Сердце из осколков

– Так зачем ты это делаешь?

– Потому что с тобой я стал слишком сентиментальным и романтичным. И хочу, чтобы все было по правилам.

– Но это глупо! – теперь щеки Алены пылали от возмущения и досады.

– Ален, ты чиста и невинна, как утренняя роса. Я хочу подарить тебе ту сказку, которую ты заслуживаешь. Как минимум, мне стоит поговорить с твоим отцом. Расставить все точки над «i».

– Ну и дурак! – обиделась она и оттолкнула его. – Я не ребенок!

– Конечно, не ребенок, – Женя попытался обнять ее, но она выкрутилась и отошла.

– Тогда почему ты относишься ко мне как к глупой маленькой девочке? – в ее голубых глазах бушевала гроза.

– Малышка моя, как ты не поймешь, что наша с тобой встреча перевернула весь мой мир?

– Жень, я ведь не хрустальная ваза. Не сувенир в антикварной лавке. Меня не надо убирать в шкаф и любоваться за стеклом, – не унималась Алена.

– Знаю. Только я старше, опытнее. И люблю тебя слишком сильно. А еще хочу, чтобы у нас все было по-другому, – он смотрел на нее мягко, без раздражения.

– По-другому – это как? – она упрямо сжала губы.

– Ален, – Женя взял ее за руку, но она выдернула ее.

– Ты говоришь, что любишь меня, а сам боишься прикоснуться. И это обидно. Очень обидно.

Он молча провел рукой по лицу, пытаясь подобрать нужные слова.

– Я просто хочу, чтобы у тебя не было мыслей, что я тебя использую. Ты для меня не игрушка. И не девочка на одну ночь.

– А кто?

– Та, с кем я хочу просыпаться каждое утро и через год, и через десять лет.

Алена моргнула, окончательно сбитая с толку. Женя сказал это так просто и искренне, что внутри стало тепло.

– Глупость какая, – прошептала она, но уже без злобы.

– Возможно, – согласился он. – Но ты ведь любишь меня?

– Люблю, – вздохнула Алена и наконец сама шагнула в его объятия, уткнувшись носом в широкую грудь. – Как же я тебя люблю...

– Иди спать, – Женя поцеловал ее в висок. – Завтра я покажу тебе свой Питер. Или остаться и почитать тебе сказку на ночь?

– Ну тебя, – буркнула Алена, освобождаясь от его рук.

Женя рассмеялся и закрыл за собой дверь.

Утром Алену разбудили голоса и звон посуды. Она открыла глаза и потянулась. За окном серело питерское небо и моросил дождь.

Она быстро привела себя в порядок, надела легкий свитер, джинсы и вышла из спальни.

Женя с мамой завтракали на кухне.

– Доброе утро! – она улыбнулась ему и Алевтине Вениаминовне.

– Доброе утро, Аленушка!

– Доброе, – Женя поднялся и поцеловал ее в щеку. – Выспалась?

– Относительно, – Алена опустилась на свободную табуретку и отпила кофе из его чашки.

– Погоди, сейчас налью тебе, – засуетился он.

– Мне хватит и твоего, – она сделала еще глоток.

– Какие у вас планы на сегодня? – спросила Алевтина Вениаминовна. подкладывая Алене в тарелку оладьи.

– Хочу показать Алене Питер.

– Только не забудьте взять зонты. К обеду обещают ливень. Я сегодня буду поздно. Сначала поеду в училище, а потом обещала встретиться с подругами, – сообщила Женина мама.

– Хорошо, мам. Только не ходи поздно по улицам. Возьми такси.

– Разберусь, – кивнула она, уходя из кухни.

Женя с Аленой закончили завтрак. После он взял ее за руку, и они вышли на улицу.

Питер дышал.

Серые плотные облака плыли над крышами. Алена вдохнула полной грудью. Пахло водой, старым камнем и свободой. Здесь можно не прятаться, и Денис не выскочит из-за угла.

