
Полная версия:
Руди Попп и тайна пропавшего курьера
— Эй, ты чего, — потряс Кляйн мужчину за плечи. — Бодо! Бодо, прости меня, я так больше не бу… ну, может, если только разочек. Бодо, очнись!
Фей не реагировал. Вообще.
Выпрямив спину, Руди развернулся к «детям» и уже другим голосом крикнул:
— Чего стоите, принесите воды!
На этот раз побелели цветочки. Такой тон им был явно незнаком, и, растерявшись, они разбежались по сторонам.
— Вы куда? Вот ненормальные. Где у вас кулер?!
Пробежавшись по всем ближайшим коридорам и не найдя даже уборной, Руди вернулся к Бодо. К удивлению, рядом с феем появилась кадка с огромным пионом, а ромашки стояли вокруг в поклоне.
— Вот дурные, зачем они его притащили? Это что, чайник у них такой?
В этот момент «кадка» повернула голову, и Руди понял — это очень низкий, почти квадратный мужчина. Проведя взглядом по Бодо, незнакомец произнёс:
— Опять мистер Попп... Тюльпан, дай ему воды и отведи в песочницу. А вы, мистер человечек, выучите местные законы и осознайте, где находитесь. Ещё одна такая выходка, и я отправлю вас на исправление.
Развернувшись, Пион пошёл вглубь здания. Тюльпан же, как и было приказано, принёс воду, и, дождавшись, когда Бодо сможет двигаться, отвёл их в нужную комнату.
«Песочницей» оказалось жутко холодное и тёмное помещение. На узких столах с бортами лежали тела разной степени рассыпания. От иных и вовсе остался один чёрный песок. Персонал упаковывал его в мешки и, взвесив, относил в соседнюю комнату.
— Делайте всё быстро, — сказал «мальчик» и подвёл к серо-зелёным останкам. Их очертания были смазаны, словно осыпаны пеплом и растёрты влажной тряпкой.
— А вещи? — не дал ему уйти Руди. — При нём что-то было?
— Это собственность «У.Л.Ы.Б.К.И.».
— Это улика! Скрывать её — значит быть в сговоре с преступником! — выпалил Кляйн и сразу осёкся, поняв, что перегнул.
Открыв рот, «мальчик» сдвинул брови, потом по очереди поднял их вверх, и так, не закрыв рта, вышел.
— Ты сдурел? — прошипел Бодо. — Тебя же предупредили, на исправление решил попасть?
— Я не специально. Честно, — покраснел Кляйн. — Просто кино одно вспомнил.
Бодо не ответил. Он подошёл к стоявшему рядом с телом фотоальбому и перелистнул страницы. Некоторые из картинок шевелились, издавая тихий звук.
— Что это? — спросил Руди.
— Его память. Обрывки. Те, что были связаны с сильными эмоциями.
— Интересно. И куда это потом? Семье?
— Нет. Всё останется здесь. А в городе информация о нём сотрётся.
— Как такое возможно?
— Вот так. Нам нельзя испытывать ничего, кроме радости. Поэтому «У.Л.Ы.Б.К.А.» вытягивает все воспоминания и чувства, вызывающие боль, печаль и скорбь. Стирает из памяти. Из жизни. Фото, вещи — всё.
— Но это ведь не так и плохо, в каком-то смысле.
— Если бы их уничтожали, то да. Но они их используют в своих целях.
— О чём ты?
— Об исправлении. Они забирают всё светлое и погружают в эту боль. На недели, месяцы. Пока ты не захочешь сдохнуть, а потом ещё раз.
Внутри Руди все обледенело. Он вдруг понял: Бодо описал не абстрактные пытки. Он говорил о себе.
Побоявшись даже на секунду это представить, Руди резко сменил тему.
— А он кто? Гоблин?
— Сквимбл, — задумчиво ответил Попп.
— Они все зеленокожие?
— Да, а что? Нашёл что-нибудь?
