Офсайд: Цена правды

— Теперь твоя очередь, Лира — напомнил Дэн, продолжая вежливо посмеиваться.

— Ах, да… Эм… — Язык не слушался. — Сдержанность… Воля… — Я повернулась к Кайрану и вновь оказалась пойманной в капкан его серьезных голубых глаз. — И преданность.

Последнее слово вырвалось само. Я не успела как следует обдумать то, что произнесла, но, судя по тому, как зааплодировал ведущий рядом, мне все же удалось отыграть роль возлюбленной Селвина на сто баллов из ста.

Глава 12: В центре внимания

(Лира)

Я опять опаздывала. Рабочая смена началась час назад. Сжимая ручку зонтика, я шла по тротуару, старательно лавируя между людьми и лужами. Из-за дождя в Аркадии случился транспортный коллапс, машины буквально плыли по дорогам, поэтому до редакции мне пришлось добираться на своих двоих.

В кармане вибрировал телефон, оповещая о входящем звонке. Я попыталась извернуться и достать мобильник, но не смогла: подул сильный ветер и вырвал из ладоней зонт. Мне ничего не оставалось, как броситься за ним, чтобы не промокнуть до нитки и ненароком не ударить прохожих.

Выругавшись на погоду и дурацкое утро, я побежала по дороге. Небоскреб «Старлайта» уже виднелся вдалеке. Оказавшись в теплом и, главное, сухом здании офиса, отряхнула кожаную куртку от дождя и поежилась — мокрая насквозь блузка неприятно липла к телу. Толкнув тяжелую стеклянную дверь на этаже спортивного отдела, я сразу поняла, что день станет еще хуже, чем был.

Обычно утро в офисе выглядело так: стажеры в наушниках смотрели сводку новостей за ночь, старшие редакторы с кофе в руках топтались в зоне отдыха и обсуждали предстоящие рабочие задачи, повсюду стоял фоновый гул от клавиатур и треск принтеров.

Сегодня же в редакции повисла тишина. Едва я переступила порог, как на меня уставились все: от уборщицы до технических специалистов. Вот так и приходит популярность — неожиданно и незаслуженно. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Я не любила чужое внимание, не стремилась завоевать всеобщую любовь, даже не пыталась строить из себя крутого журналиста, и вот итог — на меня все равно пялились, как на восьмое чудо света.

Кивнув тем, кто попался мне на глаза, я прошла к своему столу, скидывая промокший рюкзак на стул.

— Боже, так это правда? — заверещал женский голос у меня за спиной.

Я с опаской повернулась. Рядом стояла Пия — одна из стажерок. Мы не были друг другу представлены и раньше не обменивались даже дежурными приветствиями, как нормальные коллеги. Так что ее вопрос поставил меня в ступор.

— Вы с Селвином — это просто… — Пия зажмурилась и помотала головой, не веря в происходящее. — Я раз двадцать просмотрела ваши фотографии. Селвин так на тебя смотрит… — Она прижала ладони к щекам. — Как я тебе завидую.

— Спасибо, — нашлась с ответом, хотя все еще растерянно смотрела на коллегу. С утра у меня не было времени проверить ленту в сети, поэтому я не догадывалась, что «Форвард» уже опубликовал наши с Кайраном фотки. Стало даже любопытно, что там такого необычно, раз тихоня Пия решилась ко мне подойти и высказать восторг лично.

— Скажи, а какой он в жизни? — продолжала коллега.

— Кто?

— Селвин, конечно. Каково это, быть его девушкой? Он уже подарил тебе футболку со своим номером? Это так романтично.

Пия сыпала вопросами, на которые я не готова была отвечать. Мне стало жутко некомфортно от ее напора, но в голову как назло не лезло ни одной адекватной причины сменить тему. Еще и другие коллеги вокруг напрягали, они прожигали нас с Пией глазами, жадно вслушиваясь в разговор.

— Ты можешь достать пару билетов на его новую игру? — не унималась коллега.

— Нет, — ответила я, плюхаясь на стул рядом с рюкзаком. — Ты извини, но мне надо работать.

Пия уязвленно поджала губы.

— Совсем не понимаю, почему ты торчишь здесь, когда могла бы вести собственный блог и зарабатывать побольше, чем платит редакция. — Она пожала плечами. — Те четыре миллиона просмотров на вашей с Селвином новости сделают тебе имя быстрее, чем статьи на нашем сайте, — с этими словами Пия ретировалась, одарив напоследок восхищенным взглядом.

