Ксенолингвист: Сказание о Триаде

– Ты Коре позвонил? – с пониманием посмотрела на него доктор Райли, когда парень всё-таки вышел из бортового туалета на трясущихся ногах и прислонился к стене коридора.

– Точно... – выдохнул он. – Спасибо, профессор. Я забыл, что уже можно.

Глубоко дыша и стараясь не выдавать тошнотворного ощущения на побледневшем лице, Эдвин достал из внутреннего кармана кителя свой галафон и принялся дрожащими пальцами набирать номер Коры. Девушка ждала его ещё вчера вечером, так что сейчас, вероятно, предстоял нравоучительный разговор. «Знала бы она, чем я тут занят», – думал Эдвин.

– Неопознанный корабль по правому борту, – звонким голосом протянул Агинак, пробегая пальцам по приборной панели. – Надо выйти на связь... так, это у нас здесь.

– Нет, – Кир Найл прошагал мимо бледного Эдвина и вошёл в кабину. – Даже не думай, болван. Похоже, мы сейчас в Диких системах. Я не вижу на радарах червоточину на Сидарию в дне пути отсюда. Ты куда прыгнул?! Не надо ни с кем говорить. Выжимай всю скорость, какая есть, и разворачивайся. Ваши корабли быстроходнее наших, так что просто оторвёмся.

– А это не борт Федерации, – заметила Тесса, отстегнув ремень и прильнув к лобовому стеклу, – ни гербов, ни опознавательных знаков. И на радаре ничего. Агинак, я бы послушала Кира: давай-ка ускоряйся. Надо прыгать обратно.

– Я доложу министру, – недовольно буркнул рыжеволосый дипломат, – а ты лети быстрее.

Эдвин посмотрел в сторону кабины и увидел, что Кир направляется назад. Решив, что позвонит Коре через пару минут, юноша обратился нему:

– Извините, у меня есть один вопрос. Дан Белур, он вообще в порядке? Он сейчас говорил очень странные вещи.

– Займите место в каком-нибудь отсеке, Артейн, – нахмурился Кир Найл, глядя на него сверху вниз. – И лучше поближе к своему ментору. А по поводу хранителя Белура я вам советую запомнить: если кто-то из Триады что-то говорит, это заслуживает предельного внимания. Хранителям не свойственно болтать. В отличие от вас.

– Понял... – кивнул Эдвин, подавив очередной позыв к тошноте.

Проследив взглядом за высоким дипломатом, юноша увидел, как тот постучал в одну из сияющих фотонным светом дверей, та отворилась, и на пороге показалась доктор Райли. Найл явно не ожидал её увидеть и даже слегка сконфузился, однако быстро пришёл в себя и начал что-то говорить Одрику Таламо, тут же вышедшему в коридор. Мысленно усмехнувшись тому, что его немолодая наставница явно кокетничала с министром наедине с момента их встречи, Эдвин снова взял галафон и принялся искать номер Коры.

– Торпеда! – послышался из кабины крик Тессы. – Манёвр уклонения! Уклонение, Агинак!

Все, кто находился в коридоре, инстинктивно повернули головы в её сторону и прижались к стенам, будто это могло уберечь, если слова девушки были правдой. Впрочем, всё случилось куда быстрее, чем кто-либо успел сообразить. Сначала послышался глухой металлический удар, будто что-то большое и тяжёлое стукнулось о борт снаружи, затем по кораблю пробежала гудящая вибрирующая волна, и фотонные пластины на стенах и потолке тревожно заискрились.

– У нас же атториевая обшивка, – недоумевал Агинак, хлопая чёрными глазами, – что происходит?

– Ионный залп, – кратко ответила Тесса, пытаясь перезагрузить энергосистему корабля и понимая, что половина негулонианских символов на приборной панели ей незнакома. – Нас не убить пытаются, не видишь? Всё, финал...

