Топология бойни. Том I. После закрытия

После этих слов Андрей впервые за ночь почувствовал, что разговаривает не с начальником эксплуатации, а с человеком, который отвечает за чьи-то жизни. Разница не требовала пояснений, пока Мезенцев не видел Михаила на полу.

Пётр дошёл до поворота, остановился и осветил правую стену. Прямая галерея переходила там в расширение перед служебным помещением; ещё дальше находился проход к пологому въезду. Дверь технической комнаты была закрыта, как и положено на остановленном участке. Над ней горела обычная зелёная отметка безопасного выхода. Свет не мигал, сигналов тревоги здесь не было.

— Движения не вижу, — сказал Фомин. — До въезда отсюда просматривается часть галереи. За дальней перегородкой слепая зона.

Андрей встал рядом. Воздух шёл от северного двора и приносил холодный запах мокрого бетона. Значит, внешний проём внизу был открыт для штатного прохода либо не был герметично закрыт. Это ещё не говорило, что через него пройдёт каталка, но снимало одну простую причину отказа.

— Надо дойти до расширения и посмотреть, достаточно ли там места для разворота. Если бригада пойдёт с каталкой, мы не можем заставить её пятиться между шкафами.

Фомин не двинулся сразу.

— Сначала проверим, нет ли кого-то на дальней стороне. Здесь свет падает плохо. Если стоять за этой перегородкой, из нашего места человека не увидишь.

Андрей приблизил фонарь к ограждению. На металле остался след свежей пыли, сдвинутой широким движением; его можно было оставить переносимым инструментом, одеждой или случайно задетой коробкой. Фомин смотрел на тот же след, но Андрей не стал высказывать догадки. Им предстояло не расследовать пыль, а удостовериться, что здесь могут пройти люди.

Олег оставался позади, рядом с проходом к Карпову. Из его рации было слышно, как Ирина сообщает Константину, что сознание Михаила неустойчивое. Она не говорила «становится лучше», и Андрей понял, что не имеет права задержаться ради ещё одной аккуратной проверки.

— Пётр, до расширения вдвоём. Олег нас видит, дальше не идём, пока не спросим, что за перегородкой.

Пётр кивнул.

Они успели пройти несколько метров, когда за дальней перегородкой что-то скользнуло по металлическому полу. Звук был короткий, но не похожий ни на треск остывающего оборудования, ни на стук свободной панели. Андрей остановился. Потом услышал шаг, сделанный осторожно, с отчётливой паузой, будто человек перенёс тяжесть с одной ноги на другую.

Пётр поднял фонарь. В полосе света появился мужчина.

Сперва Андрей увидел не лицо, а плечо в тёмной рабочей куртке и руку, которая придерживала что-то длинное вдоль бедра. Мужчина стоял за стеллажной стойкой, на расстоянии, достаточном, чтобы можно было отступить. Его голова была наклонена; верхнюю часть лица скрывал край рабочей защитной маски, похожей на те, что использовали при грязных технических работах. Андрей не видел ни служебного знака, ни привычного цвета жилета. Никакая из этих деталей не позволяла назвать человека чужим, но сейчас от него требовалось самое простое: остановиться и ответить.

— Охрана объекта, — сказал Фомин достаточно громко, чтобы услышали и за перегородкой, и у входа. — Оставайтесь на месте. Назовитесь.

Мужчина не отозвался. Его левая рука медленно переместилась к краю стойки.

Пётр поднял свободную ладонь.

— Здесь пострадавший. Работы прекращены. Если Вы из подрядчиков, покажите пропуск и скажите, как сюда попали.

Человек шагнул из-за стойки. Предмет в правой руке поймал свет; Андрей различил не форму инструмента, а узкую блестящую грань. Человек стоял слишком далеко, чтобы можно было понять, что именно он держит. Но профессиональная привычка уже подсказала Андрею неприятную вещь: так не несут инструмент, который собираются положить на рабочий стол.

— Назад, — сказал Фомин, на этот раз не мужчине.

Андрей пятился к повороту, одновременно поднимая рацию. В этот момент человек ускорился.

Два первых шага он сделал почти бесшумно, третий отдался тяжёлым ударом обуви о бетон. Пётр попытался отвести Андрея к стене, сам оставаясь между ними и приближающимся человеком. Андрей увидел, как тот резко сократил расстояние. Всё произошло настолько быстро, что он успел понять только две вещи: Пётр не успеет отойти к двери, а за спиной у него путь ведёт к Ирине и раненому Карпову.

