Сын помещика 4

– Так эта яхта тебе обошлась всего в тысячу триста рублей? – вычленила главное из рассказа мама.

– Да.

– А где она сейчас?

– Возле причала, у которого мы доски отгружаем на баржи.

– Ты обязан показать нам ее! – тут же не терпящим возражений тоном заявила мама.

– Так и хотел, но сама видишь, что случилось. Да и погода сегодня для прогулок по воде не подходит. Давай уж ясного неба дождемся.

Чуть поморщившись, видимо маме хотелось хоть как-то отвлечься от негативных новостей, она нехотя кивнула. И тут же перевела разговор на то, кому именно я писал портреты и какие. В целом вечером закончился спокойно. Только в какой-то момент бригадир артели снова пришел уточнить – где спать ему и его людям. Ну тут уж было проще. Определили людей временно в деревню на постой. Поспят на сеновалах или у кого в сенях, если в избу деревенские пустят. С нас – лишь кормежка, как и раньше. Отцу это стоило простого приказа старосте Еремею. На этом день и закончился.

***

Тихон был счастлив. У него все получилось! Причем даже лучше, чем он ожидал. Когда он тихонько покинул общую спальню в лесопилке и вышел на улицу, сердце у него бешено колотилось. Казалось, что в любой момент его могут заметить, и тогда ничего не выйдет. А то и застанут его в тот самый миг, как он будет поджигать тряпку, пропитанную скипидаром. Но нет. Никто не проснулся, не окликнул его в ночи, и все вышло.

Стоило подожженной тряпке заняться пламенем, а следом за ней и стене здания, как впервые парень облегченно выдохнул. Но огонь стал слишком быстро распространяться. Ветер так сильно раздувал его, что всего через несколько ударов сердца полыхал уже весь угол лесопилки! Тогда-то на Тихона и накатила паника. Быть виновным в смерти пары десятков человек он не хотел. Мелькнула даже шальная мысль растолкать всех и во всем сознаться. Юноша на краткий миг даже поддался ей и кинулся обратно в комнату, где все спали. И наткнулся на бригадира артели!

В тот момент, когда он увидел здоровенную фигуру Кузьмы Авдеевича в полумраке ночи, Тихон застыл от ужаса и не знал, что ему делать. К его удаче бригадир ничего не понял. А там уже и сам юноша вовремя вспомнил свое желание предупредить все-таки остальных мужиков о пожаре.

Лесопилка сгорела за считанные минуты. Такого быстрого пожара Тихон не ожидал. Только от стариков он слышал, как выгорали целые деревни, но сам не был свидетелем тому. Теперь понимал – как такое могло случиться. Уж слишком быстро огонь пожирает деревянные постройки. Да еще в ветреную погоду. И уж чего парень совершенно не ожидал, что внезапно станет для всей артели героем. Однако, как кстати пришлась ему эта слава!

К вечеру мастер и глава лесопилки Михей принялся расспрашивать – кто чаще остальных ходил около ямы, где был установлен аппарат по получению скипидара. И очень многие указали как раз на Тихона, ведь парень и правда там частенько рядом гулял, осматривая округу. Вот только стоило Михею заикнуться, что Тихон украл у него скипидар, да из-за этого и произошло возгорание, как против мастера тут же поднялись все мужики из артели.

– Ты что, хочешь нашего спасителя обвинить в пожаре? – первым встал на защиту парня Терентий. – Да ты бы сам уже перед апостолом Петром стоял и ответ держал, коли бы не Тихон!

– Парень нас всех спас, а ты неблагодарность ему такую в ответ кидаешь? – гудел пузатый Назар. – Да в тебе есть хоть что-то людское?

– Небось, сам где-то тот скипидар прятал, а сейчас пытаешься на иных свою вину свалить, – поддакивал остальным Васька Рябой.

Тихон молча стоял в сторонке, мысленно радуясь, что его вся артель защищает. Даже жаль будет их покидать, когда заказ завершится. Но оставаться он не видел смысла. Про крупную сумму, что Тихону выплатит князь за свершенное дело, тогда могут все прознать. Сразу пойдут вопросы – а откуда она у парня взялась. И вместо защиты и благодарности, эти же люди возненавидят Тихона. Так что оставалось ждать, да молиться, чтобы так дальше все и закончилось.