— Не знаю. Он без обуви, пахнет чем-то сладким и кофе. Это нормально?
— Нет. Эрвин не любил сладкое.
— А ботинки он любил?
— Да, но снимал перед рейсами.
— Зачем? Берёг что ли?
— Именно. С их скоростью, пары хватало только на один выезд.
— Понятно, значит, его на смене грохнули. Рассыпали, то есть.
— Получается, что так. Интересно, что вот это? — почесав бороду, Бодо указал на странную картинку.
На ней, в отличие от остальных, заваленных розовыми леденцами, изображалась большая коричневая фигурка, отдалённо напоминающая лошадь. Она носилась по полю, стекая при этом в лужу и собираясь обратно.
— Может, он какать хотел? — решил разрядить обстановку Кляйн.
— Не смешно.
— Зачем ещё какашке бегать по полю, если не кусты искать?
Хмыкнув, Бодо пролистал ещё раз все страницы и закрыл книгу.
— Пошли, тут искать больше нечего.
Руди семенил по коридору, глядя на нарисованную траву. Яркая, приторная. Раньше она казалась глупой, теперь вызывала отвращение. Хотелось сбежать, но у выхода стоял тюльпан.
— По поводу вещей, — начал цветочек. — Жетона и зубов из поставки при нём не было. Но в кармане лежало это.
Передал он кусочек обертки.
— От шоколада? — рассмотрел обрывок Бодо. — Не видел раньше такую.
— Возможно, — открыл он дверь, демонстративно её процарапав. — Уходите, но помните: малейшее нарушение, и я лично вами займусь. Особенно тобой, Кляйн.
— Тебе конец, — сказал Попп подозрительно довольно, когда они вышли в город.
— С чего бы?
— Тюльпаны злопамятные.
— Вот уж радость. Что, теперь зубы выдерет?
— Почему?
— Он ведь сам сказал, у Эрвина пропал жетон и зубы. Первое ладно, из кармана мог выпасть, а зубы у него куда делись? Может, это тюльпан их выдрал?
— Ну у тебя и фантазия, — вытаращился Бодо. — Это детские зубы, из-под подушек. Курьеры их собирают и сдают в переработку. Тут всё на них держится: зарплаты, налоги и даже свет. А в сквимблах магии нет. Бегают, лазают — вот и вся их сила. От них только проблемы.
— Ого, неожиданно, — почесал колени Руди. — Кстати, не знаешь, почему мне лосины при ходьбе колют?
— Не знаю. Может, пайетки дешёвые. Последняя форма вся из Хламтауна. Там выгодно, но качество…
— И что делать? Раздражает жутко.
— Сними. Хотя нет. Они же не снимаются в рабочее время, и майка, кстати, тоже.
— Издеваешься?
— Нет. Просто приятно.
— Ах ты! — изумился Руди такому неприкрытому злорадству.
Он посмотрел на Бодо, на непривычно разноцветное небо. Хотел что-то сказать, но скинул пиджак и шлепнул им по голове фея. Тот дёрнулся. А потом рассмеялся. Нервно, на грани истерики.
Они погнались друг за другом, не сговариваясь. Потому что иначе слёзы. Иначе нельзя.
Глава 4.
К Пичлер они вернулись к вечеру. Не ожидая столь позднего визита, она наспех выпила успокоительное и хлопнув дверцами шкафчика, потянулась к очкам. Их не было. Осознав, что закрыла их вместе с пузырьком, фрау застыла.
— У вас бровь дёргается, — воспользовался её растерянностью Руди. — Может, у неё есть информация по делу? Не хотите спросить?
От ярости Хильду перекосило. Плечо дёргало в такт брови, а колени дрожали от судороги. Обхватив себя руками, она затопала на месте, словно разгоняла мотор перед снятием ручника.
— Нахалы! — сорвалась она на крик. — Вон из моего кабинета!
— Как скажете, фрау директор, — продолжал раздражать её Кляйн. — Такая погода чудная, пойдём, прогуляемся.
