
Полная версия:
Сводный Змей
Днем мама прислала мне ссылку на сайт, где продаётся наша квартира. Я не открыла. А вдруг там что-то важное? Нахожу сообщение и щелкаю по ссылке, фотки нашей квартиры и цена… 7 миллионов.
Да никто и никогда не даст столько за нашу трёшку не в самом лучшем районе!
Ну, мама. Я раскрыла твой план. Камоевич претензий ей не предъявит: квартира продается? Продаётся. Никто не виноват, что её не покупают. Ай да, мама. Я рада, что наше жилье останется у нас. Мне не нужны подачки от её нового мужа. Краем уха, слышала, что Змеевский старший собирается построить два дома: для Артема и для меня. А я не хочу какой-то абстрактный, чужой дом, даже построенный лично для меня. Мне нужна моя квартира, в которой я выросла. Которая еще помнит моего папу и брата.
Если квартира останется при нас, я смогу там бывать. Класс, класс.
– О чем задумалась? – снова Максим.
– О кроликах.
– Милые ушастые создания. Кстати, положить тебе тушеной крольчатины?
***
Артем
– Скажи-ка, мил человек, а тут медведи водятся? – спрашивает меня бабка.
– Да, – киваю с выражением лица покерфейс.
– Тогда мне всё ясно. Ты вступил в схватку с медведем, и он разорвал тебе джинсы, – показывает глазами на мои голые колени.
Я не понял, она меня троллит что ли?
Вытягиваю шею, чтобы увидеть, чем занимается Элька. Что-то жрёт, ну конечно. На тарелке целая гора еды. Ушлёпок по имени Максимка Байбаков наверняка её подкармливает. А я хотел сам. Сам её кормить!
– Любезный, – обращается ко мне бабуля, – положи-ка мне пару кусочков шашлыка. И лука побольше.
Накладываю ей и себе.
– Надеюсь, мясо не слишком жёсткое, а то у меня только пять зубов.
– Мгм.
– А ты чего, язык проглотил что ли? – смотрит на меня с подозрением.
– Нет, просто не хочу с Вами разговаривать.
– Потому что я старая?
– Да, предпочитаю девушек помоложе.
– Как моя внучка, например? – спрашивает с хитрым прищуром.
– Я не знаю Вашу внучку.
– Не знаешь? А шо тогда пялишься на неё уже битый час?
– Эля ваша внучка??
– Внучатая племянница. Я тётка Оксанки, её матери. Баба Нюра, приятно познакомиться, – бабуля протягивает мне жирные пальцы. Жму их через салфетку.
– Артем. Сын Вашего зятя.
– Да знаю я. Похож на отца.
– А где родители Оксаны Александровны? – любопытствую, раз уж пришлось познакомиться.
– Я её родитель. Воспитывала в одиночку с 14 лет. А сестра моя – её мать без вести пропала. Уехала на море и сгинула там.
– Печально. А отец?
– А кто Оксанкин отец не знаем. Какой-нибудь прохиндей.
– А вдруг какой-нибудь миллиардер? – прикалываюсь. – И Оксана Александровна теперь наследница огромного состояния?
– Не, моя сестра с каким чмо шуры-муры крутила. Худой, в обносках, зуба одного нет – красавэц!
М-да. Интересная у Эльки родословная, а бабка чересчур словоохотлива.
– Ты на нашу красавицу рот не разевай, милок, – говорит она. – Ты канешн парень видный, но у Эленьки нашей уже есть жених.
Кто он??
– Правда? – спрашиваю ровным голосом, а сам едва сдерживаюсь, чтобы не струсить с бабки всё, что она знает. – И кто же он?
– Интеллигентный малый. Будущий прохвессор, – поднимает скрюченный артритом палец вверх.
– Ах, профессор, – «понимающе» киваю.
– Да, будет наша Эленька в шоколаде. Как кончат институт, так сразу в загс с Олеженькой и побегут.