***

Утром все же пошел дождь. Он еще ночью начался, но узнал я об этом лишь когда проснулся. Митрофан еще не вернулся и скорее всего подъедет к обеду, потому мой визит к Уваровым откладывается до этого времени. Зато пришел Михей с Кузьмой Авдеичем. Оба мужика смотрели друг на друга исподлобья, словно враги какие-то.

– Что случилось? – спросил их отец, когда мы вчетвером прошли в кабинет.

Разговора просили оба, а я присоединился, потому что иных дел не было. Да и интересно – с какими новостями мужики явились.

– Узнал я, кто скипидар у меня воровал, – начал было Михей, но его тут же перебил Кузьма.

– Ну взял может Тихон чуток, и чего? Ежели бы не он, то не сидели мы с тобой теперича здесь. А ты на него всех собак повесить хочешь!

– А ну хорош пререкаться, – стукнул кулаком по столу отец. – Ты говори, – указал он на Михея. – А ты – молчи пока, – это уже бригадиру было сказано.

– Вчера, как Роман Сергеевич прибыли, – покосился в мою сторону Михей, – да со мной поговорили, пришла мне мысль. Ведь неспроста у нас лесопилка загорелась, так? Скоко до того времени она стояла, и ветра были ничуть не слабже, чем щас. А туточки – ни с того ни с сего возгорелася.

– И что дальше? – поторопил его отец.

– Так я о чем и толкую – мы ямы стали новые делать, а в одной из них я сделал приспособу, чтобы скипидар получать. Ну и печь там была, – как о нечто несущественном добавил Михей. – С той печи конечно искра могла попасть на лесопилку, ее же круглый день надо топить, чтобы выгонка шла. Но простая искра, попав на стену лесопилки, ту не воспламенила бы. Для того что-то еще шибко горючее надо. Скипидар вот тот же! Но я-то скипидар к лесопилке не носил, отдельно в бочонке его держал. Но и не прятал ни от кого. Любой мог подойти и отчерпнуть сколько угодно. И есть видоки, которые говорят, что Тихон из артели Кузьмы Авдеевича к тому бочонку со скипидаром подходил!

– То ни о чем не говорит, – хмуро бросил здоровяк.

– Нет, говорит, – не согласился я с ним. – «Мои люди не воруют» – твои слова? – посмотрел я на него в упор.

– Мои, – нехотя подтвердил бригадир.

– Если этот Тихон подходил к бочонку со скипидаром, да черпал его без спросу – что это не как воровство? – продолжил я давить.

Кувалдин промолчал.

– А раз так, – продолжил я, не дождавшись от его ответа, – то надо узнать, для чего он брал тот скипидар и где его держал. Не знаю, может он напрямую и не виноват в пожаре, но вполне может быть, что из-за его безалаберности он произошел. Может такое быть?

Кувалдин лишь исподлобья на меня поглядел, припертый к стенке фактами.

– Ты не молчи, – прикрикнул на него отец. – Тебе вопрос задали, так отвечай!

Папа почуял, что можно артель пристегнуть к тому, что по их вине, даже косвенной, произошел пожар. И тогда это совсем меняет дело. Если виновата артель – должны будут отработать.

– Может, – выдавил из себя бригадир.

– А раз так, то нужно все подробно узнать. Брал ли Тихон скипидар, или нет. Если брал – то где его хранил? Кстати, вот он по нужде в ту ночь вышел – а он успел ее справить? Если да, то как быстро он заметил огонь? В какие кусты он ходил? Видно ли с того места пожар, али нет? Мне бы с тем Тихоном самому поговорить, – сказал я уже отцу. – На словах он герой получается. Предупредил всех, да одним из первых начал тушить. Но слишком много совпадений с этим Тихоном возникает. Предупредил – он, скипидар брал – тоже он. Так может и огонь подносил – тоже он?

– Вы напраслину-то на парня не говорите, – вступился за своего рабочего Кузьма Авдеевич. – С чего ему вашу лесопилку сжигать?

– Только потому, что я не вижу причин для этого, напрямую его не обвиняю, – ответил я бригадиру. – Но поговорить с ним хочу. Лично. Но прежде – с теми, кто его возле бочонка со скипидаром видел, – повернулся я к Михею.

– Сей же час позову всех, – подскочил с места мастер.

