Иффри. Книга 1. Крылья за Еву. История падшего Ангела

Нина Гайворонская

Иффри. Книга 1. Крылья за Еву. История падшего Ангела

Глава 1

«Осторожнее с тем, что шепчешь ветру. Он слушает. Особенно перед самым сном…» — Из шёпота времён

В тот вечер одиночество подкралось ко мне так ловко, что сердце пискнуло от неожиданности. Вот уж не думала, что собственная самодостаточность и отшельничество, которые я так лелеяла в последнее время, однажды устроят мне засаду! Душа моя маялась, скулила и выла в три ручья.

Никакие книги, никакие миры, которые я так неистово сочиняла, не помогали. Даже те, где выгнала с торфяного болота пиявок — с их недовольными моськами — и одарила жаб крылышками. И тут тень улыбки всё же прокралась в мою душу. Но нет: даже мои забавные герои не смогли заткнуть пузатую дыру заброшенности, что разверзлась внутри меня.

И однажды я сдалась. Уже почти проваливаясь в сон, шепнула в ночную тьму, в этот бред — от всей моей израненной души, давно разорванной на клочья:

— Пришли мне спутника. Настоящего. Такого, который сможет развеять наваждение одиночества. И зацепит меня — до дрожи! Да, пусть будет потрясающим… Просто потрясающим, сам по себе.

Чтобы дышать без него не могла, — тихо добавила я…

«Вот понастроила воздушных замков, фантазёрка дерзкая», — улыбнулась я себе. И тут же уснула — мгновенно! Едва успев укрыться одеялом.

И снилось мне такое удивительное и невозможное, что, кажется, сама реальность сбежала куда подальше — в те самые тар-та-рары? Ой! Что за слово вообще вылезло — «тар-та-рары»… Сонный бред? И я уплыла окончательно…

Два рыжих кота парили, озорничая и корча рожи, — сквозь звёздную пыль и переливы туманностей. И подмигивали мне по очереди своими янтарными глазищами — то левым, то правым, то один, а то другой. Очи их пылали осколками раскалённого солнца… А рядом была она — белоснежная кошка, да такая бесконечно родная, что навернулись слёзы. Будто не она во сне явилась ко мне — а я наконец-то вернулась к ней.

Казалось, она знала все мои тайны, мысли, могла заглянуть в самую суть души — понять не как кого-то чужого, а как часть себя. И я таяла от умиления и счастья, чувствуя невидимую нить — тонкую и прочную, что связывает нас.

— Ура! Она здесь, со мной! Чудо моё… — прошептала в эйфории узнавания.

И вдруг белыми искрами рассыпалось по небу её имя.

— Ляя?

— Знать бы ещё, что это за Ляя такая, — скептически буркнула реальность.

Но душа уже знала ответ.

— Ляя, — уверенно отозвалось предначертание, тут же сменившись тревогой.

— Ляя моя? Где ты, Солнышко?

Вдруг такой синий‑синий котик, почти котёнок с фиалковыми глазёнками, отвлёк моё внимание, порхая между нами. И на ушах у всех этих восхитительных котовских трепетали длинные упругие кисточки.

— Потрогать бы… — мелькнула мысль, тут же затерявшись в дебрях невозможностей…

А над всеми этими чудесами парил дракон с тремя головами — ленивый и величественный.

— В сказку, что ли, попала, — улыбнулась я, — и стала дальше смотреть это кино, которое с каждым мгновением становилось всё интереснее.

Мимо, грациозно извиваясь, проплыли две змеи. Я хотела испугаться, но они были не страшные, а какие-то… красивые. Да просто завораживающие! С умными… человечьими, что ли?! Взглядами исподтишка.

— Сон же, — снова хмыкнула я.

— И Ляя — сон. Наверное… — сжалось от тоски сердце.

Но главное всё же было не это.

