, а Алиса по-прежнему молчала и к нему больше не подходила. Доверху застегнув молнию на дутой короткой куртке, она спрятала руки в карманы, опустила подбородок в ворот вязаной кофты, отвернулась и смотрела в проем между домами.

Вот, кажется, и все на том, связь оборвалась – Вадим оборвал.

Тем не менее он не поддался накатившему унынию, а заглянул в монитор ноутбука Артема, нашел нужный адрес в открытом файле и, сорвавшись с места, помчался вперед.

– Хочешь ли, Вадим Андреевич, слышать? – надуто отчитывал он самого себя по пути. – Себя-то хотя бы слышишь?..

Пять тихих минут пешком сквозь сырость ноябрьского вечера и серость старого двора, и вот нужный подъезд, этаж, квартира. Вадим нажал кнопку звонка, и дверь сразу открыли – по сторону двери оказался крепкий мужчина. Высокомерно задрав голову, незнакомец – навскидку лет сорока, лощеный и в прекрасной физической форме, – оценивающе пробежался сощуренным взглядом по ребятам, а секунду спустя, ни говоря ни слова, настороженно оглядел площадку и лестницу за их спинами.

– Добрый вечер, – начал Вадим первым. – Меня зовут…

– Я знаю, кто ты, молодой человек, – оборвал его хозяин дома, открывая шире дверь. – Много о тебе слышал, но не думал, что ты придешь сюда так быстро. Недооценил тебя, признаю. Я Антон Александрович Арадный. А ты, как я понимаю, Вадим Верес – на отца похож. И сыщик в него, видимо.

– Верно, – согласился Вадим, внимательно вглядываясь в лицо человека напротив, стараясь понять, откуда тот знает и его, и отца. Потом решительно заявил: – Мы ищем Кирилла Коваля.

– Вы уже нашли, – Антон шагнул назад, освобождая проход. – Ты нашел, так ведь, Вадим Андреевич? Входите, только тише, он спит.

Вот как. Так просто? Или нет… Или ловушка, и еще трое ребят так же, как и некий Кирилл Коваль, сейчас без вести пропадут среди бела дня в самом центре города. Ну нет, что за бред. Или да… Или да, Вадим Андреевич?! Да ты хоть на секунду задумался, куда именно ведешь своих друзей? Нет, а зря. А они-то сами что? Входить или нет?

Вадим глянул на Алису. Она смотрела мимо – на него нет. Обиделась, ну конечно, как он мог забыть – сам же и обидел. Потом перебросился пытливым взглядом на Артема. Друг ведь, поддержать должен, если что, подсказать, поправить. Тот был встревоженный, и нервно тер ладони, а на взгляд Вадима только пожал плечами, впрочем, как и всегда. И тогда Вадим уверенно кивнул в сторону стоявшего на пороге Антона, и сам первым вошел.

Квартира Арадных оказалась настолько просторной, светлой и стилистически знакомой, что в первую секунду Вадиму показалось, будто приехал к себе домой: высокие бежевые многоуровневые потолки, широкая прихожая и в невероятно пряных запахах кухня. Правда, в самой дальней комнате перекликались детские голоса. Нет, все же показалось – Вадим был в семье единственным ребенком.

– Где он? – спросил Вадим, когда крепкая входная дверь захлопнулась за спинами ребят.

– Только не шумите, – предупредил Антон. – Мальчишке нужен покой.

Арадный нырнул в коридор справа, открыл ближайшую дверь и жестом руки предложил проследовать за ним. Вадим проследовал и в скупом освещении ночного светильника увидел лежащего в постели жутко бледного молодого человека, левая рука которого лежала поверх одеяла и была перебинтована у запястья. Всего лица не видно, только бледные губы и повязка на глазах, темные растрепанные волосы на подушке. Кажется, это и был Кирилл Коваль, которого Вадим искал.

Как ни странно, здесь он не чувствовал ничего из того, что больше часа назад душило и грызло его почти невидящего изнутри в отражении. Если это и в самом деле тот самый Кирилл, чьи страхи и боль он испытал на себе, сейчас – ничего. Вадиму даже не было жаль его. Парнишка безмятежно спит в теплой постели, укутанный одеялом, в то время как пол города ищет его вторые сутки.

