скачать книгу бесплатно
Сердце запрыгало, в голове вихрем заметались всякие мысли, одна другой круче. Чтобы успокоиться, протиснулся на кухню, оглядел себя: увы, трусы стена не пропустила, я голый, в чем мать родила, вспомнил, что в прошлый раз я был в плотно облегающих плавках. Допил оставшееся с вечера в шейкере, сделал более гремучую смесь, добавив тестостерона, мне плевать, что сильнейший допинг, который выявляется на первых же пробах, на соревнованиях выступать не планирую, выпил в два приема, в голове прояснилось, сердце забухало чаще, нагнетая горячую кровь в мозг и мышцы, я ощутил, как пампинг распирает плечи, грудь, руки.
Обратно протиснулся намного легче, отсюда вывод: если увеличить дозу, то либо загнусь, либо… Ладно, буду повышать осторожненько, а сейчас надо разобраться с этой скрепкой. Выходит, все же могу протаскивать сквозь стену какие-то предметы. Для этого надо, чтобы моя плоть облегала этот предмет со всех сторон. То есть либо проглатывать, как утка, и в желудке проносить, как наркокурьеры, либо плотно зажимать в кулак…
Ура, все это фигня! Я был не прав. Даже дурак, если честнее. Мать моя постирала трусы, а предыдущие оказались с дыркой. Я надел купальные трусики, раньше они назывались плавки, но плавки не прилегают так плотно, как эти трусики. Так вот сегодня ночью, совершая тренировочный проход сквозь бетонную стену на кухню, я обнаружил плавки на себе!
То есть, как угадала Ганнусенька, мое тело в самом деле источает ауру или эманацию, неважно. Аура хиленькая, всего на несколько миллиметров вокруг тела, но ее хватает, чтобы удерживать плотно прилегающую одежду.
Воспрянув духом, я нажрался добавок так, что из ушей лезут, печень вот-вот взорвется, а почки наверняка опустил, как у Ахилла. Зато голова работает, как компьютер в турборежиме, это все неизменные добавки бодибилдера. Разница между бодибилдерами только в том, что одни осторожничают и принимают в микроскопических дозах, а другие… Я отношусь к другим, в этой жизни рисковать надо, все равно другой жизни как-то или почему-то не предвидится. Даже засейвиться не удается.
Кроме приема добавок, я еще и каждую свободную минуту упражняюсь входить в стену и выходить, передвигаться в ней. Однажды добрался даже до квартиры соседа, осторожно выглянул: стандартная обстановка, только телевизор лучше, чем у нас. Все на работе, я еще в стене осмотрел внимательно коммуникации: электропроводка и телефонный шнур, вот это дополнительные шнуры… ага, это выделенка, небольшие отводки для звонка и глазка наблюдения за площадкой, но за комнатами наблюдения нет, я осторожно вышел из стены, прошелся на цыпочках, вздрагивая при каждом шуме и поминутно ожидая услышать щелчок ключа в прихожей.
По сути, пожелай я, мог бы обворовать соседей, устроить им в квартире дебош, открыть воду в ванной или включить электроплиту под пустой кастрюлей. Если бы соседи были сволочные, так бы и сделал, я не Иисус Христос, но соседи никакие, до сих пор не запомнил их лиц, серые, как мыши, так что я понаслаждался обретенными возможностями и вернулся в стену.
Еще через неделю плечи раздвинулись на два сантиметра, грудь и руки на сантиметр. Ну, плечи и грудь – ожидал, но что удалось и руки – спасибо креатину моногидрату с хай-лэвелной транспортировкой прямо в кровь, минуя пищеварение! Но, конечно, намного больше обрадовало, что аура выросла тоже. Причем круто.