С этими словами фотонный свет начал гаснуть по всему кораблю, и вскоре в коридорах, отсеках и кабине мерцало лишь слабое аварийное освещение.

– Пираты... – догадался Кир Найл. – Агинак, кретин, куда ты прыгнул?

– Н-н-нирийский коридор... – жалобно простонал тот, боясь обернуться к здоровенному и крайне недовольному дипломату.

– Нирийский? – выпалил Кир. – Это путь в Дикие системы! Как я и думал! Ты должен был прыгнуть в Шидахийский канал, болван! Это путь на наши границы и оттуда день до червоточины на Сидарию! Тесса, а ты куда смотрела?

– Не ори на меня! – не выдержала рыжеволосая девушка, и на её веснушчатом лице появилось отчаянье. – Я записывала, что делать, а не следила за космосом! Если ты не заметил, все эти червоточины одинаковые!

Эдвин слушал всё это, будто находясь в каком-то забытьи. Он никогда не был знатоком астрографии, но сведений, полученных от зловредного профессора Ишшиббу, юноше хватило, чтоб вспомнить, что рядом с Эттерой находятся десятки червоточин, ведущих в самые разные уголки галактики. Строго говоря, потому эта планета и стала дипломатическим центром, что до неё можно было добраться из многочисленных точек космоса. Агинак, видимо, перепутал одну червоточину с другой и прыгнул куда-то в Дикие системы – регионы, не принадлежащие ни одной из четырёх космодержав и живущие по одним только им ведомым законам.

– Оружие на борту есть? – Кир пытался проникнуть в различные отсеки и каюты, но без фотонной энергии открыть двери просто не удавалось.

– В оружейном отсеке, – неуверенно ответил Агинак, – это в хвосте корабля.

В голубоватом мерцании аварийного освещения лица всех присутствующих, казалось, отражали самый неподдельный ужас. Министр Таламо и доктор Райли стояли, почти прижавшись друг к другу, Тесса и Агинак замерли в дверном проёме кабины, Эдвин, толком ничего не соображая, старался плотнее прижаться к стене, чтобы не упасть от головокружения, а хранителя Дана Белура и вовсе нигде не было видно. Кир Найл, снова выругавшись, пошёл в заднюю часть судна, но в этот момент раздался оглушительный грохот, коридор заволокло дымом, и корабль погрузился в полную темноту.

***

Взрыв, буквально разорвавший тяжёлую дверь входного шлюза, оглушил всех, кто в этот момент имел несчастье оказаться в коридоре. Эдвин всё-таки не удержался на ногах и отлетел к противоположной стене, ударившись о неё изо всех сил. Острая боль пронзила правую руку, и парень тяжело застонал, но в окружающем шуме никто его не услышал. Аварийное освещение больше не работало, так что оставалось ориентироваться на слух.

– Гарт га́ра! На́ра мадд абахта́ра? Да́рра каст негула́рра! – раздался вдруг низкий грубый голос, заглушивший даже треск погасших фотонных пластин.

Кромешная тьма начала рассеиваться, уступая место ярко-жёлтым наручным фонарям трёх громоздких кнатов, ввалившихся в коридор прямо через пробоину в шлюзе. Все они были выше и шире Кира Найла и уж точно куда крупнее Эдвина. Одежда этих краснокожих громил казалась почти полностью чёрной, отчего сливалась с темнотой коридора, когда наручные фонари смотрели в другую сторону. Каждый кнат был вооружён массивной крупнокалиберной винтовкой. Эдвин едва ли разбирался в пехотном оснащении, но почти сразу узнал импульсное оружие солдат Третьей Федерации. Видимо, это и вправду были пираты.

«Всем привет! Куда это мы попали? Да это же негулонианские слизняки!» – мысленно перевёл Эдвин. Самый крупный из кнатов тем временем пристально оглядел своими четырьмя глазами лежащих на полу и прижавшихся к стене людей и ответил другому:

– Бара́! Бара́ ту́лла фага́р, а́хта бара́ негула́рра. Ву́дра та, да́рра ка́ст мака́да!