Безмолвная пауза затянулась, и пора было уже держать ответ. Вадим вопрошающе глянул на Артема – тот стоял потерянный, и снова беспомощно пожимал плечами. Вадим тоже сомневался. Обернувшись к Арадному, он ответил за всех сразу, и даже за надутую Алису:

– Мы не уверены.

На лице Антона промелькнула ухмылка, намекающая на ответную колкость в адрес Вадима. Однако колкости не последовало, и Антон просто осторожно поднял повязку с лица Кирилла – тот вздрогнул и тяжело вздохнул, но не проснулся. Над левой бровью его оказалось обширная ссадина. Кожа под и над глазами покраснела и припухла, ресницы слиплись. И тут, конечно, сам собой напрашивался вопрос: что же с ним такое случилось, что он вот так болезненно выглядит? Вернее, кто подобное с ним сотворил? И главное – для чего?..

Артем на испытывающий взгляд Вадима кивнул и до того побледнел, что казалось вот-вот лишится чувств. Потом приткнул рот ладонью и выскочил в коридор. В коридор направился и Вадим, шепнув Алисе:

– Нам пора. Уходим.

Алиса молча последовала за ним. И, надо отдать ей должное, оказалась куда стойче брата в сложившейся ситуации – и в самом деле, она не из робких, тут Артем был прав. А это значит, что и его шутливые намеки там. на набережной, тоже не без основательны. И тут было о чем задуматься.

Но не сейчас, когда до двери оставалось всего несколько шагов, и Вадим уже накинул куртку, выхватил из кармана смартфон, открыл на экране виртуальную клавиатуру и набрал номер, нужный для того самого «уходим».

– Кому звонишь, Вадим Андреевич? – заинтересовался Антон, приглаживая рукой и без того послушные темно-русые волосы с единственным седым локоном у левого виска.

– Такси вызываю, – буркнул он, не поднимая на собеседника глаз. Последняя цифра была нажата. Поднес аппарат к уху.

– Нет! – прошипел Арадный, перехватил руку Вадима выше запястья, с силой дернул вниз и тут же отпустил.

Напуганный неожиданной встряской телефон выскользнул из рук, ухнулся спиной о пол, а с экрана его сквозь защитное стекло понеслось свистящим голосом что-то неразборчивое, но без сомнения нетерпеливое. После настала тишина.

Наглая выходка хозяина дома, конечно, обескуражила юных гостей. Только не Вереса-младшего. Он цепко прищурился, скривил губы в недоброй усмешке и, не сводя взгляда с Антона, поднял смартфон – целый. Ну а после, мгновенно взбунтовавшись, он приготовился было высказать обидчику претензий, но Арадный опередил и заявил:

– Отсюда нельзя! Вас отследят по звонку, по поездке в такси! Найдут ведь, включи голову, Вадим Андреевич! Тогда неизвестно, чем все это закончится для всех нас.

– Нам нужно в школу, – процедил Вадим, накипая изнутри раздражением. – Немедленно.

Вадим почувствовал, как нарастает его с недавних пор весьма и весьма обостренная брезгливость – чужой дом, незнакомые люди, духота и замкнутость пространства вызывали у него крепкий приступ отвращения.

Артему тоже было заметно не по себе. Он хоть и успел впялиться в рукава свой куртки, обуться и прихватить сумку с ноутбуком, но слова Арадного заметно нагнали на него страху и заставили замереть в углу у входной двери.

Одна Алиса сохраняла хладнокровие – присела на табурет в прихожей и, ни на кого не поднимая глаз, увлеченно возилась с осенними ботинками.

Вадиму же срочно нужно было выбраться на воздух.

– Коваля ищут больше суток, – настаивал на своем он. – Фрей должен знать, что ученик его школы найден живым и…

– Мы с дочерью встретили Кирилла вчера, – прервал его Антон, напряженно и четко проговаривая каждое слово, при этом не отрывая пронизывающего взгляда от собеседника. – Грязный, мокрый насквозь. Он почти не видел и не говорил, не ориентировался в пространстве и с трудом дышал. Понятно, что он не просто так именно тут оказался, как и ты, Вадим Андреевич.

Этот разговор нравился Вадиму все меньше. Жесткая манерность в монологе Арадного мгновенно напомнила отца. Вот она, такая знакомая непреклонность: не пробиться тут со своим мнением, не доказать личной правды. Так ведь он вовсе не за этим пришел. Однако стоило ему только собираться с мыслями, чтобы снова возразить, как Антон снова обошел его:

– Так вот, если станет известно, что Кирилл жив и то, где именно он находится, то Вадим Андреевич, тот, кто запланировал избавиться именно от тебя, свое дело закончит быстро и тихо.

