На грани жизни и смерти...

И нет земли дороже мне на свете, чем родина – Васильевка моя!

Моё село, село моё родное, где родилась, училась и росла

Люблю тебя, нисколько не жалея, что жизнь моя в Васильевке прошла.

Моё село, село моё родное, за столько лет с тобою мы сродни,

С тобой мы вместе в радости и в горе, с тобой у нас и праздники одни.

Второй её стих о родном селе:

Куда ведёт моё село? корнями в небо.

И чем прославлено оно? конечно, хлебом.

Ещё прославлено войной, пролитой кровью –

Мы все относимся к нему с большой любовью!

Частицу своего труда пусть все оставят.

…Когда-нибудь и обо мне свечу поставят.

На сайте села, Елена Недайводина так же описывает свою версию основания сел, Васильевка и Капкинка (ниже без изменений, приведён её текст…) расположенных на реке Мышкова:

Давным-давно сюда, в придонские степи, приехал Георгиевский кавалер царской армии Бородаенко В., награждённый трижды за героизм и отвагу в Крымской войне с Турками (1853-1856 гг.).

Среди калмыков он пользовался авторитетом и добился у них разрешения поселиться на их земле. Поселившись, Бородаенко В. сумел привлечь сюда своих земляков. Калмыки оказывали яростное сопротивление. Они могли в один миг разрушить постройки новых поселенцев, если в жилище ещё не была поставлена печь и из трубы не шёл дым. Если же из трубы домика шёл дым, то калмыки уже не смели его разрушить. Поэтому каждый стремился быстрее сделать печь.

Вскоре появилось около 30 дворов. Это было уже маленькое село, которое местные жители назвали Капкинка (от слова «каптить», т.е. дымить). Постепенно истинный смысл этого слова стал забываться.

Есть также и другая версия, утверждает Е. Недайводина. На этих землях жил когда-то богатый пан Копта, его именем в дальнейшем и было названо село.

Далее, Елена Недайводина, на сайте, излагает свою версию истории села Васильевка:

село Васильевка

Васильевка получила своё название в честь пана Василия, который занимал здесь всю территорию, называющуюся сейчас Оторвановкой. Большая часть жителей села работала на пана.

Меньшая часть имело своё хозяйство, землю и работала самостоятельно, нанимая в страду работников.

На всех жителей села Васильевка был надел 500 гектаров, вся остальная земля считалась казённой. Когда пан умер, барыня решила уехать. Она потребовала за весь надел 500 га – 500 руб. Собрались старики и решили не брать землю, надеясь, что барыня не продаст их наделы. Подвернулся покупатель – купец-поп. Он и купил землю, оставив людей без наделов. Люди были вынуждены платить втридорога.

Такую же версию на сайтах излагают и ещё ряд посвящённых, вот, например, такая: «Васильевка, по рассказам старожилов села, получила своё название по имени пана Василия, земли которого занимали всю территорию, и которая сейчас называется Оторвановкой. Основная часть жителей села работала на пана, другая вела своё хозяйство, нанимая в страдную пору дополнительных работников.

На всех жителей с. Васильевка был выделен надел 500 га, вся остальная земля считалась казённой. Царские власти на местах могли продать эту землю, сдать в аренду. Когда пан Василий умер, барыня решила уехать и потребовала за землю 500 рублей. Посовещавшись, жители решили землю не выкупать, но подвернулся покупатель, земля была продана, крестьяне впоследствии вынуждены брать землю в аренду за высокую цену. Однако и в этих условиях некоторые крестьяне сумели обзавестись крепким хозяйством. Одни Скибицкие имели два участка земли, водяную мельницу, большой сад, нанимали батраков по 5-10 человек, а в страдную пору по 35 человек. Всего в селе было примерно 10 зажиточных хозяйств, которые имели скот, рабочую силу. Где-то 15-20 хозяйств были середняки, а оставшаяся, основная часть жителей села были бедными».

Мои родные также были и, наверное, входили в число богатых, зажиточных крестьян, сумели своим трудом обзавестись крепким хозяйством, в котором были свои дома, живность: несколько волов, коней, коров, овец и т.д., также имели несколько наделов (участки) земли, нанимали батраков по 5-10 человек, а в страдную пору и более.

