Губительный обман

Моему удивлению не было предела, но тогда я всё-таки смогла сориентироваться и отобрать у Лукаса смартфон, чтобы тот ненароком не показал ещё и маме свою новую «невесту». С тех пор я чаще стала сравнивать «до» и «после» макияжа Рии, придя только к одному выводу: она может сделать из любой заурядной девушки феноменальную красотку. Да так, что она преобразится до неузнаваемости!

— Цепь здесь лишняя, — уточнила Рия, снова оглядывая моё бело-розовое короткое платье с пышной юбкой и кивая на браслет-цепочку на моей руке.

— Ты забыла про свэг.

— Это уже не свэг, — фыркнула подруга, явно не понимая моей шутки. — Это, — она снова выразительно посмотрела на браслет, — ненужная брутальность в нежной романтике.

— Замечательно! Теперь все точно поймут, что я не нежная чика, и что могу и в нос дать.

Рия засмеялась, открывая заднюю дверь своего нью-йоркского Ламборгини, чем изрядно меня удивила. Нет, не тем, что я вновь увидела её любимую машину, а тем, что она не села на переднее, ведь Рия всегда предпочитала водить сама.

Вместо неё на водительское сидение уселся Лиам, а я быстро забралась на заднее следом за подругой.

— Кстати, мне нравится эта татуировка, — Рия провела пальцами по руке до моего запястья, очерчивая трёх маленьких чёрных птичек, когда я захлопнула дверцу машины. — Что она означает?

— Ничего, это просто тату, — натянуто улыбнулась я, солгав. А Рия, привыкшая от меня слышать правду, даже не почувствовала подвоха и тут же стала мне показывать различные фото, так и не узнав, что это тату обозначало нас: меня, Рию и Алекса. Ведь, если чуть присмотреться, то было заметно, что одна из этих птиц имела сломанное крыло и отставала, не имея возможности быть такими же быстрыми и сильными, как первые две.

Эту татуировку я сделала спустя два месяца после исчезновения Рии. Конечно, любые вещи подобного рода при общении с ними могли вывести прессу на мою личность, но мне тогда было слишком плохо. И я поддалась искушению, раз за разом вспоминая, как мы с Алексом ходили вместе набивать мою первую татуировку — сердечко под ребром. Я тогда чуть было не разревелась, хотя та оказалась по итогу совсем крошечной — буквально сантиметр в длину.

Спустя пару лет птиц набивать тоже оказалось больно, но я крепилась и за весь сеанс не проронила ни слезинки. Ведь, со слов Алекса, настоящие принцессы не плачут.

Между тем Лиам повернул ключ и плавно двинулся с места, увозя нас с Рией в город, уже зажигающийся неоновыми вывесками и вечерними огнями.

Я прекрасно знала дорогу от аэропорта до виллы Уоллесов, и сейчас точно могла сказать: мы ехали не к ней. Судя по типичным для Рии поступкам, мы, скорее всего, завалимся на какую-нибудь крутую вечеринку в центре города и проведем там незабываемую ночь. Так что я ждала чего-то подобного, рассматривая фотографии на телефоне Рии и слушая сплетни, которые я пропустила за этот год.

Когда Лиам довёз нас до сверкающего огнями небоскрёба, я уже заразилась весёлым тусовочным настроением подруги.

А стоило нам выйти из машины, как она ловко подцепила мою руку и повела меня к прозрачным дверям высотки, отсалютовав на прощание Лиаму.

Поднявшись на стеклянном лифте на один из последних этажей, мы оказались в эпицентре закрытой тусовки, которая уже была в самом разгаре. Дорогой алкоголь здесь лился рекой, а по ушам резали биты музыки.

— Это маленькая шалость Клэр, — шепнула мне на ухо Рия, а после уже громко поприветствовала невысокую брюнетку с каре, которая, видимо, и была той самой Клэр. Еще в салоне Ламборгини я узнала о том, что недавно она переспала сразу с двумя парнями одновременно, лишившись девственности, а после её застукал в постели её молодой человек, из-за чего они шумно поругались, но, что удивительно, — не расстались.

Хозяйка квартиры счастливо взвизгнула при виде Рии и обняла сначала её, а потом и меня.

От Клэр, любящей маленькие шалости, сильно пахло джин-тоником.

— Развлекайтесь! — напутствовала нас Клэр, исчезнув в танцующей в середине комнаты толпе.