— Олег! — крикнул Андрей.

Фомин встретил нападавшего на расширении. Они столкнулись возле ограждения, ударились о него так сильно, что по стойкам прошла дрожь. Фонарь выскользнул у Петра из пальцев и покатился по полу, освещая то решётку, то стену. Андрей успел сделать шаг вперёд, но увидел в движении чужой руки блеск и отпрянул. Рука прошла там, где мгновение назад находилось его плечо.

Пётр схватил мужчину за одежду и толкнул от поворота. Ему удалось сместить нападавшего на полшага, но не отнять предмет. Тёмный рукав зацепился за выступ ограждения. Ткань резко натянулась и лопнула по шву; на металле остался узкий клочок, когда мужчина вырвал руку. Андрей заметил его только как часть беспорядочного движения возле стойки и не успел понять, что именно порвалось. Возле груди охранника мелькнул металл, и Пётр издал глухой звук, похожий на короткое недоумённое «а». У него подломились колени. Он попытался удержаться за стойку, оставив на светлом металле широкую тёмную полосу.

Андрей увидел кровь не сразу. Сначала показалось, что Фомин зацепился жилетом за кромку и пытается освободиться. Потом ладонь Петра скользнула по ткани у шеи, и из-под пальцев хлынуло красное. Кровь попала на световую полосу фонаря, разбрызгалась по полу и по сетчатому ограждению. Пётр зажал рану обеими руками, но пальцы уже были мокрыми и не удерживали ничего.

Олег появился у поворота и потянул Андрея назад.

— Отходи! Андрей, ко мне!

Андрей услышал его, но не сразу подчинился. Перед ним умирал человек, с которым они ещё минуту назад обсуждали ширину прохода. Пётр смотрел прямо на Андрея. Взгляд оставался совершенно осмысленным, и от этого было хуже: охранник понимал происходящее, но уже не мог сделать с ним ничего.

Нападавший тоже на секунду остановился. Андрей увидел его грудь, тяжело поднимающуюся под курткой, и руку с тёмным металлическим предметом. Мужчина посмотрел на поворот, за которым был слышен голос Олега, затем на открытый восточный проход. Он мог сделать ещё шаг к лежащему Фомину или броситься к остальным, но выбрал отступить. Развернулся и побежал вдоль галереи к въезду. Его шаги ещё несколько секунд отдавались под потолком, потом звук потерялся за следующим изгибом.

Андрей хотел броситься за ним.

Олег перехватил его за рукав.

— Ты не знаешь, есть ли там второй. Ирина и Карпов за нашей спиной. Вернись.

Это прозвучало не приказом охранника, а просьбой человека, который видел, как падает его товарищ. Андрей остался.

Пётр уже лежал на боку, уткнувшись лицом в бетон. Кровь быстро расползалась по полу; он пытался вдохнуть, но вместо вдоха получался неровный короткий звук. Андрей опустился рядом, не зная, куда деть руки. Олег встал на колени с другой стороны и прижал к ране сложенную ткань из своего комплекта. Фомин дёрнулся, глаза его на мгновение расширились, потом взгляд ушёл мимо лиц к потолку.

— Петь, смотри на меня, — сказал Олег. — Слышишь? Мы здесь. Ирина уже рядом.

Фомин пытался пошевелить губами. Андрей наклонился ближе, но не услышал ни слова. Вместо ответа Пётр потянулся к рации на груди, будто собирался доложить об опасности, как делал десятки раз до этого. Рука не дошла. Она осталась на бетоне, развернувшись ладонью вверх.

— Ирина! — крикнул Олег так, что звук ударился о стены. — Фомин ранен! Северная галерея, у поворота! Нужна помощь!

В рации почти одновременно заговорили Сазонов и Ирина. Евгений несколько раз повторил имя Фомина, пока Ирина не попросила его замолчать и дала Олегу ответить.

— Пётр в сознании? — спросила она.

— Почти не реагирует. Ранен очень тяжело. Мы с ним, — ответил Олег и взглянул на Андрея, будто тому следовало добавить что-нибудь, что сделало бы ответ лучше.

— Не оставляйте его одного. Я сейчас к вам. Евгений, останьтесь с Михаилом, никуда его не поднимайте и сразу сообщите мне, если перестанет отвечать или изменится дыхание. Вы меня поняли?

