скачать книгу бесплатно
В Дункана уперлись темные большие глаза с расширенными, еще темнее, зрачками.
– Спрашивайте, капитан. Я уже ответила на вопросы вашего офицера, но если нужно, спрашивайте.
Слова прозвучали чеканно и излишне решительно, с очень понятной целью – создать уверенность в себе у себя же самой.
Дункан не смог бы сказать, чем красиво ее лицо, но факт не ставился под сомнение.
Позже, в машине, он все-таки определил свое впечатление: бывает эстетика в целом, которую невозможно объяснить отдельными элементами, и еще – у нее не отпечатанные природой черты, а привлекающие к себе изменчивым выражением.
Женщина обнаружила вдруг сжатые у груди руки, и распавшиеся, они повисли как не свои, голова чуть склонилась, волосы от плеч съехали к щекам – энергии, которой, казалось ей, было много, хватило, лишь чтобы подойти и проговорить те слова.
Дункан сказал, что хочет подняться, осмотреть площадку – так нужно для полицейского протокола.
– Да-да.
Она поискала вокруг глазами, сказала опять «да-да» и неуверенно двинулась в сторону к креслу.
Капитан на всякий случай проследил этот путь до конца.
– Кто, говоришь, еще в доме? – они повернули со второго лестничного пролета на третий этаж.
– Служанка, сэр. Или она кухарка, или и то и другое. Еще – четверо детей.
– У нее четверо детей?
– Нет, сэр, я по городским слухам знаю, что у Ванлейнов двойня. Другие, наверное, находились в гостях.
Сверху потянуло ветерком.
Одолев еще пролет, они оказались на крыше.
Инспектор тут же присвистнул.
Оба ожидали найти там несколько плетеных кресел, пару легких столиков – к чему еще способна фантазия, выросшая на государственном пропитании?
Полукруг над входом оказался лишь маленькой частью обширной территории отдыха по классу люкс.
Пространство здесь имело внутреннюю асимметричную планировку из искусственного кустарника в высоту человеческого плеча, внутри кустарниковой структуры просматривались затейливой расцветки диванчики, кресла – можно, отъединившись, вести разговор, но в любой момент встать и обозреть прочее происходящее, в заднем левом углу расположился роскошный бар, способный вместить сразу десятка два человек, на пути к бару виднелся изгиб небольшого декоративного бассейна.
Инспектор уже пошел в ту сторону.
– Патрон!.. Стоит взглянуть.
– Что там?
– Желтая черепаха. Большая, не иначе с экватора.
– Да ладно.
– И красивые рыбы.
Под ногами дымчато-серый стеклопластик, наверняка внутри есть система подсветок, и пол может выделывать всякие фокусы, просто так или под музыку.
Добравшийся до бара инспектор опять отвлек, громко оценив содержимое на «прорву тысяч».
Дункан, однако, уже выискал глазами в другой стороне нужный объект – находившийся поблизости от овального козырька круглый столик с единственным креслом, на столике развернутая газета, сбоку от нее пепельница, еще коробочка для сигар и недопитый стакан, похоже что с соком.
А в четырех ярдах от столика – край козырька, откуда произошло падение.
Ограждение невысокое, дюйма на два всего выше его колен. Для детей, впрочем, достаточное. И взрослым вплотную приближаться не требуется – вид на город одинаковый с любой точки крыши.
А в противоположную сторону?
Повернувшись, он увидел огромный зеленый простор: далеко уходящие травянистые поляны с крупными редкими деревьями – их плотные кроны выглядели темнее травы и опускались низко, так что толстый ствол был открыт лишь чуть-чуть. Вон незадачливый гольфист отыскивает в кроне свой шарик, а на большом зеленом пространстве виднеются еще два десятка белых фигурок.
Закончив рассматривать пейзаж, капитан придвинулся к краю.
Внизу, на асфальтовой площадке, виднелись меловые контуры тела.
Полшага влево… вот здесь именно стоял несчастный перед падением.
Почти по центру.
Смотрел сверху на клумбу?.. Глазам приятно блуждать по этому многоцветью.
– Сэр, он какое-то время сидел здесь за столиком и читал газету.
Инспектор указывал рукой на то, что капитан уже видел.