Я же демонстративно повернулась к выключенному экрану монитора и уронила голову на руки. Четыре миллиона просмотров? К такой цифре я была не готова. Разумеется, я знала масштабы любви футбольных фанатов к Кайрану, но не думала, что они проявят такой бурный интерес к его личной жизни. Селвин не отличался моногамией, менял девчонок чаще, чем клубные джерси, общество уже должно было привыкнуть к его разгульному образу звездного лавеласа и перестать реагировать на заголовки о новой возлюбленной. Как же я ошиблась.

Собравшись с моральными силами, я заставила себя включить компьютер и сосредоточиться на статье о юниорах. Пора было заканчивать с этим материалом. И я искренне планировала работать, игнорируя шепотки за спиной и собственное любопытство заглянуть в сеть ради того, чтобы увидеть кадры со вчерашней съемки, пока привычным строгим голосом меня не окликнула Зои.

— Вейн!

Ох, даже не по имени. Она мной явно недовольна.

— В кабинет Тони, живо!

Я закрыла вкладки с текстом, мысленно досчитала до трех и встала.

Кабинет главного редактора этим утром был удручающе темным. Из-за низко нависших за окном облаков и дождя помещение погрузилось в неуютный полумрак, рассеивающийся лишь одиноким светом настольной лампы.

Я вежливо постучалась и вошла.

Тони сидел за столом и что-то листал на планшете.

— Звали?

Он поднял голову и пригласил присесть:

— Читаю анонс твоего интервью у «Форварда», — довольно заметил Крейнберг. — Судя по цифрам просмотра на сайтах, ты побила рекорд нашей редакции.

— А у нас проходят негласные соревнования? — удивилась я.

Тони рассмеялся:

— Нет, чисто профессиональная конкуренция. До тебя ни один сотрудник не мог похвастаться такой популярность. Разве что твой опекун Виктор, но он-то ведущий, его мы в расчет не берем.

Я вежливо кивнула, не зная, как реагировать.

— Редакция «Форвард» прислала нам благодарственное письмо за сотрудничество, — продолжил Тони. — Ты понимаешь, что сейчас происходит с твоей медийностью?

— Приблизительно, — ответила я. Мне не нравилось, куда клонил Крейнберг.

— Приблизительно, — повторил он. — Лира, ты сейчас находишься в точке, когда публичный интерес к тебе, как к личности, превышает интерес к тебе, как к журналисту. Это может работать в твою пользу, открывать тебе доступ к новым источникам информации, но также может и ударить по твоей карьере, когда каждый материал с твоим именем будут воспринимать через призму того, чья ты девушка. И я уже молчу о том, что будет, если вы с Селвином разбежитесь. Удар по репутации может быть колоссальным.

Я сжала пальцы на подлокотнике кресла. Как же мне надоели эти предупреждения. Моя карьера, что хочу с ней, то и делаю!

— Я не пытаюсь тебя задеть, — продолжил Тони, заметив как я помрачнела. — Лира, речь сейчас о профессиональной реальности. Ты умный журналист с хорошим аналитическим чутьем. Возможно, лучший из тех, кого я встречал среди пишущих специалистов. Было бы жаль потерять тебя в пользу желтых газетенок, зарабатывающих на светской хронике. — Он замолчал, пристально поглядев на меня. Я пустила глаза. — Мне важно, чтобы ты понимала разницу между тем, что делаешь, и тем, чем рискуешь.

Ох, я это знала, но до сих пор не понимала, как быть. Моя основная цель работы журналистом заключалась в поиске правды об отце. Я положила на это десять лет, думала, что только через эту профессию могу подобраться к истине. И не прогадала. Сейчас из-за Селвина я была на правильном пути и не планировала разменивать этот успех на карьерные привилегии. С чистым сердцем я готова была бы пожертвовать работой и статусом. Только вот Тони объяснить я это не могла. Он видел во мне специалиста, хотел воспользоваться моими навыками во благо себе, а я пыталась использовать его ресурсы в свою пользу. Пока у нас был взаимовыгодный союз, мы оба это понимали.

— Личная жизнь не касается моих профессиональных интересов, Тони, — ровно проговорила я, с достоинством поднимая голову и вглядываясь в лицо главного редактора. Он был задумчив.

