
Полная версия:
Al Azif. Книги I-III
– Доктор Мааааркович, – протянул Фабио, – Мы так рады, ох вы бы знали. В наше время так мало поводов для радости, но мы все здесь и ещё живы.
Он всегда растягивал мою фамилию, потому что иначе он не мог произнести её нормально. За столько лет, он научился выдавать максимум «моркове», или что-то подобное. У других Росси таких проблем не возникало. Мы обсудили их состояние, и я им сообщил, что говорят о данной болезни иные врачи. Мы имели дело с неким вирусом, который воздействовал комплексно. В том числе, он мог вызывать дополнительное заражение бактериями. Я выслушал от Росси ту же историю, что и от Катерины – как они обеззараживаются и изолируются, а от себя добавил идеи по поводу антибиотиков, если будут симптомы, вызываемые бактериями, и рассказал, какими мазями смазывают в больницах поражённую кожу.
– Разумеется, не будет лишним пить больше воды и много спать.
– Спасибо, Доктор.
К завершению беседы, уже вся жёлтая половина Росси предстала передо мной. Франческо был в ванной, когда я пришёл. Он радостно сообщил мне, что почти не болеет, показав единственный жёлтый нарыв с правой стороны груди и небольшое жёлтое пятно на правой же ноге. Слушая его сухой кашель, будто у курильщика со стажем, я постарался максимально изобразить радость, а сам сражался с мыслью, что может быть моего костюма не хватит для сражения с новой заразой, и потребуется что-то посерьёзнее. Уже дома я протёр всё тело антисептиками, перед эти как следует вымывшись, но паранойя и брезгливость вызывали то ощущение жуткого зуда, но выявляли будто бы изменение пигментации тела. Разумеется, ничего этого со мной не произошло.
Следующие двадцать шесть дней прошли довольно-таки однообразно. Сначала я проводил очень много времени в госпитале, который занимался заражёнными, периодически справляясь о здоровье моих подопечных, но потом мне заявили, что я не должен выходить из дома. В принципе, с таким требованием было глупо спорить, ведь начали умирать люди, которые были близки к моему возрасту, либо были старше. Смерть их, кстати, выглядела абсолютно одинаково. Несмотря на различие в симптомах, они все, в итоге, сползали на пол и задыхались. Пациентов пробовали привязывать или приковывать наручниками, что конечно помогало – они не пытались освободиться, но до последнего больные совершали конвульсивные движения в попытках покинуть койку. Были высказаны разные идеи, но никто так и не пришёл к общему выводу. Рекомендации врачей вообще были весьма противоречивыми, часто заходили в тупик и кидались из крайности в крайность. Карантин в городе то снимали, то ужесточали, то требовали совсем прекратить, то заниматься спортом в холодные дни, то хотели массово выводить людей на принятие солнечных ванн. Не сказать, что помирало очень много людей, но количество росло и этот разброд у врачей и властей вызывал панику населения.
На тридцатый день мне позвонили утром. Накануне я поздно лёг, потому что внезапно решил переделать все дела по дому, от чего устал и пол ночи смотрел «Спрут». Я люблю фильмы на такую тематику, но «Спрут» всегда считал весьма сомнительным удовольствием. Прокрастинация победила, и я погрузился в историю сицилийской наркомафии. Исходя из этого, можно предположить, что проснулся я от звонка не сразу и в весьма растрёпанных мыслях. Я даже решил, что меня зовут в больницу, но голос в трубке был немного из другого мира. Звонила Катерина. Сначала я её выслушал и со всем согласился, а осмыслил услышанное уже позже, при распитии утреннего кофе. Если кратко, то она мне рассказала, что пропало всё семейство Росси, включая их бабушку, её сестру и какую-то там дальнюю родню, проживающую за океаном, до которых тоже попытались дозвониться. Остался только Лоренцо, и он отказывался говорить с кем-либо, кроме меня, ссылаясь на то, что полиция его пугает. Сама Катерина плохо «говорила язык», чтоб детально расспрашивать. Мне так не казалось, но я не стал упрекать её в трусости, ибо болезнь и правда была достаточно жёсткой, и отправился в дом Росси. Звучало всё странно и даже жутко. Будто весь клан сошёлся в каком-то сговоре и просто бросил Лоренцо на произвол судьбы. Кстати, в разговоре Катерина сообщила мне, что мальчик всё ещё здоров, хотя и контактировал с заражённым отцом и не особенно отличался любовью к мытью рук.