Зная подобные мероприятия, я не была удивлена тому, что у меня даже не спросили имя. Впрочем, это делали крайне редко, обычно даже не запоминая кто я, раз я приходила с Рией. Хотя при составлении договора Ияд Уоллес, придумал за меня легенду о том, кем я являюсь. Но обычно я предпочитала не светить этим, сохраняя максимальную анонимность.

Кто-то сделал музыку еще громче, и та ударила по барабанным перепонкам с новой силой. Рия на пару минут исчезла и вернулась с четырьмя коктейлями, два из которых протянула мне.

— За наше воссоединение! До дна!

После выпитых коктейлей вечеринка стала намного веселее, незнакомые парни и девушки — приветливее, а музыка — не столь оглушающей.

Рия, которая знала здесь практически всех, быстро стала центром внимания. Что-что, а заводить народ она умела мастерски.

Вечер плавно перетек в ночь, а пара бокалов — в семь. И вот уже мы, успешно сорвав себе связки от выкрикивания любимых песен, хихикали на заднем сидении машины, обсуждая хмурого и серьёзного Лиама. В дороге у нас завязалась шутливая потасовка дамскими сумочками и Рия неожиданно вытащила из своей пачку мармеладных мишек, крайне меня удивив. Мы решили их поделить, но она отчаянно не желала отдавать мне зелёных, торжественно обещав выкинуть их в окно.

Мы смеялись, вспоминая, как в детстве Рия терпеть не могла зелёный цвет из-за того, что Алекс как-то раз искупал её в зелёнке и сказал, что теперь она фея. Вот только феей она не выглядела от слова совсем, и мы все сошлись на мнении, что сильнее всего она походила на Шрека. Родителям такая шалость Алекса сильно не понравилась и его наказали, а Рия получила новую причину ненавидеть зелёных мишек, ведь её целый месяц дразнили и на улице, и в школе.

Но всех зеленых мармеладных медведей я все равно съела прежде, чем заботливый Лиам довел нас с Рией до постелей в номере — ехать в свою виллу Рия наотрез отказалась. Сам же телохранитель перестал казаться хмурым и холодным, стоило рухнуть ничком на матрасы, снимая туфли и размазывая по щекам тушь.

Не прошло и нескольких минут, как мы забылись сладким сном, чтобы уже утром столкнуться с последствиями уж слишком весёлого вечера. Благо, забронированный Лиамом отель оказался просто умопомрачительным, и нам сразу предложили спа-процедуры, после которых грех было не обновить маникюр.

— Перестань быть ханжой и наслаждайся отдыхом, — буркнула Рия, сидя в маске для лица и в банном халате, пока мастера в четыре пары рук делали ей педикюр и маникюр. — Если ты снова будешь бурчать за то, что мне не стоит тратить на тебя мой скромный безнал на карточке — я попрошу принести самый дорогой торт из ресторана этого отеля и швырну тебе его в лицо.

— Сказала та, что сидит в маске для лица, похожей на остатки того самого бедного торта, которым ты меня сейчас запугиваешь, — я поморщилась, когда вторая команда специалистов по маникюру, занятых мной, отодвинула кутикулу на пальцах чуть больнее, чем обычно.

— Кстати, о торте, — задумалась Рия. — Хочу клубничный на завтрак.

— Уже не блюдёшь фигуру?

— Да кому она нужна: тем более после месячной голодовки на равиоли!

— Прости, но я не могу поверить, что тебя заставили есть высокоуглеводный рис.

— Давай вспомним, как Фабио всего за пять минут уговорил тебя прыгнуть бомбочкой в бассейн. А у него, я напомню, две старшие сестры, три племянника, четыре двоюродных брата, родители, две бабушки и два дедушки, и это, ещё не считая кучи дядь и тёть, зятей и невесток. Ты правда полагаешь, что такая нежная леди, как я, смогла выдержать напор целой итальянской семьи?

Невинно хлопая ресницами, Рия и правда сейчас выглядела, как нежное создание. Но я-то знала на что она способна. И при желании со своим русским характером, передавшимся с молоком матери, Рия могла сама выстроить по струнке всю семью Риччи. И плевать на то, что Габриэле, отца Фабио, мы все дружно опасались еще с самого детства — настолько суровым нам казался этот чистокровный итальянец.

— Я не верю в то, что семья Фабио питается исключительно равиоли, — откинув голову на высокую спинку специального кресла, засомневалась я.

Мы опять ходили по острой теме Италии, и я не могла понять, что меня смущало.