Тот подошел ближе, обвел нехитрую экспозицию взглядом… что-то ему не понравилось.
Он указал в сторону пепельницы:
– Пепел вижу, а окурка сигары не вижу.
– Да, сэр, недокуренная сигара валялась там же внизу.
Пора было звать фотографа и дактилоскописта.
– Тактичнее будет, если они пройдут в дом вместе с тобой. Спустись, сделай милость.
Оставшись один, капитан прогулялся к другому краю.
Там за задней стеной дома находился открытый бассейн, а дальше травянистый участок замыкался забором, как и ворота, из вертикальных металлических прутьев. Понятно, чтобы сидя у бассейна или прогуливаясь, не упирать взгляд в глухое заграждение, а видеть красивый природный план.
И тоже камера слежения вдоль забора.
Капитан подумал и пришел к выводу, что делать ему здесь больше нечего, а уходя, еще раз бросил взгляд на зеленые просторы, даль которых уже покрывала сероватая дымка.
Оказавшись внизу, он приготовился еще раз произнести сочувственные слова миссис Ванлейн и сказать, что придется побеспокоить ее составлением подробного протокола, но в зале, почти уже темной, никого не было.
Вечером в этом районе почти отсутствовал транспорт, и капитан, ускоряемый голодом, доехал быстро. А у самого дома подумал, что в заднем заборе наверняка есть калитка, люди непременно должны были предусмотреть для себя возможность такого удобного выхода на природу.
Другая мысль показалась куда интереснее: припасенная в холодильнике бутылка хорошего пива сейчас будет кстати.
Не став переодеваться, он лишь скинул форменный пиджак и прошел на кухню.
Вот и бутылка умеренной охлажденности – очень холодное пиво теряет вкус. Дункан поднес открывалку, но зажурчала лежавшая рядом телефонная трубка.
Капитан, прервав процедуру, взял трубку и сразу распознал голос прокурор города – с первых же слов голос выдал волнение.
Это не прямое его начальство, но прокуратура в известном смысле выше полиции, и Дункан начал вежливо отвечать, хотя понятное дело – без заключения медэкспертизы всерьез разговаривать не о чем.
У прокурора «не укладывалось в голове» как такое могло случиться со здоровым человеком, и когда он произнес это во второй раз, капитан, поигрывая открывалкой, вежливо заметил, что показаний лечащего врача Ванлейна у него еще нет, они будут только завтра утром.
За неимением реального материала, разговор скоро иссяк.
Однако лишь Дункан нацелился открывалкой, ситуация полностью воспроизвелась.
Говорил уже мэр.
Милейший человек, и первыми словами – «у него не укладывается в голове». Мэр не пытался скрывать расстройства.
Конечно, в отличие от Дункана, они все знали тут друг друга давно – что-то по жизни связывало, и продолжая вертеть открывалку, капитан вежливо объяснил, что лечащий врач погибшего получил уже распоряжение представить в полицию заключение о состоянии здоровья бывшего пациента, а криминалистическая экспертиза продлится за полночь, потому что обязана описать, в том числе, состояние всего организма, плюс исследовать биохимию крови.
К завершению беседы с мэром у Дункана созрел умный план – он сам позвонит городскому судье, а после этого выключит телефон на время ужина, потому что прочие лица города уже ниже его по рангу.
Однако пока капитан искал домашний телефон судьи, тот дозвонился сам и прямо начал со слов, что у него «не укладывается в голове».
А что, собственно, не укладывается?
Мэру простительно, но судье с прокурором надо бы знать, что по статистике внезапная смерть уносит в год по стране десятки здоровых людей без понятного этому объяснения. Внезапный сосудистый спазм, например, и попробуй потом, разберись.
На прощанье судья сообщил, что не только дружил с Ванлейнами, но был крестным отцом их двойняшек. Капитан заодно уж поинтересовался возрастом и узнал, что двойняшкам около восьми лет, а сами они – разнополые.
Черт возьми, куда он задевал открывалку?
Только что ведь держал в руке.
Вот напасть!
II.
Ввиду особого интереса к случившемуся местной элиты, Дункан выехал утром на работу раньше на час. Еще и потому, что следовало поспешить с публичными разъяснениями, иначе поползут слухи, пресса начнет их разогревать – тут дай только повод.