– Погоди, – тормознул я его. Мне в голову пришла идея. Почему бы не попробовать применить метод допроса из будущего, как в фильмах показывают? По одному вызывать людей, опрашивать их, а после не давать им поделиться между собой сведениями, о чем разговор был. И ловить на нестыковках, если они появятся. Будь поджог намеренным, мы тогда точно выявим преступника. Не такие сейчас продвинутые методы дознания. А если нет – то убедимся, что имеет место случай и стечение обстоятельств. – Вот что, – продолжил я. – Вызовите всех, кто видел Тихона возле бочонка со скипидаром. И его самого тоже позовите. Но пускай ждут возле крыльца и меж собой не общаются. За то – ты, Михей, отвечаешь. А вы, Кузьма Авдеич, будете на заднем дворе стоять с уже опрошенными рабочими. Корней их приводить будет сюда по одному, и уводить на задний двор, – я посмотрел на отца. – Одобряешь такой подход?

Тот лишь плечами пожал и кивнул головой, не до конца понимая, чего я хочу добиться с таким подходом.

Позвав Корнея, я дождался, когда все займут свои места и приказал привести первого свидетеля. Внутри меня горел азарт, я чувствовал себя Шерлоком Холмсом. Может и зря, и ничего у меня не выйдет, на пустом месте навожу суету, но все же установить первопричину возгорания мне хотелось. Даже если имела место случайность.

Первым привели мужика, который был поставлен «старшим» над молодым парнем.

– Как звать? – спросил я его.

– Терентий, барин.

– Давно Тихона знаешь?

– Дык, только в эти дни узнал, как ваш заказ мы приняли. До того он в бригаде не был.

Уже новая информация!

– Что о нем сказать можешь?

– Понятливый, хоть и не с первого раза все делает. Иногда по несколько раз объяснять приходится, прежде чем он справно все сделает.

– Дурак?

– Не, – замотал головой мужик, – просто недотепа. Бывает, раз человеку объяснишь – и он все на лету схватывает. А Тихон не такой. Ему пару раз надо самому все руками сделать, чтобы запомнить. Но раз запомнил, потом уже не ошибется.

– Возле ямы, где скипидар выпаривают, его видел?

– Было разок, – нехотя кивнул Терентий.

– Что он там делал?

– Да он постоянно мотается туда-сюда, – махнул рукой мужик. – То в лесопилку пойдет, воды попить, то к речке сходит ополоснуться, когда все уставшие на земле лежат. Силушки в нем много, да вот разумения не всегда хватает. Ну и бродит иногда как неприкаянный, пока его работой не займешь.

– У той ямы он ничего не брал?

– Я не видел, – замотал головой мужик.

– Бутылки никакие в руках этот Тихон не носил?

– Как не носить? Носил. С водой кувшины притаскивал, да с молоком, когда нам его подвозили. Попить все горазды, а его часто за перекусом посылали.

– Ясно, – выдохнул я разочарованно. – Свободен.

Примерно то же самое сказал и следующий рабочий из артели, которого привели после Терентия. Я все больше стал склоняться к версии, что если этот Тихон и виноват, то лишь из-за своей натуры. Так как про «кривые руки» и некую рассеянность с головотяпством сказали оба опрошенных.

Третьим на допрос пришел работник лесопилки.

– Видел кого-нибудь, кто со скипидаром ходил? – не особо надеясь узнать что-то новое, спросил я мужика.

– Окромя Михея нашего – нет, – замотал тот головой.

– Михей со скипидаром по лесопилке ходил? – удивился я, так как до того никто ничего подобного не говорил.

– Да не, он с бочонком своим все носился, – замотал головой рабочий. – То наполнится он у него – так он его ко входу оттащит и поставит, а другой к яме отнесет, чтобы набирался. То вдруг уже полный бочонок волочет обратно к яме. И так туда-сюда ходит.

– А где Михей тот бочонок ставил? Возле того угла, откуда пожар начался? – не выдержал и вмешался отец.

– Да не, барин. С другого, где у нас готовые доски лежат.

Слова рабочего нас только запутали.

– А Тихона – работника из артели с бочонком видел?

– Да не. Он просто туды-сюды ходил. Глядишь – он с артелью своей, а в другой раз глянешь – уже в стороне шарится. Поплавать он дюже любит. Не раз замечал, как он вечером к речке шел да окунался в нее.

– Со стороны, где пожар начался? – не унимался отец.

