Пульс сердца

– Лена, всё в порядке…Просто… он устаёт, и я тоже. А так в целом…

Я едва успеваю закончить фразу, как вдруг раздается стук в дверь. Она тихо скрипнула, и я узнала знакомый голос.

– Эй… можно войти?

Лена мгновенно подскочила, нервно одёргивая платье. Глаза загорелись девчачьей влюбленностью.

– Да, – выдавила она чуть громче, чем хотела, и голос дрогнул.

Дверь открылась шире.

Первым, что мы видим, огромную корзина алых, густых роз, с тяжёлыми бутонами, от которых в комнате сразу запахло дорогим садом, а за ней – Мэйс. Он держит корзину одной рукой, будто она ничего не весит, а в другой сжимает красивый кремовый конверт.

Лена прижала ладони к груди.

– Вау!!!!!!!!… – выдохнула она и шагнула к нему.

Мэйсон бросил на меня короткий, безразличный взгляд.

Я заметила, что он стал холоднее, серьёзнее? Уже не тот беззаботный болван, с которым мы когда-то могли ржать до слёз над кринжовым мемом или проверять на человечность друг друга если мимо прошел инвалид. Иногда я ловлю себя на мысли о том, какими мы были раньше. Как любили подкалывать друг друга, как он называл меня кексиком, а я его брусиком… или, может, всё ещё любим, только теперь по-другому. Мне его не хватает, и это, к сожалению, правда, которую я таю ото всех, и все же я непреклонна к своим решениям.

– С днём рождения, Печенька, – подмигнул он Лене, и в уголке его губ мелькнула старая тень прежней улыбки.

Печенька?

Он поставил корзину на пол и протянул ей конверт.

– Слушай, я не знаю, что ты любишь, поэтому подарю, что, мне кажется, тебе точно понравится. Конная прогулка по горам недалеко от Санкт-Галлена, в одном очень красивом месте. Думаю, ты оценишь.

– Ого… – прошептала Лена. Она смотрит на Мэйсона так, точно он только что сошёл с небес и принёс ей не просто подарок, а кусочек сказки. – Спасибо… огромное спасибо!!!

Мэйс медленно повернулся ко мне, и его взгляд стал более сосредоточенным.

– А ты что стоишь и не здороваешься?

Лена недоуменно перевела взгляд с меня на него и обратно. Брови её удивлённо приподнялись.

Я сощурилась, скрестив руки.

– При-вет, – сказала я по слогам.

Он осклабился.

Хочу домой и спать. Я устала, и мне вообще сейчас всё это не надо. И без того проблем куча, а если быть точнее – проблемы из-за Мэйса всю мою жизнь, со школы.

– Хочешь выпить? – спрашивает он Лену, переводя взгляд на неё.

Она не пьёт. Точнее, пьёт, но только вино за ужином и на донышке, под присмотром родителей. А Мэйс нажирается, ну или нажирался. Что-то здесь нечисто. Я, если честно, из-за наших натянутых отношений и всего, что произошло, ему не доверяю Лену, а она, как дура, влюбилась в него.

– А я… ну пойдём, – говорит она импульсивно.

– Я с вами, – говорю так же быстро и выхожу из комнаты, слегка толкнув его плечом.

Лена прошла вперёд, размахивая руками и рассказывая, какой у неё погреб и какое хорошее вино там хранится. Момент и Мэйс схватил меня за руку, и легонько припечатал к стене. Не так, как это делает Дилан с размаху, так что спина потом ноет.

– Кексик, ты такая колючка, что пиздец. Раньше не позволяла так со мной общаться.

– Раньше я не знала, кто ты, – говорю я, не отводя взгляда.

Он наклоняется ближе, и я со всей силы даю ему пощёчину, потому что это уже слишком далеко зашло.

Я ничего не хочу.

Он крепко хватает меня за запястье, сильно дыша.

– Терра, как ты можешь? Неужели эта обезьяна, которая оставляет тебе синяки, важнее?

Он кладёт ладонь на мою щеку.

– Мэйс, отвали, – шиплю я, пытаясь вырваться.

– Ты знаешь, что нет. Бегай сколько хочешь.

– Я не бегаю. Так что отпусти меня, – голос упал, я держусь на тонкой нитке чтобы не сорваться в рев. – ОТПУСТИ!

