Иди ко мне

— Да ладно. Я тебя сполосну, там волосы в пене, потом хорошо, ты сам. А я посмотрю, как ты справляешься и подстрахую, если что.

— Я могу сам, Харрис.

— Конечно, ты можешь. Но я должна убедиться.

— Ну и хер с тобой.

Джонс весь как-то обмяк и отвернулся к стене. Вода уходила в слив. Кэтти взяла душевик, настроила температуру и стала смывать остатки пены. И вот когда её совсем не осталось, она увидела это.

Это был тот самый легендарный стояк Джонса, с которым она так легкомысленно и незабываемо свела знакомство у Стива на крыше.

Ощущать этот прибор в себе было событием, оставившим неизгладимые воспоминания. Видеть же в полутора метрах от лица…

Кэтти Джейн с усилием воли перевела взгляд на Джерарда, на его мокрый затылок и внезапно всё поняла. Выключила воду и, встряхнув большое махровое полотенце набросила его Джерри на плечи, прикрывая наготу. Ночевать она здесь точно не останется.

— Впечатляет, конечно, но жить можно, — спокойно, выдавив из себя улыбку произнесла Харрис. — Будет уже, Джерри. Успокойся. Ну, встал, по-дружески, с кем не бывает. Чего ты, как маленький.

Парализованный стыдом, ужасом, Джерард Джонс издал странный звук — может, вздохнул, может, всхлипнул. А потом просто повернулся к Харрис и протянул к ней руки.

Лишь на долю секунды удалось Кэтти поймать его взгляд, но прочесть, разобраться, что в нём — было некогда. Харрис упёрлась ногами в покрытый плиткой пол, обхватила Джерарда поперёк груди и потянула вверх. Ничто, никакая тяжесть не вырвала бы его из её рук, потому что он обнимал ее. Джерард не просто цеплялся за плечи — обнимал её.

Как женщину, единственную, как самого главного человека в жизни. Как обнимают только любимых.

Это длилось долю секунды, дольше и не удержать. Это длилось вечность. Привычный труд и путь до кровати после.

Когда Кэтти уложила его, смотрел Джерри уже без смущения. Ясно и твёрдо. Он произнёс только три слова:

— Спасибо. Теперь уходи.

И эти слова, взрывной волной, ураганом подняли Кэт над полом и погнали

из комнаты,

из дома,

в машину,

по влажной осенней тьме прочь.

Прочь.

Туда, где нет фонарей, где можно притормозить второпях, забыв про аварийные огни, выключить свет в салоне, рывком расстегнуть ширинку, запустить во влажное от смазки тело пальцы и плакать, выть от безысходности. Потому что там, в тёмной спальне, сейчас происходит нечто, до боли схожее. Запах, тепло его тела переполняло Кэт, она почти видела, как Джерард запрокидывает голову, как вздуваются вены на красивой, сильной шее. Чувствовала, как часто и жарко он дышит, как сладкая мука стыда и желания заставляет его упереться мокрым затылком в подушку. Как он кончает, зажмурившись, стиснув зубы, чтобы даже сейчас в темноте и одиночестве имя не сорвалось с губ.

Её имя.

Кэт Харрис полулежала, опираясь на руль своего авто, и смотрела на мерцающие вдалеке огни рекламы.

Джерард её хочет. Её Джерард.

Дрочит на неё и чёрт знает, как давно.

Звонок мобильного заставил вздрогнуть, кажется, сердце ударилось о рёбра.

— Да?

— Кэтрин... Кэтти… Послушай меня, пожалуйста. Прости меня. Я пойму, если ты больше видеть меня не захочешь. Хочешь, я съеду, серьёзно. Это в первый и в последний раз было, я клянусь тебе. Прости. Мне самому хреново, сильнее, чем я сам презирать меня ты не можешь. Не думай лишнего, прошу. Ты мой единственный друг, Кэтти Джейн. ТЫ — ЕДИНСТВЕННАЯ. У меня кроме тебя больше никого в целом мире нет. И… ты не виновата, что так вышло, это полностью моя вина, но дьявол, ко мне же месяцами не прикасается никто, кроме Техаса, Кэтти!.. Пожалуйста!..

— Тсссссссс…тихо-тихо… Ничего не произошло, Джерри. Всё нормально, я всё понимаю. Ложись спать. До завтра.

Мёртво было внутри. Мёртво и пусто.