Там был Он. Мужчина? Нее, не просто мужчина — сам Ангел! С настоящими сияющими крыльями. Он там спал, как и я, с закрытыми глазами. И тут мне отчаянно, до дрожи, захотелось заглянуть в эти глаза — ну хотя бы на миг!

Вдруг — что это! Крылья его стали таять, таять, растворяться… Вот уже совсем исчезли! Мужчина вздрогнул, распахнул глаза и ошеломлённо посмотрел прямо на меня! А во взоре столько муки! Серебряной. Ведь взгляд его сиял — серебром! С загадочно мерцающей запретной любовью. Будто он всю свою жизнь только мною и грезил. Я аж дышать забыла. Любовь?.. Мне?!!

От этой сумасшедшей мыслишки я так вытаращилась, что вмиг проснулась. Здравствуй, реальность: ночь, темнотища, комната моя... И сердце в горле колотится, как воробышек в ладонях.

А на душе-то — такое блаженство, будто с меня скинули рюкзак с кирпичами.

Ну я и поплыла спать дальше. Но больше ничего не приснилось. Кино закончилось, наверное. Печалька…

Утром же почти всё забылось. Лишь лёгкая зеркальная дымка мерцала на краю сознания.

А внутри меня скрипки ликуют, соловьи поют. Только вот не пойму, с чего бы это.

Просьба, которую я тогда шептала в темноту, тоже улетучилась куда-то.

Ну почти. В глубине души всё же осталась пугливая и дрожащая тень ожидания. Так бывает иногда, когда ждёшь чуда, но боишься в этом признаться даже себе.

И что самое потрясающее, чувство одиночества‑то исчезло, сгинуло, словно и не было его никогда…

Так прошли, пролетели три недели.

И вот одним хмурым утром кто-то постучал в мою дверь. Я вмиг подскочила, словно ледяной водой окатили.

С недавних пор жила сама по себе, можно сказать отшельницей, почти ни с кем не общаясь. После той жути, что случилась со всеми нами, после потерь и бед — хотелось только тишины и собственных фантазий, которыми снова до краёв была набита моя голова. Переехав в этот новый дом, даже с соседями толком не познакомилась. Они, скорее всего, считали меня чудачкой и жуткой затворницей. Хотя иногда, во время вылазок в магазины, я и ловила на себе их добрые, жалостливые взгляды. Улыбаясь робко в ответ. Но сейчас — нет, никого не ждала! И от резкого бам-бам в двери сердце почему-то замерло, а потом заколотилось вдвойне.

Тут же рванула открывать.

— Заказывали? — низким, чуть хрипловатым голосом спросил мужчина, пряча глаза.

Я молчала, пялясь на него так, будто увидела привидение. Или… может… Он что, из моего сна? Из тех миражей!? Которые я забыла... Почти. На меня что-то вроде ступора напало… ни двинуться, ни слова сказать.

Он чуть подождал, едва заметно улыбнулся уголком губ и — мягко, но уверенно, да почти нахально — отодвинув меня плечом, протиснулся в дом. Словно всё так и было задумано с самого начала.

А я-то! Я почему-то не возмутилась. Не испугалась. Даже не очень удивилась.

«Просила же… тогда… давно», — прошелестело где-то в самой глубине. А на краю сознания родилось странное наитие: ну наконец-то! Вот оно… Будто всё встало на свои места. Пазлы сложились! Я вконец обалдела от своих собственных мыслей и ощущений. А в душе шевельнулась… Тайна? Что-то давно забытое, кажется… Или почудилось…

Так мы и зажили вместе. Вернее — в одном доме.

Он был рядом, но словно не совсем здесь. Странный. Почти бесцветный, полупрозрачный какой-то. Двигался совершенно бесшумно — то раз! — и появлялся, а то исчезал вмиг. Будто не человек вовсе, а сам мистер полумрак, вместе с тишью и гармонией... Хорошо на душе было рядом с ним. Благодать просто!

