Иффри. Книга 1. Крылья за Еву. История падшего Ангела

— Обманули... Обманули! Уехали... — онемевшими, сухими и, кажется, вмиг растрескавшимися губами растерянно шептала я. — Но, может быть, успею? Может...

Волна ледяных мурашек пробежала по позвоночнику. И почему-то пахнуло тленом…

В каком-то нереальном порыве я метнулась, вмиг переодевшись в джинсы с рубашкой и вызвав перед этим такси. Через пятнадцать минут мы уже неслись по трассе в аэропорт. Пообещав водителю существенную доплату за скорость, я мысленно кляла себя на чём свет стоит за то, что ушла, не убедившись, что они точно отменят эту жуткую поездку.

— Телефон-то на столе остался! — осознала с ужасом. — Не дозвониться теперь!

И тут по спине прокатилась новая волна мерзких, ледяных мурашек, а горло запекло от ужаса — мне стало невыносимо холодно и адски жарко в одно и то же время.

— Нет, ещё не поздно, не поздно… — шептала я себе.

Выскочив из такси, понеслась в зал ожидания, надеясь увидеть там моих любимых, родных, моих...

Но их не было. Нигде.

Я еле выдавила номер рейса, который кровавыми знаками отпечатался в памяти.

— Только что вылетел, — с привычной вежливостью улыбнулась мне девушка за стойкой.

Я понеслась на улицу, просто чтобы взглянуть на этот дьявольский самолёт! Вот он, поднимается в небо... Я смотрела ему вслед до тех пор, пока он окончательно не исчез в облаках.

— Думай о хорошем, Ева. Это просто никчёмный сон, всё хорошо, всё хорошо... — повторяла я как мантру всю обратную дорогу, пока такси, дождавшееся меня, везло домой.

— Ничего, дочка, — вдруг жалостливо сказал глянувший на меня таксист, — всё хорошо будет, не горюй так...

Но его слова едва доходили до меня сквозь пелену жути, которая вольготно разгуливала внутри моего сознания.

На столе лежал забытый телефон. Я жадно схватила его.

— Всё будет хорошо!

— Прости нас, дочка!

— Нам очень важна эта поездка!

— Всё хорошо будет, вот увидишь!

— Мы любим тебя!!!

— Я люблю тебя!

— Я тебя очень-очень люблю!

Двадцать восемь сообщений от папы и мамы. И я не сдержалась. Прижав телефон к губам, целовала его, смешивая поцелуи со слезами. Вновь читала, снова и снова, целовала ещё, а потом бережно положила на полку, как самую драгоценную реликвию.

После этого я рухнула на колени и долго молилась всем богам, на ходу придумывая слова, молитвы, просьбы... Я предлагала всё, что могла бы отдать и чего не могла, даже свою жизнь, лишь бы мои родные остались живыми. Не в силах избавиться от того страшного предчувствия, что приснилось под утро. А потом я просто ждала, сама не зная чего.

Взяла другой телефон, что маячил на полочке, чтобы выйти в инет. А тот, с их весточками, пусть лежит... Пускай будет моим оберегом. Драгоценностью!

Последняя весточка... Я мотнула головой — нет, нет, не последняя... И наконец потоком хлынули слёзы — словно зарыдало само моё измученное сердце.

Через три часа самолёт благополучно приземлился там, где нужно. И я счастливо выдохнула… Но террор моей души непонятными силами продолжился. И я снова скисла. Мне снова стало страшно! Так страшно…

Вдруг тренькнул мой «драгоценный» телефон.

— Мы прилетели, всё хорошо, не переживай, я же тебе говорил! И Эваны нас встретили, отец с сыном! На тёмно-синем джипе! А места-то тут какие красивые — горы, а внизу голубая речка вьётся, сверкает посреди зелени! А нам сверху всё-всё видно, мы через горы едем, в усадьбу. А мама сейчас кормит Тайечку. Мы тебя очень лю...

И ВСЁ.

Дальше в телефоне был какой-то жуткий жестяной скрежет. Вот вскрикнул кто-то! Мужской голос? Послышался тоненький всхлип. Тайя? О Боже! И мне показалось, что это, там, в телефоне, кричу я! А потом телефон крякнул, почти как человек — и внутри телефона наступила тишина. Безмолвие. И внутри меня тоже разлилась тишина… Холодная и равнодушная.

Я уже знала. Всем своим нутром, внутренним чутьём, я просто знала.

Встряхнувшись, стала звонить на все номера. Всего – три номера. Один — мамин и два — папины. Но ответа не было. В мучительном, адском оцепенении читала и читала объявление за объявлением в интернете, в новостных сводках...