– Ах, кончат с Олеженькой и побегут, – повторяю как идиот, едва сдерживая зловещую ухмылку. Не дай бох, бабка увидит, ещё крестить начнёт или «бесов изгонять».
Ну-ну.
– Ладно, – встаю, – мне там это… пора. Медведь ждёт на второй раунд.
Сейчас я устрою ей такого профессора кислых щелей, что мало не покажется!
– Удачи тебе с медведем, – напутствует баба Нюра.
Подхожу к Эльке, отец следит за мной глазами. Становлюсь у нее за спиной, руками упираюсь в стул и слегка наклоняюсь к её уху:
– Пойдем, прогуляемся? – спрашиваю.
– Змей, здорово, – тянет мне руку Байбак или просто Бабай. – Как делишки?
– Как детишки? – бросаю в ответ.
– У тебя есть дети? – таращит на него глаза Эля.
– Змей, ну не порть малину, а, – закатывает глаза Макс.
– Ага, целых двое, – весело говорю я.
– Ах ты… – Элька раздувает ноздри, – ну-ка номер мой удали быстро!!
– Ты дала ему свой номер? – злюсь. – Капец быстрая.
– Эль, ну че ты, Эль, – канючит Бабай.
– Я с женатыми парнями не общаюсь. Понятно?! Удаляй быстро.
– Бабай, ты слышал, – смотрю на него с нескрываемой угрозой.
– Удаляю, удаляю, – вздыхает, достает телефон и клацает по экрану. – Всё, готово. Спасибо тебе, Змей!
– Не во что. Это вообще-то моя… сестра!
На хера я это сказал?? Даже Элька удивленно на меня посмотрела.
– А понятно, бздишь. То есть бдишь, – быстро исправляется Макс.
– Пошли, Эль.
Разозленная Элька без вопросов встаёт и идёт за мной. Если бы не враньё Бабая, никуда она бы со мной не пошла.
– Во парни пошли! Женатик, а подкатывает к другой, пока жена с младенцами дома сидит, – громко возмущается она.
– Ну, не все такие подлецы, – замечаю скромно.
– А ты бы хранил верность жене? – резко останавливается и тычет мне в грудь пальцем.
– Конечно. И жене, и любовнице бы верность хранил, – прикалываюсь.
– Вот сволочь, – шипит в ответ. – Так я и знала. А куда ты меня вообще ведешь??
– Сейчас увидишь.
Глава 25
Эля
Бросаю на Максима холодный взгляд и ухожу со Змеем. Куда он меня ведёт? Неважно, лишь бы подальше отсюда. Я наелась от пуза, устала от непрекращающихся скучных тостов от знакомых Камоевича и теперь хочу отдохнуть. В тишине и покое.
Змеевский заводит меня в свою теперь уже комнату и закрывает дверь. Защелка работает!! Вот я лошара.
– У меня для тебя сюрприз, – говорит Артем.
– Пусть это будет не еда! – молюсь вслух.
– Не, не еда, – ржет.
– Тогда что? Слушай, я как-то не очень люблю сюрпризы.
Протягивает мне картонку, чуть побольше визитки. Читаю: сертификат на конную прогулку.
– На лошадках идём кататься? – спрашивает.
– Змеевский… я.
У меня немеют руки, и кажется, останавливается сердце.
– Я же просил меня так не называть, Паршина, – злится.
– Ладно, прости. Артем, я никогда не садилась на лошадь. Я их боюсь.
– Да ладно?
– Пойдем лучше кроликов посмотрим? – предлагаю робко.
– Не-а, видел уже сто раз.
– Посмотришь в сто первый. Можешь даже заснять, как они будут трахаться, – криво улыбаюсь.
– Нет. Мы. Идем. На конную прогулку, – отчеканивает.
Вот как с ним спорить?
Сбегаем никем не замеченные, садимся в его тачку и едем на конюшню.
– А родители не будут нас искать? – спрашиваю неуверенно.
– Ой, им сейчас не до нас. Гостей полон дом, пока всех выпроводят, тогда и вспомнят. К этому времени мы уже вернемся.