Но никогда — ни разу! — он не заглянул мне прямо в глаза. Только украдкой, мимолётно, словно боялся — увижу слишком много, или прятал что-то отчаянно...

А внутри меня душа моя уже хохотала звонко, шаловливо: «Ну что за чудеса! То ли мужчина, то ли красна девица на выданье!»

О рыцарь, ты не прячь глаза,

Не низводи их так стыдливо,

Взгляни же на меня! Нельзя

Смущаться так! Ведь ты — не дива...

Чуть позже для меня стало желанной забавой — нечаянно, с лёгким удивлением ловить его шаги мимо моей двери.

Туда-сюда. Туда-сюда.

В этой повторяющейся неуловимости было что-то такое странно личное, почти трепетное, почти интимное, вызывающее лёгкую, шаловливую тревогу. Следом за ним летел едва уловимый аромат — свежий, как после грозы, с тонкими нотками серебра. И уже не хотелось шутить, всё замирало внутри меня...

Поймать его взгляд так и не удавалось, как бы я ни пыжилась. Но зато ловила улыбки иногда — тихие, краешком губ, будто он просто радовался факту нашего с ним существования здесь, рядом. На этом свете…

Со временем я почти перестала замечать его. Просто ныряла в свои ритуалы, как обычно: писала днями и ночами — фантастику, стихи, странные истории. А по утрам веселилась иногда, несмотря на почти бессонную ночь — включала громогласную музыку и танцевала, вернее, скакала по комнате в весёлой пижамке с лисёнками, дурачась и кривляясь, как только мне захочется!

Он был как тень. Тихий, невесомый, неуловимый... Очень довольный почему-то. Я знала это, нутром чуяла! И улыбка до ушей лезла из меня, как светлячок в ночи — освещая самые мрачные уголки души.

Но однажды, после особенно дикого, и, можно даже сказать, бесстыдного танца под оглушительный поп, мне всё же удалось поймать не только его улыбку. Из-под тёмных бровей сверкнуло мягкое, живое серебро. Всего на миг...

Сердце пропустило удар.

— Нет, просто обман зрения, — уговаривала я себя. — Ну разве бывают такие глаза у людей... Серебряные. Неужели... бывают?!

Он же снова скользнул мимо — улыбка на краешке губ, проблеск серебристого света. И вот уже — нет ничего: свет растаял в полумраке за дверью...

Куда он уходил?

Что ел?

Как существовал?

Ничего не знаю!

Тайны, покрытые мраком... Нее, скорее серебряной дымкой...

Вот ни разу не видела его за столом — ни со мной, ни без меня... И продукты никакие не исчезали, новые тоже не появлялись. Словно он воздухом питался. Может, чем-то ещё, невидимым для меня?

И даже имени я его не знала! Хотя и выделила мужчине бывшую гостевую комнату.

Иногда, нутром чуя его отсутствие в доме, заглядывала в комнатку — под предлогом прибраться. А если честно — меня тянуло туда, как магнитом... Вроде бы сама комната звала на грани восприятия. Но в его апартаментах… нет, скорее, в келье — всегда было идеально чисто. Слишком чисто. Прозрачно до эфемерности! Будто чертоги его не здесь висели, а где-то между слоями реальности. И воздух дрожал там, словно на стыке миров. Или Вселенных… если, конечно, всё это существует не только в сказках.

И становилось не по себе.

Смешно и жутко одновременно — словно я заглядывала слишком далеко, а в то место обычным людям лучше не смотреть. Никогда. Не вглядываться слишком… туда.

— Ну и ладно, — отмахивалась я. — Чисто там, прозрачно… подумаешь… И ещё: баба с возу… Хотя какая баба-то? Какой воз?.. Да и кобылицы у нас нету… Ха! Придёт же в голову!

И почти перестала заходить… Но иногда всё равно забредала. Очень уж хотелось снова нырнуть в ту захватывающую бездну. Потому что там, за порогом этой комнаты, дышала бесконечность. Манящая. Опасная. Прекрасная… в маленькой комнате.