Она бы сделала это сама. Руками, ртом. Она бы оседлала его и выжала из этого невыносимого мужика всё, до капли. И поставила бы под угрозу всё, чего они добились. И дело даже не в работе и гонорарах — он доверяет ей. Разбив сердце об Энжи, он ей доверился. Кто знает, что будет, перейди она запретную черту?

Кэт сидела и смотрела перед собой невидящими глазами, и начавшийся дождь неверными тенями рисовал дорожки на её мокром лице.

Она завела двигатель, включила радио. И только вернувшись на шоссе, безжизненным, похожим на скрип гравия шёпотом произнесла то, о чём думала, но делала вид, что проблема решится сама.

Надеялась, что хотя бы эта боль обойдёт её стороной.

— Я найду тебе девушку, Джерри. Горячую тёлку, которая затрахает тебя до смерти.

Глава 8

8. Иди ко мне.

В конце концов, разве он, секс, так необходим?

Неужели взрослые, разумные люди не могу взять себя в руки, разобраться в собственных чувствах и не вести себя, как животные?

Она любит Джерарда. Преклоняется перед ним. За его ум, за цельный, сильный характер, за то, как запросто, ничего специально не делая, он заставляет людей идти за собой. За… а может, это и не любовь вовсе.

Уважение. Восхищение. Симпатия. Даже зависть. Травма и то, сколько времени пришлось посвящать заботе о нём, обустройству его быта, безусловно, наложило на эти чувства свой отпечаток. Известно, что особенным для людей становится то, во что они вкладывают душу. Она сама выстлала Джонс с головы до ног зеркальной мозаикой и теперь при каждом взгляде на него замирает, видя, что этот фантастический парень, как в доспехи облачён в её, Кэтти Джейн Харрис, душу. Видит саму себя, только лучше. Счастливее.

И с самим Джерардом та же история. Ну, подрочил он на нее один раз, это не в счёт. Кэтти вот в школе трогала себя, вспоминая о том, как преподаватель истории перед всей школой расхваливал ее конкурсное исследование. Исследование и правда, было незаурядным, а учитель – молодой, симпатичный, с тем, что сейчас принято называть харизмой. Как таким вообще позволяют работать в школе? Не об этом сейчас! Гризли действительно оказался заложником ситуации. Единственный близкий человек его предал, он и жить уже не хотел, а тут появилась она, Харрис. Он одинок. Но — жив. И жизнь жадно берёт своё, ведь не всё ниже пояса у него парализовано.

Оказывается.

Она ведь не спрашивала.

И нет ни одного аспекта, по которому она, Кэт Харрис, должна немедленно умереть, если снимет проститутку другу с ограниченными возможностями.

Здоровую, на сто процентов чистую, профессионалку. Которая не побрезгует им, даже взглядом не упрекнёт за то, сколько ей придётся сделать самой. Которая его вылижет и подставится так, как он захочет. Будет ласкать его, совершенно без страха, что он может подумать о ней как-то не так. Когда сама Кэт только об этом и думает. И смотреть она на него будет открыто, не одёргивая себя каждый раз, когда покажется, что взгляд в глаза затянулся на пару секунд дольше, чем это прилично. Не цепенея от мысли, что только что она пялилась на его губы, и он это заметил. Заметил или нет?

ДРЯНЬ ПРОДАЖНАЯ!

"И если она ему понравится, ты заплатишь ей больше, чем она попросит. Будешь мила и сохранишь номерок. Так сказать, в честь будущих концертов. Потому что такую, чтобы согласилась обслужить инвалида и у которой ещё не отвалился нос — ещё поди найди".

— Мисс Харрис, перерыв сейчас закончится, а Вы так ничего и не съели.

— …А?

— Задумались о чём-то? Если не вкусно, может заказать доставку?

Почти неделю Кэт обедала в столовой.

Нет, отношения с Джерри не испортились. То есть, некоторая неловкость между ними всё же была, но лишь первые часы, а потом было много работы и… Да и что такого случилось? Ничего. Гризли стал даже как будто мягче. Будто к списку "за что стоит быть благодарным Кэтти Харрис" добавился ещё один пункт.

Проблема в том, что благодарность, светлое и благородное чувство, ей не нужна. И Джерард Джонс, раздавленный, поставивший на себе крест, тоже.

— Как обед? Всё обсудили?

— Да, отлично. Хм, а у тебя, я смотрю, стейк!

— Так точно. Вкусно до безумия. Элен считает, что я «какой-то тихий в последнее время» и мне необходим белок.

— Слушай маму. Что у нас с субсидиями?

— Ломаются по второму и девятому пунктам, а так — всё устраивает. Думаю, если припугнуть их налоговой, то дело пойдёт.