И результаты ночной работы медэкспертов наверняка уже у него на столе.
Разбуженный раньше времени организм норовил еще по дороге капризно не соглашаться с нарушением своих прав, а по приезде затеял мстить: первым делом, когда капитан сел в кресло и хотел двинуть к себе папку с заключением медиков, заставил сильно зевнуть.
Затем, мешая чтению, зачесались глаза.
А дальше действия приняли уже неприличный характер: вспомнилось приталенное платье миссис Ванлейн, которое все равно не сходилось на талии плотно, нежно-юное что-то во всей фигуре…
«Прекратить!» – внутрь себе приказал Дункан.
И похоже, там поняли.
Заключение медэкспертизы молодые полицейские всегда начинают смотреть с конца – это ошибка, так как, узнав окончательный результат, трудно прочитать потом все внимательно.
А непременно надо – никто не знает, когда именно и какая деталь сыграет свою важную роль, иногда решающую.
Дункан поэтому давно взял за правило читать без спешки с самого начала, читать предельно внимательно.
Но вот поди ж ты, каждый раз, когда он начинает с первой страницы, слегка зудит посмотреть в конец.
Пустяки в этом роде Дункана огорчали, вынуждая признать, что даже в возрасте сильно за сорок он толком не знает своего собственного устройства.
Как всегда изложение открывалось фамилиями экспертов, временем и местом экспертизы… капитан быстро одолел эту страницу и перешел на вторую, с результатами общего осмотра тела. Обстановка в полицейском управлении очень способствовала работе – тихо досиживал смену дежурный ночной состав, лишь через час явятся следователи, оперативники, закипит обычный дневной сумбур, когда каждые пятнадцать минут лезут в кабинет или куда-то зовут.
Свежая голова быстро схватывала, внимание фиксировало каждую мелочь, впрочем, сложной задачи у медэкспертов не было.
Перед последней страницей уже сам собой обозначился вывод. Капитан, тем не менее, аккуратно все дочитал: «Смерть явилась следствием обширных кровоизлияний в головном мозге от удара при падении с высоты. Падение, в свою очередь, предположительно стало результатом головокружения, вызванного сердечной недостаточностью».
Капитан закрыл папку, откинулся в кресле и, теперь уже мысленно, перебрал пункты прочитанного.
Сломанное правое плечо и все имеющиеся на теле ушибы тщательно изучены, эксперты без сомнения отнесли их на счет самого падения. Царапин и ссадин иного происхождения, по их мнению, нет.
Состояние внутренних органов оценивается как хорошее, за исключением средней степени дисфункции желчного пузыря и еще какой-то мелочи.
Сосудистая система нормальная – ни бляшек, ни заметного склерозирования.
Сердце без морфологических признаков патологии, но биохимия показала, что погибший регулярно принимал корвалол. Хотя не в больших дозах. В этот день не принимал. Вероятно, Ванлейна тревожила стенокардия, анатомически необнаружимая.
Дункан отчетливо представил себе край с невысоким ограждением, далекий внизу асфальт… фантазия вдруг проявила инициативу, качнув в ту сторону, и легкий холодок метнулся внутри.
А почему, когда сердце Ванлейна сбилось и возникла моментная слабость, он не упал в другую сторону или попросту не плюхнулся у решетки?
Родной дядя Дункана – с молодости сердечник – вот так однажды рухнул при нем на пол, а через несколько секунд начал улыбчиво объяснять, что приступов с короткой темнотой в глазах уже так было много, что страшного ничего нет. Действительно, посидел минут пять в кресле и пошел в сад кусты обстригать.
Дежурный всунул голову в кабинет:
– Сэр, там уже журналисты. Сказать, вы еще не приехали?
Секретаря пока не было, но капитан решил не тянуть и отправился сам.
Решив проблему с прессой, Дункан, согласно вчерашнему телефонному обещанию, обзвонил трех главных людей города с сообщением о содержании медэкспертизы. Ему не очень понравилось, что судья, хотя в виде вопроса, констатировал смерть от несчастного случая. И нечто подобное позволил себе прокурор.
Тьма.