Они дошли до набережной Мойки. Остановились на мосту и смотрели, как вода поблескивает редкими серебряными бликами. Алена заливалась смехом от Жениных шуток. Ветер трепал ее длинные волосы, и казалось, что весь мир сузился до этого моста и двоих влюбленных на нем.

Потом пошли в Эрмитаж. Алена цеплялась за Женину руку, боясь потеряться среди бесконечного числа залов. Он много рассказывал ей о картинах, об истории, о котах, живущих в подвалах. Устав, решили пойти домой и посмотреть кино.

Небо потемнело. Сначала капали редкие капли, а потом плотная ледяная стена обрушилась на набережную.

– Бежим! – крикнул Женя, хватая ее за руку.

Они рванули в сторону дома. За это время промокли до нитки. Алена споткнулась о мокрый бордюр и едва не рухнула в лужу. Он, не останавливаясь, подхватил ее под руку.

Забежав в подъезд, взлетели по лестнице. С одежды ручьем текла вода. Войдя в квартиру, Алена клацала зубами так, что казалось – расколет. Волосы прилипли к лицу, а тело била дрожь.

– Снимай скорее, – Женя потянул за свитер. – Заболеешь. Быстро в ванную.

Он очень проворно стаскивал с нее одежду. Пальцы дрожали то ли от холода, то ли от того, что касались ее кожи. Женя старался делать все быстро и не отвлекаться.

– Да я сама могу... – попыталась она, но руки не слушались.

– Околеешь, пока будешь «сама», – отрезал он.

Мокрая шерсть соскользнула с плеча и полетела на пол. Алена инстинктивно обхватила себя руками, пытаясь согреться. Женя взял с крючка полотенце и начал растирать ее кожу. Она стояла перед ним – дрожащая, худенькая, с волос капала вода и стекала по спине и ягодицам. Влажная. Живая. Настоящая. Желанная. И смотрела на него как на центр своей маленькой вселенной.

Женя шагнул ближе. Пальцы коснулись ее ключицы, провели по капелькам воды, задержались на подбородке. Алена не шевелилась, боясь спугнуть. Он наклонился и коснулся ее губ своими. Они были холодными, но в то же время обжигали. Он целовал ее и не мог остановиться.

Алена отвечала на поцелуй, зарывшись пальцами в его жестких волосах. На мгновение он перестал себя контролировать. Поднял на руки, прижал к стене, и она тут же обхватила его ногами за талию.

Женя замер. Посмотрел на нее и увидел то, чего сам испугался. В голубых, широко распахнутых глазах читалось абсолютное доверие. Он опустил ее, нашарил полотенце и накинул ей на плечи.

– Ален, прости, – выдохнул он. – Я не должен был.

– Женя...

– Я принесу тебе теплую одежду. Разотрись хорошенько. Горячей воды нет. Сейчас подогрею.

И ушел.

Алена осталась стоять посреди ванной, прижимая к себе полотенце и не понимая, почему он остановился. Сердце колотилось так, что казалось – выпрыгнет. Она слушала его шаги в коридоре, смотрела на закрытую дверь. И дрожала. Она думала о том, что забыла обо всем на свете, что ничего не чувствовала, кроме его рук и губ. А еще о том, что про себя молила, чтобы он не останавливался.

Но он остановился. И от этого почему-то больно щемило в груди...

В коридоре Женя застыл на минуту, оперся лбом в стену и выругался сквозь зубы. Потом зашел в кухню, схватил с подоконника пачку сигарет и ткнул на кнопку чайника. Вышел на балкон. Дождь уже стихал, но порывы ветра все еще пробирали до костей. Он закурил, глядя на крыши домов и серое небо.

«Черт, черт, черт...» — стучало в голове. Он чуть не перешел черту. С ней. С девчонкой, которая смотрела на него так, словно он был всем миром... Он хотел ее так сильно, что чуть не забыл обо всех обещаниях самому себе.

