Двадцать семь дней вместо банкротства

Рель оглядел территорию быстро, но Андрей успел заметить последовательность: склады, новые ворота, навесы, пустые места под повозки. Только после этого взгляд вернулся к хозяину.

— Практический подход.

Тон позволял понять, что слово могло быть и похвалой, и диагнозом.

— Другого пока нет.

— Тогда позволю себе быть столь же практичным. Дом Вассен не заинтересован в том, чтобы нынешнее затруднение Лаэрнов привело к последствиям, которых ещё возможно избежать. При наличии встречного обеспечения мой Дом готов воздержаться от ближайших действий по взысканию и предоставить дополнительное время для исполнения обязательства.

— Какое обеспечение?

— Караванный двор.

Рель произнёс это так, будто ответ был очевиден. Андрей оглядел почти пустую площадку.

— Именно этот?

Молодой помощник поднял глаза, а Рель позволил себе едва заметную улыбку.

— Насколько мне известно, другого караванного двора за Домом Лаэрн не числится.

— Вчера мне показывали его доход. Картина была не особенно впечатляющей, поэтому я пытаюсь понять, отчего именно этот актив показался Дому Вассен настолько подходящим обеспечением.

— Обеспечение принимают не ради вчерашнего дохода, господин Лаэрн.

— Ради будущей стоимости.

— В том числе.

— И ради возможности получить контроль над тем, что впоследствии окажется дороже сегодняшней оценки.

Рель посмотрел на него внимательнее, но отрицать очевидного не стал:

— Это также входит в природу обеспечения.

Андрею нравилось, что собеседник не пытался изображать благотворителя. С человеком, который признаёт собственный интерес, торговаться легче.

— Что именно получает Дом Лаэрн?

— Тридцать дней сверх нынешнего срока требования. В этот период Дом Вассен не обращается за принудительным взысканием и не предпринимает иных действий по реализации имеющегося обеспечения.

Тридцать дней сейчас были настоящим активом, и Андрей не собирался отвергать предложение только потому, что цена ему не нравилась.

— Что происходит, если через тридцать дней обязательство остаётся неисполненным?

— Управление двором передаётся назначенному Домом Вассен лицу до полного расчёта.

— Что именно Вы называете управлением?

— Право заключать договоры размещения, собирать складские и стояночные платежи, определять текущие условия эксплуатации и направлять чистый доход в погашение требования.

— То есть собственность формально остаётся у нас, а решения о том, как двор зарабатывает деньги, принимаете уже Вы.

— Временно.

— Пока мы не выплатим долг из доходов актива, которым управлять будем не мы.

Рель не стал спорить:

— Именно поэтому подобное обеспечение достаточно надёжно для моего Дома.

Андрей прошёл вдоль навеса, и Рель двинулся рядом. Молодой помощник остался чуть позади.

— Рассмотрите другое обеспечение сопоставимой стоимости?

— Разумеется, если оно действительно будет сопоставимым.

— Складские запасы.

— Слишком изменчивы по объёму и цене.

— Будущие поступления рынка.

— Недостаточно отделены от текущего оборота Дома.

— Доход по мельничной аренде.

— Уже связан договором, который существенно снижает его ценность для держателя обеспечения.

Три ответа прозвучали без папки и без паузы, и этого Андрею хватило, чтобы уточнить модель: Рель приехал не подбирать обеспечение, а добиваться контроля над конкретным активом.

— Вам нужен именно двор.

— Моему Дому нужно имущество, которое не исчезнет прежде, чем наступит срок расчёта.

Андрей посмотрел на пять чужих повозок.

— Сейчас этот актив едва дышит.

— Состояние сегодняшнего дня не является единственным способом оценивать имущество.

— Вот с этим я как раз согласен.

Рель снова перевёл взгляд на новые ворота. Андрей заметил это уже второй раз.

— Если я предложу другое обеспечение той же стоимости, Вы вправе согласовать его самостоятельно?

— Я вправе передать предложение лицу, уполномоченному Домом.

— Решение принимаете Вы?

Рель ответил после небольшой паузы, сохранив форму, но не прежнюю любезность:

— Нет.

— Тогда будьте добры назвать человека, который принимает.