— Хорошо, если так. — Он снял очки и постучал по планшету. — Тогда перейдем к делу? — Я деловито подобралась, готовая к очевидно новому заданию. В груди сердце забилось быстрее. — Сегодня в пять вечера «Аркадия» играет с «Корсарами». У меня на руках уже есть официальный пресс-релиз по составу. Кайрана Селвина в заявке нет.

Я не шевельнулась. Это не было новостью, Кайран еще вчера сказал, что на матч не выйдет. Значит «Форвард» пока не опубликовал интервью целиком, раз Крейнберг ссылается на клубные заявления.

— Формулировка расплывчатая, — продолжил Тони, пристально глядя на меня. От его цепкого взгляда мне становилось еще хуже: к бешено скачащему сердцу прибавилась тошнота. — Тренерский штаб «Аркадии» ссылается на некое внутриклубное дисциплинарное взыскание, которое получил Селвин. Деталей не знают даже мои инсайдеры. Понимаешь, к чему я веду?

— Вы хотите получить эксклюзив через меня.

— Верно. Хорошо, что ты это понимаешь.

Крейнберг меня за идиотку держит? Он минут десять распинался о моих возможных проблемах с репутацией из-за отношений с Селвином, а теперь просит воспользоваться привилегией и склепать эксклюзивчик во благо рейтингов редакции. Как бы не так.

— Я не стану использовать личное общение с Кайраном как предлог для статьи. Вы сами на это намекали, разве нет?

— Ты неправильно меня поняла. Я говорил о профессиональной идентичности, которую нельзя терять из-за связи с такими, как Селвин. Это не значит, что ты должна игнорировать возможности, которые открывает твое… положение. — Он сцепил пальцы на столе. — Лира. Ты взрослый человек и достаточно опытный журналист для своих лет. Я не стану просить тебя разрушать чье-то доверие, но помни, что усидеть на двух стульях не получится. Придется выбрать, где удобнее. — Тони помолчал, давая мне время обдумать завуалированный намек и потом сказал: — К обеду статья должна лежать у меня на столе.

Мне не оставалось ничего, кроме как бессильно топнуть ногой. Против Крейнберга бесполезно идти, он всегда получает то, что хочет. И, увы, я должна была ему потакать. Как-никак Тони — начальник, чьи связи в будущем могут мне пригодиться. Портить с ним отношения из-за своей принципиальности глупо, придется проявить изобретательность и удовлетворить его интерес к Селвину обходными путями.

Вернувшись за свое рабочее место, я несколько секунд пялилась в черный экран монитора. В голове крутились слова «дисциплинарное взыскание». Так, кажется, сказал Крейнберг, когда описал причину отсутствия Селвина в заявке.

Вчера на интервью сам же Кайран объяснил свое отстранение от игры ротацией состава[3]. Я даже не усомнилась, это частая практика во всех топовых футбольных клубах, чья скамейка запасных ломилась от игроков. Тем более, Селвин играл на позиции центрального атакующего полузащитника. Свято место пусто не бывает, на эту точку всегда найдется игрок на замену, в отличие от тех же вратарей или защитников, которых редко меняли от матча к матчу.

Неужели Кайран соврал?

Чтобы это выяснить, я открыла браузер и нашла пресс-релиз «Аркадии». Тони был прав: формулировка об отстранении Селвина написана сухо, без подробностей. Не то, что бы клубы часто поясняли решения тренерского штаба, но когда дело касается игрока такого уровня, как Кайран, люди хотят деталей. И если им их не дает официальный источник, они идут на другие ресурсы — к журналистам.

Я закрыла вкладку пресс-релиза и перешла на страницу «Форварда». Мне тоже хотелось посмотреть, какой получилась фотосессия с Селвином. Одно дело видеть кадры во время съемки и смотреть глаза в глаза партнеру, пока вокруг тебя суетятся сотрудники студии, и совсем другое — лицезреть результат.

Публикация о нас с Кайраном висела на центральной странице сайта в полном объеме. Огромное интервью я пролистала механически, не вчитываясь. Мои слова редакторы «Форварда» не переврали, и на том спасибо. А вот фотографии… Теперь я поняла, почему коллеги утром на меня так пристально смотрели.