— Разумеется нет. В их меню входят ризотто, прошутто, феттучини, минестроне и огромное количество брускетт. И все это запивается огромным количеством Бароло8[8], а ты знаешь — я не люблю сухое!

Да, Рия всегда любила полусладкое, а не сухое вино. И отдавала предпочтение белому.

— Неужели Фабио, как своей гостье, не предложил тебе Асти9[9]?

Рия забавно поморщила под маской носик.

— Как же. Ты же знаешь, он скорее будет смотреть, как я давлюсь этой кислятиной, чем даст мне выпить что-то вкусное. Ты же помнишь, как он уверил меня, что нужно есть только соленый попкорн, так как весь остальной сладкий делают из муравьев?

Я заливисто рассмеялась, вспоминая, как мне пришлось развеивать этот миф для Рии, когда она с ужасом призналась мне об этом в шестнадцать. А карамельный попкорн к тому моменту она с нами не ела десять лет, постоянно выбирая вместе с Фабио соленый.

— Он так сделал только из-за того, что вы вечно друг друга изводили, — хихикнула я. — Из вредности.

— А я правда думала, что вы едите прожаренных раздутых муравьев, — пожала плечами Рия. — Так что поверь мне, как я тогда поверила этому итальяшке, что едят они слишком много, но в абсолютно гробовом молчании. На кладбище веселее, чем у них дома, вот правда!

В этом-то я не сомневалась. Я лишь однажды была в их нью-йоркской квартире и те воспоминания до сих пор хранились в моей памяти отнюдь не как хорошие. Родители Фабио холодно относились как к своим, так и к чужим детям. И я не представляла, как можно вырасти любящим сыном в такой обстановке, где тебе и слова ласкового за всю жизнь не скажут.

А я точно знала, что дела в его семье обстояли именно так, потому что была знакома с Фабио Риччи с детства: и с самого юного возраста они с Рией собачились и постоянно враждовали. Сейчас же она говорила о нем довольно дружелюбно, что уже вызывало сомнения на счет истинного положения дел в её нахождение в Италии.

— А что Алекс не поехал вместо тебя? — озвучила свои мысли я. — Он лучший друг Фабио и наследник вашего отца. Почему отправили тебя?

— Да так, — сразу замкнулась Рия. Её голубые глаза забегали, когда она поджала губы. — У него были дела. Пришлось ехать мне.

— Все удалось?

— Что удалось? — не поняла подруга.

Рия точно что-то скрывала.

— Как что. Цель поездки, — подсказала ей я, внимательно следя за реакцией Рии.

— А-а-а, — протянула она. — Да, конечно. Все удалось.

И я не верила ни единому слову.

Придется позже выяснить в чем дело, ведь сейчас она точно не расколется. Может, они с Фабио наконец забыли свои детские обиды и сплотились ради общего дела? Хотя что такого мог поручить Ияд Уоллес своей дочери, не разбирающейся в экономике?

Наверное, хотел, чтобы они с Фабио перестали соперничать, поэтому дал ей какое-то несложное задание. Так как за долгие годы даже меня утомила их вечная борьба за внимание в нашей компании. Этакая «Игра престолов», в которой Рия старалась занять позицию Дейенерис и подчинить себе Фабио, доказав, что тоже чего-то стоит. Вот только зачем — для меня это оставалось загадкой.

Вот честно, всегда. глядя еще с малых лет на Фабио я чувствовала исходящую от него опасность. И ни за что бы не стала его сильно злить, чего не скажешь о Рии. Та выводила его до чертиков в глазах, при этом всегда ходя по тонкому льду. Но между ними существовала и связь, которую они оба так отчаянно не признавали.

Фабио всегда наблюдал за Рией. А она, ровно как и сейчас, словно своевольная кошка делала все, что ей заблагорассудится.

— Значит, теперь ты тоже ведешь дела? — уточнила я у Рии.

— Что? Нет, господь упаси! Всем продолжает заниматься Алекс, как старший из нас. Мое дело — скрашивать скучные мероприятия и блистать своей красотой.

— Семья Риччи точно оценила твою красоту, — кивнула я, говоря чистую правду.

— Еще бы, — как-то странно взглянула на меня Рия, когда одна из обслуживающих нас девушек сняла с ее лица маску. — Для всех южан светлая кожа и светлые волосы — как красная тряпка для быка. Они готовы восхищаться тобой только потому, что ты отличаешься от их знойных женщин!

— Значит, Фабио теперь тобой восхищается?

— Разумеется, — фыркнула она и я поняла — больше эту тему сегодня бередить не стоит.