За окном наступила ночь. Потом ещё один день.

Я смотрела, искала чего-то — мягкими, непослушными пальцами набирая и набирая какие-то слова, номера телефонов…

Почти ничего не ела, спала урывками. Телефоны на зарядку — и снова в интернет.

А потом я нашла. Объявление об аварии. Женщина на повороте не справилась с управлением, и две машины сорвались вниз — красная тойота и тёмно-синий джип. Все погибли. В джипе было трое мужчин, женщина и маленький ребёнок, девочка.

В тот самый миг, когда я дочитала ЭТО, мой телефон-драгоценность зазвонил.

Звонила Мила Эван.

— Они все погибли! Они разбились!!! — рыдала она навзрыд. — Они — погибли! Перед глазами моими заплясали мушки, замутило. Реальность пошатнулась... А потом исчезла. Совсем...

Глава 5

«Если к тебе явилось чудо — не спрашивай, с чего вдруг, — просто впусти.» — Из заметок падшего Ангела

Прихожу как-то домой, а на пороге сидит лисёнок, большой уже, но нет, не взрослый, по выражению мордочки. Да нее, кот это! Просто очень похожий на лисичку — с острой лисьей мордочкой и длинными ушками, да ещё и с мохнатыми кисточками на них. И рыжий-рыжий! А глаза — такие яркие, словно это два солнышка светятся…

— Чудо-то какое! — подумалось мне, неистовой кошачьей поклоннице, или кошатнице по-простому. У которой так давно не было пушистого друга!

Смесь-помесь лисички с рысёнком

Измерено в нём очень тонко

Всё лучшее — в этом зверёнке…

И вышел такой вот — котёнок.

— Если это котёнок, то я — точно — министр кислых щей, — тут же ответила я сама себе на вдруг явившиеся рифмы. Кот это, и вполне взрослый кот. Да ещё и большущий такой!

— И кто же ты — кот или кошечка? — спросила я его.

Кот, недовольно мякнув басом, отвернулся.

— Нет, явно кот-котище, совсем не по-девичьи грубоватый…

— Мявр? — насмешливо фыркнул котяра. И мне почему-то показалось, что он подмигнул… Причём одним глазом! Левым!

Я мотнула головой, развеивая невозможное…

И продолжила беседу с котом.

— Ты пришёл ко мне жить?

— Мяврмяк! — утверждающе взвыл кот, снова басом.

— Так тебя и назовём, — улыбнулась я, но котище забавно сморщил свою мордень и чихнул.

— Нет-нет, Лис, — подумалось вдруг. Ну точно — Лис!

Осторожно погладила его, а он тут же замурчал. И тогда я с наслаждением занялась тисканьем кота, который, по всему, был совсем и не против. Боже ж ты мой, каким он был мягким и приятным! Ну словно живой плед, набитый облаками… А попозже и с чистотой всё прошло на ура. Он сидел в ванной и с явным блаженством подставлял мне для намыливания — то лапку, то хвостище…

Так мы и стали жить втроём.

Лис, в отличие от Иффа, с удовольствием ел.

И я с неменьшим удовольствием накупила ему всяко-разной кошачьей еды — от паштетов до хрустящих подушечек. Но Лис, как настоящий гурман, лишь сморщил нос — это выглядело забавно и с лёгкой иронией, будто он хотел сказать: «Ты серьёзно?» Так что питались мы с ним вкуснятинкой с моего стола. Ещё он и яблоками иногда похрустывал, и от помидорок не отказывался, даже маринованных. К моему изумлению… А однажды просто запрыгнул на соседнее сиденье — да так нагло, будто был здесь всегда. Я сначала слегка обалдела, но быстро справилась с собой. И поставила перед ним блюдо с вкусняшками — всё, что оказалось под рукой: сыр, курочка, немного рыбы.

Но он даже не взглянул на них.

Вместо этого потянулся к чаше с гранатами.

Гранаты. Только вчера их купила, не успела ещё и отведать. Растерянно взглянула на кота. А он — на меня.

И я сдалась.

Ну кто же устоит перед взглядом, где половина вселенной хулигански подмигивает золотом? Шрэк из мультика просто отдыхает…

И вот взяла я самый большой гранат, разрезала его и положила перед Лисом на белую тарелочку. И рыжий кот жадно, с хрустом, поддерживая лапами, тут же вгрызся в красный гранат! Аж сок брызнул во все стороны. Когда гранат был съеден, вместе с кожицей, кот посмотрел на меня — невинно, ласково… сидя на стуле почти как человечек, сложив лапки на столе… И мурлыкнул, облизывая рыже-малиновую рожицу малиновым язычком.