Докурив, вернулся в квартиру. Алена уже переоделась и сидела на диване, обхватив колени руками. Грудь ее тяжело вздымалась, а в глазах читалась растерянность. Она не смотрела на него, не хотела. И молчала. Женя попытался присесть рядом, но она вскочила, как ужаленная, и ушла, смерив его обиженным взглядом. Через пару секунд хлопнула дверь в комнату.

Алевтина Вениаминовна вернулась за полночь. Алена не разговаривала с Женей и уже легла спать. Он сидел в гостиной и бесцельно переключал каналы на телевизоре.

– Ты чего такой хмурый? – спросила мама, едва переступив порог.

– А, – махнул рукой Женя, не отрывая глаз от экрана.

– Аленушка спит?

– Да.

– А ты?

– Мам, ложись. Я еще посижу.

Алевтина Вениаминовна поджала губы и ушла к себе. Женя задремал сидя, откинув голову на спинку дивана. Посреди ночи вскочил от криков, доносящихся из его комнаты. В несколько больших шагов долетел туда и распахнул дверь.

Алена металась по кровати, кричала и плакала во сне. Одеяло валялось на полу вместе с подушкой. Женя подошел и опустился на край, начал поглаживать ее по спине.

– Ш-ш-ш, малышка, – шептал он. – Это просто сон.

Алена резко открыла глаза и дернулась.

– Женя, – со свистом выдохнула она.

– Тебе приснился кошмар. Не бойся. Он закончился. Я рядом.

Она забралась к нему на руки, прижалась всем телом, словно хотела раствориться в нем. Он покачивал ее, как младенца, гладил, покрывал мокрое от слез лицо поцелуями.

– Тише, тише, малышка. Не плачь.

– Жень... Мне было так холодно и страшно. За мной кто-то гнался, пытался схватить, – всхлипнула она.

– Холодно тебе было, потому что ты сбросила одеяло. А все остальное... –

Дальше Алена уже не слышала. Устроив голову на его груди, начала засыпать под стук его сердца.

Женя осторожно переложил ее обратно в постель, завернул в пушистое одеяло и собрался уходить.

– Останься, пожалуйста, – сквозь сон пробубнила она, вцепившись в его руку.

Он вздохнул и прилег рядом, крепко обнимая ее двумя руками, пока она окончательно не уснула.

Следующий день они провели с Алевтиной Вениаминовной. Прогулялись по центру, пообедали в маленьком уютном ресторанчике. После вернулись домой и стали собираться. Женя нервничал, но почему – не говорил. Сначала он долго разговаривал с кем-то по телефону, потом наскоро, рывками покидал вещи в чемодан и ушел. Вернулся прямо перед отъездом на вокзал.

– Мама, нам пора. Поезд через час, – сообщил он с плохо скрываемым раздражением в голосе. – Ален, ты готова?

Алена кивнула и накинула куртку.

– Сынок, что-то случилось?

– Работа, – буркнул он, пододвигая чемоданы к двери. – Малыш, давай быстрее. Такси уже ждет, – поцеловал маму в щеку.

– Аленушка, я была рада с тобой познакомиться. Приезжайте почаще, – Алевтина Вениаминовна обняла ее.

– Я тоже. Спасибо за гостеприимство, – Алена помахала на прощание и поспешила за Женей, который уже спускался по лестнице, стуча на весь подъезд чемоданами по ступенькам.

В Москву вернулись рано утром. На перроне их встречал Женин водитель Володя. Раньше Алена его не видела и с опаской поглядывала на невысокого коренастого мужчину с темными волосами и тяжелым взглядом.

Женя проводил ее до двери в квартиру, поцеловал и ушел. Приехав домой, поднялся на свой этаж и ахнул от неожиданности.

На деревянном полотне, проткнутое ножом, красовалось их фото с Аленой в Эрмитаже. А на коврике валялась мертвая крыса.

– Что за?! – выругался Женя, отцепляя фото.

Щелкнув замком, вошел в квартиру и вернулся через минуту с мусорным мешком. Достав телефон, позвонил Володе.