Так было до тех пор, пока в селе Васильевка, как и во всей многострадальной России в 30-е годы не началось массовое раскулачивание, мало-мальски имеющих своё хозяйство семей, в число которых так же попали семья моего прадедушки Реунова Ивана Никитича и семьи его сыновей Реунова Петра Ивановича, Кондратия Ивановича, Пахома Ивановича. Но об этом, я подробно опишу далее по тексту.

река Мышкова

Откуда произошло полное название посёлков Капкинка и Мишко–Васильевский, точной информации нигде нет, но я думаю, что по названию посёлка Капкинка более, менее понятно, а вот о названии посёлка Мишко-Васильевский, то первая часть его названия состояло от названия протекавшей рядом реки Мышковка, а вторая часть названия посёлка, видимо, действительно, в честь какого ни будь первого поселенца, или же от имени, какого ни будь помещика, владельца этих земель – Василия, но уж точно не от пана, как пишет Е. Найводина, Капки назван посёлок Капкинка, а так же от имени пана Василия, назван посёлок Васильевка.

Почему я не согласен с описанием Елены Недайводиной истории поселков Капкинка и Васильевка? Да потому, что посёлок Капкинка, действительно (лично я так думаю) названо не в честь какого-то там пана Копты, или от слова «каптить», а называется так как указано в википедии, по имени калмыцкого рода Капки, так же и посёлок Васильевка не назван по имени какого там пана Василия.

Насколько я знаю, в те времена, да и сейчас, панами величали друг друга мужчин в Польше и в Украине, на территориях Воеводства Польского. У нас же, на Руси, вряд ли тогда, кто ни будь, так называл помещиков, дворян, их тогда их величали не иначе как «господин», ваше превосходительство, ваше высочество, ваше благородие т.д.

Лично я больше склоняюсь к версии, указанной в википедии – что первым, на берегу реки Мышковка, на территории Астраханской губернии, в начале или середине XIX века, сначала возник аймак (стойбище) в котором расселились калмыки, а уж затем аймак расширялся и он превратился в посёлок, и назвали его – Капкинка (по имени знатного калмыцкого рода - зайсанга по имени Капка).

Так же я допускаю версию, что рядом с калмыцким аймаком, так же на берегу реки Мышковка, но уже на территории Области Войска Донского, на расстоянии 1,5-2 км, на землях, принадлежащих дворянину или помещику по имени Василий, был посёлок по названию Мишко-Васильевский.

Немного не точно в своей статье Найводина указала инициала - георгиевского кавалера царской армии Бородаенко В., награждённого трижды за героизм и отвагу в Крымской войне с Турками (1853-1856 гг)… Уточняю: имя у Бородаенко начиналось не на букву «В», а на букву «С» и отчество его начиналось не с буквы «П».

Фактически в википедии, если вы зайдёте туда, то сами сможете найти и прочитать информацию как от Найводиной, так и от других источников, которые так же пишут, что в посёлок Капкинка, в феврале 1887 года прибыла группа старых солдат, возглавляемая участником Крымской войны с Турками (1853-1856 гг.) отставным фельдфебелем С. П. Бородаенко, и обратилась от имени 22 семей Громославской волости области войска Донского к крещённым калмыкам Капканкинова рода с просьбой о поселении на их землях в урочище Свиная балка.

Со стороны калмыков просьба эта возражений не встретила, поскольку всех просителей калмыки хорошо знали, как людей, многие годы арендовавших у них земли. 28 февраля калмыки упомянутого рода, собравшись на сход, составили положительный приговор и направили его на утверждение в Управление калмыцким народом. Приговор этот, однако, утверждён не был.

Я допускаю, что Е. Недайводина в своём описании в чем то права, ведь в те времена, когда в России в 1861 году была принята реформа об отмене крепостного права и освобождении крестьян от крепостничества, но без права наделения их землёю, бывшие крепостные крестьяне приграничных с Калмыцкой степью Поселков Второго Донского округа области войска Донского, а так же вышедшие в отставку нижние воинские чины, в своё время призванные в армию из помещичьих, крепостных крестьян, которые возвратившись в родные места, уже после отмены крепостного права, столкнулись у себя на родине с ситуацией, когда их сельские общества отказались от положенного надела из-за плохого качества земель или же вовсе не получившие его от своих помещиков.