Я поерзала на кресле, разминая затекшие плечи и надеясь, что скоро мы закончим с маникюром и педикюром. Да, сидели мы здесь не особо-то и долго, но все-таки уже хотелось, чтобы все процедуры такого плана быстрее доделали.

— Думаю, как только высохнут наши волосы, мы пробежимся по магазинам, — рассматривая накрашенные в нежно-персиковый оттенок ногти, решила Рия. — Нет, сначала мы позавтракаем, съедим клубничного торта, а потом…

— … наступит вечер, — хихикнула я, смотря на часы, висящие на светлой стене помещения. — Рия, у нас не будет завтрака — уже время идет к обеду.

Рия поморщилась и вдруг её взгляд неожиданно скользнул по двери, которая была позади меня. Я обернулась, но лишь краем глаза увидела, как Лиам, удостоверившийся, что с нами всё в порядке, скрылся за дверью.

Раньше он постоянно за нами не приглядывал. Учитывая, что за сегодняшний день он не отходил от Рии ни на шаг, а вчера я его видела на том же самом этаже, на котором проходила вечеринка… Кажется, за этот год точно случилось что-то серьёзное.

По моим глазам Рия поняла, о чём я думаю, но даже если захотела бы рассказать — не стала бы, ведь рядом слишком много ушей. Если сплетни касаемо Фабио она еще могла обсудить, то все, что касалось безопасности — нет. А за обедом в ресторане мы нашли более интересную тему, в процессе которой я узнала, что за мной весь этот год тоже приглядывали.

— Ливи, ты нам с Алексом как сестра. Разумеется, отец не допустил бы, чтобы с тобой что-то случилось.

Слушая это, я устало ковыряла вилкой в салате с креветками, который только что подали.

В отеле «Беверли-Уилшир», в котором снимали легендарную «Красотку», всё говорило о великолепии и роскоши, а также отдавало знаменитыми кадрами. Кажется, ещё чуть-чуть, и к нам на встречу выйдет Джулия Робертс, исполняющая роль Вивиан, и усядется за столик рядом, дожидаясь, когда Бернард покажет ей, какими вилками правильно есть то или иное блюдо.

И именно поэтому здесь совершенно не хотелось говорить о том, что весь этот год за мной тайно следили, а я даже об этом не догадывалась.

— Я тоже об этом не знала, — пытаясь поднять мне настрой, уточнила Рия. — Мне отец об этом сообщил только недавно: только вчера, когда я позвонила сказать ему, что еду к тебе. Кстати, он передавал привет и то, что скоро завезёт тебе подарок на грядущий день рождения!

— Оу! Не стоило утруждаться… — мгновенно растерялась я.

Конечно, мистер Уоллес с детства заменял мне отца, которого я толком не видела, но это не значило, что ему стоило так обо мне заботиться.

— Ещё как надо! Тем более, он не только к нам приедет, а ещё и к Алексу. Кажется, он ему нужен, чтобы брат провёл за него какую-то сделку.

— Алекс уже занимается крупными сделками? — удивилась я, забыв, что еще недавно спрашивала Рию, вошла ли она в дела отца. Насчет Алекса можно было не сомневаться — он еще в школе показывал блестящие результаты во всем, что касалось бизнеса и аналитики.

— Да, давно. Его отец же допускал до управления ещё со старшей школы, а в университете Алекс часто помогал ему вести переговоры. А теперь, когда он закончил Гарвард, папа передал ему солидную долю в управлении «Уоллес Индастриз».

— Я очень рада за Алекса, — улыбнулась я, понимая, что теперь, когда на него легла такая ответственность, мы вряд ли вновь будем общаться так часто, как прежде. Если будем вообще. — А что насчёт тебя? За этот год не поступила никуда в Италии?

Сейчас волосы Рии блестели в свете хрустальных ламп, создавая золотой ореол вокруг головы. Она, как всегда, выглядела безупречно, даже когда пыталась нанизать на вилку помидор черри.

— А что я? Я — ничего, — поджав губы, ответила она, перекидывая волосы за спину. — Не отучилась в Гарварде, не основала свой бренд, как наша бабушка по линии отца, не изобрела вечный двигатель, не залетела в шестнадцать. Продолжаю наслаждаться жизнью, тусить, пить коктейли и выбрасывать в атмосферу кучу СО2 просто потому, что хочу проживать эту жизнь так, как мне вздумается. Так что если отвечать на вопрос «передаст ли мне отец хоть дырку от бублика в его любимой компании» — ответ будет очевиден: я слишком свободолюбивая дикарка, чтобы папочке надеяться на моё благоразумие.