— Да, — торопливо сказал Сазонов. — Я возле него. Никуда не уйду.

Андрей видел, как Олег удерживает ткань у раны Петра, и не стал занимать связь новым описанием. Его собственные глаза пока сообщали ему меньше, чем он хотел знать.

Но Пётр перестал двигаться раньше, чем Ирина появилась у поворота.

Когда Ирина опустилась рядом с Петром, Олег всё ещё звал его по имени. Он прижимал ткань к ране и мешал ей приблизиться, хотя сам уже не мог назвать никакого действия, которое изменило бы происходящее.

— Олег, мне нужно посмотреть его состояние, — сказала Ирина. — Пожалуйста, дай мне место.

— Я держу. Если уберу руку, станет хуже.

— Я вижу, что ты держишь. Сейчас я должна проверить его сама. Ты не оставляешь Петра, когда даёшь мне это сделать.

Олег не ответил. Потребовалась ещё одна просьба, прежде чем он передвинулся и убрал руку с окровавленной ткани. Ирина заняла освободившееся место без резкого движения, словно и здесь нужно было считаться не только с тяжестью раны, но и с человеком, которому пришлось отступить.

Андрей отвернулся к галерее. Он не хотел видеть, как Ирина будет устанавливать то, что уже стало очевидным, и тут же почувствовал стыд за это нежелание. Он видел кровь, слышал дыхание, успел дотронуться до плеча Фомина, когда тот ещё был жив. Отвернуться теперь значило оставить Иринину работу и Олегову беду на них двоих.

Ирина назвала Петра по имени и подождала ответа. Затем проверила его состояние, наклонилась ближе, чтобы убедиться в том, что видит, и повторила проверку. Андрей стоял у её плеча, не понимая, сколько времени прошло. Он слышал далёкую вентиляцию, собственное дыхание и рацию, в которой кто-то пытался вызвать свободный пост.

Ирина выпрямилась не сразу.

— Олег, я не нахожу признаков жизни, — сказала она. — Медикам нужно будет передать, что мы обнаружили. И полиции тоже.

Олег посмотрел на неё, затем на Петра, будто эти два ответа относились к разным людям. Ирина не стала добавлять слов утешения, которые сейчас ничего бы не изменили. Андрей услышал в её голосе усилие человека, обязанного сообщить только то, что он действительно проверил.

Олег молчал. Потом медленно убрал с колен руки и посмотрел на ладони. Кровь была под ногтями, в складках кожи и на манжете. Он потянулся к рации, но так и не нажал кнопку.

Андрей взял свою.

— Константин, у нас нападение. Не травма от оборудования. Мужчина с оружием напал на Петра Фомина у восточной сервисной галереи. Фомин погиб. Нападавший ушёл к восточному въезду. Кто он — не знаю.

Ответ пришёл не сразу. Константин, видимо, переспрашивал у кого-то, слышал ли правильно. Затем его голос стал сухим.

— Где остальные?

— Карпов с Сазоновым в северном проходе. Ирина сейчас с нами. Олег рядом. Я у поворота. Пётр... — Андрей почувствовал, как язык отказывается назвать то, что он только что сообщил. — Мы его не переносили.

— Олег способен говорить?

Андрей посмотрел на мужчину возле тела. Тот кивнул, услышав собственное имя.

— Способен, — ответил Андрей. — Но сейчас я передаю факты. Восточный въезд нельзя использовать для встречи скорой без проверки. Нападавший ушёл именно туда.

— Я уже вызываю полицию и уточняю ситуацию со скорой. На КПП предупрежу, чтобы никто не заходил с той стороны. Андрей, мне нужен другой путь к Карпову, реальный и безопасный насколько возможно. Не отправляй туда никого одного.

Олег встал не сразу. Он осторожно поправил край жилета Фомина, который задрался при падении. Потом поднял упавшую рацию, заметил треснувший корпус и положил рядом с товарищем. Вещь осталась у его руки, будто Пётр всё ещё мог за ней потянуться.

— Он сказал, что пойдёт только до поворота, — произнёс Олег.

Андрей не нашёл ответа.

— Я сам его туда послал. До поворота, вместе с тобой. Мы даже это не смогли сделать безопасно.

— Мы не знали, кто там стоит, — сказал Андрей.

— Я и говорю, что не знали.