«Нет! Не неси чушь, это не негулониане. Посмотри на них, это же человеческие слизняки!» – Эдвин всем силами старался поспевать за пиратом, сообразив, что, кроме доктора Райли, он тут единственный, кто вообще понимает напавших.

Внезапно один из кнатов, дальше прочих прошедший по коридору в хвостовую часть судна, вдруг вскрикнул и полетел на пол, сшибая торчащие из стен фотонные пластины. Из темноты выступил Кир Найл. Он с такой силой ударил краснокожего здоровяка в челюсть, что у того буквально не было шанса устоять на ногах. Недолго думая, рыжеволосый дипломат потянулся за импульсной винтовкой, но самый крупный и, по-видимому, главный из кнатов тут же ринулся ему навстречу. В полумраке коридора, освещаемом лишь наручными фонарями пиратов, невозможно было разглядеть, кто одерживает верх, но через полминуты кнат издал яростный победный крик, и Кир рухнул лицом вниз, обильно заливая пол кровью из разбитого носа. Эдвин попытался чуть-чуть привстать в надежде лучше рассмотреть случившееся, но третий кнат с силой надавил ему на плечо, заставив усесться на пол и прижаться к стене.

Через минуту кнат, получивший от Кира кулаком в челюсть, всё же поднялся и с рычащей руганью приволок из кабины Тессу и Агинака, не забыв отметить, что один «негулонианский слизень» на борту всё-таки оказался. Эдвин с замиранием сердца наблюдал за тем, как их всех усаживают в коридоре вдоль стены, но больше всего пугало то, что Арманда Райли, похоже, потеряла сознание от взрыва, так как бесчувственно лежала на полу. Её голову поддерживал министр Таламо, а Тесса пыталась разорваться между ней и братом, попеременно помогая то одной, то другому. Дан Белур вскоре тоже присоединился к остальным, когда кнат-главарь тычками и пинками пригнал его из грузового отсека.

С этого момента все дальнейшие слова пиратов понимал только Эдвин, а для остальных они звучали, будто набор злобных и гавкающих ругательств на и без того не самом благозвучном языке галактики.

– Похоже, тут пусто, – проговорил один из кнатов, внимательно, будто сканируя, осмотрев корабль своей верхней немигающей парой глаз.

– Не скажи, – парировал главарь, указав на Дана Белура. – Узнаёшь эту рожу?

– Люди все на одно лицо, – фыркнул первый.

– Только не этот, – торжествующе мотнул головой командир и, склонившись, поднёс свой наручный фонарь к пухлому лицу перепуганного хранителя. – Новости смотреть надо! Это же Белур! Национальная гордость Федерации! Он стоит не меньше миллиона дариев! Миллиона три – это минимум!

– А эти? – третий кнат поочерёдно ткнул пальцем в измотанного министра Таламо, взволнованную Тессу и лежащего в крови Кира. – Жёлтые шмотки... это же политики, да?

– Точно! – довольно прорычал главарь. – Значит так: девку, старика, жирного и слизняка в грузовой. Старуху и этого здоровяка к костоправу – пусть приведёт в чувства, посмотрим, чего они стоят. И обыщите корабль, прежде чем взрывать! А то я вас знаю.

– А этот? – снова вмешался третий кнат, кивнув в сторону Эдвина.

Главарь поднял руку, освещая ту часть коридора, где в самом конце цепочки пленников усадили парня, болезненно сжимающего запястье. Несколько секунд недовольный кнат разглядывал его, будто ни к чему не пригодный мусор, после чего выпалил:

– Брось к зверям. А там посмотрим.