А потом с азартом вылизал до блеска белую тарелку.

И я от души расхохоталась! Смеялась и смеялась, не в силах остановиться. И только когда ощутила лапки, нежно массирующие затылок, враз замолкла — будто кто звук выключил…

— Тот, кто однажды впустил чудо, уже никогда не вернётся к серым будням… — зашептали в голове дерзкие фантазии.

— Да что за мысли бродят в моей башке? — отмахнулась я. Но призадумалась… А если этих чудес станет слишком много, не привыкну ли я к ним, как к утренней овсянке? Ха! Вот так и начнёшь воспринимать летающих единорогов обычными курицами… Но всё же, пусть их много-много будет, чудес этих! — я готова к ним! Наверное…

И тут мне почему‑то стало совершенно ясно: а ведь я с ним… нет, с ними — навсегда! С этим невозможным, почти волшебным рыжиком по имени Лис. И с нереальным мужчиной, что живёт в моём доме. Прозрачность Иффри напоминала выцветшую фотографию: да, глаза, одежда, жесты... но сквозь них едва угадывалось что‑то ещё... И сам он, на грани подсознания, переливался сотнями оттенков серебра, будто был соткан из лунного света...

А ключик-то от моей души — у кого-то из них в кармане, — снова подмигнула мыслишка.

— Мяяурк, — подтвердил котяра.

Но спал кот. Всегда. Рядом с дверью Иффа.

Ко мне в комнату — так — только поиграть, да помурчать немного. И — обратно. К двери Иффри. Который, кажется, и не обращал на него особого внимания.

— Надо же — будто бы страж из сказки, — улыбнулась как-то моя очередная размышлизма. Промелькнула — да и растворилась в утреннем лучике света.

Несколько раз, правда, мерещилось мне, будто они, Лис с Иффри, переглядываются. Вроде как понимают друг друга даже не с полувзгляда — с полумысли!

Но я тогда просто помотала головой, чтобы избавиться от наваждения… И положила для котика мягкий матрасик у двери Иффа.

— Мрраур, — тут же благодарно муркнул кот.

— Лис, завтракать! — крикнула как-то я. — Блинчики со сметанкой!

И Лис, скаковым коньком, помчался на кухню.

«Может, и Иффа позвать?» — несмело подумалось мне, в который раз…

— Спасибо, но я уже, — пронеслось в голове. Как и всегда.

«Ну… нет, так и нет», — грустно думалось мне, пока я шагала следом за Лисом. Но грусть эта была с долей юмора. Ну никак не удавалось смириться с тем, что мой сосед ничего не ел. Вообще никогда! Меня это, конечно же, изумляло, но и смешило. Иффри отнюдь не выглядел голодным или измождённым, несмотря на всю его прозрачность. И не сказать, чтобы он питался где‑то ещё — ведь из дома-то почти не выходил… Да и гадать было бесполезно: где и чем он мог питаться — не придумывалось ничего. Вот загадка-то… И не только эта. Ещё были другие непонятки. И они — завораживали, тайны его… Но я, со своей тактичностью, не задавала вопросов, считая, что он сам расскажет, если захочет...

И всё же иногда Иффри исчезал из дома. В такие редкие минуты я просто чуяла внутренним чутьём, что его нет рядом. Просто — рраз! — и уже знала: ага, утопал куда-то... И постоянно пыталась не слишком удивляться, изображая из себя философа. Ну вот откуда я знала — дома он или нет?

— Если от всего, что творится со мной в последнее время, обалдевать постоянно, то так и с катушек слететь можно, — хмыкала я.

А пока он бродил где‑то, пробиралась в его комнату. И долго стояла там, затаив дыхание, чувствуя, как душу мою охватывает трепетное блаженство.

— И что это такое? — думалось мне — нирвана прямо… Но дух захватывало — аж дышать было трудно.

— Иллюзии, всё иллюзии, — со слезами на глазах шептала я, вылетая из комнаты. Нутром чуяла: сейчас... вот сейчас же — заявится сюда сам хозяин. А мне совсем‑совсем не хотелось, чтобы Иффри застал меня в его комнате…

— И ведь не обязательно через дверь нагрянет, — безумствовали ещё более абсурдные мысли, от которых я шалела просто...

Так мы и жили.

Непонятно, непостижимо…

Но как же интересно! До безумия.

Глава