– Ну да. Токмо там и плавал. Я еще дивился – там же течение быстрее. Речка там как раз к нашему колесу подходит и падает на него. А ужо опосля колеса течение замедляется. Там – самый раз искупнуться. Сами частенько туда окунаемся. А этот – только в быструю воду лезет и все!

– Ладно, свободен, – махнул я ему рукой на дверь.

– Выходит, – начал отец, когда мы остались одни, – ничего-то мы и не выяснили.

– Только то, что этот новик из бригады Кузьмы какой-то странный. И ходит как неприкаянный, и у бочки со скипидаром его видели. Но замешан он в поджоге или просто совпало все так – непонятно. Ладно, следующих зовем.

А вот дальше пошли новости поинтереснее. Как и говорил Михей, парня часто видели возле бочонка со скипидаром. А один артельный подтвердил, что даже видел, как тот зачерпывал из бочонка, но куда потом ту бутыль дел – не знает.

Складывалась картина, что по стройке шатался мало кому известный человек. Как работник – не особо то и ценный и мало что понимающий, зато словно вынюхивающий все вокруг. И эти его подходы к бочке со скипидаром непонятны. Зачем он ему? Как он его брал – свидетель нашелся, а вот куда дел – никто не смог дать ответа. Да еще этот «удачный» его поход в туалет.

– Знаешь, – когда мы всех опросили, кроме парня, мне пришла идея, которой я решил поделиться с отцом. – А давай-ка надавим на него. Сейчас его Корней приведет, а мы ему заявим, что видели, как он лесопилку поджигал. Или даже не так – видели, как он скипидаром ту обливал. Да, так лучше! И посмотрим, будет он отнекиваться, или юлить начнет. Если ни в чем не виноват, то мы разведем руками, мол, в заблуждение нас ввели. Но интересно для меня – чего он по стройке бродит, да еще так, что это все заметили и посчитали странным? Да еще и купается там, где другие бы не стали. И это место как раз со стороны, где пожар начался. Ну и для чего ему скипидар – тоже непонятно.

– Ну, давай, попробуем, – пожал плечами отец.

Дополнительно я попросил папу, чтобы он со своего места пересел в кресло сбоку, чтобы Тихон его не видел при разговоре со мной. А то по его мимике он может догадаться о нашей игре. Пусть с недовольством, но отец выполнил мою просьбу, а я занял его место за столом.

Парень прошел в кабинет и растерянно огляделся. Я указал ему на стул перед столом, напротив себя. И как только он присел, тут же решил пойти «в атаку»:

– Ну скажи, работник, что артель скажет, когда узнает, что из-за тебя поджог начался? Мигом из спасителей ты их врагом станешь, – заявил я и впился взглядом в его лицо.

Что он начнет сейчас делать? Если креститься и отнекиваться, то вся задумка моя – полная лажа. И правда лишь он всего лишь рассеянный да странный малый. Но если нет, то многие странности в его поведении начнут совершенно по-иному выглядеть.

Тихон после моих слов побледнел, а руки в кулаки разом у него сжались от испуга.

– Барин, да с чего вы взяли то… – пробормотал он, а у самого глазки забегали, словно он сбежать захотел.

Это еще больше насторожило меня. Неужто и правда пожар был неслучайным? Надо дальше давить!

– Многие указали, что видели, как ты у того угла лесопилки, откуда пожар начался, отирался. А до того – возле бочонка со скипидаром. И вышел в ночь, когда огонь пошел, только ты. Ты меня за дурака держишь?! – внезапно вскочил я и крикнул ему прямо в лицо. – Да я тебя капитану-исправнику сдам, и поедешь по этапу в Сибирь! Ну-ка, живо сказал – почему поджог устроил?!

Но чего я не ожидал, так это активных действий с его стороны. Внезапно Тихон наклонился в мою сторону и схватил меня за ворот рубашки да на себя дернул, так что я через стол перелетел. Глаза у него стали злыми, а он вдобавок еще и прижал меня к себе, голову зажав в тиски своих рук и к отцу повернулся.

– Вы барин не дергайтесь, – прошипел он. – А лучше бумагу напишите, что я ни в чем не повинен. Иначе останетесь без наследничка своего.

Ситуация разом накалилась до предела.