Заметно стало в первую очередь по тому, что теперь в стене вижу трубы и провода намного дальше. Странная картина, словно я в каком-то абсолютно нереальном геометрическом мире, где стены всего лишь серый туман, а трубы, толстые и тонкие, тянутся вверх, в стороны, вниз…
Теперь, впрочем, я видел, что в стороны они тянутся не до бесконечности, там плавно загибаются и уходят вверх и вниз. На самом верху тоже решетка, только вниз тянутся до тех пор, пока не вливаются в огромную толстую трубу, что называется магистральной. Так я наконец увидел контуры всего дома в странной проекции, словно скелет, обтянутый нервами и сухожилиями, но лишенный кожи и мяса.
Правда, мясо тоже вижу, но как серый такой туман, смотреть сквозь него можно, хоть и противно, будто через грязную воду.
Из кухни донесся голос:
– Виталик!..
– Да, мама.
– Иди ужинать!
– Иду, иду…
Чувство голода уже не грызет так, как раньше, хотя аппетит есть всегда. Правда, я и раньше на его отсутствие не жаловался. Мама, стоя ко мне спиной, помешивает молоко в кастрюльке, чтобы не убежало. Я сел, взял одной рукой вилку и, сосредоточившись, медленно вводил ее одним зубцом в палец другой руки. Легкое покалывание и тепло, но если быстро двигаю вилку взад-вперед, то уже не тепло, а горячее жжение.
– А сырники будешь? – спросила мама.
– Даже с хлебом, – ответил я. – Ты за молоком смотри, закипает!
– Так проголодался? – удивилась она. – Это хорошо.
– Чем же?
– Растешь, крепнешь. Только не увлекайся слишком этими штуками…
– Мама, – ответил я с укором, – я ж в этой фирме работаю! Во-первых, знаю, какие из них настоящие, а какие – подделка, во-вторых, мы своим примером показываем более мелким дилерам и просто покупателям, что это полезно, а в-третьих… нам, как своим, все идет с большой скидкой! Вообще за полцены.
– В самом деле?
– Даже дешевле, чем за полцены!
– Ну уж не поверю…
– Мама! Скажу правду, нам вообще раздают все препараты, у которых заканчивается срок годности. Бесплатно.
Она охнула:
– Так это же опасно!
– Мама, – воскликнул я. – Гарантия дается на год. И что, как только проходит год, так сразу же на другой день добавка становится ядом?.. А вот покупатели такие не берут.
Она подумала, сказала рассудительно:
– Я сама не покупаю молоко с просроченным сроком. Даже если оно еще не скисло.
– Потому что на молоко гарантия три дня! Оно может скиснуть, пока несешь домой. А здесь гарантия – год. Так что не испортится еще долго. Тем более что я человек осторожный…
– Это ты осторожный?
– Мама, я добавки не складываю про запас, а сразу же потребляю. У меня нет таких, что простояли бы больше недели!
Она вздохнула, а я взял нож и, опустив руки под стол на случай, если мать оглянется, там тыкал им в руку. Если не сосредоточиться, то нож может проткнуть руку, потечет кровь. При нужной концентрации внимания железо проходит через руку удивительно легко, а если сосредоточиться так, что голова трещит, а нож буквально видишь, то можно тыкать им в ладонь быстро-быстро, чувствуя только небольшое тепло…
Мать взялась за горячую крышку и с легким вскриком отдернула руку, я сам едва не вскрикнул от жгучей боли: нож пронзил ладонь, как раскаленный добела прут. Я выдернул руку, ладонь цела, но посредине красное пятно, предвестник сильного ожога. Будет волдырь, но это полбеды, а что будет там внутри, как бы клетки не начали делиться самопроизвольно, мы все знаем, как это называется.
Когда мама поставила кастрюльку с горячей кашей на стол, я уже сижу, как смирный школьник, руки на столе, принюхиваюсь. Пока поварешка ныряла в кастрюлю и наполняла мою тарелку, в желудке квакало, во рту появилась слюна.
– Проголодался, – повторила мама с удовольствием. – Растешь…
– Просто готовишь вкусно, – польстил я.
– Скажешь тоже… Как всегда.
– Правда, вкусно, мам!..
– Давай еще один сырничек положу…
– Не буду закрывать тарелку грудью, – пообещал я, – даже если положишь два. И молочка вон в ту чашку, что побольше.