И те, и другие, оставшись без средств существования, вынуждены были начать устраивать свою жизнь заново, кто как мог. Кто-то из них в поисках счастья кидался в другие места, те же, кто остался — стали арендовать земли у своих бывших помещиков и калмыков.

Арендуя земли, безземельные крестьяне вместе с тем не теряли надежды когда-нибудь приобрести свой клочок земли, пусть небольшой, но зато закреплённый за ними в постоянное владение.

Возможно и правда, что давным-давно, после реформы 1861 года об отмене крепостного права и освобождении крестьян от крепостничества, без права наделения их землёю, сюда, в придонские степи, в посёлок Капкинка, приехал, уставший от войн, трижды награждённый за героизм и отвагу в Крымской войне с Турками (1853-1856 гг.), георгиевский кавалер царской армии Бородаенко С.П. (было ли это так на самом деле, как пишет Е. Недайводина, не знаю, предлагаю поверить ей на слово…).

А если это и было так, и каждый по-своему прав, то я тоже по этому вопросу имею свои соображения. На мой взгляд все это, наверное, было немного по-другому, вот как я, например, все это вижу:

- В те далёкие, если исходить из масштабов истории, то и не совсем далёкие времена, предположим, что это было так на самом деле, в калмыцкое селение - аймак приехал трижды награждённый за героизм и отвагу в Крымской войне с Турками (1853-1856 гг.), георгиевский кавалер царской армии Бородаенко С.П.

Приехал он в пос. Капкинка, я думаю потому, что на землях, принадлежащих помещикам, дворянам он не смог бы поселиться на постоянное место жительства, а на земле принадлежащих христианам -калмыкам он попытал счастья. Хотя, уважаемый читатель, вы вправе присоединиться к любой из версий основания сел, Васильевка и Капкинка, а также имеете право на собственную версию.

Итак, приехав в пос. Капкинка, Бородаенко С.П. поначалу решил присмотреться к людям, к их устоям и традициям. Для начала он устроился на временное проживание в дом, к одному местному калмыку, который жил в своём доме со своей семьёй.

В то время в посёлке, жили одни калмыки, которые с насторожённостью отнеслись к постороннему жильцу, внимательно прислушивались, присматривались к нему.

А затем, через несколько дней, присмотревшись к нему и привыкнув, не видя в нем ничего плохого для себя, видят, что он человек не зловредный, при разговоре с калмыками, предельно вежлив, интересовался их бытом и культурой, будучи человеком грамотным помогал писать им документы, письма и т.д. старался обучать их детей грамоте.

В общем, калмыкам Бородаенко С.П. пришёлся по душе, а через какое-то время, присмотревшись к коренному населению, и они понравились ему, после чего он принял для себя решение окончательное, построить в их посёлке дом и остаться там жить постоянно. С чем он и обратился к старейшинам аймака.

Но калмыки очень противились этому, не желали они, что бы в селе жили русские, с другими навыками и устоями. На собрании старейшин, калмыки, большинством голосов, как исключение, учитывая то, что Бородаенко С.П. пришёлся им по душе, они как бы не возражали, чтобы тот остался жить у них и построил себе дом, но с условием, что он построит для себя дом рядом с их аймаком, в Свиной Балке, где и останется на постоянное проживание. Деваться Бородаенко С.П. было некуда, и он согласился с их решением.

Вскоре, Бородаенко С.П., рядом с аймаком калмыков выстроил для себя, кстати, во время строительства дома, вежливому и честному соседу, чем могли помогали некоторые калмыки.

Так со временем окончательно подружились, местные жители аймака и отставной Георгиевский кавалер Бородаенко С.П., жили они мирно, по соседству помогали друг другу, кто чем могли.

Через какое-то время, Бородаенко С.П. сумел привлечь к себе своих земляков и сослуживцев которые, приехав в посёлок, так же начали строить себе дома (не исключаю, что и мои прадеды, также воевавшие в Крымской войне с Турками (1853-1856 гг.) или в Русско-Турецкой войне (1887-1888 гг.), получившие вольную возможно также приехали в пос. Капкинка или Мишко-Васильевское на постоянное место жительства…).