До поместья Росси я добрался довольно-таки быстро. Такси работали исправно, хоть и дорого, а дороги были пусты из-за карантинных норм и страха людей. Разумеется, все поголовно не сидели по норам, но шансов увидеть пробку не было никаких. Мы задержались лишь раз, когда бродячая собака вышла на дорогу и уставилась на нас, не реагируя на сигналы. Таксисту пришлось аккуратно её объезжать, а она так в итоге и смотрела нам в след, дополняя картину общего тлена своим отстранённым взором. Перекатывающийся мусор, стайки листьев в воздухе, социальные листовки на стенах, кричащие, что все умрут, и эта собака. В остальном… В остальном, доехали без происшествий.
Я расплатился с таксистом, и пошёл по тропинке ко входу в поместье, потому что для въезда на территорию нужно было связываться с охраной, чтоб они открыли ворота, и мне не хотелось этим всем заниматься. Кто же знал, что охраны не будет на месте, а все ворота будут открыты едва ли не настежь. Главный вход, ради приличия, был подпёрт камнем, камера была отключена, в домике охраны было пусто и не горел свет. Собака охраны, надо сказать, никуда не делась. Она сидела, с понурым видом на крыльце домика, не привязанная, но никак на меня не реагировала. Я пошёл через большой двор, разглядывая кусты и цветочные насаждения, и оно всё было ухоженным, но вот нигде не было того, кто занимался уходом. Ни единого садовника, дворника, или ещё кого-то. Тогда я решил, что иду в пустой дом, и все куда-то подевались, но я ошибся.
Катерина всё ещё ждала меня в холле. Она сидела на кресле, нервно хлопая себя ладоням по коленкам сдвинутых ног. На ней всё ещё была пижама, а на полу стоял замерзающий кофе в огромной кружке. Увидя меня, она очень обрадовалась. Как выяснилось, пропажу она обнаружила ночью, после чего подключила охрану к выяснению обстоятельств. Просмотр камер ничего не дал, ведь в спальнях съёмка не велась, а Росси просто не вышли оттуда в определённый момент. Одевшись в респираторы и плащи, прислуга пошла проверять, как там поживает работодатель, но не обнаружила никого. Охрана пересмотрела всё, что смогла, но Росси не вылезали через окна и не были нигде замечены после захода в спальни. Кто-то из поваров уже решил вызывать полицию, но это так и не случилось, ведь один из охранников начал разводить панику, что это всё какое-то проклятие, и что орудовали демоны, пришельцы и масоны. Он был столь убедительным, что персонал ломанулся по домам в ночь, оставив Катерину одну. Она жила в поместье последнее время. Девушка не знала, как ей поступить и просто дождалась более приемлемого времени, начав обзванивать всех, кого только нашла в телефонном справочнике Росси. Так она обнаружила ещё больше пропаж, затем вызывала полицию, а затем позвонила мне. Периодически она всё же пыталась расспрашивать Лоренцо, но результатов это не принесло, и она сорвалась и накричала на ребёнка, после чего он перестал с ней контактировать, хоть ни слова и не понял. Катерина всегда ругалась на родном языке, как она сообщила. Я облачился в защитную одежду, которой было ещё очень много в запасах, и отправился наверх, где в подобных скафандрах сидела парочка полицейских. Оказывается, с ними был ещё психолог, но он спустился вниз, на кухню, где Катрина соорудила завтрак для стражей порядка. Так как я был доктором, то особых проблем попасть к ребёнку у меня не возникло. Да и ситуация в частностях и в целом была не та, чтоб можно было сильно выбирать. Полицейские вообще предпочли бы убраться от дома, где, вероятно, все поверхности, могли были быть заражены. Хотя, Катерина, разумеется, клятвенно заверяла, что протирает всё так, что уже и мухи в дом не залетают. Это и правда было так. Как только я перешагнул порог, то в нос ударил мощных запах хлора, спирта, и, Бог знает, чего ещё. Катерина старалась.