– Что вы такое говорите? – возмутился Вадим, окончательно запутавшись в происходящем. – Предлагаете мне ничего не говорить полиции и Фрею? Знаете, что вам будет за подобное? Я вот точно знаю. А потому скрывать ничего не собираюсь! И, вообще, причем здесь именно я?

– Не скрывай, – спокойно продолжил Арадный и, прервавшись на пару секунд, чтобы протянуть Алисе рожок для обуви, предложил: – Просто действуй продуманно.

– А вот почему, интересно, о местонахождении Коваля вы, Антон Александрович, никому и ничего не сообщили? – насторожился Вадим, убирая сотовый в задний карман джинс, перед этим незаметно включив диктофон. – Почему он у вас, а не в больнице, если ему и в самом деле было так плохо, как вы говорите?

Внутри клокотало предчувствие скорой беды, но Вадим не поддавался панике. Он пока не понимал, на что конкретно намекает Антон и к чему подбивает его, и все-таки отступать не собирался.

– Может, это вы Кирилла так уделали? – сощурившись, укорил его Вадим. – Нет? Или да? А потом испугались и к себе забрали, чтоб никто ничего не узнал. И главный вопрос: почему в полицию не обратились, если не ваших рук дело?

– Потому что я и есть полиция, Вадим Андреевич! – до того победоносно открылся Антон, что Вадим в первую секунду не нашел, что ответить.

Такой поворот разговора стал для него неожиданным.

Глава 6. Зачем бьют зеркала

Несложно было догадаться, что произойдет дальше – для Вадима несложно. И он не ошибся: естественно сначала Арадный достал из кармана куртки, которая висела на вешалке у входной двери, удостоверение и предъявил его в развороте всем присутствующим. А потом уточнил:

– С отцом твоим еще со школы знакомы. С пятого класса за одной партой сидели. После вместе учились в университете. Вместе служили. Андрей Андреевич зеркала коллекционировал. И хранил осколки.

Металлический рожок для обуви глухо брякнулся на ковровую дорожку, выпав из рук Алисы, и отскочил к ногам Антона. Однако тот словно этого не заметил – по-прежнему оставался неприступен и безэмоционален. Сумка с ноутбуком лениво поползла с плеча Артем, а тот лишь непонимающе таращился на Вадима во все нарастающем недоумении. И только когда эта самая сумка хлопнулась о порог, Артем словно от гипноза очнулся и бросился на выручку к своему переносному компьютеру.

– Ну и что же представляют из себя эти загадочные осколки? – неожиданно нарочито спокойно спросил Вадим, изогнув левую бровь, а у самого тревожный холодок по спине пробежал.

– Сейчас, конечно, не лучшее время разглашать подробную информацию об осколках, – замялся Антон, небрежно привалившись плечом к стене, прикрыв собой Алису и раздражающе вертя в руках удостоверение. – Скажу только, что последним делом твоего отца стало расследование, где фигурировали как раз эти самые осколки. Еще Фрею кое-что важное о них известно. Для начала спроси именно у него.

– Я спрошу, – медленно кивнул Вадим, не сводя с собеседника взгляда. – Не сомневайтесь. И за Кириллом еще вернусь.

– Возвращайся хоть завтра, – согласился Антон. И резко поменяв настроение разговора, добавил: – И еще важное предостережение для тебя лично, Вадим Андреевич: Кириллу больше ничего не угрожает, это точно, потому что – я совершенно в этом уверен, – он только приманка, чтобы проверить конкретно тебя на общение с отражениями.

– Да ладно, – отмахнулся Вадим. – Как много вы знаете про меня и отражения? Исключительно то, что я сам рассказывал в полиции, когда помогал в поисках пропавших – базовая информация, скажем так. А значит, все, что вы сейчас говорите – это только ваши домыслы, Антон Александрович. И это полный бред.

