Таинственный визит

Николай Сироткин

Таинственный визит

Глава 1

Вместо предисловия. Москва, 18 июня 1880 года. (За три дня до описываемых в книге событий).

Владелец табачной фабрики Аристарх Иванович Кондоиди отдыхал после сытного обеда, лёжа на широкой деревянной лавке в тени летней беседки, увитой плющом, словно гигантским зелёным покрывалом. Состояние сладкой полудрёмы, вот-вот обещавшее плавно перейти в глубокий сон, было прервано внезапно появившимся лакеем.

- Ваше благородие, к вам частный поверенный (1) господин Шульман пожаловали по срочному делу.

Кондоиди с трудом разомкнул слипшиеся веки и, уставившись в потолок беседки, усиленно пытался вникнуть в смысл того, что сказал лакей. Наконец, до него дошло - его разбудили напрасно.

- Пошёл вон, скотина. – Заорал взбешённый фабрикант, запустив в лакея подвернувшейся под руку подушкой. – И этому выкресту (2) скажи, чтобы убирался.

- Зачем же так грубо. – Стоявший чуть в стороне, стройный, элегантно одетый молодой мужчина, мало чем напоминавший еврея, подобрал брошенную подушку и вошёл в беседку. - Вам, при вашей полноте, уважаемый Аристарх Иванович, категорически запрещено так волноваться.

Адвокат вернул подушку на место и, не спрашивая разрешения хозяина, уселся на скамью напротив Кондоиди. Отец Лёвы Шульмана, в своё время поступил мудро, дав согласие на переход своего старшего сына в христианство, чтобы тот мог получить достойное образование и хорошо устроиться в жизни. Правда, дорога в университет даже крещёным евреям в России была практически закрыта (3), поэтому пришлось ограничиться обычной гимназией. Аттестата зрелости хватило, чтобы устроиться помощником присяжного поверенного в уездном суде. Проработав на этой собачьей должности (4) несколько лет, и набравшись определённого опыта, молодой амбициозный юрист решил заняться частной практикой и, получив соответствующее свидетельство (5), отправился в Варшаву. Там он за папины деньги быстро оформил разрешение ходатайствовать (6) в Варшавском окружном суде и занялся поиском клиентов. Будучи от природы неисправимым циником (7) Лёва Шульман не брезговал никакой работой. Он брался защищать воров, мошенников и аферистов всех мастей лишь бы у тех были деньги на оплату его услуг. Обладая от природы острым умом, он не терялся даже в самых сложных ситуациях. Умело жонглируя фактами, перемешивая правду с вымыслом, он так искусно запутывал судей и присяжных заседателей, что даже в заведомо проигранных делах добивался существенного смягчения приговора. Усердие молодого адвоката на ниве защиты уголовного элемента не осталось незамеченным. Нашлись «добрые люди», которые помогли Лёве Шульману перебраться в Москву. Кондоиди был одним из его постоянных клиентов.

- Голубчик, ты можешь идти. – Махнул Шульман рукой в сторону опешившего лакея и, убедившись, что тот удалился на приличное расстояние, повернулся к фабриканту. – Аристарх Иванович, есть одно деловое предложение, которое вас может заинтересовать.

Кондоиди, поняв, что поспать ему не дадут, принял вертикальное положение, достал из кармана платок, вытер обильно выступивший на лбу пот, и тяжело дыша, с завистью посмотрел на поджарого адвоката в ладно сидящей на нём серой тройке с иголочки.

- Знаю я ваши еврейские предложения. – Огрызнулся он, удобно устраивая свое грузное тело на широкой скамье. - Не зря в народе говорят: жиду верить – воду ситом мерить.

- Вам грех жаловаться, Аристарх Иванович. – Ничуть не обидевшись, тут же парировал Шульман. – Если мне не изменяет память, я вас пока ещё ни разу не подводил. От нашей совместной деятельности вы только в плюсе.

Возразить было нечего. Шульман конечно прохвост, но дело своё знает и что самое главное, никогда не продаст и не предаст клиента. Довольно редкое сочетание откровенного цинизма и порядочности на самом деле объяснялось просто.