Лоренцо был рад меня видеть. Будто меня не было несколько лет, а я являюсь единственной родной душой для него. Он вцепился мне в одежду, чуть не порвав защитный халат, и начал быстро-быстро меня о чём-то просить. Я не особенно понял его слова, усадил на кровать, сам придвинул стул и сел рядом, приготовившись слушать рассказ. Мы не сразу настроились на какую-то беседу, но, после обсуждения рисунков и печенья от Катерины, мы всё же вышли на историю исчезновения семьи Росси, о которой Лоренцо был прекрасно осведомлён. Как ему казалось. Или как оно и было. Сложный вопрос.
Я буду рассказывать вам в переводе на обычный язык и от третьего лица, ибо вы вряд ли поймёте суть, в случае прямого цитирования. Лоренцо был мал на тот момент, и не очень умело структурировал мысли. Разумеется, его отец изъяснялся схожим образом, но пусть это будет совпадением.
Шли двадцать какие-то сутки эпидемии. Ситуация со здоровьем у семейства Росси никак не менялась, ни в какую сторону, и они решили, что теперь – это просто часть их постоянной жизни. Из дома они не начали выходить, да и нужды большой не было, работников пока тоже решили близко не подпускать, но друг с другом они общались без каких-либо карантинов и отделений. Алессандра и Лоренцо, в итоге, так и не пожелтели, не начали кашлять, и не проявили иных симптомов, из известных. Слабости, затуманивания зрения, внезапных отитов, температуры, сердцебиения и прочего. Всё это развязывало руки на совместные посиделки и даже вылазки на задний двор, чтоб никто с дороги не увидел. Врачей, в том числе меня, в известность, конечно же, не поставили. Фабио, большей частью, сидел, но, со слов Лоренцо был весьма активным, разговорчивым и даже порой играл в Xbox с детьми.
Со слов мальчика, всё произошло вчерашним вечером. Он находился у себя в спальне, смотрел видео с планшета про цветных щенков. Мне были даже продемонстрированы эти щенки, но я не запомнил название. Персонажи коротких серий мультфильма занимались тем, что издавали громкие звуки и говорили глупые вещи. Наверно, все дети смотрят такое, смотрел и Лоренцо. Как я понимаю, он случайно уснул в процессе, и во сне скинул планшет на пол. Проснувшись от громкого звука, Лоренцо понял, что у него началась температура. Он помнил, что ему нужно было делать при первых признаках болезни, да и вообще при любом недомогании. Немедленно сообщить родителям, или Катерине, если нет жёлтых пятен на коже. У него не получилось нащупать выключатель, а после он не нашёл и дверь. Если верить Лоренцо, то в комнате будто ты не осталось чего-либо, помимо кровати. Мальчик бродил вдоль стен, надеясь на что-то наступить, или во что-то уткнуться и звал на помощь. Ничего не происходило, и ему пришло в голову использовать планшет, но тот отказался загружать какие-либо приложения, не давая выйти в интернет или написать где-то комментарий. Зато из него получился неплохой светильник, пока хватало батареи. Экран завис намертво. Следующий круг по комнате был уже в компании экранной подсветки, и это убедило Лоренцо, что выход из его комнаты пропал. Я периодически вставлял в разговор ремарки, что парень наверно сильно переживал из-за температуры, или просто до конца не проснулся, но всё это сопровождалось столь громкими отрицаниями, что полиция начинала спрашивать из коридора – всё ли нормально. Разумеется, я спросил, как комната вернулась в обычный вид, и тут же услышал, что разрешил какой-то ОН. С этого момента я даже включил диктофон, потому что был наслышан, что дети часто выдумывают нечто сказочное для оправдания своей траумы. Запись находится в полиции, но есть ли в ней смысл?