Словно за этой гранью затаилось что-то, что не должно было существовать… но существовало.

И терпеливо ждало, когда я наконец осмелюсь… Сделаю шаг? Но куда?!

Глава 2

«Заголовок 2») Глава 2. Ранее. Что предначертано

«Судьба ведёт игру, как шулер, вытаскивая — то Туза, а то карту, чьё имя никто не осмеливается называть…» — Хроники МежМирья

— Папа, мамочка, нет!!! — Всхлипывала я, размазывая слёзы по щекам и хлюпая уже совсем красным носом, — ну пожалуйста!

— Ну как можно так верить снам!? Сны – это же что-то нереальное, эфемерное, — горячо спорила со мною мама, — Ева, девочка моя, ну не можем мы...

— Может, да ну его всё — и не полетим? — неожиданно поддержал меня отец.

— Билеты куплены, вещи собраны, такси сейчас подойдёт, и нас там ждут Эваны , — не сдавалась мама.

— Ева, Солнышко моё, ну перестань же ты так рыдать, душу не рви! — отец обнял меня, но я вырвалась.

— Тогда возьмите меня с собой! Я не хочу оставаться здесь совсем одна, — мрачно заявила я. — Я — не хочу!!!

— А твои экзамены? Да и билеты, как ты помнишь, мы за месяц заказывали.

— Таю оставьте мне хотя бы! Таю — оставьте здесь, со мною!!! — заголосила я, падая на чемодан.

— Да как же ты с ней будешь, она ведь маленькая совсем? — мама всплеснула руками, — И кормить её надо мне… Да и экзамены же у тебя ещё! Выпускные, между прочим...

— Но почему ты раньше-то ничего не сказала? — задумчиво спросил папа, — почему сейчас, когда всё уже – решено?

— Мне сейчас, под утро, приснился этот сон, только сейчас! — я дёрнула лямочку на кружевной ночнушке.

И вдруг, незамеченное в спорах, рядом с нами – как снег на голову – затормозило такси.

— Это вы заказывали? Аэропорт?

— Нет! — Взвыла я с новой силой, — нет! Жёлтая машина с шашечками на крыше показалась мне – ка-та-фал-ком! И я распласталась сразу на двух сумках, не давая загрузить их в машину.

— «Ты покричи нам в ультразвук —

и все с ума сойдут вокруг…»

— Пробормотал отец. — Давай не поедем, — снова резко заявил он, — что-то мне дурно, совсем дурно стало... Мир поплыл перед глазами…

И у меня отлегло от сердца, — с ума там, не с ума, главное – Не Поедут! — Никуда Не Поедут!

— Что предначертано — то предначертано, — вдруг прошелестел в голове бесцветный, безликий голос.

Я затрясла головой, отгоняя эти слова, не соглашаясь с ними – и слёзы снова подступили, встали в очередь! Но мне, всё же, удалось сглотнуть их.

— Иди, дочка, переоденься, нечего тут, почти голиком, красоваться, — устало, и как-то обречённо, заявил отец.

Он махнул водителю рукой, — отмена. Не едем мы, сам видишь, какие дела тут, дочка не пускает. Семейный бунт!

— Тогда за вызов...

— Да-да, — и отец полез в карман за кошельком...

А я поплелась в дом, шатаясь от усталости, всхлипывая и почти падая от изнеможения, чтобы умыться и переодеться наконец…

И Позабыть. Навсегда. Этот безумный, почти бредовый сон. Стереть его. Из себя. Из мыслей...

Глава 3

«Заголовок 2») Глава3. Настоящее время. Дыра в стене.

Эпиграфы

В настоящем живёт много восхитительного — оно просто ждёт, чтобы его заметили.

Я не волшебство — я просто рядом, когда ты готова замечать невозможное.

Лишь тот, кто сердцем открыт для чудес, поймёт, что магия всюду...