Калмыки в свою очередь оказывали яростное сопротивление вновь прибывшим поселенцам, не давая им строиться в своём поселении. Не хотели они, чтобы вновь прибывшие поселенцы строили свои дома рядом с ними, не хотели они, чтобы рядом с ними жили русские.

Калмыки, в то время даже могли (если этого никто не видел, ночью) полностью разрушить строение, если в жилище ещё не была поставлена печь, а из трубы не шёл дым (такая традиция была у калмыков, не трогать дом, если в нем поставлена печь и из трубы идёт дым). Зная такой их обычай, поселенец, с помощью таких же, как и он, старались быстро возвести стены, кровлю, поставить в доме печь и затопить её, после чего уже спокойно приступали к окончанию строительства дома и его отделке.

Возможно и правда, как описывается в статье автора научной работы — Белоусова С. С.

Правительство Астраханской губернии сначала было против самовольного переселения на их территории переселенцев. Но в какое-то время они успокоились, видя, что местные калмыки не против проживания рядом с ними русских переселенцев, решили тех, на время оставить в покое до весны и уже по теплу выдворить их с калмыцких земель при помощи воинской команды. А так как постоянный приток новых жителей в пос. Капкинка, так в 1887 году с 7 семей, он к 1902 году вырос до 33 семей, спустя ещё 4 года посёлок уже насчитывал 48 семей, в которых числился 341 человек, что обусловило ему быстрые темпы развития, правительство, и местная калмыцкая администрация сошлись на мнении о необходимости легализации посёлка без надела, на правах арендных пользователей его жителей калмыцкими землями. Так со временем, рядом с калмыками поселились русские, самовольные поселенцы.

Но главное совсем не в том, как основались посёлки Мишко-Васильевский и Капкинка, и откуда возникли их названия, главное, что эти два поселения, до сегодняшнего дня так и находятся на сложившемся, исторически друг от друга расстоянии, так они и не слились в одно село, хотя их жители, в последствии, считали себя односельчанами, и жили как одна семья.

Во время войны 1914 года хозяйства в посёлках были сильно разрушены. После Октябрьской революции жизнь в деревнях стала ломаться, но некоторые из селян все-таки выживали, благодаря своему старанию, трудолюбию и природной смекалке, они сколотили и имели неплохие, для того времени, крепкие хозяйства (в числе этих трудоголиков были и мои родичи).

Беднота, не имевшая, как говорят «у себя за душой ни гроша» добилась того, что им всем обещали большевики: землю, свободу, власть...

Школы у первых поселенцев села не было. Наиболее состоятельные люди желали научить своих детей грамоте, а поэтому просили грамотного мужика за высокую плату учить их детей дома. Это учение сводилось к знакомству с алфавитом, заучиванию псалма и Закона Божия.

Для строительства новой жизни требовались грамотные люди, поэтому после 1917 года местные жители, составляющие общество, организовали и построили школу. Новая школа была уже разделена на классы. Школа была обеспечена картами, тетрадями, учебниками, была библиотека. Занятия начинались 1 сентября и заканчивались в начале июня. Даже взрослых заставляли учиться.

До Великой Отечественной войны в Васильевке была школа- семилетка. К этому времени она размещалась в четырёх домах, стоящих рядом.

В сёлах Васильевка и Капкинка появились свои активисты (как описывает Е. Недайводина), такие как: Кривошеев Емельян Степанович, Константинов Герасим Степанович (это он и его брат Семён давали показания следователю НКВД на родных братьев моего деда: Ревунова Пахом Иванович и Ревунова Кондратия Ивановича, о том, что они имели связи с кулацкими нечистями Константиновым, Левченковым и другими и т.д. подробно читать далее по тексту книги).