Почти в каждом кадре мы с Кайраном выглядели, как настоящая влюбленная идеальная парочка. Мой смех, легкая улыбка Селвина, его руки на моем бедре, мои губы у его лица — все казалось таким искренним, с эффектом глянцевого лоска, дорого и утонченно. Тяжело было признавать, но мы с Кайраном выглядели рядом друг с другом гармонично. Я даже могла бы представить нас в настоящих, нормальных отношениях, где мы были бы счастливы: он — первоклассный футболист, я — пронырливая журналистка, вместе — крепкий союз рассудительности и взбалмошности... Только вот мы с Селвином не были нормальными, и жизнь у нас тоже была не как у всех.

Я долго смотрела на экран, разглядывая фотки и мысленно рисуя картинки нашего общего с Кайраном будущего, где не было бы смертей, ставок, чужих секретов, пока не осознала, что за моим плечом стоит Пия. Девушка многозначительно подняла брови, когда я на нее обернулась, и поспешила ретироваться.

Через силу я заставила себя вернуться к работе. Материал о юниорской лиге я дописала к полудню: методично заполнила пробелы из черновика статьи заметками и загнала имена незнакомых мне молодых футболистов в подобие логичной структуры, которую требовала Зои. Вычеркнув это задание из списка дел, я достала телефон и набрала Кайрану смс:

«Мои хотят материал о твоей дисциплинарном взыскании. Дашь комментарий?»

Недолго думая, отправила и положила мобильник экраном вниз. Я одновременно и ждала ответа и боялась его. Мало ли, какие разногласия у Селвина с клубом. Мне не хотелось лезть в эти разборки и случайно усугубить положение Кайрана своей статьей. В спорте зачастую общественная огласка шла только во вред самому же спортсмену.

Прошло полчаса, телефон молчал. Я перепроверила сообщение. Доставлено и даже прочитано. Значит Кайран решил воздержаться от комментариев. Что ж, его право.

Следующий час я провела в сети, шарясь по открытым источникам и собирая базу для материала о Селвине. За годы работы в спортивной журналистике у меня сложилось неплохое правило: если объект статьи недоступен, то нужно изучить контекст вопроса настолько глубоко, чтобы прямой источник стал необязательным.

Первым делом я взялась за формулировку отстранения Кайрана от игры. Дисциплинарное взыскание — это юридически оформленный документ. Значит, есть внутренние протоколы клуба, которые предписывают причины отстранения игроков. И если я узнаю, какие нарушения в «Аркадии» карались этой формулировкой раньше, то смогу выстроить обоснованную версию относительно Селвина.

Но такая логика работала только на бумаге. На деле в сети мне удалось найти только три предыдущих случая в клубе за последние пять лет, когда «Аркадия» вообще использовала дисциплинарное взыскание, как предлог отстранить игрока от матча. Два из них были связаны с нарушением футболистами клубного режима, один — с публичным конфликтом между игроком и тренером. Кайран на нарушителя режима не тянул, он отдавался футболу целиком, даже переписывался со мной строго после тренировок. Мог ли у него случится конфликт с тренерским штабом? Возможно, но вряд ли такой непримиримый, чтобы отстранять лучшего игрока от матча. Что-то тут не складывалось.

Я залезла во внутреннюю базу контактов редакции. Тут были собраны номера телефонов и электронные почты всех экспертов, которые когда-либо давали комментарий «Старлайт.Спорт». Пролистала десятки страниц в поисках имен тех самых отстраненных в прошлом футболистов, но тщетно. Тогда я предприняла иную тактику.

Еще два часа ушло на отсмотр записей эфира нашего телеканала пятилетней давности. Я искала малейшее упоминание тех самых игроков с дисциплинарными взысканиями. Сотни минут видео расплавили мне мозг, но дали результат. И кто бы мог подумать, что спасительной ниточкой окажется мой опекун.

Именно Виктор четыре года назад в качестве приглашенного эксперта рассказывал о конфликте нападающего «Аркадии» с тренерским составом. Это был один из немногих выпусков, когда его приглашали на телевидение по старой памяти. С любым другим бывшим ведущим редакция «Старлайта» церемониться бы не стала — записала бы после увольнения по собственному в черный список и забыла как страшный сон любое сотрудничество, — но Виктор обладал неординарными аналитическими способностями и настолько сногшибательной харизмой, что даже после ухода с канала его продолжали звать в разные передачи в качестве стороннего эксперта.

Недолго думая, я набрала опекуну. Уж его попросить поделиться подробностями той давнишней истории я могла без опасений. Три гудка. Тишина. Еще три. Сброс.