В тот пасмурный день меня охватила пронзительная, непонятная тоска. Казалось, чего-то не хватает, словно что-то важное произошло, но я никак не могла понять — что именно.

Я металась по комнатам, даже заглянула в прохладный погреб и две пыльные кладовки. Мужчины нигде не было! Но вот в который раз, пробегая мимо темноватого коридора, я вдруг заметила её — дыру в углу толстой кирпичной стены! А в ней — множество маленьких, белых, парящих листочков, похожих на тончайшую бумагу.

И тут же пришла мысль, такая неожиданная: «Неужели заболел?»

С фонариком в руке и нескрываемым изумлением я разглядела: это был Он. Он укрывался среди парящих листочков — прямо с головой, прямо в стене, которая словно расступилась перед ним. И тут же наступило внутреннее умиротворение: он здесь, он есть. Что, признаюсь, немного шокировало меня.

И ведь никаких осколков кирпича, ни строительной грязи — ничего подобного не было и в помине!

Он спал. Казалось, даже тихо-тихо посапывал, глаза его были закрыты. Целую неделю он пробыл там, в бумажном коконе. И самое поразительное — эти листики не падали на пол, вопреки всем законам физики, а парили, даже реяли над ним и по всей дыре, слабо освещая это странное пространство. Дырка?

Нора? Или… что-то совершенно непонятное.

«Скорее всего, это и не листочки вовсе», — подумалось мне потом. Ведь стоило ему выйти, как они тут же исчезли. И дыра в стене тоже. Но даже не это было самым странным, продолжали шептать мысли. Самое странное… да всё было странным! Нет, это было просто фантасмагорично, — всплыло откуда-то из глубин сознания. — Но как же прекрасно! Я тряхнула головой: «Нет, не буду об этом волшебстве думать сейчас. Потом… Как-нибудь потом подумаю… Как моя любимая героиня…»

Пока мой необычный гость болел, я пробовала его накормить. А он мотал головой, отказываясь и от мясной сурпы, и от молока, и даже от котлеток — всего, чем бы я ни пыталась его угостить. Но вот от брусничного компота с мёдом всё же не отказался! И брусничный кисель пил — по глоточку, с ложечки.

Тогда мне казалось, что только этим и держался…

Когда я думала о скорой, голос внутри моей головы решительно басил: «Нет-нет!»

Шло время. И мужчина снова стал мелькать — то тут, то там. И, признаюсь, мне это было невероятно приятно. Да, очень. Сама не знаю почему.

А потом на моём теле появились они — множество невидимых, крошечных, разноцветных, словно мягких на вид трубочек. Я видела их каким-то внутренним зрением. Но сколько ни проводила рукой — ничего не ощущала.

Только мою гладкую кожицу…

Именно после этого я и стала отчётливо понимать своего соседа без слов. Даже разговаривать с ним — мысленно. Иногда он подсказывал упрямые рифмы. А иногда просто веселил! Особенно, когда хандрила. В голове вдруг появлялись такие слова, что невозможно было удержаться от смеха.

— Как тебя зовут? — мысленно спросила я однажды.

— Иффри — для тебя, — так же мысленно ответил он.

— А можно — просто Ифф?

— Можно, — и я почувствовала его улыбку, хотя его и не было рядом, а был он где-то там, в доме.

— Вот и познакомились, — хмыкнула я про себя.

— Ммм, — снова улыбнулся он в ответ.

— А моё имя ты знаешь?

— Знаю, Ева, знаю, — ответил Ифф.

А однажды я обнаружила, что умею летать. Просто подпрыгнула — и взмыла в воздух. Без всяких крыльев! Вылетела в окно, пересекла дорогу, пронеслась над улицами, слетала в лес. Там я мягко спланировала на землю и долго бродила, любуясь «ёлками-палками» и впитывая в себя… улыбку.