«Лучше потерять в малом, чем потерять всё»!

Эту банальную истину Лёва Шульман усвоил ещё с младенческих лет и неукоснительно соблюдал. Не один раз он мог «слить» своего клиента, нехило на этом заработав, но прекрасно понимал, что после такого фортеля к нему уже никто не обратиться. В данном случае репутация – дороже денег, как бы странно это не звучало в отношении совершенно безнравственного человека. Кондоиди ни один год работал с Шульманом и полностью доверял ему.

- Ладно, выкладывай свое предложение. – Нехотя согласился фабрикант, прекрасно зная, что настырный адвокат не уйдёт, пока не выскажет всё, с чем пришёл.

- Один мой клиент хочет предложить вам сотрудничество на очень выгодных условиях.

- Почему он сам не пришёл, а прислал тебя?

- Предложение, скажем мягко, не совсем законное, Аристарх Иванович, а мой клиент состоит на государственной службе и занимает ответственную должность.

- Это я понял, давай ближе к делу.

- Я уже подошёл к сути самого предложения. У моего клиента имеется новейшее полиграфическое оборудование, аналогов которому нет в Европе.

- Лёва, ты в своём уме? – Искренне возмутился Кондоиди. - На кой хрен мне оно мне нужно? Газеты печатать?

- Для газет это оборудование не подходит. – Резонно заметил адвокат. - На нём можно печатать цветные открытки, не хуже английских или немецких, причём быстро и крупными тиражами.

- Ты совсем сбрендил? – Табачный фабрикант снисходительно посмотрел на Шульмана, словно на умалишённого. - Что я заработаю на твоих открытках? Только геморрой на свою задницу!

Прежде чем ответить адвокат достал из бокового кармана красочную рождественскую открытку и положил её перед фабрикантом.

- В конце прошлого года для обкатки оборудования за пару дней на нём напечатали десять тысяч вот таких открыток и продали их в розницу по цене один рубль за штуку. Затраты на производство составили всего двести рублей. Прибыль просто астрономическая. Ни одно современное оборудование не может обеспечить такого качества и скорости печати, не говоря уже о доходах.

- Лёва, если все так хорошо, как ты тут расписал, то какого чёрта твоему клиенту продавать это оборудование – пусть сам печатает открытки и набивает свои карманы.

Кондоиди - обрусевший грек, тёмного происхождения. Начинал заниматься контрабандой в Одессе, городе, тогда ещё имевшем статус свободного порта (8) – «Порто-Франко» (отменён в 1859 году). Сколотив состояние на контрабандной торговле табаком, он переехал в Москву, купил дом в Хамовниках и тут же на Остоженке построил табачную фабрику. Ему уже давно перевалило за пятьдесят, он был богат и мог спокойно оставшуюся часть жизни прожить на правах законопослушного гражданина, ни в чём себе не отказывая, но, как известно, «горбатого только могила исправит». Кондоиди никак не мог избавиться от старых привычек и работать легально. Он всегда готов был ввязаться в любую авантюру, если это сулило солидную прибыль. Несмотря на внешнюю простоту и недостаток образования, Кондоиди прошёл хорошую жизненную школу, отличался острым природным умом и умудрялся быстро вникать в самые сложные и запутанные вопросы, не позволяя вешать себе «лапшу на уши».

- Мой клиент не продаёт оборудование, он ищет компаньона. Аристарх Иванович, нас, точно никто не слышит сейчас? – Адвокат повертел головой, но не увидел ничего кроме естественного зелёного покрывала, через которое не пробивались даже солнечные лучи. - Поблизости нет лишних ушей?

- Что-то ты темнишь, еврей? – Кондоиди окончательно проснулся и внимательно посмотрел на собеседника. - Можешь говорить спокойно, никто из слуг не имеет права приближаться к беседке, когда я отдыхаю.

Шульман пересел на лавку ближе к фабриканту.

- На этом оборудовании можно печатать кредитные билеты, по качеству ничем не хуже тех, что выпускает Экспедиция заготовление государственных бумаг в Петербурге.