– Поднимись!! – рявкнул в трубку.

Продемонстрировав «подарок», Женя вручил мешок ему в руки.

– Найди мне этого шутника, – приказал он, захлопывая дверь.

Володя с недоумением остался стоять на лестничной клетке. Он даже не мог предположить, кто это сделал, а главное – КАК?

Глава 4

В прихожей было темно и тихо. Алена заперла дверь и на мгновение замерла, прислушиваясь. Ни звука. Ни шороха. Только давящая тишина пустой квартиры.

Скинув туфли, повесила куртку на крючок и прошла в ванную. Включила воду. Теплая струя коснулась ладоней, и она задержала под ней руки, чувствуя, как утекает дорожная усталость. В зеркале увидела свое бледное лицо с чуть заметными кругами под глазами после бессонной ночи. Она выключила воду, вытерла руки о полотенце и снова прислушалась. Никого. Домработница еще не пришла, а родители отдыхали. Пашу она тоже не заметила у подъезда, что показалось странным.

Алена вышла в коридор и направилась в гостиную. Открыв окно, пустила прохладный воздух внутрь. Вдохнув полной грудью, побрела к себе в комнату. На полпути услышала это.

Тяжелые, шаркающие шаги. Где-то в глубине квартиры. Один шаг – пауза. Второй – пауза.

– Илья, это ты? – прокричала в темноту.

Тишина.

– Илья, не смешно! – Алена замерла, вцепившись пальцами в косяк так сильно, что хрустнул ноготь.

Сердце билось где-то в горле. В животе все сжалось. Ноги приросли к полу.

Из-за угла показалась фигура.

– Ну привет, – скрипучий голос Дениса разрезал тишину. – Скучала?

Он остановился в проходе, прислонившись плечом к стене. Уголки его губ медленно поползли вверх, обнажая ровные, неестественно белые зубы в хищном оскале.

– Что ты здесь делаешь? – хрипло проговорила она, пятясь обратно в гостиную.

– Поговорим? – просипел он, в два больших шага оказался рядом и схватил ее за руку.

– Пусти! – затрепыхалась она. – АЙ!

Денис силой поволок ее в сторону папиного кабинета. Протолкнув в проем, запер дверь на ключ. Алена рухнула на диван, больно приложившись головой о жесткий подлокотник.

– Ну, что, ляля. Как Питер? – прорычал он и карикатурно подмигнул. – Значит, спуталась с моим дружком. И как оно? Понравилось? Он и есть та самая любовь?

Алена забыла, как моргать. Воздух в легких закончился. Она хотела сделать вдох и не смогла. Ден подошел ближе и навис над ней черной тучей.

– НУ?! – рявкнул он, вцепившись в подбородок. – Я жду. Это ж надо. С моим лучшим другом... До сих пор не верится.

– Э-это не т-твое дело, – сбивчиво начала говорить она. Ее парализовало. По спине побежал холодный, липкий пот.

– Ошибаешься, – оскалился Денис. Алена еще сильнее вжалась в мягкую обивку.

Продышавшись, она попыталась подняться, но ее грубо уложили обратно. Рука Дена, как удавка, сомкнулась на шее. Алена начала жадно хватать воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Когда его пальцы разжались, она съехала на пол, заходясь в приступе кашля.

Он опустился на колени, намотал ее волосы на кулак. Рывок, и у нее в глазах потемнело.

– Я тебя никуда не отпускал, – спокойно сказал он ей на ухо.

– Пусти, – пискнула она сквозь слезы.

Кожу головы жгло, из глаз полетели искры от боли. Кричать не было сил. Да и кто ей поможет? Здесь только они. Денис намотал волосы еще сильнее и потянул, заставляя подняться. Она чувствовала, что сейчас потеряет сознание.

Алена забилась и попыталась освободиться. Денис тряхнул ее, как куклу. Его пальцы впивались в кожу, а зубы заскрипели.

– А Женек твой скоро сдохнет. Как крыса, – Ден прижал ее лицо к своему. Его щетина больно оцарапала кожу.