Такие фразы для Рии были, мягко говоря, редкостью, поэтому я даже немного растерялась. А Лиам, вновь проникший для слежки в ресторан и с невозмутимым видом попивающий сок за столиком неподалёку, даже виду не подал, хотя прекрасно всё слышал в полупустом ресторане отеля.

— Это тебе отец сказал? — тихо прошептала я, поближе наклоняясь к ней.

— Неважно.

— Что случилось, Рия? — не выдержала я. — Что ты натворила, раз он такоетебе высказал?

Мистер Уоллес просто души не чаял в дочери, да и миссис Уоллес всегда была на стороне Рии. Они никогда не повышали на неё голос и всегда интересовались её мнением по многим вопросам.

— Кажется я сильно его расстроила. И теперь за мной всюду следует хвост, — прошептала она, стрельнув глазами на Лиама. — Как и второй телохранитель, которого я порой сама даже не замечаю, ведь такие, как он, словно настоящие ниндзя, —Рия попыталась пошутить, но от этих слов по спине пробежал холодок.

— Насколько у тебя большие проблемы по шкале от одного до десяти?

— Думаю, все одиннадцать.

Вот дерьмо!

Я еле сдержалась, чтобы не ругнуться.

Уж не знаю, что у них случилось, но все равно надеялась на лучшее.

— Отец тебя простит, Рия, — я накрыла её ладонь своей. — Он тебя любит настолько, что не сможет долго на тебя злиться.

Я хотела добавить кое-что еще, но тут к нам подошёл официант в строгом костюме, и мы затихли. Пока он наливал шампанское в бокалы на высоких ножках, мы молчали. Хотя, учитывая то, что я сейчас услышала, я бы не отказалась от и чего-то покрепче.

— Я его очень сильно расстроила, но это моя жизнь, — впервые за эти сутки выдала крупицу нужной информации подруга. — Он это понял, но по-своему. И, Лив, я тебе ничего больше не смогу сказать.

Я кивнула.

Мне всегда было интересно: а дети мистера Уоллеса тоже подписывают договоры о всяких нюансах или это удел тех, кто не входит в семью, но находится всегда рядом с его близкими?

Однако эта тема оставалась табу в нашем общении, поэтому об этом мне оставалось только гадать.

— Всё наладится, моя хорошая, — я сжала её загорелую ладонь и ободряюще улыбнулась.

— Конечно, — Рия ответила мне улыбкой, но по её глазам я прочитала: «Догадайся обо всём сама, и мы, наконец, обсудим. Это мне необходимо».

От этого взгляда у меня что-то внутри разбилось. Ведь я даже понятия не имела, о чем мне стоит догадаться…

Больше не поднимая эту тему, мы доели наши салаты и дождались горячего, при этом успев два раза опустошить свои бокалы с шампанским. А затем принесли десерт, и я поняла, что Рия насчет торта не шутила.

— Мечтаю о клубнике уже несколько дней, — растянулась в довольной улыбке подруга.

— Для тебя найти клубнику — это проблема? — уточнила я, разворачивая к себе тарелку: между кремом и коржом торта мелькали аккуратно нарезанные спелые половинки ягод.

— Нет, проблема состояла в том, чтобы понять, чего же мне хочется. А мне не хватало тебя и клубники. Очень-очень сильно, Ливи.

— Мне тебя тоже, — я послала ей воздушный поцелуй.

Торт был и правда великолепен. Ничего подобного я уже не ела очень давно, ведь десертами я баловалась не так уж и часто.

Обычно в университете я питалась не как дома — никаких там домашних маминых супов и пирогов, которые она просто обожала готовить, несмотря на усталость после работы. Часто мой рацион разбавляла пицца с газировкой и прочие прелести фастфуда. Рия же, в отличии от меня, никогда не срывалась на вредную еду, отдавая предпочтение правильному питанию. Исключение составляли лишь сладости среди её насыщенной клетчаткой диеты.

Мне следовало равняться на Рию. Вот только покушать вкусно и неполезно я любила гораздо больше всяких морковок и сельдереев.

После того, как мы закончили приём пищи, Рие поступил звонок, и она отошла в сторону. Я решила не мешать и осталась сидеть за столом, попивая из бокала минералку. А когда Рия вернулась к столу, мы покинули ресторан, перед этим у ресепшн касанием карточки к терминалу оплатив счёт и поблагодарив персонал.