Двое пиратов, повинуясь приказам командира, с силой оторвали от пола Одрика Таламо и Дана Белура, пинками погнав их в проём взорванного входного шлюза. Жалкий и подавленный вид министра сейчас производил предельно угнетающее впечатление, а вот хранитель, пожалуй, смотрелся даже слегка комично в неловких попытках избежать ударов кната по своей тучной фигуре. Во всяком случае, Эдвину почему-то так показалось. На Тессу с Агинаком главарь пиратов направил импульсную винтовку, мигающую красным боевым огоньком, и они пошли сами, не требуя особого приглашения. Вскоре вернулись первые двое кнатов, закинули себе на плечи бездыханные тела профессора Райли и дипломата Найла и снова исчезли в дымящемся шлюзе.

– Ты по-нашему, конечно, не понимаешь, – здоровенный кнат-главарь хмуро посмотрел на Эдвина обеими парами глаз, – но учти: если будешь чудить, взорву башку на раз!

В этот миг будущий ксенолингвист почему-то подумал, что не станет себя выдавать. Ни сейчас, ни позже Эдвин так и не понял, зачем решил сохранить в тайне своё знание кнатского, но, как потом показала жизнь, это пошло ему на пользу. Пират раздражённо ухватил его за воротник и без того помятого кителя и с силой толкнул в сторону шлюза.

***

Бросить к зверям, по-видимому, обозначало – затолкать в тесный отсек где-то в нижней части судна, в котором царила просто невыносимая вонь. Тут и там стояли зарешёченные клетки и прозрачные контейнеры со всевозможными мелкими и крупными существами. Впрочем, о том, кто конкретно в них сидел, Эдвину оставалось лишь догадываться, так как большая часть здешних обитателей были накрыты тёмной тканью и различными тряпками. «Наверное, чтоб друг друга не видели, – подумал Эдвин, – представляю, какой тут шум может подняться». Парню отвесили очередной чувствительный пинок, отчего он пролетел не меньше метра и упал рядом с единственным иллюминатором, из которого открывался вид на мрачный и безжизненный космос. Пират, пригнавший парня сюда, взял с полки две пары наручников и быстро застегнул их на ногах и запястьях Эдвина.

– Ва́рра харт, – буркнул он.

«Сиди тихо», – понял Эдвин. Покидая зверинец, этот здоровенный и явно туповатый кнат зачем-то пнул одну из накрытых клеток, отчего сидящее там существо тут же оживилось и начало издавать резкие свистящие и булькающие звуки. Из остальных клеток и контейнеров немедленно ответили приветственным рыком, гулом, лаем, стрекотанием и даже чавканьем. В отсеке поднялся невообразимый звериный шум, что привело пирата в полную радость. Довольно хохотнув, он вышел, заперев за собой дверь.

– Просто супер... – болезненно простонал Эдвин, потирая ушибленное запястье, сейчас ещё и скованное тугими кандалами на электронном замке.

Когда звери, сидящие в клетках и ящиках, всё-таки успокоились, отсек погрузился в тишину. Дикая вонь, конечно, никуда не исчезла, но мысли начали потихоньку приходить в порядок. Эдвин пытался как-то уложить в голове всё случившееся, но пока что у него так сильно дрожали руки и скручивало живот, что единственным настоящим желанием было просто отключиться и, очнувшись, понять, что всё это просто безумный сон. За такими размышлениями прошла вся ночь, которую Эдвин, вероятно, и вправду проспал, будучи утомлённым за весь этот долгий и наполненный немыслимыми событиями день.

– Фррр... – послышалось откуда-то справа.

Парень вздрогнул, проснулся и рассеянно посмотрел в полумрак отсека. Прямо рядом с ним стояла, пожалуй, единственная не накрытая тряпками клетка из прочного тёмного металла. Замок на её дверце мигал голубоватым датчиком. Внимательно приглядевшись, Эдвин увидел в глубине за решёткой небольшое существо на четырёх лапах, размерами едва ли больше крупного щенка. Его голова напоминала волчью, а в самом центре морды красовался единственный, но зато большой и жёлтый глаз. Из клыкастой пасти шёл пар, а острые уши торчком возвышались над такой же острой и клочковатой красной шерстью. На лапах виднелось по пять длинных изогнутых когтей. Существо смотрело на него то ли с испугом, то ли с интересом, вжавшись в дальние прутья клетки. Эдвин машинально отодвинулся подальше, не зная, чего можно ожидать от сомнительного соседства.