— Нет! Идите в допросную, немедленно! Там сквим… даллир, только с рейса вернулся. Выжмите из него всё, или я выжму вас!
— У нас есть допросная? — прикусил кулак Бодо, изо всех сил скрывая злорадство.
— Да, в чайной.
— А? — начал Руди, но пол завибрировал. Решив не проверять, сможет фрау его проломить, парни учтиво кивнули и вышли за дверь.
— У неё ноги не отвалятся от такого топанья? — спросил Руди, спускаясь с Бодо на первый этаж.
— Не переживай, она натренировалась за столько лет.
…
Допросная выглядела, как ясельная группа. Малюсенькие стульчики и столики. Цветастые ковры. На стенах рисунки домиков и деревьев.
На одном из игрушечных диванчиков, уперевшись коленями в подбородок, сидел молодой мужчина. Темно-серая кожа, длинные серебристые волосы. Он дрожал так, что в шкафу неподалеку подпрыгивала посуда.
— Привет, Тимбл, — поздоровался Попп.
— Бодо! — вскочил даллир и уставился на фея перламутровыми глазами. Ростом он был на целую голову выше. — Я ничего не знаю! Честно!
— Уверен? Ты же последний из пропавшей смены, понимаешь, чем это грозит?
— Д-да, то есть, нет. Я же просто работал. К-как всегда.
— Тебя могут украсть.
— Меня?! За что? Я не опаздываю, кофе не пью, шоколад не ем, — Тимбл схватился за волосы и так распахнул глаза, что, казалось, кроме них, на лице ничего не было. — Я же сплю… Я высыпаюсь. Я всё делаю правильно.
— У вас что, и сон по уставу проходит? — удивился Руди.
— А? Нет… Рейс могут не дать, если глаза красные. Но я высыпаюсь, — наклонился парень к Бодо. — Видишь? У меня нормальные глаза.
— А у Эрвина какие были? — отпрянул от него Попп.
— Красные. Постоянно. А потом и у Клойса. Они не спали. Совсем. И кофе… от них так несло на весь этаж.
— Каким?
— Не знаю, не разбираюсь. Но разным. Да, точно. Они ещё ссорились, что Эрвин всё на кофе спускал. Клойс копил, а Эрвин тратил.
— На что копил, они говорили?
— Нет. Я случайно услышал. А они замолчали. Когда меня увидели. А потом он пропал. Эрвин. А потом и Клойс. И остальные.
— Бо-одо-оо, — рухнул на колени Тимбл и прижался к ногам Поппа. — Я не хочу исчезать. Я хочу рабо-отать.
— Это замечательно, — пытался вырваться из объятий фей. — Но лучше возьми отпуск, дома побудь или сгоняй куда-нибудь. А если что вспомнишь, то на пейджер мне скинь. Хорошо?
— К-конечно.
— Ну всё, иди.
Тимбл поднялся и, схватив рюкзак, вылетел из комнаты, хлестнув волосами по щеке Руди.
— Ау! Поаккуратнее можно было? — прорычал парень вслед. — Ты правда думаешь, что он следующий?
— Нет. Поймать даллира невозможно.
— Тогда зачем ты его напугал?
— Надеялся, что он вспомнит что-нибудь, — задумавшись, Бодо достал из кармана лимонный кошелечек и, высыпав на ладонь монетки, резко выдохнул. — Как насчёт пообедать?
— Сейчас? Разве мы не должны улики искать?
— Голодный, я могу искать только еду.
…
Коридор, ведущий к столовой, был подозрительно длинным и со снижающимся потолком. К моменту, когда Руди замер перед табличкой, он буквально лежал у Бодо на голове.
— Ты уверен, что нам сюда? — спросил Кляйн у Поппа, косясь на выцветшую надпись «Сбыт отходов». Шляпки саморезов, которыми её когда-то прикрутили, были сорваны, а металлические углы проржавели и частично осыпались.