Я перенабрала. Ответ остался тем же. Гудок. Тишина. Сброс.

— Твою мать! — выругалась настолько громко, что на меня обернулись коллеги. — Как сговорились все.

Срок сдачи статьи приближался. У меня не оставалось времени изобретать что-либо еще, поэтому я села писать о своих домыслах, даже косвенно не подкрепленных реальными фактами .

Итоговый материал получился сырым и слабым. Я подсунула его Тони, когда он лично подошел к моему столу.

— Это все, что есть? — уточнил Крейнберг, взмахнув листом бумаги у меня перед носом.

— Селвин отказался разъяснять ситуацию, — ответила я и слегка приукрасила: — Он сослался на запрет клубного руководства разглашать информацию.

— Твой парень тебе врет, — заявил Тони. — Он может дать хоть какие-то подробности, если мы пообещаем не оглашать это как инсайдерский слив?

Я помотала головой:

— Кайран знает об этих уловках. Нам не нужны проблемы с клубными юристами.

— Это не тебе решать, — строго возразил Тони, но лист со статьей так из рук и не выпустил. — Заберу, что есть. — Он сложил бумагу пополам. — Рано я решил, что ты готова к серьезной работе. Переключись на новостную повестку. Пять коротких справок в час для бегущей строки эфира теперь твоя обязанность.

— Но этим занимаются стажеры!

— Да? — удивился Крейнберг. — Тогда ты должна быть рада, что тебе за эту работу еще и будут хорошо платить.

Вот ведь сукин сын! Решил проучить за неподчинение. У меня аж глаз задергался, когда Тони вальяжной походкой отошел от моего стола и по пути в свой кабинет похвастался наказанием Зои. Та бросила на меня такой сочувственный взгляд, что аж кофе в желудке забурлил, вызывая тошноту. Захотелось кинуться вслед за главным редактором и высказать все, что я думаю о его методах работы, но пришлось усидеть на месте.

Стиснув зубы, я подхватила с пола рюкзак. В несколько широких шагов оказалась возле стола Зои:

— На сегодня я все.

Наставница недоуменно покачала головой:

— Смена до девяти, — резонно заменила Зои.

— Проверю одну зацепку по статье про Селвина, — бросила я. — Можешь пожаловаться на меня Крейнбергу прямо сейчас.

— Один неоправданный риск, Лира, и Тони психанет.

— Мы оба знаем, что он не уволит меня. Пока люди заходят на сайт, чтобы почитать о нас с Кайраном, Тони будет мириться с любой моей выходкой.

— В разумных пределах, — поправила Зои.

— А я пока границы и не переступала.

— У тебя есть план?

— Да. Как и всегда.

И план действительно был, правда, непроработанный, спонтанный и совершенно ненадежный.

Глава 13: Внезапные гости

(Лира)

Книжный магазин Виктора Тревельяна, моего опекуна, назывался «Орлан» и занимал весь первый этаж кирпичного здания в Старом квартале — туристическом районе Аркадии, где правительство сохранило атмосферу прошлого века ради эстетичных фотографий гостей столицы. С улицы магазин привлекал внимание гигантской неоновой вывеской. Широкие окна открывали вид на идеально оформленные витрины, где ровными рядами и стопками лежали книги самых разных жанров.

Я толкнула дверь. Колокольчик над входом тренькнул. Было начало пятого, а людей в магазине собралось столько, что мне пришлось пробираться к кассе сквозь возбужденную толпу. Это не сильно меня удивило, магазин опекуна пользовался популярностью у представителей всех поколений вне зависимости от сезона. Поэтому с тихим пыхтением я протиснулась к прилавку, довольная, что местная публика не обращает на меня никакого внимания.

— Келла! — громко позвала помощницу и некогда бывшую любовницу Виктора. Женщина средних лет с вьющимися черными волосами и в фирменной золотой футболке-поло с логотипом магазина суетливо что-то набирала на планшете кассы. На меня она даже не обратила внимания.

Перекрикивать толпу не было никакого желания, так что я дернула за футболку другую сотрудницу, которая с тихим «ой» отшатнулась от меня, как от прокаженной.

— Спокойно. — Я подняла руки. — Свои. — Натянуто улыбнулась.

— Вы кто?

Этот вопрос меня повеселил. Учитывая последние недели и мою возросшую популярность, приятно было слышать, что для кого-то я все еще оставалась непримечательной, чуть нахальной, но обычной девушкой.