— Управляющий партнёр Дома Вассен, господин Халь Вассен.

Лира, стоявшая поодаль, тихо кашлянула. Андрей внешне никак не отреагировал.

— Передайте господину Вассену мою благодарность за предложенную отсрочку. Караванный двор в обеспечение я не передам. Если Вашему Дому действительно нужна защита требования, мы готовы обсуждать иной актив, долю поступлений или другую конструкцию.

— Мне следует сообщить господину Вассену причину отказа?

— Да. Цена слишком высока.

Рель оглянулся на полупустой двор.

— Вы оцениваете его выше рынка?

— Я пока вообще не уверен, что знаю его правильную цену. Но Вы предлагаете тридцать дней за контроль над местом, которое интересует Ваш Дом заметно сильнее, чем нынешний доход должен был бы оправдывать. Для меня этого достаточно, чтобы не торопиться.

Впервые за весь разговор лицо Реля стало почти неподвижным.

— Осторожность достойна главы Дома.

— А я боялся, что это всего лишь купеческая привычка.

— Одно не всегда исключает другое.

На этот раз в ответе не было насмешки.

Рель сдержанно поклонился:

— Предложение Дома Вассен остаётся в силе до завтрашнего полудня. После этого я не могу обещать сохранения тех же условий.

Отказ сразу получил цену: тридцать дней были настоящими, и Андрей только что отказался от месяца времени, которого Дому отчаянно не хватало. Но согласиться сейчас означало отдать контроль над активом, чья реальная ценность была ему неизвестна именно потому, что кто-то слишком настойчиво хотел этот контроль получить.

— Понимаю.

Он не добавил привычного «мы подумаем». Разговор был окончен.

Рель ушёл к экипажу. Лира дождалась, пока между ними будет достаточно расстояния, и сказала:

— Он сказал неправду.

Андрей посмотрел на неё.

— Точнее.

После вчерашнего дня объяснять требование уже не понадобилось.

— Я не знаю, что господин Рель считает правдой или неправдой. Но его слова не совпадают с тем, как он обычно действует. Он сказал, что решение идёт через господина Вассена. Перед важными разговорами с нами сам Рель часто ездит к господину Тарку, а последние две недели несколько раз бывал ещё и на Старой Монетной.

— Это Вы видели сами?

— На Старой Монетной — один раз. Ещё дважды его кучер жаловался Эйне, что там приходится долго ждать на улице.

— Что находится по этому адресу?

— Небольшой дом с зелёными ставнями. Контора поверенного.

— Имя?

Лира нахмурилась, перебирая память.

— Мелл. Фамилия точно. Имя, кажется, Арон.

— Почему фамилия точно?

— У его супруги синяя шляпа с перьями. Она дважды ссорилась с госпожой Дорен из-за мест на благотворительном вечере.

Бран посмотрел на Андрея, и тот кивнул.

— Убедительно.

— Я тоже так считаю.

Со стороны ворот раздался тяжёлый стук колёс. Второй представитель ждать не любил.

Господин Бекк оказался не столько толстым, сколько массивным: широкий сюртук, тяжёлая цепочка часов на жилете, красноватое лицо и походка человека, привыкшего занимать в помещении столько места, сколько считал нужным. За ним шёл молодой поверенный с бумагами.

Бекк приблизился и поклонился ровно настолько, насколько требовала разница между представителем кредитора и главой действующего Дома.

— Господин Лаэрн. Должен признаться, я несколько удивлён избранным Вами местом для деловой беседы.

Раньше Андрей ответил бы: «Здесь хотя бы видно, за что Вы хотите деньги». После последних уроков он уже понимал, что ту же мысль можно выразить иначе.

— Надеюсь, господин Бекк простит мне желание обсуждать имущество Дома там, где его можно видеть без помощи оценщика.

Бекк на секунду задержал на нём взгляд. Кажется, формулировка была уже ближе к местной норме.

— В нынешних обстоятельствах подобная предусмотрительность вполне объяснима.

— Тогда мы начинаем находить общий язык.

Лира отвернулась.

Бекк развернул принесённый документ так, чтобы Андрей видел титульную печать.