— Конечно, — толкнул Бодо тяжелую дверь, но та не поддалась. Навалившись ещё раз всем весом, он сдвинул её на треть и вклинился в щель, как в тамбур старого вагона. — Иди сюда, чего завис.
— Я, наверное, поголодаю.
— Почему?
— Судя по графику на табличке, с 19.30 до 00:00 выдают просрочку. У меня желудок нежный, я не смогу.
— Нашёл куда смотреть. Это от другого отдела осталось, открутить не смогли.
— Правда? Всё свежее? — заглянул Руди за плечо Бодо. — А стульчики-грибочки есть?
— Где ты таких глупостей набрался? Сидеть на грибах неудобно, весь зад мокрый будет.
Протиснувшись внутрь, Руди скривился.
— М-да, самая обычная. Еще и с линией раздачи.
Бодо, тем временем, навалил себе в тарелку протёртой тыквы, плотно засыпав её сморщенными жареными огурцами.
— Фу-у-у, — Руди спрятал тарелку за спину, но, получив подзатыльник, вернул на место.
— Сок бери. Вон, вишнёвый или грушевый, — буркнул Бодо, положив Кляйну горсть капусты и пару котлет. — Самые вкусные тебе выбрал. Морковные, с медовой корочкой.
— Гадость. А кофе есть?
В этот миг все в столовой замолчали и повернулись к ним.
— Не обращайте внимания! — замахал руками Попп. — Он из людского. Ещё всех правил не знает.
Посетители нервно переглянулись.
Между столами прошёлся тихий гул, после которого почти половина фей ушла, а остальные вернулись к тарелкам. Искоса поглядывая на Руди.
— Ты свихнулся? — прошептал Бодо, усевшись за дальний столик. — Кофе и шоколад запрещены. Не смей их упоминать.
— Почему?
— У фей от них голову сносит. Глюки появляются.
— Пьянеете, что ли? Но Тимбл сказал, что Эрвин и второй постоянно кофе пили. Почему их тогда не уволили?
— А работать кто будет? Я, что ли? — Бодо запихнул в рот пюре и с удовольствием захрустел.
— Всё как у людей, — смотрел на него Руди, ковыряя котлету, не зная, как от неё избавиться.
— Ешь, давай! Или я сам тебе её в рот затолкаю, — попытался он вырвать вилку из рук Кляйна.
— Не надо!
Кинув с перепугу прибор на пол, Руди запихнул котлету руками и начал жевать.
— М-м-м. Надо фе. Фкуфно. Обыфно я овофи не ем.
— Обыфно, — передразнил Бодо. — В нашем городе не работает. Можешь забыть это слово.
…
До дома Бодо они добрались молча. Руди всё ещё жевал котлету, а фей что-то перелистывал в пейджере.
Маленькая однокомнатная квартира, находилась на седьмом этаже старого жилого блока. Без коридора. Дверь открывалась сразу в гостиную. На тёмном полу были разбросаны разноцветные коврики, а на массивной кровати — длинная подушка — единорог. Рядом вторая, розовая, с вышитыми яркими кругами.
— Ого, — удивился Руди чёрным обоям и потолку. — Стильно у тебя.
— Угу, — рылся в шкафу фей.
— «Приключения Тинни Поппа», — прочитал Руди заголовок комикса с висевшего на стене плаката. — Вы родственники?
— Нет.
Бодо выудил спальный мешок-банан и бросил его на пол.
— Будешь спать тут.
— В банане?
— А где?
— Я же гость, мог бы и кровать уступить.
— Лавка на улице есть, хочешь, уступлю?
— Не надо, — подошёл Руди к стеллажу. — Ого, какая карточка! Тысяча девятьсот второй год. Это же раритет. Где ты её достал?
— Поставь на место!
— Да поставил уже, не злись. Не ожидал, что ты фанат. Ещё и фамилия с кумиром одинаковая.
— Я наивный раньше был, — стянув форму, фей закутался в одеяло. — Думал, с его фамилией стану героем. А теперь, если ты не против, дай поспать. Вторые сутки без сна.