Кондоиди задумался. Он прекрасно понимал, что адвокат не блефует, вопрос был только в том, насколько качественными будут поддельные банкноты.

- Откуда вообще взялось это оборудование?

- Разработка наших доморощенных бомбистов. От болтовни они решили перейти к делу, проще говоря, к террору, а для этого нужны деньги. Сами понимаете, Аристарх Иванович, просить деньги на благое дело, к примеру, на просвещение тёмных крестьянских масс, это одно – тут никакого криминала, чистая благотворительность. Многие толстосумы, выслушав подобные речи, вспомнят своё босоногое детство, прослезятся и развяжут мошну. Однако сейчас, после нескольких неудавшихся попыток подорвать царский поезд, общество начало понимать, что невинная вроде игра в благотворительность может обернуться для страны большой трагедией. Год назад бомбисты ограбили Херсонский банк, вынесли из хранилища полтора миллиона рублей, правда, вывезти деньги из города не смогли – попались. Вот тогда у них и возникла идея заняться производством фальшивых ассигнаций. Нашли грамотного инженера – он спроектировал оборудование, а прекрасно известный вам химик Григорьев разработал технологию изготовления печатных форм.

Похоже, еврей не блефует, решил Кондоиди. Про фальшивые четвертные билеты высокого качества он, конечно, слышал, однако слухи, вещь ненадёжная. А вот в том, что Кондоиди действительно хорошо знал Вадима Григорьева, адвокат прав. Пару раз он сам пользовался услугами талантливого химика. Этот вполне мог разработать подобную технологию.

- А как станок оказался у твоего клиента?

- Накрыли подпольную типографию, где господа из организации «Народная воля» печатали фальшивые кредитные билеты.

Кондоиди улыбнулся. Ему всё-таки удалось, запутать и сбить с толку ушлого адвоката и тот проговорился. Похоже, его клиент жандармский офицер, занимающий довольно высокий пост. Это одновременно и хорошо и плохо - всё зависит от конкретной ситуации.

- Как я понимаю, деньги уже печатали?

- Думаю, вам известно, что в Москве появились фальшивые четвертаки высоко качества?

- Это только слухи, Лёва. – Отмахнулся фабрикант, очередной раз, вытирая платком вспотевшее лицо и толстую шею. – Кто вообще видел эти фальшивки?

- Хотите взглянуть? Пожалуйста. – Шульман достал из кармана и протянул фабриканту две, на первый взгляд, совершенно одинаковые купюры. – Попробуйте угадать, которая из них поддельная.

Кондоиди, надев очки, долго вертел в руках банкноты, щупал, нюхал, рассматривал на просвет водяные знаки и, наконец, отложил в сторону одну бумажку.

- Вот подделка, на ней надписи менее чёткие.

- Ошиблись, Аристарх Иванович. – С улыбкой на лице заявил довольный адвокат, забирая банкноты. – Этот кредитный билет отпечатан Экспедицией заготовления государственных бумаг. Не расстраивайтесь, даже кассиры государственного банка не могут отличить фальшивку..

- Хорошо, я тебя понял. Если оборудование у твоего клиента, то зачем ему нужен напарник?

- Я уже сказал, что…

- Он занимает ответственную должность. – Язвительно закончил фразу бывший контрабандист. – Лёва, это я уже слышал, не нужно меня держать за идиота. Зачем ему вообще компаньон и какая-то вшивая должность, если у него под кроватью печатный станок и полные мешки денег?

- Не всё так просто, Аристарх Иванович. В этом деле много нюансов, так что без напарника никак не обойтись. Мы обсудили с ним этот вопрос и пришли к выводу, что ваша кандидатура подходит по всем статьям.

- Хорошо. Вот к этим самым «нюансам» и переходи, нечего тянуть кота за хвост.

- В настоящее время у моего клиента есть лишь станок для печати. Нет ни форм, ни бумаги.

- Ты сам минуту назад сказал, что накрыли подпольную типографию, а теперь говоришь, что есть только станок. Куда делось остальное?

- Так получилось, Аристарх Иванович. Печатные формы и бумага сейчас находятся в здании Московского окружного суда.

