Ангел в доме. Жизнь одного викторианского мифа

Бытует мода представлять Дракулу как эманацию викторианской подавленной сексуальности. Несмотря на то что Мина ревностно отрицает какое-либо сходство с Новой Женщиной, есть основания толковать роман, две героини которого внезапно превращаются из жертв в двигатель сюжета, как миф конца века о женщинах, завоевавших себе права. Возвеличенная собственной двусмысленной трансформацией, Мина и, как подразумевается, женщины в целом вырастают до воплощения неоспоримой Истины: «Я прочитал ваш дневник, который вы любезно переписали для меня, – каждая строка в нем дышит истиной… О мадам Мина, то, что рассказывают достойные женщины о своей жизни, о каждом их дне, часе, минуте, позволено читать и ангелам»[22]. Трильби в своих многочисленных инкарнациях тоже воплощала Правду для своей аудитории мужчин-обожателей: «В ее глазах, как всегда, отражалась неподдельная искренность, правдой дышали все черты ее лица»[23]. Под конец эти вроде бы покорные женщины приобретают власть персонификации, духа, направляющего действие в своих романах. Сила самого Дракулы сужается до размеров его незащищенного гроба, поскольку, несмотря на свои амбициозные замыслы в отношении человеческого рода, он, по всей видимости, последний из выживших вампиров-мужчин. Ни Ренфилд, ни русские моряки, которых Дракула поработил в море, не превратились после смерти, только три его голодные невесты, Люси и Мина возвысились до статуса Немертвых. Если бы Дракула пережил конец романа, эта армия женщин в самом деле могла бы подчинить род человеческий своей власти, потому что, как мы увидели, самая главная его способность – служить катализатором перемен, спящих внутри женщин, этих скромных олицетворений божественной и человеческой истины.

Подразумеваемое господство женщин в «Дракуле» становится явным в более поздних романах Стокера: «Леди в саване» (1909), «Логове Белого Червя» (1911) и «Сокровище семи звезд» (1912). Это схематичные и отрывочные повторения мифа, который в «Дракуле» был прилежно и подробно задокументирован, но во всех них фигура Дракулы отсутствует: подобно остаточному органу исчезающих патриархальных божеств, он вытеснен из центра масштабными женскими фигурами «странной двойственной природы». В «Леди в саване», рэдклифовском отрицании сверхъестественного самим Стокером, отважная дочь воеводы-националиста выдает себя за Нежить. Прежде чем она раскрывает свою смертную природу, герой, который видит в ней нечто вроде ламии и одержим ею, тайно сочетается с ней браком. В этой истории женщина принимает на себя роль Дракулы как националиста со сверхъестественными силами, чтобы трансформировать и завладевать, но рационализированный политический контекст претворяет мужской демонизм в женский героизм.

По контрасту «Логово Белого Червя» – самый мрачный миф Стокера о женственности. Фигура, напоминающая Дракулу в книге, леди Арабелла Марч из Дайана Гроув, на самом деле – гигантский белый червь, более древний, чем само человечество, живущий на дне глубокого зловонного колодца и выползающий оттуда с живостью паразитов, насекомых и беспозвоночных. Из-за мифологических ассоциаций ее логова с вагиной способности леди Арабеллы к метаморфозам кажутся присущими женственности вообще. Лилла, чистая героиня, настолько пассивна и податлива, что практически не живет. Ее снова и снова гипнотизируют, но она лишена способности к трансформации, что указывает на то, что способности Мины и Люси были разделены: здесь правильная женственная женщина отказалась от способностей, доступных женскому роду. Женщины «Дракулы» находились на перепутье между ангельским служением и вампирическими мутациями, здесь же милая домашняя женщина теряет свою силу, тогда как только темная женщина-изгой отождествляется с первородной, самотрансформирующейся истиной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

См.: Aronson Th. Victoria and Disraeli: The Making of a Romantic Partnership. New York, 1977; Blake R. Disraeli. New York, 1967. Р. 587, касательно влиятельного мифа Дизраэли о кризисе в Суэцком канале, который в течение столетия пользовался бо́льшим доверием, чем дипломатическая реальность, и Hamer D. A. Gladstone: The Making of a Political Myth // Victorian Studies. Vol. 22. Autumn 1978. P. 29–50.

2

В «Сексуальной политике» Кейт Миллетт (Millett K. Sexual Politics. New York, 1970) миф рассматривается исключительно как посягательство мужчин на женщин. Элизабет Джейнуэй предлагает более тонкие и изощренные разоблачения в работах «Мужской мир, место женщины: исследование социальной мифологии» (Janeway E. Man’s World, Woman’s Place: A Study in Social Mythology. New York, 1971) и «Между мифом и утром: пробуждение женщин» (Janeway E. Between Myth and Morning: Women Awakening. New York, 1975). Однако позднее Джейнуэй выступила с осторожным призывом к созданию новой мифологии, см. Janeway E. Who is Sylvia? On the Loss of Sexual Paradigms // Signs: Journal of Women in Culture and Society. 1980. Vol. 5. Р. 573–589.