– Эй… иди сюда, – прошептал он, чувствуя, что все, пиздец, пиши пропало, резко притянул меня к себе в объятия.

Эмоции переполняют меня. Всё, что долго копилось внутри, вырывается наружу. Я начинаю рыдать, обнимая его и цепляясь за его спину как в детстве. Он крепко обнимает меня, одной рукой гладит по голове, а другой прижимает к себе.

– Шшш… всё, Терра. Я здесь…Шшш…

– Что происходит? – раздался растерянный голос Лены сбоку.

Я вздрогнула и инстинктивно попыталась отодвинуться, но Мэйс удерживает меня. Он лишь слегка повернул голову в ее сторону.

– Дай нам минуту, Лен, – сказал он непринуждённо, но твердо. – Пожалуйста.

Лена стоит в нескольких шагах. В руках она всё ещё сжимает телефон, на экране светится что-то про вино. Её взгляд метается между нами – на мои мокрые щёки, на то, как я трясусь в его объятиях, на его руку, которая до сих пор гладит меня по голове, распутывая волосы.

– Терра?.. – позвала она. – Ты… ты в порядке? Мэйс, ты её… что ты ей сделал?

– Ничего, – ответил он, не отпуская меня. – Она просто…выбилась из сил.

Я всхлипнула и уткнулась сильнее в его грудь, потому что не могу смотреть Лене в глаза. Потому что не в силах объяснить, и в этот момент мне плевать, что она влюбилась в него, плевать на все правила, и на то, что я должна его ненавидеть. Я просто хочу, чтобы он продолжал держать меня. Чтобы эта крепкая грудь и этот парфюм не исчезали, как напоминание что я никогда не вычеркну его до конца из своей памяти.

Мэйс наклонился к моему уху, губы касаются кожи.

– Он больше не тронет тебя. Обещаю.

Я крепче сжала кулаки, упираясь в его спину.

– Ты не имеешь права обещать, – выдавила я сквозь слёзы.

– Имею. Потому что я знаю, кто он. И знаю, что ты заслуживаешь не это.

Лена сделала шаг ближе, голос уже с ноткой истерики:

– Ребят, вы меня пугаете. Мы же просто… хотели выпить. Терра, почему ты плачешь? What the fuck is going on here?![10]

– Всё в порядке, – стремительно отстраняюсь я, вытирая слёзы ладонями. – Правда, всё нормально. Я… я пойду. Прости, Лена.

Я пробегаю мимо неё, спускаясь по лестнице. Музыка и смех бьются в висках, как чужой пульс. Я опускаю голову, чтобы никто не увидел зареванное лицо и протискиваюсь сквозь толпу выпивающих людей. В воздухе воняет алкоголем, сладкими коктейлями и чужими духами.

Мне нужно найти ванную и привести себя в порядок.

Я пытаюсь дышать ровно, но каждый вдох метает новую партию невидимых ножей. Так больно, что внутри всё истекает кровью.

Дилан мне изменяет или уже изменил. Он мучает меня, не отпуская, не давая стать свободной, но ведь это я сама заточила себя в эту тюрьму. Я сама надела на себя его цепи и назвала их любовью.

И вот теперь я вижу его.

Он вольготно расположился на стуле, а Шарлотта, сидит рядом, увлечённо делится чем-то, активно жестикулируя. Его искренний смех наполняет пространство.

Он счастлив там, где меня нет. Лучше бы он тогда не спасал меня из озера, и всё кончилось той ночью.

Он оборачивается в мою сторону, уловив мой взгляд сквозь гул вечеринки. Его глаза моментально находят меня в толпе. Я начинаю всхлипывать, обхватывая себя за плечи, пытаясь сдержать то, что уже готово рассыпаться на части, и продолжаю идти, пряча своё лицо.

***

Полчаса я провела в ванной, рыдая перед зеркалом. Вся тоналка и тушь расплылись чёрными разводами, и пришлось смывать всё мылом для рук, больше ничего не нашла. Кожа щипала точно так же, как внутри. Лицо распухло, став горячим, по ощущением как будто его обварили кипятком.

Хочу нажраться сегодня в хлам.

Я вышла ни на кого не смотря, проходя сквозь толпу. Глаза болят так, будто кто-то выскреб из них всю влагу и насыпал песок. Дилана и Шарлотту я не вижу. Запрещаю себе думать, куда они ушли и чем там занимаются.