– Налью, – сказала она довольно, – обязательно.
– Спасибо, мама.
– Кушай на здоровье.
Она счастливо улыбалась, как же все родители любят, когда ребенок жрет, как кабаненок. Это в детстве мы с Вованом подобрали котенка, дома налили ему в мисочку молока, а потом ликовали: «Смотри-смотри, ест!.. Ого, как здорово ест!» Если ест – жить будет. Если жрет – вырастет котяра!
Глава 5
После ужина она осталась мыть посуду, потом перейдет в свою комнату смотреть теленовости, а я ушел к себе и плотно закрыл дверь. Мама знает, что я усиленно занимаюсь самообразованием, по Интернету это можно, старается вообще в это время не шуметь.
А я экспериментировал, просовывая руку в ящик стола, не выдвигая его, вытаскивал оттуда, зажимая в ладони, всякую мелочь, что умещается. А когда наконец наступила ночь и под дверью маминой комнаты погас свет, я выждал еще чуть и, втиснувшись в маловатые теперь для меня старые джинсы, натянул маечку, что затрещала на мне, и потихоньку вдвинулся в стену.
Странно, вот стою внутри стены и смотрю как будто в радиотелескоп на Крабовидную или еще какую-то туманность. Или как инопланетянин на Шварценеггера, что видится совсем в другом диапазоне. Вижу словно через болотную воду, а в ней пурпурными лазерными лучами светятся металлические прутья арматуры.
Непонятно, почему через металл прохожу намного легче, но это так. Возможно, бетон менее однородный материал, структура моего тела всякий раз вынуждена перестраиваться, а с металлом потому и легче, что в нем даже присадки – тоже от металла. Когда встретилась толстая металлическая труба главного стояка, я проскочил через нее, как будто ее нет вовсе, только легкое дуновение..
Сейчас стою и смотрю на стояк, как баран на новые ворота. К сожалению, весь не войду, а как было бы здорово шагнуть в него и пронестись со скоростью лифта, а то и быстрее, до первого этажа, а то и в подвал, где эти трубы врастают в его более толстые трубищи городской магистрали…
Безотчетно я вдвинулся в стояк, так и сяк ужимался, на большой скорости пойти нельзя: выступающие из трубы части тела обгорят, проходя через бетон, если вовсе не отвалятся, и пока вжимался, втискивался, старался занять как можно меньше места, перед глазами картина сдвинулась совсем в причудливую, разлился розовый мерцающий свет, рвануло и понесло, как на американских горках, выбросило в сторону. Замер, побыл некоторое время в неподвижности, а затем выдвинулся и посмотрел ошалело.
Все-таки в стояк, выходит, поместился. Значит, в таком несколько аморфном состоянии я могу до каких-то границ менять объем или размеры тела, что и сделал… Организм, повинуясь безотчетному желанию, дал команду скользнуть вниз, а там меня то ли по инерции, то ли по моему смутному желанию забросило в изгиб, где отводок для нашего дома врезан в огромную трубу всегородской водной магистрали.
Я всмотрелся в эту трубу, голова кругом, я вижу ее просто невероятно далеко, вон отходящие в стороны красные прутики, а еще больше вверх, что значит, в дома.
Это что же, можно вот так попутешествовать и по этой трубе?
На сегодня открытий хватит, сказал я себе трусливенько. Вообще-то я не трусливый, просто осторожный, даже предусмотрительный и временами запасливый, а так вообще-то другой на моем месте, может быть, не высовывал бы носа из комнаты вовсе!
На работе кладовщица Вера Борисовна деловито загружала в мой рюкзак банки, тщательно сверялась со списками. Я тоже всматривался во все накладные, а то придется платить за каждый промах, здесь же некоторые флакончики не крупнее мизинца стоят по сотне баксов.
Подошли Глеб Павлович и Данилин, возбужденно рассказывают друг другу, как вчера ходили к экстрасексу, он у обоих обнаружил повышенные интеллектуальные способности, хотя и в зачатках, а также способность устанавливать Контакт с Высшими Силами и черпать из эфирных сфер ментальную энергию.