3

Gilbert S. M., Gubar S. The Madwoman in the Attic: The Woman Writer and the Nineteenth-Century Literary Imagination. New Haven, London, 1979. Следуя этому новому импульсу, две недавние феминистские критические работы апроприируют для своих нужд прославление мифической Психеи у Нойманна, на которое они проецируют собственные ревизионистские образы героической женственности, см.: Blau duPlessis R. Psyche, or Wholeness // The Massachusetts Review. 1979. № 20. Р. 77–96, и Edwards L. R. The Labours of Psyche: Toward a Theory of Female Heroism // Critical Inquiry. 1979. Vol. 6. Р. 33–49. «Переизобретение женственности» Кэролин Хеллбрун (Heilbrun C. Reinventing Womanhood. New York, 1979) призывает к расширению женской мифологии за счет включения в нее характеристик, ранее приписывавшихся исключительно героям-мужчинам.

4

В основном авторы принимают как должное мифологический аспект американской литературы и культуры, в котором они отказывают английской литературе и культуре. Анализ этого взаимопроникновения народной мифологии и субверсивной реальности, которые сошлись вместе при образовании американской женственности, см. прежде всего в: Welter B. The Cult of True Womanhood: 1820–1860 // American Quarterly. 1966. Vol. 18. Р. 151–174; Cott N. F. The Bonds of Womanhood: «Woman’s Sphere» // New England, 1780–1835. New Haven, 1977; Douglas A. The Feminization of American Culture. New York, 1977. До недавних пор исследователи британской культуры игнорировали господство мифологических конструктов в этом кажущемся таким солидным мире. Среди некоторых новаторских исключений см. Welsh A. The Allegory of Truth in English Fiction // Victorian Studies. 1965. Vol. 9. Р. 7–28, где препарируется миф о женственности в британской художественной литературе; Levine G. Realism, or in Praise of Lying: Some Nineteenth-Century Novels // College English. 1970. Vol. 31. Р. 355–365; Knoepfimacher U. C. George Eliot’s Early Novels: The Limits of Realism. Berkeley, Los Angeles, 1968; Reed J. R. Victorian Conventions. Athens, 1975; и Landow G. P. William Holman Hunt and Typological Symbolism. New Haven, London, 1979.

5

Fraser’s Magazine 78 [декабрь 1868]. Р. 777–794.

6

Ibid. P. 789.

7

Cobbe F. P. Dreams as Illustrations of Involuntary Cerebration // Darwinism in Morals, and Other Essays. London, 1872. Р. 337–338.

8

Bradley A. C. Old Mythology in Modern Poetry // Macmillan’s Magazine. 1881. № 44. Р. 28–47.

9

Ibid. P. 29.

10

Замечательную реконструкцию этого сложного этоса 1890-х годов можно найти в: Dowling L. The Decadent and the New Woman in the 1890s // Nineteenth-Century Fiction. 1979. Vol. 33. P. 434–453.

11

Praz M. The Romantic Agony. Oxford, 1933; Kermode F. Romantic Image. New York, 1957. Р. 49–91. McGann J. J. The Beauty of the Medusa: A Study in Romantic Literary Iconology // Studies in Romanticism. 1979. Vol. 11. P. 3–25. Последняя работа – более пристальное и изощренное исследование смертельно опасной роковой женщины в поэзии девятнадцатого века, однако автор игнорирует ее непреложную важность для викторианской культуры в целом, возможно, потому, что аллегоризирует женственность этой магической фигуры, делая ее несуществующей. Элен Сиксу в своем видении феминистского апокалипсиса «Хохот Медузы» (Сиксу Э. Хохот Медузы // Введение в гендерные исследования Ч. II: Хрестоматия. Харьков, СПб., 2001. С. 799–821) высмеивает всех авторов и персонажей, которые забывают о победоносной женственности этого якобы чудовища.

12

Дюморье Д. Трильби. М., 2024. С. 204.

13

Брейер Й., Фрейд З. Исследования истерии. СПб., 2004. С. 85.

14

Дюморье Д. Трильби. С. 94

15

Там же. C. 152.

16

Там же. С. 159.

17

Последние фильмы о вампирах постепенно включают эту скрытую динамику романа Стокера. В голливудском «Дракуле» (Dracula, 1979, реж. Джон Бодхэм) граф в исполнении Фрэнка Лангеллы совершенно меркнет перед агрессивным напором Люси в исполнении Кейт Неллиган. В «Носферату – призраке ночи» (1979) Вернера Херцога Люси в исполнении Изабель Аджани берет всю историю в свои руки, подминая под себя непроницаемую пассивность и героя, и злодея.

18

Стокер Б. Дракула. М., 2020. С. 51.

19

Там же. С. 166.

20

Там же. С. 400.

21

Там же. С. 421.

22

Там же. 231.

23

В «Аллегории истины» Э. Уэлша подробно обсуждается выхолощенная иконографическая традиция, в которой Истина представляется в виде женщины. Меня же интересуют подрывные следствия этой традиционной эмблемы.