- И как ты собираешься их оттуда достать? Возьмёшь штурмом Кремль?

- Не понадобится никакого штурма, нужны лишь две боевые группы по четыре человека в каждой. Работа как раз для ваших орлов.

Как человек опытный, всегда привыкший полагаться больше на собственные силы, чем на закон и полицию, Кондоиди создал личную службу охраны из отставных военных в количестве двенадцати человек. Поскольку бывший контрабандист не отличался высокими моральными качествами, то и все его «охранники» были того же сорта. Они идеально подходили для выполнения «специальных» заданий.

- Вот теперь понятно. – Ехидно улыбнувшись, покачал головой Кондоиди. – Мои люди будут делать всю грязную работу. Таскать каштаны из огня для тебя и твоего клиента.

- Не нужно передергивать, Аристарх Иванович. Вы так возмущаетесь, как будто ваши отморозки способны на что-то другое. Не забывайте, что эти самые «каштаны» они будут таскать не только для моего клиента, но и для вас тоже. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Свою долю в деле вы должны ещё заработать.

Кондоиди понимал, что адвокат прав. Нельзя получить доход ничем, не рискуя и ничего не вложив в дело, тем более, если речь идёт о баснословных барышах.

- Хорошо, я тебя услышал. Теперь объясни, для чего нужны две боевые группы?

- Завтра вечерним поездом формы и бумагу повезут в Петербург. Одна группа должна будет сесть в этот поезд и провести экспроприацию.

- Лёва, ты, что в суде выступаешь? – Кондоиди сморщился, как будто в рот ему положили дольку лимона. - Скажи просто – ограбить. Груз будут сопровождать фельдъегеря?

- Нет. Груз повезёт лично председатель Московского окружного суда Рейнберг.

- Сколько у него будет охраны?

- Четыре солдата из гарнизонной команды, для них забронированы места в вагоне второго класса. .Рейнберг вместе с формами и бумагой едет в вагоне первого класса и ночью в купе будет один, поэтому больших проблем возникнуть не должно.

- Тайного советника обязательно убивать?

- Нет. Его смерть никому не нужна, достаточно просто оглушить и связать. Внешне всё должно выглядеть, как обычное ограбление. – Шульман достал из папки карту Николаевской железной дороги и разложил её на лавке. - Нападение нужно осуществить ночью на перегоне Клин – Тверь. Вот здесь, на станции Кузьминская будет ждать карета, на которой ваши люди вернуться в Москву.

- Сколько от станции Кузьминская до Твери?

- Двадцать верст.

- Рискованно. В Твери обязательно обнаружат нападение и телеграфируют в Москву. Могут перекрыть дорогу.

- Во-первых, нападение произойдёт в полночь, когда все спят, во-вторых, никто не знает, куда именно направятся нападавшие после ограбления и, в-третьих, ваши люди будут в форме и с документами жандармов, что обеспечит им беспрепятственный проезд через все посты.

- Хорошо, с первой группой понятно. Для каких целей нужна вторая?

- Вторая группа, опять же в форме жандармов, произведёт арест инженера Князева и химика Григорьева.

- Ты знаешь, где они находятся?

- Они спрятались в клинике Розенфельда, поправляют здоровье и надеются, что их там никто не найдёт. Таким образом, у нас в руках будет не только готовое к работе оборудование, но и сами разработчики, которые станут трудиться на нас.

- Слушай, а зачем тогда похищать формы, если Григорьев может изготовить новые? Зачем лишний раз рисковать?

- Нельзя допустить, чтобы формы доехали до Петербурга. Если они попадут в Экспедицию заготовления государственных бумаг, там быстро раскроют секрет новой технологии, даже при отсутствии оборудования.

- Хорошо. Допустим, я согласился, и мы удачно провели эти две операции. Что дальше?

- Вы получаете оборудование и специалистов и начинаете печатать кредитные билеты.

- Всё производство будет в моих руках?

- Верно, Аристарх Иванович. Сами понимаете, дело ответственное, требует уединения, тишины и усиленной охраны. Кому, как ни вам, с вашим-то опытом поручить эту работу? Пустых помещений в вашем загородном доме полно, да и надёжных людей для охраны у вас достаточно.