Запрещаю! Всё кончено!

На столике с разливным вином стоит открытая бутылка. Я схватила её и сделала длинный глоток прямо из горлышка. Красное вино потекло по подбородку, капнуло на чёрный топ.

– Хорош, ты что делаешь? – Дилан вырвал бутылку у меня из рук.– Совсем ебнулась? Стоишь тут, как алкашка, льёшь в себя эту дрянь!

Я вытерла рот тыльной стороной ладони, посмотрев на него исподлобья.

– Не лезь ко мне! Ты и без меня счастлив, Дилан. Смеёшься, радуешься. Может, уже пора понять и отпустить меня? Ты одержим мной. Это не любовь.

Он долго смотрит на меня, чуть наклонив голову. В глазах читается все та же измотанность что и у меня, но там все еще сидит бесовщина, которая в буквальном смысле делает его животным.

Я уже собираюсь отвернуться, как вдруг он чётко говорит:

– Терра.

Я остановилась.

– Я люблю тебя. Даже если ты умрёшь, то я лягу в гроб с тобой.

Я приближаюсь к нему, и он мгновенно обнимает меня за талию, не сводя с меня глаз.

– Разве мстят, когда любишь? – Спросила я тихим голосом.

– Я просто не умею тебя отпускать, даже когда понимаю, что мы убиваем друг друга. Даже когда…

Он не успевает договорить, как сзади ко мне прижалась Лена. Она опустила голову на моё плечо, от неё исходит запах спиртного. Я продолжаю наблюдать за Диланом, пытаясь понять, что он собирался сказать.

– Пошлииии танцеваааать! – кричит Лена мне в ухо, что я почти глохну и пытается вырвать меня из его рук.

Дилан не ослабил хватку, наоборот, ещё крепче прижал к себе, продолжая сверлить меня взглядом.

– Да отпусти ты её уже! – Нервно сказала Лена, да еще так грубо и жёстко.

Она с ним ещё никогда не говорила так.

Дилан перевёл на неё суровый взгляд. Лена сузила глаза и ответила ему тем же. Воздух между ними на секунду стал плотным, как перед дракой.

Что происходит?

Я аккуратно, но решительно убрала его руки со своей талии. Его взгляд снова обратился ко мне, там уже читается угроза и обида.

– Я хочу потанцевать, – чертсво сказала я и пошла за Леной, которая тут же схватила меня за руку и потащила за собой.

Впервые я вижу её такой пьяной.

Она подошла к колонке в гостиной, быстро перещелкнула плейлист и включила трек, который мы с ней слушаем на репите «For You» TV Girl. Группа, которую мы обе обожаем.

Лена повернулась ко мне, покачала головой в такт, и я сделала то же самое. Нам плевать на косые взгляды, некоторые явно недоумевают, тупицы, они просто не в курсе что реально модно слушать. Мы начинаем подпевать, сначала тихо, потом всё громче. Я позволяю себе расслабиться, хотя бы до конца трека.

А потом мы уже орем во весь голос вместе с Леной:

Excuse me for a second

Подожди секунду,

While I bang my head against this wall

Пока я бьюсь головой об эту стену.

And I’m starting to suspect

И мне начинает казаться,

You don’t intend to do what you say at all

Что ты вообще не намерена делать то, что пообещала.

Forgive your loyal sycophant

Прости своего верного подхалима.

For leaving lipstick stains upon your shoes

За оставленные на туфлях следы от помады.

Я посмотрела вновь на Дилана, он стоит у косяка с бокалом вина в руке, а рядом уже снова крутится Шарлотта.

Я пою эти слова, глядя ему в глаза, и чувствую, как внутри всё сгорает, не оставляя месту живому окончательно и бесповоротно.

And I wasted all my favorite melodies (for you)

И я написал все свои лучшие песни (ради тебя).

And watched best friends turn to enemies (for you)

И смотрел, как лучшие друзья становятся врагами (из-за тебя).

Мы же играем, верно? Он разговаривает с ней уже второй раз за вечер.

Я хватаю первого попавшегося парня за руку и тащу его танцевать. Тот открыл рот от неожиданности, как щелкунчик, у которого заела челюсть. Он даже не пытается меня обнять. Стоит как вкопанный, руки вдоль тела, а глаза совсем испуганные. Все знают, что я «невеста Ваттенвила».