– Псих, – выплюнула она на последнем издыхании. Голос дрожал, но она понимала, что нельзя позволить ему запугать себя окончательно.

Денис замер на секунду. А потом замахнулся. Пощечина сбила Алену с ног. В глазах потемнело, в ушах зазвенело. Она судорожно попыталась отползти, но он быстро поднял ее и уложил на папин стол.

– Маленькая сучка, – зарычал он, как бешеный, – сейчас я покажу тебе.

Алена не могла дышать оттого, что Денис навалился на нее всем телом. Холодная поверхность папиного стола обжигала даже через одежду.

– Ты никогда не сбежишь от меня, – раздалось над ухом. – Ни-ког-да.

Но она уже не слушала его. Кабинет поплыл перед глазами разноцветным маревом. Ее рука судорожно шарилась по столу в надежде нащупать что-то острое. Пальцы ухватились за папин канцелярский нож. Она сжала его и, недолго думая, вонзила в бедро Дениса.

Он взревел. Дико, страшно, как раненый зверь. Хватка ослабла, он отшатнулся, сжимая ногу, а она соскользнула со стола и бросилась к двери.

Алена летела, не чувствуя ни ног, ни боли и не слыша ничего, кроме собственного дыхания и стука сердца. Коридор. Прихожая. Подъезд. Лестница. Она выбежала на улицу. Никого. Раннее воскресное утро, пустой город. Собрав последние силы, побежала в сторону дороги мимо ворот, стоянки, чужих домов и врезалась в капот отъезжающего от тротуара автомобиля. Машина резко остановилась.

– Идиотка! – заорал водитель, выскочив из салона. – Что творишь?! Ох, мать моя родная... что же это?!

– Помогите, – еле шевеля губами, пролепетала она в полуобморочном состоянии.

Дальше Алена смутно помнила, как ее усадили на заднее сиденье. Она умоляла не везти в больницу, назвала адрес. Как в тумане, поднялась на нужный этаж. Последнее, что она видела, – испуганное лицо Жени и... темнота.

Очнулась Алена уже в кровати. Над ней склонился мужчина средних лет, с залысинами и в очках с толстой оправой.

– Вставать нельзя, – остановил он. – Сколько пальцев вы видите?

– Т...три, – прохрипела она. – Женя?

– Я здесь, – теплая ладонь легла поверх ее руки. – Не бойся. Это врач. Он должен осмотреть тебя.

Глаза постепенно привыкали к свету. Она попробовала повернуть голову в его сторону, но тело не слушалось. Каждое движение отдавало тупой ноющей болью, которая пульсировала в висках, шее, плечах – везде, где пальцы Дениса впивались в кожу.

Доктор склонился над ней, щупая пульс и заглядывая в зрачки. Его лицо было сосредоточенным и отстраненным.

– Головокружение? Тошнота? – спросил он, дотрагиваясь до отметин на шее.

– Д-да, н-немного, – выдавила Алена.

– Сотрясения нет, – сказал врач, повернувшись к Жене. – Ушибы мягких тканей, гематомы, ссадины на шее, щеке и плечах. У девушки сильный стресс. Я выпишу ей успокоительное и обезболивающее.

– Что с шеей? – спросил Женя, стискивая зубы.

Врач еще раз посмотрел на синяки и только потом ответил:

– Следы пальцев. Кто-то сильно сжимал горло. Ей повезло, что трахея не пострадала.

У Алены внутри все сжалось. Язык прилип к небу. Она смотрела в потолок и считала удары сердца. Врач продолжал задавать вопросы. Его голос казался глухим, словно доносился из-под воды. Устав от бесконечных вопросов, закрыла глаза.

– Вы знаете того, кто это сделал?

В ответ – тишина.

– Вы видели нападавшего?

Опять тишина.

– Нужно обратиться в милицию.

– Нет! – наконец выдохнула она, приподнимая веки.

Женя сделал шаг вперед.