Вера Борисовна сразу же заинтересовалась, я, напротив морщился и торопливо укладывал в рюкзак оставшиеся баночки. Подошла со списком Наташа, веселая и с блестящими глазами, лицо нашей фирмы, как любит выражаться шеф: самая юная, красивая и цветущая, тоже прислушалась, но задерживаться не стала, взяла свой набор и ушла.
Сгорбившись под тяжестью рюкзака, я догнал ее в коридоре, она оглянулась на стук моих шагов.
– А, Виталик… ты похож на черепашку-ниндзя. Такой потешный! Меч бы тебе еще самурайский.
– Спасибо, – сказал я. – Ты такая добрая. Так умеешь сказать приятное.
– Обиделся? – удивилась она. – Я думала, это комплимент… Знал бы ты, на кого похож в самом деле!
– На кого?
– Не скажу.
– Ага, – догадался я, – потому что добрая.
– Вот видишь, ты все понял. А как тебе их экстрасекс? Я знаю, это такая толстая бабища, снимает апартаменты под офис вон там, через дорогу. Меня тоже хотела заполучить в клиентки, с ходу обнаружила во мне жар тела и некую эманацию…
– Что такое эманация? – спросил я.
Она улыбнулась загадочно.
– Это некое… эфирное или потустороннее нечто, что облекает наше тело. «Я вижу, – как она говорит, – некое дрожание вокруг вашего тела, как будто горячий воздух вокруг горячего слитка металла. Несомненно, это Знак Свыше, это некий Зов! Возможно, некие космические силы»…
Она еще некоторое время говорила какую-то хрень, хитро посматривала на меня черными как маслины глазами, а когда мы оказались на улице, сообщила:
– Ну как тебе?.. Да знаю, что халтура, но ты знаешь, какие она бабки заколачивает?.. Уже трехкомнатную квартиру купила, от родителей съехала!.. На днях «мерс» приобрела, теперь на права старается сдать…
– Потусторонние силы не помогают? – поддразнил я. – Эх, где бы нам найти такую же шару!..
– Да, – вздохнула она, – все как-то крутятся, зарабатывают. А тут хоть на панель иди…
Я оглядел ее критически.
– На панель?.. Не годишься.
Она обиделась.
– Что у меня не так?.. Сиськи маленькие? Или жопа холодная?
– Да все в порядке, – успокоил я, – и жопой твоей все довольны… насколько слышу в курилке. Только ты москвичка, а места на панели заняты гастарбайтершами. Ты не пойдешь за те гроши. Избалованная потому что. Я тоже избалованный, не иду же дороги асфальтировать или дома строить? Как видишь, пристроился курьером по доставке спортивного питания.
– Самокритичный, – отметила она. – Хорошо.
– Чем?
– Много не запрашиваешь. Другие себя вообще принцами мнят. С такими ценниками ходят!
Я обиделся:
– Ты как на базаре меня покупаешь! Еще за вымя пощупай.
Она прищурилась.
– А в самом деле… где у тебя, говоришь, вымя… Гм, предположим, что ты коза…
Я пугливо оглянулся по сторонам, не видят ли, что меня щупают, мы, мужчины, при всем бесстыдстве оказались в этом мире стеснительнее женщин.
– Эй-эй, – сказал я предостерегающе, – я еще цену не назвал, а ты уже так по-хозяйски!
– Должна же я знать, что покупаю, – промурлыкала она.
– А я не продаюсь, – сказал я.
Она широко раскрыла глаза.
– В самом деле?
Я ощутил, что в самом деле ляпнул какую-то высокопарность в нашем рыночном обществе, будто в дешевом кино, сейчас бы еще о служении Отечеству и нравственности, но теперь что делать, надо играть до конца, сказал строго:
– Я стою доpого, особенно в одежде.
– Ух ты!
– Вот такие мы, скифы, – добавил я зачем-то.
Она наморщила носик.