- А как мы будем делить напечатанные деньги?

- Пополам. Половина ваша, половину получает мой клиент.

- А как он узнает, сколько именно денег я напечатал?

- Через моего клиента вы будете получать бумагу для печати фальшивых ассигнаций. Каждый рулон это десять тысяч банкнот. В России ни одна фабрика не сможет изготовит такую бумагу, так что крысятничать (10) не получится. Напечатали, отдали половину, получили новый рулон и так по кругу.

- Боюсь, с четвертными билетами возникнут сложности, - покачал головой Кондоиди, - их уже несколько лет не печатают. Свеженькие банкноты сразу вызовут подозрение.

- Поэтому нам и нужны эти два специалиста – инженер и химик. Под вашим надзором они должны будут наладить печать мелких ассигнаций, например, достоинством десять рублей. В связи с их частой эмиссией никто не обратит на появление новеньких хрустящих банкнот никакого внимания.

- А они станут работать на нас?

- Аристарх Иванович, давайте считать, что по основным вопросам мы договорились, и отложим обсуждение деталей нашего сотрудничества на более удобное время, а сейчас сосредоточимся на насущных проблемах. Дел у нас много, а вот времени в обрез.

Подготовительные работы заняли весь остаток дня, и на дачу Кондоиди вернулся около восьми часов вечера. После ужина, сидя на балконе и любуясь закатом, он ещё раз обдумал предложение Шульмана. Если качество печати действительно на столь высоком уровне, как расписывает этот еврей, то перспективы просто фантастические. Впрочем, проверить хвастливые заявления адвоката он сможет уже завтра. Если всё пройдёт гладко, к нему на дачу привезут инженера с химиком. Кондоиди был уверен, что с Григорьевым он быстро найдёт общий язык, а тому врать не с руки (11). Захват форм и бумаги, на что так упирал Шульман, грека вообще не волновал и будь его воля, он не стал бы рисковать людьми. В отличие от Шульмана Кондоиди не слишком опасался того, что секрет печати будет раскрыт властями. По его соображениям это никак не могло повлиять на их дальнейшую работу. Но, как говорится, нет худа без добра. Формы повезёт лично председатель суда Рейнберг, а с тайным советником у фабриканта были старые счёты. Представилась возможность рассчитаться, почему бы не воспользоваться, да и повязать своих новых компаньонов кровью не помешает. Правда, Шульман и его влиятельный клиент, буду недовольны таким поворотом дела, но пусть засунут свои претензии куда подальше. Теперь правила игры будет устанавливать только один человек - Кондоиди. Когда всё наладится, он без труда разберётся со своими подельниками. Делиться ни с кем бывший контрабандист не собирался.

***

Примечания:

1. Присяжный поверенный – так в Российской империи с 1864 по 1917 годы называли адвоката, состоявшего при окружном суде или судебной палате. В этот же период существовали и другие категории адвокатов, например, с 1874 года действовал институт частных поверенных – лиц занимавшихся адвокатской практикой индивидуально. К ним предъявлялись более низкие требования, чем к присяжным поверенным: не требовалось высшее образование, не было правил профессиональной этики и т.д. Частные поверенные (частные адвокаты) могли браться за ведение любых уголовных дел.

2. Выкрест – так в России называли людей перешедших в православие из другой религии, чаще всего крещёных евреев. Переход в православие снимал многие ограничения и давал право проживать за чертой осёдлости, в том числе в Москве и Петербурге. Крещение открывало путь к получению высшего образования, поступлению на военную и государственную службу, право на медицинские, инженерные и педагогические профессии.

3. Крещёных евреев не принимали в университеты. Например, в уставе Императорского училища правоведения прямо было прописано – «евреев не принимать». Однако, переход в христианство (крещение) давал возможность закончить гимназию.

4. В судебных уставах не был определён статус помощников присяжных поверенных, не были указаны их права и обязанности. Институт помощников присяжных поверенных рассматривался, как кадровый адвокатуры. Помощники участвовали в судебных процессах в качестве полноправных адвокатов, что давало им практику и опыт.