– Сам разберусь, – твердо проговорил он. – Спасибо, Валерий Семенович. Можете идти.

Врач посмотрел сначала на Женю, потом на Алену и, видимо, понял, что настаивать бесполезно.

– Ваше дело. Я оставлю рецепты. Завтра приду на осмотр. Но если состояние ухудшится – сразу в больницу. Ясно?

Женя кивнул. Валерий Семенович вышел.

Тишина в спальне стала осязаемой. Алена слышала, как за стенкой тикают часы и гудит холодильник. Женя шумно дышал. Вены на его висках пульсировали, и дергалась скула.

Она старалась не смотреть на него. Сжала пальцами край одеяла. И даже это движение давалось с трудом.

– Ален, – тихо позвал он. – Алена, посмотри на меня.

Она молчала, боялась, что если заговорит – сломается окончательно. Ей хотелось исчезнуть, провалиться в пустоту. Каждая клеточка кожи все еще помнила грубые руки Дениса.

Женя опустился на край кровати и сжал ее ладонь.

– Малышка, – прошептал он. – Я здесь. Ты в безопасности. Слышишь?

Алена не повернулась к нему. Ее губы дрожали. Она просто лежала, как мумия, и смотрела в стену.

– Алена, кто напал на тебя? – Женя не отступал. – Кто это был?

– Д-ден, – только и смогла выдавить она.

Алена подтянула колени к груди и свернулась в клубок. В горле стоял ком и не давал дышать. Слезы бурным потоком текли по щекам.

– Ш-ш-ш, – шептал Женя. Его пальцы осторожно перебирали спутанные волосы, стараясь не задеть то место, где была вырвана прядь. – Значит, Ден?

Он смотрел на ее бледное, заплаканное лицо, на синяки, которые проступили на шее, на разбитую губу и запекшуюся кровь в уголках рта. Внутри все кипело от ярости. Каждый раз, когда Алена всхлипывала, сжимал кулаки до хруста пальцев.

– Убью! – прорычал Женя. – Убью.

Алена посмотрела на него своими голубыми глазами, полными ужаса и боли, и он затих. Сейчас нельзя позволять себе впадать в ярость. Нужно сохранять спокойствие.

– Больше ты и шагу не сделаешь из дома без меня и охраны, – голос Жени прозвучал жестко и безапелляционно.

Алена всхлипнула, прижалась к его груди, вцепилась пальцами в воротник рубашки. Женя крепко обнял ее. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого просто вжалась в него, пытаясь удержаться в этом мире.

– Мне страшно, – еле слышно проговорила она. – Жень, мне так страшно...

– Ничего не бойся, – твердо сказал он. – Я с тобой.

Они сидели так долго. Алена почти уснула, как раздался стук в дверь.

– Войдите, – сказал Женя, не повышая голоса.

В проеме показался Володя, а за его спиной мельтешил Паша. Его лицо застыло в напряженной маске, а кулаки сжались в камень.

– Я приехал, как только узнал, – начал оправдываться он. – Мне сказали, что Алена Николаевна вернется только завтра.

– Идиот! – выдохнул Володя. – Кажется, у Чернышова проблемы с охраной. Как ты мог оставить даже пустую квартиру без наблюдения?! Не охрана, а тупые щенки!

– Тише, Володя, – перебил Женя. – Дай сказать человеку. Не видишь, его распирает?

– В квартире никого нет. Я проверил. Но соседи видели хромающего мужчину в кожаной куртке. В лифте и на площадке обнаружил следы крови.

– Все? – Женя свел брови к переносице и сцепил зубы.

Паша кивнул.

– Володя, нужно съездить в аптеку. Купи все по рецепту. Пока я дома, – Женя кивнул на лист бумаги, лежавший на тумбочке. – Паша, останься здесь.

Алена лежала с закрытыми глазами. Веки ее подрагивали – не спала. Женя ждал, пока она уснет. Володя вернулся через полчаса. Положил пакет с лекарствами на комод и ушел.