«Чью улыбку-то?!» — вот ведь привидится…

И самое странное — никто-никто не обращал на меня, летящую, ни малейшего внимания. Неужели не видели? Ну я и летала — да с таким наслаждением — йо-хооо! И совсем, ну почти совсем, не удивлялась этому.

А потом, в тот первый раз, немного погуляв по лесу, я вернулась обратно — снова через окошко. Как птичка-синичка. Большаая…

Глава 4

«Заголовок 4») Глава 4. Ранее. Чёрная бездна

Эпиграф

«С последней ложью начинается Правда Судьбы...» — Из хроник МежМирья

В тот момент, когда такси, взвизгнув тормозами, умчалось прочь, увозя маму, папу и мою маленькую сестрёнку Таю, всё внутри меня обратилось в лёд. Я буквально превратилась в холодную, дрожащую сосульку.

— Обманули... Обманули! Уехали... — онемевшими губами, сухими и, кажется, растрескавшимися, прошептала я. — Но, может быть, успею? Может...

Волна ледяных мурашек пробежала по телу.

В каком-то нереальном порыве я метнулась, переоделась в джинсы и рубашку, вызвала такси. Через пятнадцать минут мы уже неслись по трассе в аэропорт. Я обещала водителю любые деньги за скорость и мысленно кляла себя за то, что ушла переодеваться, не дождавшись у калитки, не убедившись, что они точно отменят эту жуткую поездку.

— Телефон-то! На столе остался! — осознала я с ужасом. — Не дозвониться теперь!

Ещё одна волна мерзких мурашек прокатилась по спине, горло перехватило от страха. Я, внутри себя, была путником, который погибал от жгучей жажды непонимания посреди ледяных глыб настоящего. Того, что есть! Нет, ещё не поздно, не поздно, уговаривала я сама себя…

Выскочив из машины, бросилась в зал ожидания, отчаянно надеясь увидеть их — моих любимых, моих родных, моих...

Но их не было. Нигде.

Я еле выдавила номер рейса, который кровавыми знаками отпечатался в моей памяти.

— Только что вылетел, — с привычной вежливостью улыбнулась мне девушка за стойкой.

Я понеслась на улицу, просто чтобы взглянуть на этот дьявольский самолёт! Вот он, поднимается в небо... Я смотрела ему вслед до тех пор, пока он окончательно не исчез в облаках.

— Думай о хорошем, Ева. Это просто никчёмный сон, всё хорошо, всё хорошо... — повторяла я как мантру всю обратную дорогу, пока такси, дождавшееся меня, везло домой.

— Ничего, дочка, — вдруг жалостливо сказал глянувший на меня таксист, — всё хорошо будет, не горюй так...

Но его слова едва доходили до меня сквозь пелену жути, которая вольготно разгуливала внутри моего сознания.

На столе лежал забытый телефон. Я жадно схватила его.

— Всё будет хорошо!

— Прости нас, дочка!

— Нам очень важна эта поездка!

— Всё хорошо будет, вот увидишь!

— Мы любим тебя!!!

— Я люблю тебя!

— Я тебя очень-очень люблю!

Двадцать восемь сообщений от папы и мамы. И я не сдержалась. Прижав телефон к губам, целовала его, смешивая поцелуи со слезами. Перечитывала снова и снова, целовала ещё, а потом бережно положила на полку, как самую драгоценную реликвию.

После этого я рухнула на колени и долго молилась всем богам, на ходу придумывая слова, молитвы, просьбы... Я предлагала всё, что могла бы отдать и чего не могла, даже свою жизнь, лишь бы мои родные остались живыми. И никак не могла избавиться от того страшного предчувствия, что приснилось под утро. А потом я просто ждала, сама не зная чего.

Взяла другой телефон, что маячил на полочке, чтобы выйти в инет. А тот, с их весточками, пусть лежит... Пускай будет моим оберегом. Драгоценностью!

Последняя весточка... Я мотнула головой — нет, нет, не последняя... И слёзы хлынули, наконец — словно рыдало само моё измученное сердце.