Далее Е. Недайводина пишет, что Константинов, Скибицкий Ефим и другим активистам, пришлось с оружием в руках, в составе Громославского полка, освобождать наш край от белогвардейцев (кстати, мои родственники: мой дед Реунов Петр Иванович, его братья Реунов Пахом Иванович и Реунов Кондратий Иванович так же добровольцами, как и другие селяне, добровольно пошли служить в Красную армию воевать с белоказаками и белогвардейцами, но о них почему-то никто нигде не вспоминает. Не вспоминают видимо по тому, что они, после разгрома белогвардейцев и других врагов Советской власти, как обещали большевики, получили землю, всей семьёй усилено на ней трудились, выращивали урожай, впоследствии имели своё хозяйство, после чего в период коллективизации, как кулаки были раскулачены и сосланы на выселки в степь. Об этом читать далее по тексту).

В то время, в конце XIX века, окружное управление Второго Донского округа области Войска Донского Российской империи было в станице Нижне-Чирская. К началу XX века область Войска Донского состояла из 9 округов: 1-го Донского, 2-го Донского, Донецкого, Усть-Медведицкого, Хопёрского, Черкасского, Ростовского, Сальского и Таганрогского.

В 1918 году из частей Усть-Медведицкого, Донецкого и Хопёрского округов был образован Верхне-Донской округ, казаки округа служили в следующих частях: Лёгкая кавалерия — 4-й Донской графа Платова, 21-й, 38-й, 5-й Донской войскового атамана Власова, 22-й, 39-й, 6-й Донской генерала Краснощёкова, 23-й, 40-й казачьи полки. Конная артиллерия — 4-я, 11-я, 18-я Донские казачьи батареи, отдельные сотни — 2-я, 14-я, 15-я, 16-я, 17-я, запасные сотни — 4-я, 5-я, 6-я.

После революции на территории Войска Донского, на Дону пришла Советская власть в лице правительства Донской Советской республики, возглавляемая Подтёлковым.

Просуществовала правда, Советская власть, на Дону недолго, всего несколько месяцев, и уже в апреле — мае 1918 года она пала— в значительной степени потому, что вместо поиска путей взаимопонимания с казачьей массой сразу же выбрала путь диктата и террора, беспощадной расправы с непокорными. Террор против бывших офицеров и всех «подозрительных», восстановил против советской власти многих казаков, включая самого Голубова.

В марте — апреле 1918 года во многих казачьих станицах началось стихийное восстание. Так в романе М. Шолохова, «Тихий Дон» рассказано о расправе казаков Мигулинской станицы над Тираспольским отрядом 2-й Социалистической армии, — одном из первых казачьих выступлений в 1918 году, о приказе генерала Алфёрова, избранного окружным атаманом Верхне-Донского округа, поймать и уничтожить отряд Подтёлкова, о расправе над Подтёлковым и его отрядом в мае 1918 года.

Таковы были отзвуки восстания весны 1918 года, которые слышны во второй книге романа «Тихий Дон». Но это — только слабые отзвуки того, что происходило в действительности.

Восстание охватывало станицу за станицей, начиная с Нижнего Дона и перебрасываясь на

Верхний Дон: в начале — станица Суворовская, потом — Нижне-Чирская, Есауловская, Потёмкинская, Верхне- и Нижне-Курмоярская, Нагавская, Заплавская под Новочеркасском... Это было началом общего восстания донских казаков и совпало с продвижением по Украине и Дону частей германской армии после заключения Брест-Литовского мира. На Дон вернулся из Сальских степей так называемый «степной» отряд, возглавляемый атаманом Поповым.

В апреле 1918 г, сотни восставших заняли Новочеркасск, и почти одновременно, в начале мая, немцы оккупировали Ростов-на-Дону. В Новочеркасске из представителей восставших станиц был созван Круг Спасения Дона, который объявил о создании Казачьей республики «Всевеликого Войска Донского» — его атаманом был избран генерал Краснов.

В соответствии с Основным законом, принятым Кругом Спасения Дона, Дон становился самостоятельным государством и фактически объявлял войну революционной России, поставив

перед собой «историческую задачу спасения Москвы от воров и насильников».

Наиболее драматично восстание разворачивалось в Усть-Медведицком округе, где командиром был войсковой старшина 32-го Донского казачьего полка Филипп Миронов. Борьба между восставшими казаками и красными частями, которые возглавлял Ф. Миронов, продолжалась и после прихода к власти атамана Краснова и захвата восставшими практически всего Дона.