Подъезжаем к конюшне, и я вижу множество лошадок, которые гуляют по отгороженному полю. Некоторые приветливо высовывают морды через забор, и Змеевский их гладит.
– Давай погладь, они не укусят. Кстати, выключи звук на мобильнике, чтобы их не напугать.
Робко протягиваю руку и дотрагиваюсь до жесткой гривы.
– Надо было угощение для них прихватить, – говорю с сожалением.
Что любят лошади? Кажется, яблоки.
Артем разговаривает с конюхом, и потом к нам выводят двух прелестных лошадок.
– Это Мира, а это Золотое копыто.
– Золотое копыто? – хихикаю.
– Ага, потому что рыжий. Тебе кого?
– Давай Миру, она должна быть миролюбива.
Черно-белая лошадка, на которую пал мой выбор, выглядит апатично. Наклоняется, щиплет травку и в целом посматривает на меня доброжелательно. А вот Золотое копыто с виду бунтарь. Я, конечно, не разбираюсь в лошадях, мнение чисто основанное на интуиции.
– Оба спокойные, заточенные под катание с незнакомцами, – говорит Артем. – Так что не боись. Прокатимся умеренным шагом.
– Она точно не понесётся в галоп? – уточняю на всякий случай.
– Точно. Ручаюсь за Мирку.
Артем помогает мне забраться на лошадь. Сижу высоко и держу поводья.
– Чуть-чуть сожми её бока, и она пойдет.
Делаю, как велит, и чувствую, что мы идем. Ух! Ощущения… не знаю – необычные. Подо мной перекатываются стальные мышцы животного. Сильное лошадиное тело, цокот копыт и вокруг зеленая красотень.
– Ну как, здорово?
– Здорово! – говорю правду и потихоньку расслабляюсь. Мира не собирается нестись галопом. Передвигаемся легким шагом.
Золотое копыто тоже ведет себя смирно, и моё доверие к ним возрастает.
– Дойдем вон до той полянки и обратно, – показывает Змеевский.
– Хорошо.
Неожиданно Мира начинает пятиться назад. Не понимаю, что происходит. Увидела кого-то? Раздаётся жалобное ржание, а потом она разворачивается и срывается в галоп. О боже! Едва успеваю крепко схватиться за поводья и удержаться в седле. Что делать? А если она меня сейчас сбросит?
Нет, продолжает нестись по полю. В моих ушах свист и ветер. Кажется, Змеевский погнался следом, но не могу обернуться, мне страшно.
Почему он не сказал, что нужно делать в такой ситуации?? Она же когда-нибудь остановится, правда? Или все-таки скинет меня? Мамочки… Я как чувствовала, что что-то будет не так! И сон еще этот со змеями…
Кажется, испуганная лошадь не только не сбрасывает скорость, но летит еще быстрее. Мне конец. Супермен меня не спасёт.
– Эля, держись крепче! – слышу голос позади. – Она бежит в конюшню!
Но и возле конюшни Мира не остановилась, а рванула дальше. Что делать? Я ни жива, ни мертва, крепко вцепилась в поводья, и распласталась по лошадиной спине.
– Тшш, Мира, – Змеевский, который мчится рядом на Золотом копыте, пытается остановить её командой, но она не реагирует. Правда бежит уже не так быстро, вымоталась, устала, как и я.
– Шаааагом, Мира.
Никогда в жизни больше не сяду на лошадь. Никогда-никогда!
Если выживу вообще.
Неожиданно команда «шагом» действует на нее, и она приостанавливается. Артем спрыгивает со своего коня и хватает Миру под уздцы, успокаивает её, поглаживает.
– Её кто-то укусил, какое-то насекомое. Всё, всё, тччч, Мира. Слезай потихоньку, Эль.
– Я не могу, – пищу.
Мое тело меня не слушается, и Артем буквально вытаскивает меня из седла. Несёт на руках, сажает на поваленное дерево и прижимает к себе. Я начинаю мелко дрожать и всхлипывать.
– Всё позади, слышишь? Эля, посмотри на меня. Это чистая случайность.