Вечером, перед исчезновением почти всего клана Росси, их самый младший ребёнок при помощи планшета исследовал свою комнату, из которой пропали окна, двери и мебель, кроме кровати, пока у него поднималась температура. Внезапно, до Лоренцо Росси дошло, что его планшет может перестать функционировать в любой момент, так как экран постоянно подсвечивал ему путь, и устройство невозможно было отправить в ждущий режим, по причине зависания после падения. Разобрать и вытащить батарейку парень тоже не мог, да и не хотел. Обнаружив, что возле кровати есть розетка, Лоренцо начал искать зарядку, которая валялась рядом с ним ранее, когда ещё всё было нормально, когда он смотрел мультфильмы. Мальчик заполз под кровать и не обнаружил там розетки, но обнаружил люк. В это было сложно поверить, но я не перебивал его. Я всегда мог задать вопросы и после, как мне казалось. Пустив в дело все свои небольшие силы, Лоренцо сдвинул кровать, чтоб можно было без помех попытаться поднять дверцу в полу. Замков и запоров он не увидел, но дверца не открывалась, как он не тянул за ручку. В итоге, он оставил эту идею и просто сел рядом, готовый заплакать от страха и досады. Дальше что-то начало происходить. Вроде как, из-под люка полился свет, и люк открылся. Распахнулся с грохотом, вернее. Будто порыв ветра вытолкнул крышку. Лоренцо подошёл и посмотрел вниз, увидав там просторную комнату, которую он описал, как «комната исследователя». Я не знал, что это значит, потому принял, как есть, сделав вывод, что Лоренцо видел что-то подобное в кино, и провёл аналогию. Вниз вела верёвочная лестница, что разумеется понравилось пареньку, ведь у него был домик на дереве, а теперь всё стало будто бы наоборот. Страх довольно быстро улетучился, и Лоренцо отправился вниз.
Под комнатой малыша Лоренцо, находящейся, вроде как, в поместье Росси, оказалось помещение, которого в доме никогда не было. Мальчик рассказал, что там были высоченные шкафы, и само помещение было очень высоким и спускался он долго. Шкафы были доверху заполнены книгами, и были очень пыльными. Такими пыльными, что, что некоторые стёкла на шкафах стали непрозрачными. Когда мальчик спустился, то он подошёл к шкафу и протёр рукой одно из стёклышек, и пыль отвалилась куском. Больше он так не делал, потому что внутри она кишела жучками. Он присмотрелся к стопкам и рядам книг, которые не были защищены дверцами от постороннего взгляда, и там тоже увидел миллионы маленьких жуков, снующих по корешкам и пролезающим на страницы. Можно предположить, что в помещении периодически присутствовал сквозняк, так как мальчик описал узоры на паркете, которым был застелен пол. Ветер рисовал волны в его саду камней. Так Лоренцо шёл дальше. Помещение было очень длинным, или ему так показалось. Но он сказал, что оно было больше, чем всё поместье. Помещение освещалось желтоватым сиянием, которое было просто везде. Мальчик сказал, что светилась пыль. И вот в конце Лоренцо нашёл большую металлическую дверь, которая была приоткрыта, рядом с ней висел фонарь. Предположительно, он был керосиновым, или что-то вроде. По описанию понять было сложно. Лоренцо Росси двинулся дальше, но ему стоило больших усилий подвинуть створку двери так, чтоб даже он смог пролезть в образовавшийся проём. По описанию, он увидел комнату, которая была похожа на их кухню, но само помещение было в разы больше.