Как свидетельствует белоэмигрантский историк А. А. Гордеев, к концу апреля 1918 года «главные очаги, занимавшиеся красными на территории Дона, были от большевиков очищены. Оставались не занятыми восставшими казаками станицы Усть-Медведицкого округа, расположенные к северу от линии железной дороги Царицын — Себряково — Поворино, в которых велась агитация изгнанным из Усть-Медведицы Мироновым...».

В итоге Красная Армия, возглавляемая большевикам, победила на Дону белогвардейцев, белоказачества и иных врагов Советской власти (мои родственники Реунов Пахом и Кондратий воевали, не жалея сил и своей жизни, в Красной армии очищая Донские земли от белогвардейцев и другой нечисти, анархистов и т.д…).

Победив белоказачество и белогвардейцев, беднота в сёлах, с завистью посматривала на своих преуспевающих земляков, глотая слюнки, а собравшись вместе вели меж собой разговоры: что это мы зря что ли воевали, нам же Советская власть обещала землю и хорошую жизнь и т.д. и вскоре добились своего, добились то, о чём так сильно мечтали, добились того чего им все время обещали большевики: власть, землю, и тут все и началось….

В селе Васильевка, как и во всей многострадальной России в 30-е годы началось массовое раскулачивание, мало-мальски имеющих своё хозяйство семей, в число которых так же попали семья моего прадедушки Реунова Ивана Никитича и семьи его родных братьев.

Из рассказов моей мамы, Реуновой Марии Семёновны, которая лично видела и разговаривала с моим прадедом - Лавриненко Степаном Игнатьевичем (отцом моей бабушки – Агафьи), который в то время, ещё до раскулачивания семьи моего деда Реунова Петра Ивановича, служил диаконом или пресвитером в церкви села Васильевка или Капкинка, этого, к сожалению, моя мама не помнила.

А вообще-то была ли точно в то время в каком-то из этих сел - церковь? Сколько не искал на этот вопрос я подтверждающий ответ, но так, до сих пор, я к сожалению, не нашёл на него ответ.

Так была ли все-таки в селе Васильевка или Капкинка церковь, в которой служил мой прадед? не понятно, ни в одном из просмотренных мной документах, статьях я не обнаружил информации о существовании в этих посёлках церкви, или хотя бы часовни, так как же все это понять, не знаю…

Долго я искал хоть какие-то сведения о церкви, но ответ на вопрос – была ли в 1927- 1937 - х годах в сёлах Васильевка или Капкинка церковь, или приход я так нигде и не нашёл.

В архивных документах областного архива, просмотрев много архивных документов я также не нашёл нужной мне информации и сведений, на мою просьбу к архивариусу, оказать помощь мне в моих розысках, тот ответил мне, что навряд ли я что ни будь найду в архивах, так как во время Великой Отечественной войны практически все документы (сельского совета, церковные…) по Ворошиловскому району, особенно по сёлам Васильевка, хутор 8-е Марта, были уничтожены, сгорели и т.д.

Но кое-что я все-таки находил, вот, например, что я нашёл в интернете, в архивах о строительстве, в конце XIX начале XX веков, церквей, приходов в посёлках и сёлах, а также о духовной жизни казаков Второго Донского округа (к сожалению, в архивных документах ничего не указано и не отмечено, что в Васильевке или пос. Капкинка была церковь или приход…), читаем:

На земле Донских казаков, во Втором Донском округе, по ходатайству преосвященного

Афанасия, 23 мая 1830 года на Дону было открыто второе (первое находилось на берегах реки

Хопер) «духовное правление которое находилось в станице Нижне-Чирской (по распоряжение Святейшего Синода в январе 1852 г., оно было закрыто).

В Потёмкинской станице числились три хутора с деревянными церквями: Генералов, в котором устроена Николаевская церковь в 1901 году, Пимонов-Чернянский - с Троицкою церковью, сооружённою в 1889 году на границе юртов Потёмкинского, Верхне-Курмоярского, и Балабанский -с Николаевскою церковью, появившеюся здесь в 1883 году.