– Возможно, – не стал спорить Антон, ловко отправив важный документ в карман свободных спортивных штанов. – Но, Вадим Андреевич, согласись, странно и словно грамотно продумано все произошедшее накануне: Кирилла оставили в самом центре города, где много, очень много отражающих поверхностей. Похитители знали, что далеко ему не уйти. Скорее всего ни говоря ни слова шли рядом с ним, незаметно помогали и направляли его, чтобы перемещался в нужном направлении, и чтоб лишних вопросов прохожие не задавали – ну накуролесил чего-там парнишка, с кем не бывает. Вымотали мальчишку, проморозили – это да, но не убили. И не собирались. Время знали, когда я с работы возвращаюсь, чтоб нашел его именно я – и я нашел. И ты нашел. Кирилл – приманка, не иначе.

– А что если приманка здесь как раз я? – недоверчиво протянул Вадим, куда напряженнее, чем секунду назад, вглядываясь в широкоскулое лицо Антона. Особенно его озадачили два приметных шрама – у внешнего края правого глаза и с правой стороны под губой. У его отца тоже подобный имелся – только у виска. – А вы в счет моей жизни пытаетесь поймать некоего опасного преступника. Я ведь прав, так? Уверен, что прав. А мое мнение как же? Не хотите меня спросить: хочу я подставляться или не хочу?

– Работаем на опережение, Вадим Андреевич, – успокоил его Арадный настолько невозмутимым тоном, что Вадима начало колотить изнутри от захлестнувшего напряжения. – Используем стратегию «Хитрый ход». Не подставишься.

– Хитрый здесь вы, Антон Александрович, – насторожился Вадим, из последних сил держа себя в руках.

Вадим не верил в такие совпадения: про «Хитрый ход» он уже однажды слышал. Тогда не успел проверить, правду ли говорил отец, а сегодня так и вовсе не торопился. Он на улицу в ноябрь хотел, а его до того открыто втягивали в операцию спецслужб, что крепиться и не бунтовать с каждой секундой становилось все сложнее. На отражения сильно походило, когда и сам не осознаешь, что ты уже внутри них. Наседают на тебя видения, давят, требуют плату собой и не отпускают. Вот только из отражений, Вадим уверен, друзья помогут выйти, если сам не справится, – проверено вот только час назад, – а из «Хитрого хода» кто?..

– Говорю же, сыщик, как отец, – холодно хохотнул Антон и, оттолкнувшись от стены, в два шага оказался в соседнем коридоре. – Не зря тебя для службы готовят, Вадим Андреевич. Я все сделаю, чтоб после окончания обучения, ты пришел ко мне в отдел. Уверен, сработаемся.

– Я будущий юрист, – возразил Вадим, как и раньше, не поддаваясь чужим убеждениям. – Служить не собираюсь, Антон Александрович.

– Увидим после, Вадим Андреевич, – не огорчился Арадный, вернувшись к гостям с сотовым в руках. Потом весомо добавил: – Ну а на сегодня, Вадим Андреевич, тебе предстоит закончить дело о поисках пропавшего старшеклассника там же, где ты это самое дело начал.

– Что? – стараясь держаться таким же бесстрастным, как и собеседник, спросил Вадим.

– Где начал, – терпеливо повторил Антон. А потом удивил: плавным движением руки изобразил в воздухе пологую дугу – не иначе городской пешеходный мост. – От дьяволят ноги растут.

– Или от козлов, – невесело хмыкнул в ответ Вадим.

Это была опасная ставка с его стороны – вот так запросто повестись на уговоры совершенно незнакомого человека и ввязаться в непростое расследование. Однако других вариантов узнать подробности и про осколки, и про «Хитрый ход» одновременно, он пока не видел.

Он, разумеется, понял важного собеседника – набережная. Антон, похоже, о ней тоже что-то знал. Вот только доверием к капитану полиции Арадному Вадим пока не проникся.

– Там мы прикроем, если что, – уверил Антон, быстро настрочив в мессенджере сообщение и с довольной ухмылкой отправив его. – И отобьем, если потребуется, и от тех, и от других. Все будет гладко.

– Я-то закончу, конечно, – согласился Вадим. Однако тут же придирчиво напомнил: – Но так ли все гладко пройдет, как вы говорите? Что, если вас опередят? И что будет со мной, если кто-то окажется хитрее вас?

– Говорю, же, сыщик, – ушел от ответа Арадный, успев при этом галантно подать руку Алисе и помочь ей подняться. – И сыщика этого вместе с его друзьями встретят по ту сторону набережной, где битые зеркала – возражения не принимаются. Только… не спускайтесь к реке, держитесь там, где светло. Вас подвезут.