Глава 3

29 июля 1859 года

Спокойствие Тихона было недолгим. Только парень посчитал, что у него все получилось без осечек, как мастер лесопилки Винокуровых начал мутить воду. Ходил среди людей, задавал вопросы – кто где был во время пожара и вечером до него. Особенно интересовался, кто подходил к его бочонку со скипидаром. Рабочие в целом ничего не скрывали, но как только поняли, что Михей ищет виноватого, на кого можно ответственность повесить, чтобы ущерб взыскать – тут то и напряглись. Сам Тихон напрягся по другому поводу. Ведь он-то знал истинного виновника пожара и причины, почему тот начался.

В итоге Михей и до него дошел, да еще к тому моменту твердо уверившись, что он – Тихон – скипидар своровал и может иметь отношение к поджогу. Но слава спасителя была на стороне парня, и на мастера набросились даже его собственные рабочие, чтобы он напраслину не наговаривал. Тогда Тихон тихонечко выдохнул, но на следующий день все повторилось. Только на этот раз к делу подключились сами Винокуровы.

Когда собрали несколько человек перед крыльцом их поместья, Тихон внимательно осмотрел каждого. Так выходило, что здесь собрались лишь те, кто или видел или мог видеть парня около бочонка со скипидаром. Это навело его на не самые хорошие мысли. Мало того – людей стали заводить по одному в поместье, а обратно они не возвращались! Что нервировало только сильнее. И с каждым ушедшим в особняк человеком, Тихон паниковал все больше. Если бы не стоящий тут Михей, как сторожевой пес отслеживающий каждое их перемещение, парень уже бы постарался сбежать.

И вот – очередь дошла до него. В поместье он заходил как на эшафот. Мысли крутились только вокруг одного – «у них нет доказательств, надо просто все отрицать». Но сдержать себя было трудно.

Особенно тяжко стало, когда его привели в кабинет и закрыли за ним дверь, да еще присесть приказали на стул. Ну чисто как в околотке перед приставом сидишь! Только и разницы – что обстановка более богатая, да городового рядом с дубинкой нет. А так – один в один. Приходилось как-то Тихону бывать в околотке из-за драки, знает, с чем сравнивать.

И тут как гром среди ясного неба – молодой барин обвинил его в поджоге! Да еще тон такой, не сомневающийся. Внутри у Тихона так все и обмерло. Он еще попытался отнекиваться, говоря чисто как шарманка какая, а в голове пустота разлилась. И когда барин на него гаркнул, да Сибирью пригрозил, Тихон поступил так, как привык при угрозе своей жизни – не бежать, а сначала атаковать. Когда его в кабацкой драке в городе припирали к стенке, он всегда бил первым. Когда в споре заканчивались слова – тоже в ход шли кулаки. Вот и сейчас он видел перед собой не барина, а пацана младше него, да и статями не слишком выдающегося. Да, не хлюпик, но скрутить такого труда не составит. Дальше тело Тихона действовало само. Схватить врага, прижать его к себе, да так чтобы и дернуться не смог, и давить… давить…

Очнулся парень только, когда голова молодого барина оказалась уже у него в удушающем захвате. Тут он и испуганное лицо старшего Винокурова заметил. Осознание, что теперь либо пан, либо пропал – пришло к Тихону разом, мгновенно и четко. И вспомнив, как баре любят всякие бумажки, да на них ссылаются при любом удобном случае, он и потребовал себе такую же. Пущай подписывает, что он – Тихон – ни в чем не виновен. А потом ежели начнет пробовать давить, так он этому барину его же бумажку под нос и сунет.

***

– Вы барин не дергайтесь. А лучше бумагу напишите, что я ни в чем не повинен. Иначе останетесь без наследничка своего, – прозвучал у меня над ухом голос молодого парня.

Хватка у него оказалась бульдожья. Локтем своим он так сдавил мою шею, что аж в глазах потемнело. Еще немного и я реально на тот свет отправлюсь! Дальше я действовал на инстинктах. Остро хотелось жить, и плевать, что я каким-то образом оказался в прошлом и возможно вообще все вокруг – плод моего затянувшегося коматозного сна или просто долгий бред. Для меня все вокруг было реальностью.