– Ты ведь хорд, да? – зачем-то спросил будущий ксенолингвист, прекрасно зная, что понимать можно лишь языки разумных рас.

Зверь, хотя его, пожалуй, вернее было бы назвать зверьком, слегка оскалил клыки и зарычал. Эдвин даже вздрогнул от неожиданности, но клетка вроде бы выглядела надёжной. Когда-то на ксенозоологии ещё в школьные годы парню приходилось изучать хордов. Эти крупные красношёрстные хищники наводили ужас на путешественников и исследователей сразу во многих мирах. Когда-то хорды обитали лишь на далёких вируанских планетах, но позже их завезли в самые разные миры. Эти существа считались идеальными природными убийцами, предельно неприхотливыми, сильными и выносливыми. Приручению они не поддавались, и единственное, зачем стоило содержать такое животное, так это ради боёв и тотализатора, что, видимо, в данном случае и происходило. Впрочем, конкретно этот зверь, кажется, выглядел более-менее безобидно – в первую очередь, конечно, благодаря размерам, ведь взрослая особь вполне могла достигать в высоту человеческого плеча.

Галафон у Эдвина, само собой, отобрали, так что никаких шансов кому-либо позвонить не было. Звериный отсек к тому же еле-еле освещался, отчего обстановка казалась ещё более угрюмой и безнадёжной. Юноша сел чуть поудобнее и обречённо откинул голову назад, прижавшись затылком к холодному стеклу иллюминатора.

– Ррр... – снова подал голос хорд, осторожно перебирая лапами на одном месте, отчего его красная шерсть начала переливаться в тусклом свете одинокой лампы.

– Мне не легче... – Эдвин поймал себя на том, что на полном серьёзе разговаривает с животным, и на всякий случай отодвинулся ещё подальше, боязливо посматривая на открытую пасть зверя, в которой поблёскивали пусть и маленькие, но весьма острые клыки.

И тут в голове вдруг всплыли слова Дана Белура, сказанные вчера незадолго до того, как пираты атаковали их корабль: «Чем сильнее ты злишься или не хочешь чего-то, тем сильнее барахлит техника». Странно, но сейчас бред хранителя как будто бы отдавал нотками надежды. «Нет, – мысленно одёрнул себя Эдвин, – это уже слишком. Глюки домашней системы и никудышный галафон – это одно, но какая-то там Искра... о нет, я реально об этом думаю».

– Уррр... – будто подталкивая его, хорд, сделал несколько робких шагов вперёд.

– Что? – не выдержал парень. – Жрать хочешь? Нет у меня ничего

Ответа, конечно, не последовало, и Эдвин тоскливо закрыл глаза, понимая, что ситуация полностью вышла из-под контроля. Ну зачем он вообще отправился на Поррим-4? Можно же было заболеть! Или сдать проект как-нибудь иначе! Ну он же и так пропустил больше половины научных вылетов, так зачем нужно было совершать этот, последний? И ещё эта доктор Райли... все нормальные менторы просто проталкивают своих выпускников через защиту и празднуют с ними вручение дипломов, а этой, видишь ли, захотелось реально тащиться в затхлый филарский мир на краю Федерации. Не возникни у профессора этого дурацкого желания, он бы не оказался на том транспортнике, и Жёлтый Департамент не поволок бы его на Эттеру. Да уж, Эттера явно не так обольстительна, как он думал! Вместо дипломатических приёмов, торжественных процессий и пафосных речей, там одни склоки, скучные заседания, да ещё и теракты ко всему прочему. Ну почему он просто не остался позавчера утром дома? Что теперь делать-то?!