— Дочь Виктора Тревельяна. Подскажите, где я могу его найти?

Сотрудница опешила на мгновение. Оно и понятно, в магазин я заявлялась последний раз около года назад, и тогда тут работали другие девчонки. С ними у меня были дружеские отношения, они бы даже не стали дожидаться моего вопроса и сдали бы босса с потрохами по одному моему взгляду. Сейчас же вопрос о Викторе вызвал у сотруднице лишь настороженность.

— Марго, обслужи клиента, — вмешалась в наш разговор Келла. Она наконец заметила меня. — Лира, давно тебя не видела.

— Взаимно. Так мне скажут, где Виктор, или это корпоративная тайна?

— Он сейчас занят. Подожди его у кафетерия. Я передам, что ты пришла.

— Не стоит, — со всей доступной вежливостью ответила я.

Келла вызывала во мне противоречивые чувства. С одной стороны, мне было ее жаль. Сколько помню эту женщину, она всегда верно и преданно бегала за Виктором, в надежде получить от него хоть толику личного внимания. И он это самое внимание время от времени ей оказывал, но к большему не переходил. Насколько помню, они какое-то время повстречались, пару раз переспали, а потом Виктор отчего-то отступил. Не знаю, что между ними произошло, но с тех пор опекун держал стойкий нейтралитет, который, судя по тоскливому взгляду Келлы, задел ту сильнее, чем могло бы скандальное расставание.

С другой, жалость к ее личной жизни уступала раздражению всякий раз, когда Келла пыталась встревать в наше с Виктором общение. Вот прям как сейчас.

— Где он? — более настойчиво спросила я. — У меня срочное дело, подождать не смогу.

Келла смерила меня таким брезгливым взглядом, будто я извалялась в грязи и теперь лезла к ней обниматься. Отчасти так и было — после утреннего дождя, под который я, к несчастью, попала, моя одежда хоть и успела высохнуть, но выглядела непрезентабельно. Но это не повод меня осуждать, пускай только глазами.

— Восьмой зал, за отделом классики. Виктор был там.

Я махнула рукой и опять сквозь толпу поспешила в указанном направлении. Келла не обманула. Восьмой зал представлял собой широкое пространство в стиле античной библиотеки — с колоннами, арочными проходами и декором из искусственного камня. Здесь часто проводились открытые лекции, публичные чтения и встречи с писателями.

Виктор стоял, вальяжно прислонившись бедром к тумбе и о чем-то беседовал с миловидной девушкой. Та в руках сжимала книгу и глядела на опекуна с таким восхищением, что меня затошнило. Одна и та же картина каждый раз. И как при таком внимании со стороны противоположного пола опекун до сих пор не обзавелся второй половинкой?

Я огляделась вокруг. Виктор не заметил моего присутствия и продолжал увлеченно разговаривать. Присев на один из складных стульчиков в самом дальнем углу, приготовленных для грядущего мероприятия, я стянула со стоящего рядом информационного стенда брошюрку:

«Презентация книги “С любовью наперегонки” от двукратной чемпионки W-1 Рейны Флинн».

Рядом красовалась фотография автора — белокурой девушки с янтарными глазами, одетой в гоночный кремовый комбинезон. Невольно подняв взгляд на опекуна, я сравнила изображение на брошюре с собеседницей Виктора. Эта был один и тот же человек.

Невольно заглядевшись на нее, я задумалась, почему тоже не пошла в спорт. Женщины в нем могут добиться успеха, стать обладательницами мировых кубков, а после написать мемуары и вдохновить на свершения других девушек. Кто знает, может, если бы с детства меня отдали в футбольную академию, куда я, между прочим, просилась, то сейчас за моей спиной было бы не меньше трофеев, чем у Селвина, журналисты выстраивались в очередь за комментарием, а редакторы телеканалов радовались бы любому инфоповоду, который бы я для них создавала. Тогда вся жизнь повернулась бы иначе. Хотела ли я этого? В глубине души — да. Меня многое не устраивало в настоящем, я о многом сожалела, за многие поступки чувствовала вину, из-за многого переживала и не спала по ночам. Груз проблем давил мне на плечи с такой силой, что я все чаще ощущала, как не справляюсь и, что самое противное, не могу просто исчезнуть, чтобы банально почувствовать себя свободной и беззаботной.