– Это ты виноват! Она… она меня чуть не убила!
– Нет, нет, девочка… Всё не так. Она испугалась укуса насекомого, и поэтому понесла. Возможно, её ужалила пчела. Конюх посмотрит.
– Это все из-за тебя! – бью его в грудь, и из меня хлещет поток слёз.
– Не плачь, не плачь, пожалуйста.
Ничего не могу с собой поделать, мне необходимо выплеснуть эмоции, выплеснуть страх. Даю волю слезам, и Артем меня успокаивает: гладит по голове, шепчет что-то ласковое. Кажется, извиняется. Он ведь и правда не мог знать, что Мира наткнется на кого-то.
Приподнимает мое лицо за подбородок и целует мои соленые губы. Не отвечаю на поцелуй, потому что всё еще нахожусь под воздействием негативных эмоций.
– Нужно возвращаться, – говорит он.
– Ни за что больше не сяду на неё.
– Сядешь вместе со мной на Золотое копыто. А Мира пойдет рядом. Ты мне доверяешь?
Он сумел остановить несущуюся галопом лошадь, значит, остановит и Копыто, если тот тоже куда-нибудь рванется. Иди пешком не хочу, придётся залезать на спину жеребца.
– Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Поедем очень медленным прогулочным шагом.
С опаской сажусь на рыжика, Артем запрыгивает следом. Я чувствую его твердое тело спиной. С ним не страшно. Закрываю глаза, и отключаюсь от пережитого ужаса. Адреналин всё еще холодит кровь, но горячая кожа Артема приводит температуру моего тела в норму. Должно быть, он тоже испугался, ведь он несет за меня ответственность. Родители там, наверное, нас потеряли.
– Если тебе страшно, можешь меня обнять, – говорит Артем.
– Переживу, – буркаю в ответ.
– Почти приехали.
Вижу конюшню и встревоженного конюха верхом на лошади. Наверняка он видел, как Мира пронеслась мимо, и хотел погнаться следом.
– С вами все в порядке? – спрашивает у меня и подставляет табуретку, чтобы я слезла с комфортом.
– Да, отлично прокатилась, – вымучиваю из себя улыбку.
– Альфред, осмотри Миру, кажется, её ужалила пчела, – Змеевский отдает поводья конюху.
– О, мне так жаль, – расстраивается работник. – Могу я для Вас что-нибудь сделать?
– Отцу не говори об этом инциденте, ладно? – просит его Змеевский. – Нас тут не было.
– Хорошо, Артем, понял. Держу язык за зубами. Еще раз простите меня.
– Да Вы-то при чем, – пожимаю плечами.
– Пчелы… откуда они взялись? Тут же нет ничего для них, – задумчиво произносит Альфред.
– Мы поехали.
Жмут друг другу руки, а я просто киваю конюху на прощание и сажусь в машину. К ногам и рукам понемногу возвращается чувствительность. Всё было как во сне, только страх настоящий. Дикий страх умереть.
– Эль, мне жаль, – говорит Артем расстроено.
– Да хватит уже, сто раз слышала. Жаль, жаль… Вот и ужалила лошадку пчелка.
– Я втянул тебя в опасное приключение. Напугал. Ты простишь меня?
– Нет, Змеевский, никогда, – отвечаю саркастично.
– Ну прости, – корчит жалобную и милую физиономию, – я даже разрешу называть меня по фамилии, если она тебе так нравится.
– Не нравится мне твоя фамилия, – отрезаю. – Хуже только Гадюкин.
– Я те дам Гадюкин, – грозит пальцем.
– И прекрати меня целовать, понятно?
– А если не прекращу, то что?
– Я тебе тоже устрою опасный аттракцион, – сардонически улыбаюсь.
Глава 26
Артем
– Затащишь меня на колесо обозрения? – усмехаюсь.
Моё сердце всё ещё бешено бьётся об рёбра. Охренеть, как я за неё пересрался! Чего мне стоило не наорать на лошадь, а обращаться к ней спокойным тоном – одному небу известно.