Внезапно раздался громкий щелчок, и Эдвин почувствовал, как давление на его запястьях ослабло. Открыв глаза, он понял, что электронные кандалы на руках и ногах сами собой отключились и расстегнулись. Не веря тому, что видит, юноша аккуратно отложил их в сторону, стараясь не шуметь и не привлекать внимание пока что спокойной многообразной живности, только и ждущей повода расшуметься под своими накидками и тряпками.

– Вот тебе и «ррр...», – зачем-то сказал он маленькому хорду, с интересом глядящему на него из клетки.

Эдвин поднялся на ноги, снова потёр ушибленную руку и, ступая как можно тише, приблизился к двери. Мигающий до этого момента экран замка сейчас был выключен. «Ничего не понимаю», – подумал парень, но решил не терять шанса и, отодвинув массивную дверь, вышел в коридор. Трюмы пиратского корабля оказались извилистым и слабо освещённым лабиринтом из переходов и грязных тоннелей, но каким-то чудом Эдвину удалось довольно быстро подняться к верхним ярусам, где вскоре послышались грубые кнатские голоса.

– Барахло, – к счастью, Эдвин прекрасно владел этим языком и мог переводить речь пиратов буквально на лету. – Тоже барахло. Кидай всё туда!

– А это? Вроде галафон, – недовольно прорычал другой голос.

– И что? – буркнул первый. – В музей сдашь? Кому этот мусор нужен? Всё, пошли!

Стоя за очередной дверью, Эдвин внимательно прислушивался, пока шаги не стихли. Пытаясь не издавать ни звука, он осторожно поднялся по грязным ступеням и оказался в замусоренном помещении, отдалённо напоминающем сортировочный цех на каком-нибудь заводе. Тут и там валялись кучи самых разных предметов: техника и какие-то непонятные устройства в одном месте, одежда – в другом, еда и припасы – в третьем. Не раздумывая, юноша бросился к галафону, лежащему ближе всего, и с облегчением узнал свой, который пираты, к счастью, не разбили.

«Так... кому звонить?» – судорожно думал Эдвин. На экране галафона мигал ободряющий значок доступной связи, значит корабль был не на лучевых двигателях и шёл не очень быстро. Кроме того, где-то рядом находились червоточины, иначе сигнал от Третьей Федерации сюда бы точно не доходил. Гадая, кого же набрать в такой ситуации, Эдвин машинально начал оглядываться по сторонам и вдруг увидел в стене круглую дверь шлюза, ведущую в спасательную капсулу. Не заставив себя долго ждать, он поспешил проникнуть внутрь, обнаружив довольно просторную кабину на пять или шесть членов экипажа. На приборной панели виднелись мигающие кнопки с подписями «запуск» и «скрытый запуск». Слова эти были написаны на всеобщем, что лишний раз подтверждало, что имущество своё кнатские пираты явно добывали в самых разных местах.

И что теперь делать? Эдвин медленно обернулся и задумчиво посмотрел на дверь капсулы, которая сейчас была призывно открыта, будто намекая, что стоит вернуться за остальными. Но как он вернётся? Что он может противопоставить этим вооружённым до зубов кнатам? И сколько их тут? Пять? Десять? Больше? Нет уж... надо уходить, пока есть шанс. А потом, да, конечно же, потом он обязательно позовёт на помощь. Кир Найл крепкий, выживет. О профессоре тоже позаботятся. А министра с хранителем и вовсе не тронут. Тесса? Ну, она вроде может за себя постоять. А этот... как его... Агинак? Да кто такой вообще Агинак?!

Внезапно Эдвин вздрогнул, почувствовав, как что-то мягкое коснулось его ноги в районе колена. Парень посмотрел вниз и увидел того самого красного хорда, тихо вошедшего в спасательную капсулу вслед за ним. Видимо, замок на его клетке открылся в тот же момент, когда расстегнулись кандалы Эдвина, ведь парень тогда сидел совсем рядом. Зверь поднял голову и посмотрел своим большим глазом на юношу, будто укоряя его в задуманном.