Он отвернулся к стене и засопел.
Руди расстегнул спальник. Тонкий шуршащий, пахнущий копчёными бананами.
— Ну и вонь. Как тут спать? — покосился он на Бодо.
Пробравшись на кровать, он прильнул к уху Поппа и прошептал:
— Ко-фе. Шо-ко-ладк-ии.
Ноль реакции.
— Похоже, и правда спит, — примостился Кляйн с другого края. — Если лежать тихонечко, он не заметит.
Когда Бодо решил повернуться на другой бок, Руди уже дрых, раскинувшись звездой посередине матраса, закинув на него ноги.
— Что за?.. — спихнул его фей.
— А?! — кувыркнулся тот. — Я это… подушечку хотел. Можно?
— Возьми, только отстань.
Руди слетел с кровати, схватив плюшевого единорога, и с головой забрался в банан. Так и заснул в надежде, что Попп ничего не понял.
…
Посреди ночи его разбудил странный вой. Он приближался издалека и через несколько минут стал отчётливо слышен.
— Убили, убили! А вы не поймали! — кричал кто-то скрипучим голосом.
Руди выбежал на балкон.
Внизу, по причудливой траектории, выписывая зигзаги и круги, носилась старуха. Её короткое платье постоянно задиралось, оголяя панталоны, а пластмассовая корона висела на ушах, полностью закрывая глаза.
За ней гонялся один из уже знакомых «мальчиков» с ромашкой над головой. Лепестки цветочка светились красным, а сам паренек истошно орал как сирена.
— Опять не поймали! — показала язык старуха, продолжая бегать. — А я всё видела, а вы не поймали.
— Что там происходит? — прохрипел Бодо, посмотрев вниз. — М-м-м, опять обострение…
— Что?
— У неё с головой не всё в порядке. Носится иногда тут, орёт.
— Психованная фея?
— Да. Из-за неё теперь пароли на всех дверях в фирме.
— Как это?
— Просто. Влетела в архив года три назад и всё там перевернула. Дура. Иди спать, нечего на неё время тратить.
Руди ещё раз посмотрел вниз. Старуха уже скрылась за углом, но её крик всё ещё звучал вдалеке:
— Я всё видела…
…
Утром Руди разбудил сильный запах кофе и мяты. Отодрав себя от пола, он прошлепал до кухни, пытаясь разобраться, чудится ему или нет.
На плите кипел мятный навар, а Бодо попивал кофе, листая сообщения на пейджере.
— Зачем ты мяту варишь?
— Шоколад запивать.
— А кофе откуда? Он же запрещён.
— У меня особые привилегии, пока я дома. Одевайся, тело второго курьера нашли.
— Когда?
— Ночью.
— Когда бабка кричала? — Руди потянулся за банкой с кофе, но тут же получил по руке.
— Возможно, — указал Бодо на картонную упаковку. — Чай пей.
— Гр-р, куда нам сегодня? Опять в «У.Л.Ы.Б.К.У.»?
— Нет, прогуляемся в Темно-Да. На этот раз тело разодрано было, так что навестим единственного здесь жителя с когтями.
— Мы что, пойдём к предполагаемому убийце?
— Да, спросим, он это или нет.
— Ты рехнулся? — чуть не облился Руди. — Может, лучше у старухи спросим?
— У Бульки? Да она себя не помнит. У неё память двухминутная.
— По крайней мере, это безопасно.
— Не факт. Она и укусить может. Так что собирайся, я тебя на улице подожду.
…
— Далеко ещё?
— Кварталов семь.
— Сколько? Может, такси вызовем?
— Ты опять? — заворчал Бодо, скрестив руки.
— Что опять?
— Словечки свои говоришь. Что ещё за такси?
— Это штука такая, на неё садишься и едешь.
— Единорог?
— Ага. Поехали?
— Нет, они только на межгород работают. Так что ножками топай. Хотя… можешь и полететь. Зря тебе, что ли, крылья выдали.