– Нет. Поедем кататься на электросамокатах.
– Не умею, – пожимаю плечами, – предпочитаю гонять по улицам на Порше.
Стараюсь шутить и вести себя непринужденно, но пальцы выбивают нервную дробь по рулю.
– Вот и научишься как раз и рискнешь своим здоровьем.
– Ради тебя готов рискнуть, – протягиваю руку и кладу Эльке на колено.
– Змеевский, это расценивать как домогательство? – спрашивает вкрадчивым голосом.
– Это расценивать как поддержку и участие в твоей судьбе.
– Так и скажи, что просто хочешь меня трахнуть.
Мля, удивила так удивила! Раскусила на раз-два.
Я вдруг понимаю, что страх и опасность развязали ей сейчас язык. Если бы не случившаяся с ней экстремальная ситуация, никогда бы она не посмела сказать это в лоб.
– Если я скажу, что не хочу тебя трахнуть, это будет звучать как оскорбление, – замечаю резонно. – Ты девушка симпатичная, поэтому да – я бы с тобой переспал. Без шуток.
– Но почему я? У тебя столько поклонниц.
– Лазила по моей странице в сети? – уличаю её, – это ничего не значит. Это просто комменты от левых баб.
– Не оправдывайся. Мне по фиг, если честно, кто они тебе – левые или правые… Но насчет нас скажу: нет, между нами не может быть ничего такого. Поэтому прошу: побереги поцелуи для других девушек. Я не хочу быть твоей очередной победой, к которой в итоге будет потерян интерес.
Все-таки она пережила на том поле маленькую смерть. Бедная моя девчуля. Какой же я кретин, что потащил её на конеферму!
– А если не потеряю к тебе интерес?
Элька – девчуля с огоньком, я бы даже сказал – с ебанцой. Как к ней можно потерять интерес?? Ну, только в том случае, если она спрячет зубки и станет милой кошечкой.
– Потеряешь, потеряешь, – вздыхает.
Ну что за нахер?
– Эль, ну попробовать-то можно? – сжимаю её коленку.
– В том то и дело, что нельзя, Артем.
– Я же знаю, что ты тоже чувствуешь.
– Что чувствую?
– Химию между нами.
Ну не может она не замечать, что мы плавимся в присутствии друг друга.
– Не придумывай.
– Но она есть. Эль, я серьезно.
– Заметила только похоть и всё
– Похоть?? Я разве сделал что-то пошлое в отношении тебя?
Вот так новости! Да я с ней сущий ангел. Оберегаю и забочусь. Думает, что я возился вот так вот хоть с одной бабой?? Нет!
– Да постоянно.
– Ты сейчас шутишь, верно? – притормаживаю и съезжаю с дороги на обочину.
– Я не шучу. Ты распускал руки, засовывал мне язык в рот – неоднократно прошу заметить.
– Это пошлость? Показать тебе настоящую пошлость?
– О нет, спасибо, – хватается за дверную ручку, будто бы собираясь удрать.
– А я покажу. Чтоб было с чем сравнить.
Резко опускаю вниз сидение, на котором она сидит. Задираю её футболку и оттопыриваю чашечку лифчика.
– Ты что творишь? – пытается от меня закрыться руками.
Впиваюсь ртом в её сосок и покусываю его. Рукой накрываю её пах и чувствительно сжимаю. Элька громко и томно вздыхает. Нахожу её губы и сминаю их страстным поцелуем. Расстегиваю молнию на её джинсах и залезаю пальцами в трусы.
И только тогда она меня стопарит:
– Так-так, Артем… Я поняла, всё прекрати.
Я на грани непонятно чего. У нее там так горячо и влажно, черт… Так бы и снял штаны вместе с трусами и пристроился к ней между ног. Хотел доказать ей, а распалил самого себя. Стояк продырявит мои джинсы щас нахер.
– Эленька, ты целенька? – вырывается из меня очередная пошло-рифма.
Игнорирует вопрос.
– Зачем ты это сделал?