Дальше Лоренцо немного запнулся в своём рассказе, и я начал задавать наводящие вопросы. Он будто бы волновался, описывая кухню, отклеившиеся обои, засохшую и покрытую плесенью еду в ржавых сковородках, и дальше, и дальше, и дальше. Дальше в саду камней появился истукан. Я несколько раз справился у мальчика о деталях, менял формулировку вопроса, но он говорил одно и то же. Во главе стола сидел, со слов Лоренцо, его погибший брат, который был чуть младше Алессандры. Это было чёрное пятно в биографии семьи Лоренцо. Джулиано. Его звали Джулиано. Вся семья Росси отправилась в экзотические страны, какое-то время назад, и там Джулиано заблудился на рынке. Обычное дело, целый лабиринт из людей, тюков и палаток. Его нашли довольно быстро возле лотка с сувенирами из костей, и он сказал, что побродил и вышел к этому лотку, так как посчитал, что его будет видно издалека. По признанию Фабио, возле того прилавка и правда не было толпы покупателей и разнообразных местных блуждающих завсегдатаев – карманники, напёрсточники, продавцы запрещёнки, цыгане и проститутки. Прилавок с костяными амулетами стоял в стороне от шума, от внимания, от потребителя, а его продавец апатично читал какую-то книгу, написанную на его языке. Там семейство купило амулеты, и Джулиано, видимо, выбрал неправильный, потому что парень закончился после возвращения где-то через две недели. И никто не мог поставить ему диагноз. Вот вдруг, Лоренцо мне заявлял, что видел своего мёртвого брата под своей комнатой в залах, коих там быть не могло. Я, разумеется, изобразил наивысшую степень доверия, и продолжил слушать дальше.
Лоренцо вошёл в помещение, которое имитировало обычную кухню Росси, разве что не воспроизводя Катерину или кого-то из поваров. В каком-нибудь первертном исполнении. С каждым его шагом, загоралось всё больше ламп, прикрепленных к стенам и потолку. Тут он увидел, что его брат не шевелится. Он выглядел почти, как в день похорон, но был старше, и кожа его была неестественного цвета. Вроде как, похожа на дерево. И одет он был странно, будто священник, но с короной. Лоренцо протянул руку – потрогать одежду, и брат заговорил с ним. Брат просил принести какие-то вещи, которые находятся в соседнем помещении, и так Лоренцо увидел ещё одну дверь. Мальчик описал эти вещи, как некие свёртки, внутри которых было мясо. Разумеется, он согласился помочь брату, и отправился за свёртками. В его понимании, там должна была быть некая кладовая, но Лоренцо попал в широкий коридор, от которого ответвлялись коридоры поменьше, ведущие к дверям. Мальчик сказал, что почти все эти двери были закрыты, но он справился с нахождением незапертых дверей и забрал из каждого помещения, что за теми дверьми были, свертки с мясом. Тащить их было тяжело и неудобно, но Лоренцо донёс все. Я выведал, что помещения за дверьми так же были кухнями, но в них не сидел кто-либо, а на стуле лежали эти свёртки. Действительно ли было в свертках мясо, Лоренцо не проверял, и мы этого уже не узнаем. Подношения сработали, и Джулиано преобразился, перестав быть похожим на труп. Лоренцо сказал, что у брата начали шевелиться губы, когда тот говорил. Они начали разговаривать, и Лоренцо сказал, что брат стал таким же, как и раньше, но не сказал, о чём конкретно они вели беседу.
– А что было потом?
– Я вернулся, чтоб поговорить с вами.
– Лоренцо. Скажи, а где вся твоя семья?
– Ооо. Мы теперь все живём внизу. Все вместе.
– В том месте, куда ты ходил общаться с братом?
– Да! ДА! Пойдём!
Он схватил меня за руку и пару раз дёрнул, будто пёс, который пытается привести помощь. Затем, он слез на пол и начал двигать кровать. Я хотел уже было его остановить, но вдруг из-под кровати начал струиться жёлтый свет. Признаюсь, кроме страха, я ощутил ещё и интерес. Хотя, страх был первичен и очень силён. Как у животного пред огнём. Костьми я чувствовал, что этот свет не несёт ничего доброго, но Лоренцо был полон энтузиазма. Мы отодвинули кровать, и я увидел красивый металлический люк, похожий на резную дверцу. В металле красовалось множество символов, слов и изображения животных. Что-то я видел даже во время изучения медицины, что-то узнавалось по фильмам и книгам о древнем Египте, но большая часть была абсолютно незнакомой. Люк был тяжёлым, но вдвоём мы справились, и вот – я полез первым, цепляясь за верёвочную лестницу. Потолки были не особенно высокими, и я быстро понял, что спускаюсь не в комнату со шкафами. Я спросил об этом Лоренцо, но он сказал, что в той комнате уже нет нужды, и теперь можно попасть сразу на кухню.