Гадина, сделал меня неприступной.

Парень явно боится даже дышать в мою сторону. Я взяла его руки, пытаясь заставить его двигаться, но он тут же вырвался, как от огня, и быстро растворился в толпе. Я смотрю ему вслед.

Дилану все так же стоит у косяка и самодовольно ухмыляется так, будто забил гол. Поворачиваюсь к Лене, позади неё стоит Мэйс. Он обнимает её за талию, а она, пьяная и расслабленная, трется задницей о него в такт музыке. Он демонстративно наклонился и поцеловал её в шею. А потом поднял глаза и посмотрел на меня подмигнув.

Что за бред вообще? Это адекватно?

Меня едва не стошнило прямо здесь при всех. Я схватила Лену за запястье и быстро потащила её за собой.

– Пойдём, – крикнула я через плечо, не глядя ни на Мэйсона, ни на Дилана.

Лена что-то недовольно мычит, но идет за мной, спотыкаясь на каблуках. Я тащу её вверх по лестнице, к горлу подступила кислятина.

Господи, какой цирк…

Глава 18. Дилан

Я наблюдаю, как она взрывается.

Терра видит, как этот еблан целует Лену в шею, хватает подругу за руку и тащит наверх, будто там она сможет сбежать от собственных чувств. Я стою у стены, сжимая бокал.

Мэйс стоит, облокотившись о стену, и пьёт пиво, делая вид что ему тут место. Притворяется, что не понимает, как только что переступил черту, которую я ему давно обозначил.

Она наверняка думает, что она к нему неровно дышит. Блядь, я думаю так же, и от этого признания мне становится только хуже.

Я на пределе и вымотан до костей. Послезавтра у нас с отцом важная встреча, и он давит на меня, как пресс. Все эти тайны, которые я ношу в себе уже слишком долго, жрут методично меня изнутри. А она своим поведением только подливает бензин в огонь.

Каждый раз, когда она смотрит на него, мне кажется, что она питает чувства. Я хочу разъебать всё к чёртовой матери. В первую очередь его лицо.

Я отрываюсь от стены и иду прямо к нему уверенным шагом. Люди вокруг инстинктивно расступаются, потому что чувствуют, кто здесь в авторитете. Мэйс замечает меня ещё за пару шагов. Наглая улыбка растягивается на губах, но в глазах та же апатия, что и у меня. Только у него она другая.

У него есть цель. И цель эта – моя невеста.

– Что, Ваттенвил, решил наконец-то поздороваться? – иронично щебечет он, когда я останавливаюсь в шаге от него.– А то ты весь вечер на меня косишься, как будто я украл у тебя последнюю сигаретку.

Даю себе секунду, чтобы не вцепиться ему в горло прямо здесь, среди этих идиотов с бокалами в руках.

– Ты думаешь, я не вижу, что ты делаешь?

Мэйс отпивает из бутылки, не отводя взгляда.

– А ты думаешь, я не вижу, как ты её давишь? Как она с тобой, Дилан? Счастлива? Или просто боится, что ты снова превратишься в того урода из школы? Хотя, мне кажется, ты и не менялся, просто носишь маску.

Я делаю шаг ближе, теперь мы касаемся грудью. Запах его парфюма смешивается с пивом и моим раздражением.

– Она моя. И если ты ещё раз коснёшься её взглядом, не то, что рукой – я сломаю тебе всё, что смогу.

Он хмыкает, но в глазах у него светится отвага, которой раньше, я не видел.

– Ты всё такой же. Всё так же боишься, что она выберет не тебя. Потому что глубоко внутри ты знаешь, что она никогда до конца не была твоей.

Мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулак, готовый нанести удар. Одно движение, и он окажется на полу, но я сдерживаюсь. Пока… Потому что я должен оставаться человеком, а не поддаваться инстинктам. Где-то внутри я всё ещё стремлюсь быть тем, кем она когда-то просила меня стать.

– Убирайся из её жизни, милфоеб, – говорю я ласково.– Катись обратно в свою Англию или куда угодно, но если я увижу тебя рядом с ней ещё раз… я просто закончу то, что начал в школе, я убью тебя, даю гарантию.

Он кивает, принимая правила игры.

– Посмотрим, кто из нас первый не выдержит, Ваттенвил.