Пять минут — и наша машина была подана. Лиам, как обычно, сел на водительское, а мы назад, и Рия скомандовала:

— Домой!

— Изменились планы? — уточнила я, вытаскивая с переднего сидения свою сумку и роясь в ней.

— Да, шопинг отменяется. У нас дома аврал, и наши не могут всё решить сами, поэтому мне надо приехать. Кстати, сегодня вечером вечеринка.

— Твоя или…? — мне не пришлось договаривать, чтобы она поняла, кого я имела в виду.

— Моя, — отмахнулась Рия. — В честь твоего приезда.

Даже не знала — я была рада или расстроена тем, что, скорее всего, и этим вечером не увижу Алекса. Ведь если дома аврал, значит там его точно нет. Да и вообще… Если мы в ближайшие месяцы вообще пересечёмся, учитывая, что он теперь занят в компании отца — уже будет чудо.

Какой будет наша первая встреча спустя несколько лет? От одной мысли об этом у меня начало сводить живот.

Мне следовало себе напомнить, что теперь точно ничего как раньше в нашей дружбе не будет, и не стоит расстраиваться по этому поводу. Мы выросли, и у каждого своя жизнь.

Поддавшись неожиданному порыву, я обняла Рию за плечи. Подруга тоже подалась ближе ко мне и меня окутал её запах, прогоняя печальные мысли. Пока мы сидели, мило обнимаясь, Рия сообщила:

— Дома мы будем через минут двадцать. Может, хочешь, чтобы я тебе показала собак, за которыми наблюдаю в приюте? Они уже совсем большие, но недавно привезли парочку найдёнышей. Ты их еще не видела, а они ну просто сладкие хвостики!

Я кивнула, и она достала из сумочки свой телефон, открывая галерею. У нее была отдельный альбом, посвящённый приюту, который она спонсировала уже много лет.

У Рии было поистине золотое сердце. И я была рада, что знаю эту сторону Александрии Уоллес.

— Рико присылал мне фотографии песиков каждую неделю, пока я была в отъезде. И ты только посмотри на Лаки! — Рия раскрыла видео с серым кобелем. Он радостно вилял хвостом и держал в пасти игрушку-пищалку. — У него теперь такой счастливый взгляд!

— Милашка, — согласилась я, рассматривая пса сначала на видео, а затем на фото, с разных ракурсов.

Всех собак и кошек, которых Рия подбирала, она, разумеется, забрать к себе не могла. Поэтому несколько лет назад Ияд основал дочери приют и фонд помощи животным, думая, что Рия в скором времени остынет. Но все вышло наоборот, и страсть Рии только усилилась, а сама она могла много времени проводить, помогая размещенным там животным.

В особенности она переживала за Лаки, в котором сейчас было не узнать щенка, находящегося на грани смерти. Я помню, как Рия самостоятельно выхаживала его и кормила из пипетки чтобы сейчас этот пес мог так счастливо играться с игрушками и резво ходить на поводке.

Я и сама прикипела к Лаки и была невероятно рада видеть, что с псом все в порядке. Я всегда мечтала о собаке, но моя мама была против животных, а в общежитии они были под запретом. Когда-нибудь я заведу себе хвостика, а пока довольствуюсь теми, за кем ухаживает Рия у себя дома и в приюте.

— А это кто? — уточнила я, перелистывая на следующую фотографию с маленькой беленькой собачкой, у которой были крайне грустные глаза и перевязанная лапка.

— Это Викки, её только недавно привезли, — кажется, Рия знала клички всех животных. — Печально, что их выбрасывают на улицу, как ненужные вещи.

— Но им помогают те, кто готов дарить им тепло. Например, ты. Рия, ты замечательный человек.

А учитывая, что две кошки и пес Митч у Уоллесов тоже были забраны десять лет назад из приюта — ещё и моя личная героиня.

— Спасибо, Ливи. Не знаю насчет замечательного человека, то сердце у меня есть. И оно болит, когда я вижу этих израненных малышей, нуждающихся в тепле и заботе, — печально улыбнулась Рия, смотря на фотографию Викки. — Ведь когда есть деньги — ценишь то, что за них купить нельзя. И да. Даже будучи избалованной дикаркой, я просто не могу оставить их в беде.

Бассейны и разрядившиеся телефоны

Пока Рия печатала что-то, я наблюдала в окно за тем, как к нам приближается громада дома Уоллесов.