— То есть как это, припугнуть налоговой?

— Что бы ты делала без меня? Слушай.

Работа шла своим чередом. Вот только кроме работы своим чередом не шло больше нечего. Они улыбались друг другу, шутили, сплетничали, и были лучшими друзьями, но как только заканчивался рабочий день, и приходило время сменить тему на что-то менее официальное... она, Кэт, снова оказывался там, с губкой в руке, в аромате пены для ванны. Джерард же просто молчал. Харрис понимала, что им нужно поговорить. Но ведь они уже всё обсудили. Джерри извинился, она сказал — проехали.

«Ничего мы не проехали, — думала Кэтрин, напряженно перелистывая папку с договорами. Она специально выдумала себе эту необходимость: выйти из-за стола и подойти к стеллажу, чтобы на пару минут выдохнуть, согнать с лица эту безмятежную улыбку. Перед монитором она должна улыбаться, потому что Джерард на неё смотрит. Спрашивает, что случилось, не устала ли, может, прервёмся? Вглядывается в неё, считывает каждое движение ресниц, всё, вплоть до морщинки между бровями. Ему, видите ли, больше не в кого вглядываться. — Как долго я смогу притворяться? Удивительно, как легко мне это давалось, когда надежды не было совсем. А теперь я только о том и думаю, что от ревности не умирают. И что без секса можно жить. Но всё это — чушь собачья. Без него можно только до полового созревания, перебиваясь сказочками о моральной чистоте и величии духа. Однажды, он полюбит меня, и я выброшу вибратор, огромный, как его чёртов не парализованный член, в мусоросжигатель. А пока кроме него и несбыточных фантазий о том, что он примет меня, ничего нет. У какой-то сучки, которой я ещё и заплачу, будет. Он весь, без остатка. Он ведь не умеет на половину. А она для него даже ничего не сделала... »

— Кэтти, почта пришла.

— Да? Посмотри сам, мне нужна ещё минута.

«Он дрочит на меня. Я схожу по нему с ума. А на выходных мы поедем в бар в соседнем городе, и там он будет трахать девку, которую я ему выберу. И как шикарно всё со стороны — она взяла на себя заботу о друге, да она, мать вашу, просто святая! И мы оба по уши, по горло в этом дерьме, а над нами — звёзды. Огромные, как алмазы, ослепительные, красивые настолько, что дышать трудно. И мы оба смотрим на них, и боимся посмотреть друг на друга, потому что — захлебнёмся? Что всё рухнет. Что останется от его хрупкого доверия тогда? И от моей надежды».

— Кэт, ты здесь? Кэтти Джейн, иди скорей сюда! Ты только взгляни, что они пишут! Они наши! С потрохами наши, Харрис! Мы купим маме тот смешной жёлтый бьюик! Кэтти! ИДИ КО МНЕ!

Кэт Харрис опёрлась на стеллаж спиной и тихо сползла на пол, безжалостно сминая ткань на пиджаке. Закрыла ладонями уши, чтобы не слышать голоса. Сжала крепко-крепко.

«Я рядом, Джерри».

***

— И чем так хорош именно тот бар? Там что, пиво особенное?

— Потерпи и доверься, не пожалеешь.

Сделку они заключили. А в пятницу Кэтти официально предложили повышение. Она согласилась и через несколько минут узнала, что должность её главного помощника как нового директора — вакантна. Она может поставить туда любого, удобного ей специалиста.

Возможно ли, чтобы этот специалист работал удалённо?

Как они сами пожелают.

От мысли, что денег теперь будет хватать и что Джерард скорее всего захочет бывать на рабочем месте лично значит, вполне возможно переедет к ней в квартиру, Кэт будто захмелела. Она была в эйфории, и каждая улыбка Гризли разбегалась по ее венам крошечными пузырьками кислорода.

Она заставила Джонса надеть новое пальто и повязала ему шарф. Они отмечают победу, сегодня день триумфа, и Гризли должен быть великолепен.

Он и был великолепен!

А если и догадался, что за сюрприз готовит для него Кэт, то вида не подал. Они въехали в заведение, как английский лорд с сопровождающей и, заметив, что все – ВСЕ – женщины смотрят на Джерарда, Кэтрин поняла, насколько смехотворными были ее муки ревности. Джонс — самый любимый человек на свете, друг, брат, соратник — принадлежит ей и только ей, до таких глубин души, что всем им не снилось. Да она сама расчесала ему волосы перед выходом, а тот лишь нетерпеливо дёрнул плечом. Видели вы такое?