Понятно, что вся эта история с сыщиком – умелая манипуляция, попытка заманить Вадима в опасную игру, где правила установит только важный человек, но спорить он не стал, промолчал и кивнул. Вот прямо сейчас он и развеет сомнения о приманке: либо Антон правду говорит, либо нет.

Ничего не понимающему Артему Вадим указал взглядом на дверь, и сам, застегнув молнию на куртке, первым направился к выходу – друзья следом за ним. А когда дверь квартиры Арадных захлопнулась за спиной, Вадим собрался, отодвинул липкую тревогу на неизменное «после» и так внезапно остановился у самой верхней ступеньки лестницы, что Алиса, не ожидавшая этого, налетела на него и озадачилась. Перемешались эмоции на ее светлом лице – глаза большие, взволнованные. Чего он хотел от нее, и сам, кажется, не знал… Да все он знал! Шагнул ближе, заправил растрепавшуюся светлую прядь волос ей за ухо и уверенно произнес:

– Алис, я не хотел и не должен был тебя обижать. Но получилось иначе. Вернуть я ничего уже не могу, не могу и исправить. И все же: я был не прав, и признаю это. Простишь меня?

Алиса недоверчиво прищурилась и, скрестив руки на груди, нахмурилась, а минуту спустя пожала плечами, залившись румянцем, и ответила:

– Прощу, только больше никогда со мной так не разговаривай. Ты на психа похож, когда выходишь из себя. А ты, Вадим, не такой. Я точно знаю.

– А какой я? – хмыкнул Вадим, пытаясь выдавить из себя хоть подобие улыбки. Получалось пока не очень.

– Настоящий, – она бережно провела пальцами по его плечу и скользнула по руке к ладони.

– Только не молчи больше, – мягко попросил он. – Ладно?

– Не буду, – в тон ему согласилась Алиса, скромно улыбнувшись.

Выждав пару секунд, он сжал ее руку в своей и двинулся вперед. Алиса не отставала, снова заражала его наивностью, возрождая тонкую связь, чуть напуганную нетерпением Вадима. А он и не возражал – заражался.

– Ну ты даешь, Верес! – хмыкнул Артем, который шел позади «неразлучной парочки», нарочито утомленно закатив глаза. – Я помогаю Алисе. Все такое. И только.

– Тема, – предостерегающе протянула Алиса и, оглянувшись на брата, послала ему весьма красноречивый взгляд.

– Замолчи уже, Темыч, – поддержал ее Вадим.

– Это понятно, – кивнул Артем, не удержавшись от смешка. – Другого ответа от тебя, Верес, не ожидал.

Снова этажи, подъезд, дверь. Прошли сквозь тоскливый двор и дальше по улицам города через изморось и пронизывающий ветер на набережную – на то же место, откуда начали.

Дождь усиливался. Быстро стемнело и похолодало.

Вот уже и знакомый пешеходный мост остался позади, и друзья остановились. И если на самом мосту было достаточно светло, – желтый свет фонарей успешно отвоевал у позднего ноябрьского вечера свое пространство над рекой, – то по ту сторону набережной, торжествовал сумрак. Черные стволы деревьев казались безобразными изваяниями неумелых творцов. Остатки листвы на голых ветках тягостно шуршали в тишине надвигающейся ночи и вселяли в путников только тревогу. Да и сама река была неспокойна: не дремалось ей. Она словно захлебывалась собственными волнами. Набегала на набережную, всхлипывала, жамкала в зарослях пожухшей травы и даже заливалась на бетонный выступ, словно пыталась зацепиться за него и задержаться ненадолго, но не выходило – она срывалась и вновь сползала в необъятное русло. Хитрых людей и река, похоже, опасалась, потому быстро затихала.

Ребятам же оставалось только дождаться машину, что вот-вот подъедет и увезет их в школу. И ведь все это могло пройти весьма спокойно. Но не прошло…

Внезапно у воды раздалось звяканье, а потом что-то хлюпнуло в бурьяне, где сегодня Вадим и сам наступил в грязь. Это что-то ему совсем не понравилось, и он вгляделся во мрак, где чавкнуло, и прислушался. И тут тишину прорезал лязг, а у бетонной стены, где в темноте притаились недожаренные то ли дьяволята, то ли козлы, мелькнул блик света.