– Вот только ты ещё не начинай, – недовольно бросил Эдвин и попытался вытолкать шерстяного когтистого хорда из капсулы, но тот, извиваясь и цепляясь за кресла, категорически отказался уходить и шустро укрылся где-то за багажными полками.

Убеждённый в верности своего решения, Эдвин отбросил все сомнения, закрыл входной шлюз и нажал на кнопку скрытого запуска. С тихим металлическим скрипом спасательная капсула отделилась от корабля и полетела в космос. Осталось только кому-нибудь дозвониться.

Глава 7. Следите за горизонтом

– Ещё ларатты? – официантка подошла к столику уже в пятый раз, всем своим видом намекая, что пора бы уже и честь знать. – А то мы скоро закрываемся.

Ларатту тут и вправду готовили вкусно. Сказать по правде, этот напиток из множества фруктов, произрастающих на Тилле, было довольно сложно испортить, но в «Афродите» он всегда как-то особенно удавался. Освежающий и одновременно успокаивающий эффект делал его одним из самых популярных угощений не только на вечеринках и свиданиях, но и за самым обычным завтраком или обедом. Впрочем, как бы ни была вкусна ларатта, пить седьмой бокал уже точно не хотелось, да и галафон назойливо показывал одиннадцатый час вечера.

– Нет, спасибо, – Кора вбила свой персональный код в платёжный терминал, закреплённый на столе, отдав за трёхчасовое ожидание и напитки почти триста геонов.

Конечно же, Эдвин не пришёл. Такое повторялось уже не впервые, но обычно до парня хотя бы удавалось дозвониться, а сегодня он с самого утра был недоступен. Кора недоумевала, где в Маханне вообще можно было откопать такое место, чтобы сверхсовременный галафон Эдвина не сумел поймать сигнал. Его ведь даже заряжать почти не надо! Девушка разочарованно вздохнула и вышла из «Афродиты» на вечернюю улицу, освещённую рекламными вывесками и огнями множества ультрамобилей, несущихся по дороге. Воздушный транспорт с наступлением темноты почти исчезал, а на наземном Коре ехать сегодня не хотелось, так что домой она решила отправиться пешком.

«Ваш контакт сейчас недоступен. Сигнал прерван по техническим причинам. Пожалуйста, повторите попытку позже», – в очередной раз прозвучало неприветливое сообщение, когда девушка вновь решила дозвониться до своего друга. А до друга ли? Кора задумчиво переключила галафон в режим зеркала и принялась себя рассматривать. С маленького экрана на неё смотрела невысокая и коренастая двадцатидвухлетняя выпускница Высшей Тилльской Академии. Смуглая кожа и недлинные чёрные волосы делали её похожей на жителей куда более жаркого Мэлниса или юга Сидарии, а вот для Тилла такая внешность была весьма нетипичной. Иногда Коре казалось, что на каких-нибудь вируанов, филаров или тевларцев горожане реагировали куда привычнее, чем на неё. Сегодня девушка постаралась одеться максимально торжественно и даже привела в порядок вечно растрёпанные волосы, надеясь всё же привлечь внимание однокурсника, но, видимо, у судьбы на этот счёт были другие планы.

Да-да, Кора прекрасно всё понимала. Она замечала каждый случай, когда Эдвин уклонялся от намёков и личных разговоров, переводил беседу в нейтральное русло или внезапно пропадал посреди встречи под совершенно надуманным предлогом. Она никогда не хотела быть назойливой, но с каждым годом понимала, что простой дружбы ей уже не хватает. Они были знакомы со школьных лет, потом вместе поступили в академию, и их отношения всегда казались прекрасными, если только Кора не начинала намекать на что-то большее. Стоило такому произойти, и Эдвин решительно ретировался, а она в очередной раз оставалась одна, чувствуя себя на редкость глупо.