На полу у ограждения фонарь Петра продолжал светить в стену. Андрей поднял его и направил свет на выходную часть галереи. Нападавший исчез за следующим изгибом; идти за ним никто не собирался. Открытый восточный маршрут не стал закрытым. Просто теперь они знали, кто может находиться на пути, и цена этого знания лежала у их ног.

Константин вызвал их снова. На этот раз прежде, чем назвать маршрут, он спросил, слышит ли его Олег. Олег ответил после паузы; рацию пришлось поднести ближе, потому что голос не сразу обрёл прежнюю твёрдость.

— Восточный въезд для скорой исключаем, — сказал Константин. — Я передал диспетчеру северный пешеходный вход как возможный. Он длиннее, зато от него идёт основной коридор. Но назвать его безопасным я смогу только после вашей проверки.

— Доступ к входу по охране проверю, — ответил Олег. — Людей с нашего поста предупрежу. Но если запись говорит «открыто», это ещё не означает, что там можно вести медиков.

Андрей развернул планшет так, чтобы видеть северный подход. Слова «возможный» и «проверенный» Константин сейчас не путал, и Андрей впервые за последние минуты смог думать о маршруте, а не о крови на полу.

— Дайте мне схему физического подхода, — сказал Андрей. — И не по старому плану. Я пройду маршрут сам, с человеком, который здесь работает. От северного входа до нас есть широкий проход без ступеней. Скорее всего, он пригоден. Я должен увидеть, что там сейчас.

— Только с сопровождающим и после того, как мы сведём людей, — ответил Константин. — Рустам ближе других к основному залу. Я с ним свяжусь.

Рустам вышел в канал почти сразу.

— Андрей, ты где сейчас? Мне сообщили про Петра. Скажи, куда надо провести помощь и кто с тобой. Из наших пока никто к тому проходу не ходил.

Вопросов о том, почему охрана не справилась, не последовало. Рустам уже мысленно расставлял людей по реальным коридорам, и Андрей узнал его обычный деловой тон, только без привычной усмешки.

— Северный пешеходный вход, — сказал Андрей. — Через главный зал к пятой зоне. Восточный сервисный считаем опасным. Могу я провести бригаду мимо вашего участка, не заходя между рядами?

— По основной дороге — да. Там после пересчёта всё свободно. Но сейчас у меня люди стоят группой возле своих рабочих мест. Я их сначала уведу от прохода, чтобы никто не бросился смотреть, что случилось. И ещё, Андрей: не веди их от лестницы к старому переходу, как на схеме. Мы этой дорогой давно не ходим, когда в зале пусто. Покажу с пола, если понадобится. Там есть наш рабочий обход, но я по рации людей в незнакомое место отправлять не буду.

В другой ситуации Андрей непременно спросил бы, какой ещё «их рабочий обход» не значится в утверждённых маршрутах. Сейчас его заинтересовало только то, что Рустам не предложил воспользоваться им вслепую. Складской руководитель лучше любого плана знал, как люди действительно ходят по залу. Но и он понимал разницу между привычкой и правом рисковать чужой жизнью.

— Пока только основной проход. Встретимся у него. Никого не отправляй одного. И сам без напарника не ходи, — сказал Андрей.

— Я и не собираюсь. Людей отправлю к выходу по парам, сам останусь с бригадиром соседнего ряда. Мы тебя увидим раньше, чем ты нас.

Марина включилась в разговор, когда Андрей уже собирался завершить канал.

— По моим данным северный коридор доступен. Последнее штатное изменение состояния совпадает с остановкой склада, более поздних событий не вижу. Это всё, что могу подтвердить, — сказала она.

Андрей посмотрел на Петра, которого уже не могло интересовать ничьё время открытия.

— Марина, я услышал. Но теперь я сначала увижу дверь и людей возле неё. Потом решу.

— Я не возражаю, — ответила она. — И не утверждаю, что там безопасно. Только сообщаю, какие события у меня есть. Об остальном пока ничего не знаю.

Тон у неё изменился. Не стал испуганным; просто исчезла привычная уверенность, что достаточно аккуратно назвать источник данных и разговор сразу вернётся к работе. Андрей вдруг понял, что Марина тоже слышала сообщение о смерти Фомина. Она находилась у мониторов, где ничего не изменилось, а люди внизу уже потеряли одного из тех, кто должен был обеспечивать порядок.

Ирина убрала необходимые вещи в сумку и поднялась. У Олега она остановилась всего на мгновение; не стала говорить, что он сделал всё правильно, потому что сама не могла вернуть ему этой уверенности.