Я разворачиваюсь и ухожу. Сердце колотится, словно я пробежал марафон. Руки дрожат от сдерживаемого бешенства. Поднимаюсь по лестнице, ищу её глазами.

Мне нужно увидеть её. Убедиться, что она всё ещё любит меня. Потому что если она когда-нибудь посмотрит на него так, как на меня… Я не знаю, смогу ли я снова стать человеком после этого.

Глава 19. Терра

Мы поднялись на второй этаж и я толкнула Лену в её спальню.

– Терраааа… ну ты чего… – загундела она, спотыкаясь о собственные ноги.

Она не понимает, что Мэйсон втягивает её в это болото, а она даже не сопротивляется. Я хочу, чтобы он уехал. Ему здесь точно не место. Прощение – это одно, но я бы всё равно не осталась с ним. Это вопрос морали. Психологи давно доказали, что прощение не равно примирению. Это сознательный выбор освободить себя от груза, который иначе будет отравлять тебя изнутри. Исследования показывают, что люди, которые умеют прощать, живут с меньшим уровнем кортизола и реже страдают от тревожных расстройств.

– Ты перепила, Лен, – веду её к кровати.

– Он был такой… тёпленький… и приятненький… – промямлила она, пока я стаскивала с неё туфли. – А ещё он меня поцеловал в шеееююю…

– Да-да, – буркнула я. – Ложись уже.

Она рухнула на кровать с глупой, счастливой улыбкой и сразу засопела. Я прошла на другой край, села, вдавила ладони в глазницы, затем сняла туфли и легла.

Слёзы хлынули потоком, который невозможно было остановить.

Ненавижу это самобичевание, но оно будет преследовать меня всю жизнь. Я ведь должна быть сильной, да?

Дверь открылась. Полоска света на секунду разрезала темноту и пропала. Я сжалась в комок, притворяясь спящей. Нет сил ни вставать, ни говорить, ни даже дышать полной грудью.

Кто-то снял обувь, и кровать прогнулась под чужим весом. Жаркое, большое тело подползло ближе. И запах выдал его раньше, чем я успела повернуться.

Он обхватил меня сзади, вжимая в себя всем телом. Я не ожидала такой нежности, и от этого стало только горче.

– Оставь меня…

– Нет.

– Дилан, хватит!

Я развернулась в его объятиях. Лицо мокрое, а глаза красные, как у наркоманки. Наши взгляды пересеклись, и я невольно задержала дыхание, сама не зная почему.

– Как же ты меня достал… – прошептала я с горькой обидой в голосе. – Почему ты такой мстительный? За что мне всё это? Как ты можешь болтать с ней у меня на глазах?

– Шшш… – Он приложил палец к моим губам, а потом слизал слёзы с моих щёк языком. – Винни-Пух… ты так быстро сдалась, где же твой боевой клич?

– Пошёл ты, Ваттенвил, – огрызнулась я, глядя на его губы

– Куда пошёл? – прошептал он, наклоняясь ближе и голос стал тише.

Я плотнее прижалась попой к нему, чувствуя, как его член тут же каменеет через брюки. Он закусил нижнюю губу – это движение, которое я узнаю сразу, без сомнений.

Он на грани, и я тоже.

– А куда ты хочешь? – спросила я, начиная тереться о него. Глаза закрылись от нарастающего накала.

Господи, как же я его хочу. Как давно я не чувствовала этой тяжести внизу живота.

Его палец скользнул по моему животу вверх, между грудей, и остановился на шее. Он ее обхватил, большим пальцем поглаживая пульс.

– А что ты хочешь? – спросил он вопросом на вопрос, губы уже почти касаются моих.

– А как ты хочешь? – выдохнула я.

– А чего ты хочешь?

– А кого ты хочешь? – Ответом стали его губы на моих.

Можно ли простить измену? Простить человека, которого любишь, зная, что его руки касались чужого тела, что кто-то другой чувствовал его внутри себя? Но мы оба в этом болоте. Значит, и тонуть будем вместе, до самого дна.

Я ответила ему поцелуем.

Языки сплелись в жадном танце. Дилан стонет мне в рот, одной рукой грубо мнет мою грудь под топом, второй вцепился мне в ляжку, прижимая сильнее к себе. Я просунула ладонь, между нами, накрыла его член через ткань брюк и провела вверх-вниз.