Они остановились у стойки и то, что симпатичная барменша обратилась к ней, как к старой знакомой — «мисс Харрис» — не испортило сюрприза. Когда к ним подошла девушка и сдержанно улыбнувшись, спросила, не проводить ли гостей в их кабинет, Кэт сразу узнала её. Она была именно такой, как описывала по телефону хозяйка: невысокая и ладная, с телом на крепкую «четвёрку», с чистой кожей, минимумом макияжа и длинным волосами естественного русого цвета. Мягкие, голубые джинсы, простая рубашка в клетку. Джерард подозрительно притих, а потом осведомился у Кэтти, это что же за дело они будут обсуждать, раз оно требует отдельного кабинета?

— Размер твоей новой зарплаты. Давай-ка за ней, ковбой. Я сейчас закажу нам выпить и тоже подойду.

Всё было легче и дольше, чем Кэт рассчитывала. Она цедила кофе и никуда не спешила. Сегодняшнюю ночь она упросила Элен провести у подруги и позволить им устроить легальную пьянку, прямо в гостиной. Планы на вечер были потрясающими, и горе измены почти перегорело в ней. Когда они с хозяйкой одновременно смотрели на часы, а потом встречались взглядами, та уважительно приподнимала брови. Стрелка едва ползла, и за каждую минуту Харрис испытывала такую гордость, будто Джерард изобретает лекарство от СПИДа, не меньше.

Через два часа девушка вернулась, написала на салфетке свой номер и имя, подчеркнула надпись дважды и сказала Кэтти, что с таким клиентом она готова работать и за полцены, в любое время дня и ночи. А если мисс Харрис хоть раз отвезёт своего друга не к ней — в следующий раз они встретятся в Гаагском трибунале на слушанье дела о нарушении прав человека.

Обратно ехали в благоговейном молчании. Гризли ушёл в себя и Кэтти не стала мешать ему. Пусть насладится этим воспоминанием сполна. Насытится им, не потеряв ни капли. Дома Джонс скинул пальто, но не расстался с шарфом. Харрис не стала подшучивать, мало ли, какие воспоминания теперь с этой вещью связаны? Они быстро накрыли на стол, и только когда подняли бокалы, Джонс обрёл дар речи.

— За что пьём?

— За тебя, Кэт. — Харрис проглотила приготовленную тираду и уставилась на парня, сидящего рядом. Совсем как на почти забытой вечеринке у Стива, окинула себя внутренним взором и с досадой вздохнула — старые джинсы, мешковатый свитер. Волосы собраны в затрапезный конский хвост. Но даже когда она была при полном параде, так Джонс на неё не смотрел. — Мы пьём за тебя. Потому что всё, чего мы достигли — твоя заслуга.

Лёгкое пиво ударило Харрис в голову. Она наполняла бокалы снова и снова. Они пили так, будто пытались залить бушующее внутри пламя. И Джерард всё так же смотрел на нее. Глаз не сводил. И было в его взгляде, кроме благодарности и восторга что-то ещё. Кэтти Джейн слушала о том, какой она гениальный руководитель, как они вместе своротят все горы и заработают все деньги, и чувствовала, как под этим взглядом сладко ноет каждая клетка ее тела. Наверное, так чувствует себя жертва, зная, что хищник подошёл совсем близко, но когда он набросится… нет, это будет не смерть. Это будет новая, долгожданная жизнь. В которой она повержена. Она абсолютно покорена и готова на всё.

Когда пиво закончилось и начался виски, Джерард созрел до того, чтобы перестать превозносить деловые качества подруги и поделиться наконец подробностями вечера. Кэтти не верила своим ушам. Ей в голову не могло прийти, что у Гризли есть потребность обсуждать такие вещи. Странно, что с ней — но если не с ней, то с кем? В конце концов, и этот секс их общая победа. Но самым главным было то, что Джерард больше не прятался от нее. Раскрывался. Не отводил глаз и принимал как должное то, что, послав к чёрту все предосторожности, Харрис любуется им. Скользит взглядом по растрепавшимся волосам, по губам, пьяно складывающим откровенные, такие пошлые и такие чистые слова, по знакомым до каждой чёрточки плечам.

Запас виски иссяк и время перевалило за полночь. Как тогда, в то далёкое, беспечное лето, на крыше у Стива — комната, дом, весь мир, горячо пульсируя, вращался вокруг Джонса.

Джерард уронил пустой бокал.

Кэт подняла его, да так и осталась сидеть у его ног.