– Завёл тебя? Хотел убедиться, что ты хочешь того же, что и я. Элька-форелька.
– Новое прозвище? На этот раз рыбное? – недовольно фыркает.
– Да, потому что ты скользкая как рыбка. Я узнал об этом только что.
Скользкая, податливая, мягкая и шаловливая. Форелька моя.
– Мне не нравятся такие пошлые разговоры, – хмурит бровки.
– Чего ты боишься? Мы – взрослые люди. В ответе сами за себя.
– Артем, я не хочу просто секс.
– Аа, тебе нужны публичные отношения? Чтоб за ручку и всё такое? – криво усмехаюсь.
Черт, какие же они всё-таки одинаковые – девушки!
– Романтики хочу.
– Хорошо, будет тебе романтика.
Выхожу из машины и иду в лесополосу.
– Артем, ты куда? – кричит Элька.
– За романтикой, – развожу руками.
Где эти ебучие подснежники? Вон там похожее что-то есть. Рву пучками цветы и тащу ей. Открываю дверцу и засыпаю её цветами. Смотрит на меня широко раскрытыми глазами, как на умалишенного.
– Спасибо, конечно, но не стоило.
– Ещё как стоило.
Я хотя бы выплеснул лишние эмоции, пока их собирал. Электрическая берет один цветочек и подносит к лицу, вдыхая запах:
– Мне всегда казалось, что они пахнут снегом.
– Лишь бы не Олегом.
– Каким ещё Олегом? А, снова рифма? – слабо улыбается.
Рассматриваю приборную панель, как будто никогда её не видел. Лишь бы не встречаться с ней глазами. Не могу видеть в них напускное равнодушие. Пусть признается уже, что её тоже от меня колбасит! Но нет – будет отрицать до последнего, боясь стать плохой девочкой в глазах других.
– Нет, не рифма. Мне бабка сказала, что ты встречаешься с Олегом – с будущим профессором.
– Ты ходил к гадалке? – подкалывает.
– Нет, она сама ко мне пришла. Точнее на свадьбу наших родителей.
– Бабушка Нюра, – кивает.
– Да похер как её зовут, ты мне про Олежку лучше расскажи.
Держался, сколько мог, молчал, больше не могу.
– Да нечего рассказывать, – отмахивается.
– Про загс после окончания института, например.
– Бабушка не в курсе просто, что с Олегом мы расстались.
– И давно?
– Полгода назад.
– М-м.
Вот не верю. Не верю, что этот «профессор» слился просто так. Надо узнать, что у них да как.
– Артем, мама звонила, пока ты ходил за подснежниками, – говорит Элька робко. – Нас ищут с собаками по всей округе. Давай вернемся?
Сцепляю зубы и стартую с места. Да, не так я планировал наше первое «свидание».
Глава 27
Эля
– Где вы были? – строго интересуется мама.
– Кроликов смотрели, – отвечаю уверенно, – а потом в лес забрели.
– Ага, за подснежниками, – поддакивает Артем, – надо ж было пузо утрясти после столь сытного ужина.
– Гостей разогнали? – спрашиваю я, заглядывая в большой зал.
– Остались самые стойкие, – мама стреляет глазами в комнату, откуда слышатся мужские голоса. – Кофе сейчас пьют с Альбертом. Будете чай? Я облепиховый заварила. Идемте на кухню.
Садимся за стол, как два нашкодивших ребенка, и смотрим друг на друга исподлобья. Я в шоке с того, что он устроил мне сцену ревности насчет Олега – а это точно была она. Мы реально расстались, но я не хочу распространяться на эту тему. Потому что расставание вышло не слишком красивым.
И да, Олег был у меня первым. И единственным. Но Змеевскому об этом ни слова!
Бабе Нюре, конечно, отдельное спасибо за то, что сдала.
– И где сейчас твой Олежка? – спрашивает Змей, пользуясь тем, что мама куда-то убежала.
Да боже!
– Там же где и всегда – в институте.
– Вы вместе учитесь?
– Да.
– Почему расстались?