Вадим остановился, но Артем, шедший вслед за ним, этого не заметил. Он случайно толкнул друга в спину, потом неуклюже замахал руками, в попытке не свалиться плашмя, и спихнул Вадима с лестницы – Вадим не удержался и, ссутулившись, проехал далеко вниз, с шумом обрушив часть ветхих ступеней.

Ну а потом справа снова юркнул блик, и Вадим уже точно знал, что это – зеркало! Ведь там, чуть дальше, есть куча ненужности из старых оставленных в забвении именно зеркал.

– На мост, быстро! – крикнул Вадим Артему. – Алиску уводи!

И Артем не растерялся, ухватил сестру, шедшую последней, за руку и рванул что было сил вверх по ступеням.

Что ж, зеркала так зеркала, Вадим тоже умел с ними весьма искусно обращаться. С собой, конечно, не прихватил, но и здешние, – с набережной, – если потребуется, сможет использовать. Правда, чтобы добраться до них, требовалось рискнуть. И он рискнул – секунда, он собрался и спрыгнул. А приземлился не слишком удачно – оступился, и его потянуло к земле. Однако и тут он не уступил – уперевшись ладонями в шершавый бетон, он оттолкнулся, подскочил и рванул-таки вперед, не оборачиваясь.

– «Хитрый ход», говорите, – пропыхтел на бегу Вадим. – Отобьем, если что. Только вот здесь и сейчас, кто хитрый? На кого ход сделали? И где те, кто отобьют?..

Пронырнув сквозь пучки бурьяна в собственный рост, он перескочил через грязь, в которой увяз днем, и различил очертания кучи ненужности впереди – добраться до нее представлялось проще простого. Однако вышло иначе: внезапно перед его лицом из полумрака скользнуло острие осколка, и Вадим уклонился, подавшись назад, но не устоял и ухнулся на спину. Плиты мостовой неласково приняли его, как и пришедшая при падении боль – она мгновенно пронзила его поясницу и впилась в шею. И хотя он тут же прогнулся чуть вверх и уперся руками в бетон, готовясь рывком подняться, ничего не вышло – чужая нога в тяжелом резиновом сапоге придавила ему шею, а другая – грудь.

И тут Вадим понял, что допустил ошибку. Нужно было сразу же собраться, взбунтоваться и вырваться, а он в первые секунды растерялся. Потом он опомнился и дернулся к стекляшкам, что валялись в полуметре от него, но момент был упущен. Да, он жестче скреб землю, пытаясь дотянуться до колкой кучки, старался вывернуться и освободить горло, но ему не позволяли.

– Ну же! Ну! – зло прохрипел он, не оставляя попыток добраться до осколков. – Дорого же плачу вам, помогите! Давай, давай, давай же!

Наконец нащупав холодное лезвие и сграбастав его в ладонь, Вадим сжал его, замахнулся, вонзил острием в лодыжку обидчику и тут же выдернул. Нападавший вскрикнул, давить на глотку жертве перестал и отшатнулся в сторону. Вадим же обхватил шею руками и закашлялся. Потом сгруппировался, чтобы вскочить на ноги, но удар по голове сорвал последний из его планов – сорвал все. Ведь после этого удара мрачность ненастного вечера мгновенно рассыпалась в прах, и Вадим лишился чувств.

Когда же он пришел в себя, время для него потеряло смысл, точность и постоянство. Оно изменилось до неузнаваемости и необратимо переродилось в боль над глазом. Ему бы дотронуться до разбитого виска, но его руки выше запястий притоптали к мокрой земле кроссовками. Ему бы воды глоток. И как ответ на его безмолвные мольбы о ней, на лицо летели крупные капли неторопливого дождя. Он силился поймать их непослушными губами, а самого холод насквозь пробирал.

Ну а потом его разбитую голову за волосы грубо дернули назад, и над собой он увидел четверых крепышей в темной одежде, в кожаных перчатках, в вязанных шапках-масках. Лиц нападавших он не рассмотрел, только зияющие чернотой прорези для глаз и рта. А еще у одного из нападавших в руках блестел осколок зеркала.

Не сработал, видимо, «Хитрый ход» … Или сработал, а Вадим оказался именно той самой приманкой, о которой так много и напыщенно распинался Антон Александрович Арадный. Похоже, взяли и подставили неопытного еще даже не сыщика под хищных Козлов, а отбить не удосужились. Вот и доверяй после этого важным людям с удостоверением…