— Я прибыл от имени моего доверителя получить подтверждение исполнения обязательства в установленный срок, а также предложить меру, которая позволила бы сторонам избежать дальнейшего ухудшения положения. Мой доверитель готов пока не требовать дополнительных действий со стороны Палаты, если Дом Лаэрн примет на себя обязательство не ухудшать состав обеспечения.

«Предложить меру» прозвучало так, что Андрей сразу приготовился что-то потерять.

— Насколько я понимаю, закон уже запрещает нам выводить имущество во время Срока Восстановления.

— Отчуждать — да. Однако стоимость актива возможно существенно уменьшить, вовсе его не отчуждая.

Формулировка была слишком аккуратной для случайной оговорки.

— Например?

Бекк развернул документ и указал нужный пункт.

— Например, заключив долгосрочное соглашение, которое ограничит будущий доход от имущества или возможность использовать его как обеспечение.

— И какой актив особенно тревожит Вашего доверителя?

Бекк даже не посмотрел вокруг.

— Караванный двор.

Вторая точка легла туда, куда Андрей уже ожидал. Это всё ещё ничего не доказывало, но случайным совпадение становилось всё менее удобным объяснением.

— Что именно Вы предлагаете?

— До исполнения старших требований Дом Лаэрн обязуется не заключать по двору новых договоров сроком свыше трёх месяцев без предварительного письменного согласия моего доверителя.

— То есть кредитор получает право одобрять наши будущие сделки по активу.

— Только те, которые способны существенно повлиять на стоимость обеспечения.

— А определять, существенно или нет, будет кредитор.

Бекк развёл руками, будто вопрос о том, кто будет определять существенность нарушений, был исключительно философским:

— В договорных отношениях стороны нередко вынуждены доверять добросовестности друг друга.

Лира тихо вдохнула, и Андрей решил не смотреть в её сторону.

— Рассмотрим другие активы.

Бекк перечислил их недостатки с той же готовностью, с какой четверть часа назад это делал Рель. Мельницы были связаны арендой, складские запасы зависели от оборота, рыночные поступления могли изменяться, карьер требовал новой оценки. Все аргументы были рациональны и при этом снова приводили к караванному двору.

— Получается, для двух разных кредиторов это сегодня самый привлекательный кусок имущества Лаэрнов.

Бекк слегка нахмурился.

— Я не осведомлён о предложениях иных держателей требований.

— Я и не утверждал обратного.

Молодой поверенный рядом с ним опустил глаза. Андрей запомнил реакцию и вернул документ Бекку.

— Без моего законника я ничего не подпишу.

— Разумеется. Я и не ожидал иного от главы Дома. Однако обязан предупредить: если дополнительная гарантия не будет предоставлена, мой доверитель оставляет за собой право использовать весь объём средств, предусмотренных договором.

— Это право было у него и вчера.

— Вчера Дом Лаэрн ещё не отказался от возможности продемонстрировать держателям требований добрую волю.

Андрей почти улыбнулся.

— Добрая воля, как выясняется, дорогой актив.

— Иногда она дешевле своего отсутствия.

Это уже был настоящий торг: не обмен колкостями, а напоминание о цене каждого решения.

В этот момент молодой поверенный шагнул к Бекку, чтобы принять бумаги. Лира появилась рядом так естественно, словно всё время собиралась пройти именно здесь.

— Осторожнее, сударь. После дождя возле навеса скользко.

Молодой человек мгновенно перестал смотреть под ноги.

— Благодарю Вас.

— Мы раньше встречались?

— Полагаю, да.

— Конечно. Вы приезжали с господином Бекком весной. Тогда ещё всё время смотрели на часы.

Он улыбнулся чуть больше, чем требовала вежливость.

— Боюсь, у господина Бекка расписание не знает жалости.

— Вы тогда куда-то опаздывали после нас. Я всё пыталась вспомнить… к господину Меллу?

Ответ пришёл слишком быстро:

— Нет, к господину Меллу мы ездили уже потом.

Только произнеся последнее слово, молодой человек понял, что именно подтвердил. Бекк медленно повернул к нему голову, и улыбка исчезла с лица помощника.