— Ты помнишь, как мы познакомились, Джерри?

— Нет, – честно ответил тот. — Я помню, что именно тогда мы в последний раз так напивались, но никаких подробностей. Хотя…

— Что? — подбодрила Кэтти и придвинулась ближе.

— Я помню… вроде мы… — от удивления Харрис приоткрыла рот. Потому что Джонс смеялся. Счастливо, глупо, чуть смущённо. Неподражаемо. — …мы смотрели на звёзды! Нормальные люди у Стива бухают и трахаются, мы-то как на крыше оказались Кэт?! И… и я помню, что-то втирал тебе про них, не помню что, но только очень важно было, чтобы ты поняла. Обязательно поняла. А потом… крупным планом, как в кинотеатре… ты лежишь на спине и пьёшь вискарь…

Внезапно Гризли посерьёзнел. Он облизнул губы и посмотрел Кэтти прямо в глаза. Девушка почувствовала всем существом, как замыкается круг. Как гравитация и само время сходят с ума, и то, на что не хватило смелости признать тогда, летом — станет истиной сегодня. Их тянет друг к другу и этого притяжения уже не остановить.

— Кэтти, я давно должен был тебе сказать. Про то, как звёзды складываются в созвездия ты ведь поняла. Пойми и сейчас. Я скажу только потому, что пьяный в стельку и повторять больше не стану. Я… не могу передать словами как я тебе благодарен. Спасибо тебе. Не только за сегодняшний день, да за каждый день, который ты со мной. Я этого не стою. Но мама… Элен. Теперь у меня есть Элен! Она потрясающая, это самый большой подарок, который можно сделать. И ты. Ты, Кэтрин, дала мне новую жизнь, и я теперь уже не уверен, что, когда я мог ходить, было на сто процентов лучше. И если она мне — как мать, то ты… всё. Ты — весь мой мир, Кэтти Джейн. Ты добрая, ты… самый лучший на свете человек. Ты…

Потом Кэт так и не вспомнила, как именно это случилось. Случилось и всё. Вот она смотрит на Джонса, а через секунду целует его, притянув к себе за шарф.

Когда она отпустила его, Джерард отвёл глаза. Медленно поднял руку и вытер губы тыльной стороной ладони. И только тогда до Кэт дошло — он ей не ответил. С таким же успехом можно было целовать статую.

— Только не говори, что ты не знал, — прошептала Харрис ощущая, как обида и разочарование в ее груди переплавляются в ярость. — Не смей говорить сейчас, что ты ни о чём не догадывался! Ты же не слепой. Да… ДА КАК ЭТО НЕ ЗАМЕТИТЬ-ТО МОЖНО БЫЛО?!!

Она снова было взяла Джонса за шарф, но тот отшатнулся от нее, как от прокажённой.

— Не трогай меня. Не прикасайся.

Кэтти стало больно, как от пощёчины.

— Не ври, что тебе не нравилось.

— Всё это не могло быть бесплатно. Какой же я идиот.

— Джерри, что за...

— Помолчи. Я… я верил тебе. Ты… переодевала меня, ты мыла меня, Я ВЕРИЛ ТЕБЕ!

— Да что изменилось-то, Джерард? Я люблю тебя, понимаешь?! Всегда любила, с самой первой…

— Что изменилось? — в глазах Джонс кипели злые, пьяные слёзы, голос звенел. — Что изменилось?! Я верил тебе, я молился на тебя! Я думал, что ты ангел и тебя мне послал Бог! А ты такая же как Энжи. Неет, ты много умнее, чем она. Она думала, что женит меня на себе, и я так и буду до могилы глотать выкрутасы её семейки, за то, что её папочка мне платит. Ты гораздо умнее Энжи, да я преклоняюсь перед тобой, Харрис! Комната, уход, работа. Я должен тебе по гроб жизни, как Создателю! И никуда не денусь, да? Кому я нужен, безногий?! Нашла себе питомца — органайзер, калькулятор и секс-игрушка в одном флаконе? А если я скажу нет, Харрис? Если я откажусь? Бросишь меня на пол, станешь кормить из миски Техаса?

Кэт оцепенела. Она ждала чего угодно.

Не этого.

— Подавись своей работой и всеми своими подачками, Харрис. Я съезжаю завтра. Потому что сказать "нет" единственное право, которое у меня осталось. И я говорю НЕТ. Всё что задолжал — верну, у меня есть пенсия. Я скорее сдохну, чем подпущу к себе такую расчётливую тварь, как ты.