— У меня нет крыльев.
— Есть, — Бодо ткнул в пуговицу на пиджаке Руди. — На новой форме их надо включать, в режиме ожидания их не видно.
За спиной парня хлопнули розовые крылышки. Его рвануло вперед с такой скоростью, что одежда, кажется, осталась стоять на месте, не поняв, что он из неё выскочил.
Остаток дороги Руди визжал, отсчитывая лбом фонари. Они мелькали вместе со стенами домов и испуганными лицами прохожих. Выписав пару пируэтов вокруг центрального фонтана, он наконец вцепился во что-то жёсткое.
Флагшток.
Обвив его руками и ногами, Кляйн перетыкал все пуговицы, но вместо выключения врубил турборежим. С диким грохотом железный прут вырвало из каменной кладки, и Руди пронёсся на нем через весь проспект. Влетев в заброшенный ларёк.
— Я тебя ненавижу! — запульнул он обломком прилавка в Бодо, когда тот добрался, красный от смеха.
— А если бы я убился?
— Ты бы не смог, — едва отдышался Попп. — Феи не травмируются в рабочие часы.
— Нет?
— Неа.
— Ой, — схватился он за живот. — А…?
— Кусты там, — указал Бодо в сторону. — Заодно расскажешь, драже или мармеладки.
Не вникая, о чём он говорит, Руди заполз в ближайшую зелёную изгородь, и его вывернуло.
— Мармеладки, — пробубнил он, выходя. — Ежевичные.
— Эх. Я думал, из людишек что-нибудь поинтереснее выпадает.
— Ну извини, батончики у нас с другого места сыпятся. Ты, кстати, не видел, кто тут был? Я, кажется, сбил кого-то.
— Кошка, наверное.
— Не может быть, я слышал ругательства.
— А что ты ожидал? Благодарность?
Бодо дал ему отдышаться. Потом сказал:
— Хватит лениться. Пошли.
И скрылся за дверями соседнего здания.
Руди поднялся. На удивление ничего не болело, только голова слегка кружилась, но через пару шагов и это прошло.
…
Внутри подъезда был только узкий коридор и старая шахта.
— Где это мы? — зашёл Руди в кабинку.
— В лифте.
— Перестань измываться!
Прыснув, Бодо нажал на стрелку «Вниз». Механизм загрохотал, и феи начали опускаться вглубь здания.
С каждым метром становилось темнее и жарче. Из земляных стен клубился пар, стекающий каплями на пол кабинки. Запахло золой и сырой шерстью. Руди передернуло, когда между редеющими клубами стали проглядывать похожие на кости полосы.
— Кажется, тут крысы сдохли.
— Почему сразу крысы? Может, кто из налоговой, — съязвил Попп.
Когда двери распахнулись, перед Руди появился длинный и холодный проход. Ботинки чавкали в грязи, высвобождая из неё серые иглы.
— Что это? — Руди поддел одну из них и хотел поднять, но Бодо схватил его за руку.
— Не стоит к ним прикасаться. Это разбитые кошмары из «У.Л.Ы.Б.К.И», их сваливают сюда, когда владелец не выдерживает исправления и рассыпается.
— Какой ужас, зачем так делать?
— Это отличный барьер, без формы фей пройти невозможно. Ни внутрь, ни наружу. Только если знаешь чёрные ходы, но там бархатный контроль.
— Какой?
— Тебе ещё рано в это вникать, пошли.
Пропетляв с десяток поворотов, парни оказались перед вывеской.
«<- Да — Темно — Нет ->»
Она светилась неоном и выбивалась из общей обстановки.
— Что это значит? — удивился Руди.
— Что именно?
— Вывеска. С одной стороны темно, а с другой нет?
— Это просто названия кварталов. Темно-Да и Темно-Нет. Нам туда, — указал он налево.
— И в чём разница?
— Для тебя ни в чём. Отвяжись.