– Бляяять… – простонал он, отрываясь на секунду. – Сучка… Какая же ты сучка, Терра. Знаешь все мои рычаги…

Я безжалостно прикусила его нижнюю губу, оттянула, пока кожа не треснула, а его кровь хлынула мне в рот. Я слизнула её, не отрываясь, и продолжила водить рукой по его члену.

И только в этот момент до меня доходит!

Лена спит в полуметре от нас.

– Д-дилан… – задыхаясь, прошептала я, цепляясь за последние крохи разума, который уже давно утонул в разврате рядом с ним. – Тут Лена… нельзя…

Он уже не реагировал. Его взгляд стал безжизненно тёмным, а дыхание тяжёлым и сбивчивым. Он схватил меня за голову, и алчно притянул обратно, впиваясь в мои губы как дементор который высасывает из тебя всё.

Я импульсивно задрала юбку, а он одной рукой расстёгивал ремень на брюках, не отрываясь от поцелуя.

– Ненавижу тебя, – проговорила ему в рот.

– Насколько сильно? – спросил он хрипло, и в его голосе уже не было насмешки.

Я схватила его руку и положила себе между ног – поверх полностью промокших трусов. Провела его ладонью по себе, прижимаясь, водя его пальцами там, где уже невыносимо пульсирующе и мокро.

– Вот настолько, – выдохнула я и сама надавила на клитор, прикусив свою ладонь, чтобы не застонать.

– Как же ты меня хочешь… – прошептал он мне в ухо. – Какое наслаждение было смотреть, как ты мучаешься, Терра. Как ты хочешь меня и не можешь даже прикоснуться.

Он надавил сильнее, круговыми движениями, и я раздвинула ноги шире, откинулась на спину. Кровать скрипнула.

– Говори за себя…мм…

– Ты думаешь, я страдал? – С насмешкой говорит он, но в голосе нет веселья.

Я схватила его руку и толкнула себе под трусы. Его пальцы сразу оказались на скользкой коже. Он не стал ждать, и сам начал водить по мне, зная каждую мою точку.

– Я уверена! – кинула упрек ему в лицо.

И в ту же секунду просунула руку ему под боксерами. Он полностью готовый, венозный, и уже мокрый на кончике. Я обхватила его и начала быстро двигать рукой вверх-вниз. Дилан глубоко вдохнул, и на его шее отчетливо проступила вена. Мы дрочим друг на друга, смотря в глаза, дыша в один ритм, и плевать на то, как это выглядит. Плевать, что Лена спит в полуметре.

Через секунду он сорвал с меня трусы, стянул свои брюки и боксеры вниз. Подхватил мою ногу под руку, приподнял, а я обвила его шею рукой, притягивая ближе. Он провёл головкой члена по мне, от клитора вниз, размазывая мою влагу.

– Боже… – выгнулась я.

– Я не бог, – прошептал он гадко, – но для тебя могу им стать.

В этом весь Дилан.

– Скажи, что хочешь меня, – приказал он.

– Это обязательно? – Пытаюсь сохранить хоть каплю гордости.

Он лишь чуть вошёл головкой и сразу вышел. Потом снова и снова. Дразнил и мучил меня в томлении.

– Да, – простонал он. – Скажи мне, что хочешь меня.

Снова вошёл, и вышел.

Всё моё тело пламенеет. Я так перевозбуждена, что уже не могу думать, только чувствовать. Желать, чтобы он наконец трахнул меня.

– Да… да… да, хочу, Дилан… хочу тебя… – сорвалось с моих губ, и я уже не сдерживалась, отчаянно хныкала, пытаясь сама насадиться на него.

Он вошёл в меня одним долгим, глубоким толчком.

– Ааа… – тихо застонала я, впиваясь ногтями ему в шею. Внутри всё заполнилось им, я давно не чувствовала его так глубоко и тесно. Тело отвыкло, или просто я слишком сильно соскучилось.

Его ладонь цепко сжала мою ляжку, пальцы вдавились в кожу. Он замер на секунду, потом наклонился ближе, касаясь губами моих, произнёс:

– Смотри на меня. Как я тебя трахаю, и запомни, что когда ты мне пиздишь, якобы презираешь меня, ты всё равно моя детка, и сейчас ты течешь, сучка, от меня, лежишь и просишь моего хуя, так что наслаждайся.