Через три часа самолёт благополучно приземлился там, где нужно. И я счастливо выдохнула… Но террор моей души непонятными силами продолжился. И я снова скисла. Мне снова стало страшно! Так страшно…

Вдруг тренькнул мой «драгоценный» телефон.

— Мы прилетели, всё хорошо, не переживай, я же говорил тебе! И Эваны нас встретили, отец с сыном! На тёмно-синем джипе! А места-то тут какие красивые — горы, а внизу голубая речка вьётся, сверкает посреди зелени! А нам сверху всё-всё видно, мы через горы едем, в усадьбу. А мама сейчас кормит Таечку. Мы тебя очень лю...

И всё.

Дальше в телефоне был какой-то жуткий жестяной скрежет. Вот вскрикнул кто-то! Мужской голос? Послышался писк. Тая? О Боже! И мне показалось, что это, там, в телефоне, кричу я! А потом телефон крякнул, почти как человек — и внутри телефона, наступила тишина. Безмолвие. И внутри меня тоже разлилась тишина… Холодная и равнодушная.

Я уже знала. Всем своим нутром, внутренним чутьём, я просто знала.

Встряхнувшись, стала звонить на все номера. Всего – три номера. Один — мамин и два — папины. Но ответа не было. В мучительном, адском оцепенении читала и читала объявление за объявлением в интернете, в новостных сводках...

За окном наступила ночь. Потом ещё один день.

Я смотрела, искала чего-то — мягкими, непослушными пальцами набирая и набирая какие-то слова, номера телефонов…

Почти ничего не ела, спала урывками. Телефоны на зарядку — и снова в интернет.

На третий день я нашла. Объявление об аварии. Женщина на повороте не справилась с управлением, и две машины сорвались вниз — красная тойота и тёмно-синий джип. Все погибли. В джипе было трое мужчин, женщина и маленький ребёнок, девочка.

В тот самый миг, когда я дочитала ЭТО, мой телефон-драгоценность зазвонил.

Звонила Мила Эван.

— Они все погибли! Они разбились!!! — рыдала она навзрыд. — Они — погибли! Перед глазами моими заплясали мушки, замутило. Реальность пошатнулась... А потом исчезла. Совсем...

Глава 5

«Заголовок2» Глава5. Настоящее время. ЛИС

Эпиграфы

«Тот, кто однажды впустил чудо, прежним уже не будет…» — Из намёков судьбы

«Если в твой дом пришёл странный кот — это не совпадение.» — Хроники МежМирья

«Когда на пороге сидит чудо — не спрашивай, откуда. Просто впусти.» — Из заметок падшего Ангела

Прихожу как-то домой, а на пороге сидит лисёнок, подросток по виду.

Да нее, кот это! Просто очень похожий на лисичку — с острой лисьей мордочкой и длинными ушками, да ещё и с мохнатыми кисточками на них. И рыжий-рыжий!

А глаза — такие яркие, словно это два солнышка светятся...

— Чудо-то какое! — подумалось мне, неистовой кошачьей поклоннице, или кошатнице по-простому. У которой так давно не было пушистого друга!

— Смесь-помесь лисички с рысёнком —

Измерено в нём очень тонко

Всё лучшее! В этом зверёнке...

И вышел такой вот — котёнок.

— Если это котёнок, то я — точно — министр кислых щей, — тут же ответила я сама себе на вдруг явившиеся рифмы. Кот это, и вполне взрослый кот. Да ещё и большущий такой!

— И кто же ты — кот или кошечка? — спросила я его.

Кот, недовольно мякнув басом, отвернулся.

— Нет, явно кот-котище, совсем не по-девичьи грубоватый, — мелькнула мысль. — Мявр? — насмешливо фыркнул котяра. И мне почему-то показалось, что он подмигнул... Причём одним глазом! Левым! Я мотнула головой, развеивая невозможное, и продолжила беседу с котом.