Лира чуть склонила голову:

— Значит, я всё-таки перепутала время. Прошу простить.

Она отошла, не пытаясь вытащить ещё одну подробность и не пользуясь растерянностью молодого человека дольше необходимого. Андрей отметил именно это: Лира умела не только получать социальную информацию, но и чувствовала момент, когда следующая попытка станет хуже уже полученного результата.

Бекк сам забрал бумаги у помощника.

— Полагаю, на сегодня предмет разговора исчерпан.

— Полагаю, да.

— Тогда имею честь откланяться, господин Лаэрн.

— Всего доброго, господин Бекк.

На этот раз Андрей даже успел решить, что ответил правильно.

Экипаж выехал за ворота, и Лира проводила его взглядом.

— Этот молодой человек больше со мной разговаривать не будет.

— Почему?

Она посмотрела на Андрея с искренним удивлением.

— Потому что господин Бекк не позволит.

— Один факт того стоил?

— Теперь мы знаем, что к Меллу ездят люди обеих сторон.

Бран, до этого молчавший, заметил:

— А я думал, Вы просто улыбаетесь.

Лира повернулась к нему.

— Одно другому не мешает.

— С папками почему-то мешает.

— Папки не ценят моих достоинств.

Андрей не стал вмешиваться. Между ними уже возникал собственный ритм, и управлять им только потому, что он глава Дома, было бы лишней работой.

Седрик появился минут через пятнадцать. Он принёс папку по спорному требованию и выглядел недовольным тем, что за время его отсутствия глава Дома успел провести две встречи с кредиторами.

— Мне следовало присутствовать.

— Ничего не подписал.

— Это несколько улучшает положение.

— Я тоже рад Вас видеть.

Седрик посмотрел на него, затем на Лиру.

— Что произошло?

Андрей начал с самих предложений и вопросов, которые задавал представителям. Лира на этот раз без напоминания разделила свои сведения по качеству источника: Реля на Старой Монетной она видела один раз, ещё о двух поездках слышала через Эйну от его кучера; поездку людей Бекка к Меллу только что фактически подтвердил помощник самого Бекка.

На имени поверенного Седрик поднял голову.

— Арон Мелл?

Лира просияла.

— Значит, всё-таки Арон.

— Вы его знаете? — спросил Андрей.

— Лично — мало. По работе — достаточно. Поверенный, специализирующийся на уступке требований, залогах и соглашениях между торговыми Домами. Дорогой, осторожный и достаточно опытный, чтобы его имя редко появлялось там, где присутствовать ему необязательно.

— Официально он представляет кого-нибудь из наших кредиторов?

— Нет.

— Может работать на них неофициально?

Седрик посмотрел на Андрея как на человека, который задаёт вопрос, ответ на который сам по себе ничего не докажет.

— Может. Как и сотня других поверенных, если стороны не обязаны раскрывать консультацию.

— Значит, проверяем дальше.

Седрик протянул руку к папкам, не предлагая заранее делать выводы из рассказа:

— Покажите бумаги, которые они оставили.

Сначала он прочитал предложение Реля, затем документ Бекка. На втором задержался, вернулся к первому и через несколько секунд положил оба листа рядом.

В предложении Дома Вассен стояло:

«…во избежание уменьшения действительного обеспечения вследствие действий, не являющихся отчуждением имущества…»

В бумаге Бекка была та же формулировка — не просто похожая юридическая конструкция, а тот же порядок слов.

— Частая формула? — спросил Андрей.

Седрик снял очки, протёр их и только после этого ответил:

— Нет. Более того, она избыточна. В большинстве соглашений достаточно запрета ухудшать обеспечение. Такая развёрнутая конструкция нужна в весьма специфических случаях либо появляется потому, что составитель предпочитает именно эту формулу.

— Возможно, оба поверенных учились у одного преподавателя.

— Возможно.

— Но Вы так не думаете.

— Я думаю, что два независимо подготовленных документа редко приобретают одну и ту же необязательную словесную привычку.

Андрей ещё раз посмотрел на строки.

— Один учитель?

Седрик надел очки.

— Или один автор.

Лира перестала улыбаться. Андрею понравилось именно это: она сразу поняла разницу между забавным совпадением и фактом, который действительно меняет модель.