Чувствую себя как на допросе.
– Неважно, Артем. Забудь про него.
– Мне важно знать, не из-за этого ушлепка ты такая дикая. Он тебя обидел?
– Нет, перестань.
– Тогда что стряслось? Эля, скажи мне! Я всё равно узнаю.
– Ладно, – отвечаю нехотя, – он… В общем, как бы это сказать, использовал меня, чтобы бывшая к нему вернулась. Я не знала, естественно. Думала, что всё серьезно. Он настоял на знакомстве не только с моей мамой, но и с бабушкой Нюрой. Навешал им лапши на уши, что собирается на мне жениться после получения диплома. И всё для того, чтобы вернуть свою бывшую.
– Пиздец котёнку.
– Что?
– Ничего, это я так.
– Обещай, что ничего не сделаешь ему.
– Не буду я тебе этого обещать.
– Ну, Артем, – канючу. – Я же его простила.
– Ещё скажи, что общаешься с ним как ни в чем не бывало.
– Да, общаюсь.
– Кабздец… – закатывает глаза.
– Не лезь в мою жизнь.
– Окей!
Ну что разозлился-то? Дело прошлое. Я Олега и не любила, в общем-то. Так что даже рада, что никакой свадьбы не будет. Конечно, я не верила в его россказни про загс, я ж не дура. Кто после месяца отношений о семье заговаривает? Во всяком случае, не такой, как Олег.
Баба Нюра до сих пор не в курсе, что мы расстались, поэтому и наплела Артему с три короба.
Возвращается мама и устало опускается на стул.
– Господи, когда закончится этот день? – вздыхает она.
– Через три часа, – посмотрев на часы, отвечает Змеевский.
– Мама держись! – подбадриваю. – Вы же сами хотели пышную свадьбу.
– Это всё блажь Альберта Камоевича, – отвечает мама. – Ему по статусу положено гулять так гулять. Ладно, пойду бабушку Нюру до кровати провожу, ей спать уже давно пора.
Мама уходит, я тоже поднимаюсь.
– Пойдем в мою комнату? – предлагает Змей.
– Зачем?
– Продолжить то, что начали.
– Артем, нет, – говорю твердо.
– Почему нет??
– Сотня причин. Озвучить все?
– Озвучь.
– Не хочу.
Есть одна огромная причина: звонок от некой Настюхи, пока он гулял по лесу. С очень милой фоточкой-селфачом. Интуиция мне подсказывает, что с этой девушкой он находится в очень близких отношениях.
– Да потому что нет никаких причин! – взрывается этот бабник.
– Есть, и ты хорошо их знаешь.
– То, что мы типа брат и сестра. Это чушь! – срывается на крик, и я испуганно смотрю по сторонам. Не услышал ли кто?
– Я не считаю тебя своим братом, – мотаю головой.
– Взаимно. Эля, ты для меня красивая девушка, с которой я хочу…
– Переспать, – закатываю глаза.
– Ты не дала мне договорить, – цедит, напирая на меня. – С которой я хочу быть.
– Нет, Артем, – толкаю его в железную грудь. – Я не могу.
Разворачиваюсь и быстро ухожу, чтобы не успел меня задержать. Пусть своей Настюхе расскажет, с кем он хочет БЫТЬ и как. Думаю, она будет очень против.
Ухожу к себе и заваливаюсь спать. То есть меня просто напросто неожиданно вырубает. Наверняка из-за пережитого днем страха. Снится мне Змеевский, который что-то доказывает, а ему не верю.
Раздаётся стук в дверь, и я не открывая глаз, кричу:
– Чё тебе надо, Змеевский?
Дверь открывается, в комнату кто-то входит. С трудом разлепляю веки и вижу Альберта Камоевича. Он откашливается и спрашивает:
– Эля, можно войти?
– Да, пожалуйста, проходите.
Вскакиваю с постели и приглаживаю волосы. Благо я одета – уснула в одежде. Стыд заливает мои щёки. Я назвала Камоевича просто Змеевский. Супер, блин.