Никакой кухни не было. Мои ноги коснулись пола, что создала природа. Я огляделся, и увидел каменные стены, каменные своды, какие-то монструозные статуи, что выполняли роль горгулий или просто стояли вдоль стен – некоторые были похожи на безголовых летучих мышей, другие напоминали насекомых с щупальцами. Это был храм, или дворец, или усыпальница, в центре которой сидел он – в длинных золотых одеяниях, и короне, напоминающей Кёльнский Собор. Его лицо было вязкой осклизлой массой, а его пергаментные руки были покрыты теми самыми жёлтыми язвами. Он всё ещё носил костяной амулет. И он не шевелился.
– Лоренцо, стой!
Мальчик побежал к тому, кого считал братом, но всё же обернулся на мой зов.
– Да?
– Лоренцо, а где все?
В воздухе раздался голос, от которого у меня кровь пошла носом, и биомасса на лице псевдо-Джулиано пришла в движение. Он поднял руку, и показал ею на дверцу, которую я изначально не заметил. Небольшая деревянная дверь, которая не вызывала бы вопросов, если б я не слышал стонов и криков, позади неё. Я не понимал, что говорит существо, но Лоренцо мне помог с переводом
– Они все там! Ждут вас! Мы тоже скоро придём!
– Хорошо, Лоренцо. Я сейчас. Никуда не уходи, я приведу помощь.
– Куда вы?
Я действительно должен был пойти и под любыми предлогами притащить полицию, но, да, я испугался, и я нашёл повод. Стоило мне взлететь по лестнице вверх, под непонимающие восклицания Лоренцо Росси, и выйти из люка, как он захлопнулся позади меня, и я больше не смог его открыть. Как не смогла и полиция. Позже, другие стражи правопорядка вообще не нашли никакого люка в комнате Лоренцо, или в каких-либо других комнатах. В отчётах писалась кромешная чушь, пресс-релизы кричали о маньяках и похитителях, некоторых из тех полицейских уволили, а меня затаскали по судам, и я, в итоге, тоже остался без работы. Но найти на меня что-либо было сложно. Найти что-либо вообще было сложно. Разумеется, мои показания звучали смехотворно и не помогли никому.
Тридцать лет я проработал во имя здравия семьи Росси. За это долгое-долгое время стал им как родной. Как член их семьи. Сейчас я дописываю последние строки и ложусь спать. Вернее сказать, я пытаюсь спать, ведь Лоренцо не прекратил наш разговор. Он не прекращает его ни на секунду, и зовёт меня. Каждую ночь эти мои демоны приходят в мою спальню. И свет льётся по полу, и я чувствую, как я задыхаюсь.
Откровение
Красивые исторические здания, минимум транспорта, озёра, густые хвойные леса, крайне мягкая зима, уровень преступности стремящийся к нулю, приветливые люди, которые знают друг друга и готовы прийти на помочь с починкой косилки – ведь как же без ухоженной лужайки? Просто райская идиллия, за исключением единственного минуса – цены на эти домики в колониальном стиле. Что поделать? Это плата за безопасность, как считалось. За последние десять лет в маленьком северном городе было одно убийство, да и то по неосторожности. К сожалению, что-то пошло не так.