Поднявшись по мраморной лестнице, они вышли на площадь. Воздух казался гуще, чем внизу, а небо — серым, как старая простыня.
— Я был прав, — возмутился Кляйн. — Здесь темно, а там нет.
— В обоих кварталах сумрачно.
— Да-а? А где все?
Закатив глаза, Бодо что-то пробубнил. Руди не решился уточнить, что именно, и вместо этого осмотрелся.
Все дома были выложены чёрным кирпичом. Газовые фонари свисали с фасадов и едва горели сквозь пожелтевшее стекло. Ни клумб, ни лавок, только пустые окна. Всё тонуло в полумраке, сливаясь в одно чёрное пятно.
Миновав пару улиц, они подошли к высокой арке. Кованая калитка в ней была открыта настежь.
— Ого! — поразился Кляйн, пройдя сквозь неё.
Здесь было иначе. Под старинными фонарями, между прилавками, вальяжно расхаживали жители в элегантных платьях и фраках. Чёрные дома с витиеватыми узорами напоминали викторианскую эпоху.
— Руди! — окликнул Бодо, придерживая дверь в небольшой магазинчик. — Иди сюда.
Здание оказалось кофейней. С огромным выбором сортов, как напитка, так и шоколада.
— Привет, Дон, — поздоровался Попп с барменом.
— Привет, Бодо. Ты сегодня с подружкой?
— Это стажер.
— Что будете?
— Информацию, — уперся он локтем в стойку. — Ты наших курьеров тут не видел?
— Не припоминаю такого.
— Не ври. От Эрвина тянуло «Носком». Только ты его продаёшь.
— Ах, это, — поправил воротник бармен. — Ну да, что в этом особенного?
— То, что он стоит половину его зарплаты.
— Мне это не интересно, главное, чтобы платил.
— Может, кому-то другому интересно?
— Не знаю. На него многие косились, но про разборки я не слышал.
— Ясно. Другие тоже его пили?
— Нет. Клойс как-то раз брал, но на этом всё. Шиковал только Эрвин.
— И больше точно ничего не происходило? — постучал Попп пальцами по стойке.
Продавец задумчиво поглядел в потолок, потом, пожав плечами, сказал:
— Бульку опять заклинило. Слышал, она на фабрике упаковки шороху навела. Бумагу порвала и ленты, пыталась ими себя обматать.
— Зачем? — прыснул Руди.
— Подариться хотела, мол она лучше любой игрушки. Охрана там уже с ума сходит.
— Вот чудная.
— Ага, может, это она вашего курьера грохнула?
— Ну да, как же, — отмахнулся Бодо. — Ладно. Увидишь что-нибудь странное, свистни.
— Хорошо.
— Даже спрашивать не буду, как вы носки пьёте, — сказал Руди, едва они вышли из ларька.
— ...
— Бодо?
— Что?
— Как вы носки пьёте?
— Растворяем и пьём.
— Вы его хоть стираете?
— Зачем?
— Чтоб чистый был.
— Не, тогда вкус исчезнет, — мечтательно вздохнул Попп. — Я поджаренный люблю.
— Что?! — Руди прижал ладонь ко рту.
— Тебе лучше без прожарки, а то крышу снесёт.
— У меня сейчас желудок снесёт, — Кляйн согнулся и через минуту осел на корточки.
— Ну ты и дурак, — рассмеялся Бодо. — «Носок единорога» — это редкий вид кофе. Достать можно только на Дивном острове, и то если повезёт.
— Правда?
— Конечно. Но ты можешь и свой носок пожарить.
— Не хочу. Кто такое идиотское название придумал?
— Добытчики, видимо. Зёрна с копыт единорогов соскабливают после выпаса. Говорят, они их так облепляют, что на носки похоже. Я сам не видел.
— Чудненько, — выпрямился Кляйн, придерживая живот. — Эй, ты куда? Меня подожди.
Бодо стремительно удалялся, ехидно посмеиваясь над ковыляющим Руди.