— Мне нужно обратно к Михаилу, — сказала она. — Андрей, проводите меня до северного коридора. Не через восточную галерею. И не расходясь.

— Пойдём вместе. Я посмотрю поворот, — ответил Андрей.

Ирина застегнула сумку. Её лицо под дежурным светом казалось старше, чем полчаса назад, а металлическая застёжка при движении дребезжала о боковой карман.

На развилке Ирина остановилась у указателя. Она смотрела не на старую схему в планшете Андрея, а на сам проём, откуда они вышли к Карпову раньше.

— Здесь в северный коридор и прямо к Михаилу? — спросила она.

— Да. Восточная галерея за нами, оттуда сюда не выходим, — ответил Андрей. Он посветил на ближайший участок пола и прошёл первым, пока Ирина держалась рядом. У двери к Карпову уже слышалось дыхание Сазонова, тяжёлое, прерывистое; тот поднялся им навстречу так быстро, словно стоял и ждал только их шагов. На лице у него не осталось даже прежней растерянности. Увидев сумку Ирины, он спросил:

— Пётр где?

Ирина остановилась.

— Евгений, мне нужно к Михаилу. Олег рядом с Петром. Скажите, Карпов в сознании?

— Нет. То есть открывал глаза, когда я с ним говорил, но потом снова перестал. Я держал повязку, как Вы сказали. Я ничего не менял.

— Хорошо. Теперь покажите мне.

Сазонов не стал переспрашивать о Петре. Возможно, догадался по её лицу; возможно, просто не мог одновременно держать в голове две беды. Андрей прошёл следом и увидел Михаила на прежнем месте. Карпов дышал, но лицо его стало ещё бледнее; кровь под его левой рукой выглядела почти чёрной в плохом свете. Ирина опустилась рядом и снова сосредоточилась на нём, как будто только эта работа сейчас имела смысл.

— Мы нашли другую дорогу для помощи, — сказал Андрей. — Её будут проверять по основному залу. Вы пока остаётесь здесь.

Ирина подняла глаза.

— Иначе я не собиралась. Если состояние изменится так, что ждать нельзя, я сообщу. Но тащить Михаила по неизвестному коридору, только потому что где-то убили человека, — не решение.

Андрей кивнул. Ему хотелось попросить её ещё раз оценить состояние Карпова, но он понял, что она делает это непрерывно и новый вопрос лишь отнимет время. Сазонов стоял возле тумбы и смотрел на её руки. Его папка, испачканная кровью, лежала на полу рядом с собственными инструментами Михаила; он даже не попытался поднять её.

Олег вернулся через несколько минут. Андрей услышал шаги, повернулся и увидел, как тот осторожно обошёл тёмный след у входа. Олегу пришлось переступать через кровь Петра, чтобы вернуться к людям, которых они ещё могли защитить.

— Дежурные на КПП уже предупреждены, — сказал он. — Восточный въезд не используем. У северного входа будет встречающий. Константин просит тебя подтвердить проход глазами. Я иду с тобой.

— Ты можешь остаться здесь, — ответил Андрей.

Олег посмотрел на него так, будто не сразу понял предложение.

— Ты хочешь, чтобы я сидел рядом с Петром?

— Нет. Я хочу, чтобы ты не делал ничего только потому, что сейчас считаешь себя виноватым.

Олег взялся за поручень ограждения и не сразу отпустил. Андрей заметил на металле отпечаток его окровавленной ладони; тот, кто придёт утром смотреть следы, вряд ли с первого взгляда поймёт, откуда она здесь взялась.

— Виноватым я себя считать буду в любом случае, — сказал Олег. — Но у меня ещё двое сотрудников на постах и люди внутри. Поэтому пойду с тобой и буду заниматься своей работой. А потом вернусь к Петру.

Андрей принял ответ. Возразить ему было нечего, да и права спорить у него, вероятно, не было.

Он посмотрел на планшет. На старом плане восточный путь всё ещё был короче. Пологий въезд, ровный пол, две двери — маршрут, который им предложили бы в любой обычной аварии. На схеме не было места для человека с оружием. Не было Петра Фомина на бетоне, крови на ограждении и нескольких потерянных минут, за которые Михаил Карпов мог не дождаться помощи.

Андрей закрыл схему и убрал планшет в карман. Вперёд они пойдут по другому пути, который ещё предстояло проверить своими глазами. Сначала должны были пройти люди; только потом — документы.

Г