Все эти описания про тишину и спокойствия я читал в туристической брошюрке, пока мой поезд до сей тихой гавани рассекал пространство. Все эти мрачные мысли о разрушении атмосферы спокойствия гнездились у меня в голове полуразложившимися зомби-птицами, после прочтения материалов дела, до посадки в поезд. Тихие воды на большой глубине размыли осиное гнездо, и в город пришёл он – тот, чьё имя предстоит установить. Мы думаем, что это он, а не она, и не они. Почерк не сходится с женским, а отпечатки ботинок на месте преступления только одного человека. Он пришёл в тихий маленький городок и принёс туда свои идеи. Он пришёл по дороге ужаса, усыпав её расчленёнными трупами, что он использовал для своего религиозного экстаза. На данный момент, у психопата в руках была новая девушка, и мы не хотели увидеть очередной алтарь из плоти с кровавыми цветами. Блондинка, двадцать лет, дочка владельца магазина. Увы, портрет жертвы далеко не просматривался, ведь он хватал любую девушку на улице, а потом утаскивал в уединённое место, и там устраивал богомерзкое служение. Все боялись, все были в опасности. Ммм, религиозный психопат. Дело пахнет гнусностью.
Преступник похитил Кейт, так звали дочку владельца магазина, но мы надеялись, перед моим отъездом, что ещё ЗОВУТ. Полиция ещё не нашла ни тела, ни частей тела, но уже расписалась в бессилии. За дело пришлось взяться федеральным агентам, и лучший специалист на линии оказался я. Спасибо за ожидание. На самом деле, я считал себя дилетантом, ведь я брался за три подобных дела, и в двух потерпел полное фиаско. Один ублюдок убит, и мы не нашли несколько жертв, которые могли были быть живы, но, я думаю, что померли от голода в каких-нибудь подвалах и ямах. Второй – сбежал. Растворился в воздухе. Про таких часто снимают кино, чтоб подростки истекали слюной и разбирали его речи на цитаты. По большому счёту, он просто коллекционировал уши, ведь своего он лишился в детстве. Всё очень прозаично. Но какая же харизма… В любом случае, я был удивлён, что именно меня отправили на это дело. Заместитель директора сказал, что он верит в меня, но мне кажется, что он просто искал смертника, на которого всё повесит.
Что мы имели? Кроме описания жертв и кучи колоритных фотографий с мест преступлений, от которых выворачивало некоторых агентов, у нас были и свидетельские показания – видели мужчину в чёрном балахоне с капюшоном, который волок на цепи кричащую девушку. Прохожие оцепенели от увиденного, но один мужчина всё ж таки вмешался. Далее случилось странное. Когда мужчина погнался за маньяком, волочащим жертву по улице, то они исчезли возле местного музея зоологии. Испарились в воздухе. Остальные свидетели всё подтвердили. Конечно, из этого было понятно, что у нас есть определённая проблема, но это несколько сужало и круг поисков, хотя бы на какое-то время. Также у полиции вызывал подозрения владелец музей, являющийся и смотрителем, и вообще чуть ли не единственным сотрудником, если не считать уборщиков и пары биологов, с которыми музей имел сотрудничество. Его зовут мистер, вы не поверите, Роули – правда, всё равно, Бернард, а не Алистер – и я еду к нему. Устраиваться на работу, вроде как. Внезапно в музее открылась вакансия ночного сторожа, и мне помогли получить эту работу. Тот самый мужчина, что пытался остановить маньяка своими силами, волею судьбы оказался из управления местной общины, и он охотно начал сотрудничать с полицией, а позже и с нами. Конечно, не было стопроцентной уверенности, что серийный убийца как-то связан с музеем, но эту теорию мы прорабатывали обязательно и обстоятельно. На то было ещё несколько причин. Вернее сказать, причина была одна, но повторённая многократно. На жертвах, или том, что от них осталось, находили морские звёзды, которые пропадали прямо с витрин музея. Роули отбрехался, что, мол, отдал эти звёзды куда-то там, а их украли по дороге. Полиция так и не получила от него никаких свидетельств по поводу сделок, связанных с передачей экспоната. В итоге, Роули сознался, что звёзды украли ночью. Да, вероятно, что он тоже жертва, и потому он начал искать сторожа на ночь. Да, может быть и так. Но зачем было врать? Мне нужно было проследить, куда бежит эта тихая вода…