Рель ездил к Меллу. Люди Бекка тоже ездили к Меллу. Два формально независимых кредитора в один день пришли с разными предложениями, но оба хотели получить влияние на один и тот же актив. Теперь к этому добавилась одинаковая редкая формулировка в документах. В прежней жизни Андрей уже видел компании, считавшиеся независимыми ровно до тех пор, пока кто-нибудь не сравнивал их договоры, консультантов и людей, принимавших решения.

— Что из этого мы способны доказать сейчас?

Седрик ответил без паузы:

— Что формулировки совпадают и что оба документа касаются одного объекта. Слова помощника Бекка о поездке к Меллу можно зафиксировать при свидетелях. Само обращение двух сторон к одному поверенному не запрещено и координацию не доказывает. Сведения о поездках господина Реля пока требуют отдельного подтверждения.

— Хорошо. Мне пока не нужен заговор. Мне нужна структура.

Андрей вернулся к тому, что пока не могло стать основанием для заявления в Палату, но позволяло выбрать следующий источник.

— Лира, кто может выяснить, кто ещё ездит к Меллу, не спрашивая напрямую у самого Мелла?

Она задумалась.

— Его жена по четвергам играет в карты у госпожи Вейр.

Седрик медленно закрыл глаза.

Лира сразу добавила:

— Это не шутка. Там бывают жёны двух нотариусов, сестра управляющего банкирского дома и госпожа Лорен, которая знает, кто кому должен, раньше, чем это узнают сами кредиторы.

— Откуда госпожа Лорен это знает?

— Никто не знает.

— Очень обнадёживает.

Седрик открыл глаза.

— Господин Лаэрн, позволю себе просить: любые сведения, полученные подобным способом, прежде чем использовать их в официальном действии, показывайте мне.

— Обязательно.

— Особенно если госпожа Тесс скажет, что «все это знают».

— Я уже не говорю «все», — возмутилась Лира. — Господин Лаэрн запретил.

— Я не запрещал.

— Вы приказали различать источники. Это почти то же самое.

— Для законника — совсем нет, — сказал Седрик.

Они вернулись во двор. За воротами одна из чужих повозок как раз поворачивала на старый тракт. Возчик раскрыл обе новые створки, и тяжёлая телега прошла между ними с таким запасом, будто прежний Кай действительно рассчитывал на транспорт заметно крупнее нынешнего.

Андрей задержался перед новыми створками. Дважды за утро чужие люди предлагали ему договор, по которому Лаэрны могли бы лишиться свободы распоряжаться двором, даже сохранив его за собой. Теперь ему предстояло защищать не только нынешние доходы, но и возможность вообще воспользоваться тем, что здесь ещё осталось.

— Бран, сегодня ночью двор без охраны не оставлять.

Капитан подошёл сразу.

— Здесь и прежде стоял пост, господин Лаэрн. Если Вы хотите увеличить его, людей придётся переводить с других участков. После нападения я не могу обещать лишних караульных.

— Решение, кого и откуда переводить, оставляю Вам, — ответил Андрей. — Но два разных кредитора сегодня пытались получить власть над одним и тем же двором. А прежний Кай ещё весной зачем-то распорядился расширить въезд. Я не знаю, связано ли это, и не хочу проверять догадку ценой чужой жизни.

Бран задержал взгляд на новых воротах.

— Значит, до утра я пересмотрю караулы. Остальные посты без присмотра не оставлю, но запас людей станет ещё меньше.

— Мира должна знать, если для этого потребуется дополнительное жалованье или снаряжение. И я хочу понимать, какой участок ослабнет.

— Покажу, — сказал Бран.

Он не спросил, ждёт ли Андрей нового нападения. После кареты оба знали, что ответ на такой вопрос ничего не изменит в обязанности держать оборону.

Андрей перевёл взгляд на пустые навесы, сухие кормушки и широкий въезд, который кому-то понадобился незадолго до краха Дома. Ещё утром караванный двор выглядел дорогим полумёртвым активом. Теперь — местом, за которое почему-то начали торговаться слишком многие.

— Но бесполезным этот двор я больше не считаю.