– Малышка, давай выпьем таблетку? – Женя погладил ее по плечу.

Алена застонала и помотала головой. Поднять веки не было сил. Она все еще тихо всхлипывала, пока не уснула под нежные поглаживания по волосам.

Женя поправил одеяло и тихо выскользнул из спальни. Володя с кем-то разговаривал по телефону, а Паша замер в коридоре, как каменная статуя.

– Глаз с нее не спускать, – кинул им Женя и вышел из квартиры.

Ярость. Дикая. Необузданная. Всю дорогу он сжимал руль с такой силой, что руки дрожали и пульсировали. Бросив серебристый «Гелентваген» прямо перед входом в офис «ЯхонтСтроя», взлетел по лестнице на третий этаж.

Дениса нашел в его кабинете. Раньше Женя никогда не замечал, что эта комната отражает истинную сущность своего хозяина. Тяжелая грубая мебель, давящие стены, пропитанные тихим леденящим ужасом, полумрак – все говорило о том, что здесь есть зло.

Ден сидел за столом и спокойно пил кофе. Женя перешагнул порог и шумно втянул ноздрями воздух с едва уловимым металлическим запахом. Он молча пересек кабинет в несколько больших шагов, подошел вплотную и одним точным ударом врезал Денису в нос. Тот завалился на спинку кожаного кресла и опрокинулся вместе с ним.

Женя наклонился над ним, схватил за воротник рубашки, дернул, приложил головой об пол и ударил еще раз.

– Убью! – зарычал он. – Ублюдок! – снова удар. – Тварь! Если ты хоть раз еще приблизишься к Алене - уничтожу! – на костяшках показалась кровь – то ли его, то ли Дениса.

– Евгений Сергеевич, нет! – закричала с порога секретарша. – Я сейчас позову охрану!

– Пошла вон! – рявкнул он. – Дверь закрыла!

Девушка испуганно вскрикнула и захлопнула дверь. Женя снова повернулся к Денису, не выпуская ткань его рубашки из кулаков. Тот хрипел и пытался отдышаться. Из его разбитого носа и губ текла кровь, заливая лицо.

– Ай, как нехорошо бить друга из-за какой-то бабы, – проговорил Денис, сплевывая на пол алым.

– Бабы? – голос Жени стал тихим, ледяным. – Ты сдохнешь, Ден. Вопрос только – быстро или медленно.

Денис захохотал, как ненормальный. Потом закашлялся и остановился.

– Да ладно тебе, Женек. Ты серьезно? Из-за какой-то шлюшки хлопнешь лучшего друга? Мы с тобой с детства...

– Заткнись, – перебил Женя. – Я не просто убью тебя. Я сделаю так, что ты будешь умолять о смерти. И никто тебя не спасет. Даже твой отец. Усек?

Денис молчал. В его глазах не было ни тени страха. Только насмешка и холодное пренебрежение.

– Баш на баш. Сдашь меня, я сдам тебя с потрохами. И это тебе никто не поможет. А менты... Да я выйду через пять минут. И ты ничего не сделаешь, – губы Дена скривились в окровавленной ухмылке.

– К завтрашнему утру чтобы духу твоего тут не было. Все. Долю свою получишь, как только юристы подготовят документы. Если ты еще раз сунешься или подойдешь к Алене – я сдам тебя, даже если сам сяду. Помни, я знаю, чем ты занимаешься. Особенно о том, что лежит на складе в Люберцах.

Пальцы Жени сомкнулись на горле Дениса, и тот захрипел, хватая ртом воздух. В глазах потемнело. Потом он отшвырнул его и, тяжело дыша, вышел из кабинета.

Дорога домой заняла всего пятнадцать минут. Женя давил газ в пол, резко перестраивался и маневрировал в потоке машин, стараясь взять себя в руки. Перед глазами стояла Алена. Ее лицо – с разбитой губой, синяками и испуганным взглядом. В груди горело так сильно, что он едва не повернул обратно, чтобы прикончить Дениса.