Для занятий практикой частный адвокат должен был получить соответствующее свидетельство, которое выдавали: мировые съезды, окружные суды или судебные палаты.

5. Ходатайствовать – обращаться с просьбой к официальным лицам и учреждениям, просить, хлопотать за кого-либо. Частные поверенные могли ходатайствовать только в том суде, который выдал им соответствующее разрешение.

6. Циничный человек – это человек, который пренебрежительно относится к общепринятым моральным нормам, обесценивает чувства и ставит личную выгоду превыше всего. Циник не верит в искренность других людей, отрицает бескорыстие и считает сострадание слабостью.

7. Порто-франко – свободный порт. Порт который пользуется правом беспошлинного ввоза и вывоза товара.

8. Экспроприация – принудительное изъятие имущества частных собственников государством или организацией без согласия владельца.

9. Крысятничать – термин из уголовной и полукриминальной среды – воровство у своих же соратников (подельников), членов группы или близкого круга.

10. «Не с руки» - устойчивое словосочетание (фразеологизм), которое в разговорной речи означает – неудобно, нет смысла, не годится, не подобает.

Глава 2

Придётся начинать всё с начала. Москва, 21 июня 1880 года.

Генерал-губернатор Москвы Владимир Андреевич Долгоруков был явно не в духе. Перед ним на столе лежала телеграмма, в которой сообщалось об убийстве тайного советника Рейнберга. Ситуация была крайне неприятной. Дело даже не в том, что убили его старого друга (все мы смертны), а в том, что пропали улики по громкому делу о фальшивых кредитных билетах. Долгоруков знал о том, какую «комбинацию» провернул Рейнберг с представителем министра внутренних дел Завадовским, и поддержал своего старого друга. Да и как было не поддержать, ознакомившись с рапортом полковника, в котором тот докладывал министру о полном бездействии московских чиновников, тем самым бросая тень на самого «хозяина». Он поступил правильно, кто же мог предположить, что Рейнберга убьют по дороге в Петербург и заберут все улики. Сейчас нужно срочно решать, как выйти из создавшегося положения? Тяжело вздохнув, Владимир Андреевич вызвал адъютанта и приказал доставить к нему секретаря Рейнберга Анджея Ковальского.

- Господин коллежский секретарь (1), - обратился генерал-губернатор к сидевшему напротив секретарю, - вспомните, Пётр Васильевич телеграфировал в министерство о своём приезде?

- Нет, ваше высокопревосходительство. – Ни секунды не раздумывая, ответил Ковальский. - Сами понимаете, дело щекотливое, в телеграмме всего не объяснишь. Пётр Васильевич решил, что будет лучше, если он всё изложит министру в личной беседе. Там вообще, не понятно, к кому конкретно обращаться? Окружные суды подчиняются министру юстиции, а фальшивомонетчиками занимается министерство внутренних дел. Его превосходительство рассчитывал прибыть в Петербург вечером, отдохнуть с дороги, а на следующий день утром он собирался идти на приём к министру юстиции. Не лезть же через голову?

Долгоруков задумался. Получается, что в Петербурге никто не знал о завершении дела, найденных уликах и приезде Рейнберга. Уже лучше! Он прекрасно понимал, почему Рейнберг решил идти к министру юстиции. Вряд ли его непосредственный начальник Дмитрий Николаевич Набоков (2) отдал бы лавры победителя другому министерству. Раскрытие уголовного дела такого масштаба, да ещё находящееся на контроле у самого императора сулило невиданный взлёт карьеры и более чем щедрую благодарность монарха.

- А что там с полковником Завадовским?

- Лежит в Екатерининской больнице в отдельной палате, поправляет здоровье.

- Какие бумаги у него на руках?

- Личный рапорт Рейнберга министру внутренних дел Макову о «геройском» поведении полковника при задержании банды Ваньки-Беркута, ходатайство о награждении орденом «Святой Анны» второй степени и материалы по делу об «изнасиловании» Тверской полицейской части.

- Все эти бумаги незаметно изъять.

- Будет сделано, ваше высокопревосходительство. Мне их уничтожить?