Длины руки мне как раз хватило, чтобы достать до головы этого Тихона. Резко вытянув ладонь, я ткнул пальцами в район глаз рабочего. И к моей удаче – попал. Тот вскрикнул от неожиданности и боли, но хватку не разжал. Вот только в кабинет уже заглянул Корней. Бывшему фельдфебелю хватило доли секунды оценить открывшуюся перед ним картину, после чего он без затей подскочил к Тихону и сильно хлопнул того по ушам открытыми ладонями. Парень от удара поплыл, хватка его ослабла. Почувствовав это, я двумя руками схватился за его руку, которая держала меня в захвате, и резко дернул от себя. Тренировки не прошли даром – силы мне хватило, чтобы освободиться от захвата рабочего. Вот только держал он меня так, что одна часть моего тела все еще была на столе, а вторая – в его захвате. Так что когда я освободился, то кулем свалился со стола на пол. Но мне было уже все равно. Пока вставал и готовился к продолжению схватки, Корней прописал один четкий удар в нос парню, отправив того в нокаут.

Отец все время короткой и яростной сватки так и просидел в кресле. Только когда все закончилось, он пришел в себя и перестал напоминать рыбу, выброшенную на берег – а до того как разинул рот от наглости рабочего, так и просидел не меняясь в лице.

– Свяжи его, – прохрипел я, растирая горло, – да потом допроси со всем старанием. Похоже, не случайно у нас лесопилка загорелась. Просто так, когда вины за собой не чуют, на людей не бросаются. Так и передай его бригадиру, если тот спрашивать будет.

– Ты как? – дождавшись, когда Корней вынесет связанное тело парня, спросил меня отец.

– Нормально. Видишь – не зря я по утрам себя истязаю. Хотя надо бы и на реакцию упражнений добавить. А то уж очень ловко он меня схватил, я и пикнуть не успел.

Отряхнувшись и приведя себя в порядок, я пошел на задний двор. А то оттуда уже слышались недовольные возгласы. Оказалось, это уже опрошенные нами рабочие пытались отбить парня у Корнея.

– А ну тихо! – гаркнул я.

Артельные со злостью посмотрели в мою сторону.

– Пошто парня скрутили? – выдвинулся вперед здоровяк Кузьма Авдеич.

– Он накинулся на меня и пытался задушить, – спокойно ответил я бригадиру.

– Да быть того не может! – выкрикнул один из артельных.

– Тому свидетель мой отец и Корней, который вбежал в кабинет, услышав нашу потасовку. Всем разойтись, – приказал я, надавив на них голосом. Но артельные не торопились выполнять мой приказ. Я ведь им не господин, а лишь наниматель. – Кузьма Авдеич, будете свидетелем допроса, – добавил я. – Сами во всем убедитесь.

Вот после этого артельные уже нехотя стали разбредаться. В итоге Тихона увели на конюшню. Туда пошел и я с бригадиром. Мужик был мрачен и зол, но пока молчал.

Тихона Корней привязал к столбу возле стойла, после чего плеснул ему в лицо воды, приводя в чувство. Хотя он и до этого уже почти оклемался.

– Ну что, отвечай – зачем на меня бросился? – задал я первый вопрос.

– Вы на меня напраслину возводили, – с вызовом посмотрел парень мне в глаза. – Что мне еще оставалось?

– Говорить правду, например? – хмыкнул я. – Ты понимаешь, что даже если ты в поджоге не виновен, то за то, что руку на дворянина поднял, тебе теперь в любом случае каторга светит?

Парень напряженно молчал, лишь зыркая по сторонам.

– Люди видели, как ты скипидар брал, – начал я загибать пальцы. – По стройке и возле лесопилки без дела шлялся. А когда я решил тебя на дух проверить, обвинив в поджоге, ты не стал клясться и божиться, что того не делал, а руку на меня поднял, да пытался шантажом из моего отца бумагу себе выбить, – тут я повернулся к артельному бригадиру. – Стал бы честный человек таким заниматься?

Кузьма Авдеич угрюмо молчал. Не дождавшись от него ответа, я махнул Корнею.

– Начинай.

Тот только этой команды от меня и ждал. Взяв молоточек, каким лошадям подковы подбивают, он примерился и ударил по большому пальцу правой ноги Тихона.

– А-а-а! – заорал парень от дикой боли.

– Зачем ты скипидар тот взял? – почти ласково спросил после этого Корней у рабочего.

– Да просто так! Думал потом мамке отдать, она бы применение ему нашла.

– Где прятал украденное? – продолжил спрашивать Корней.

– Под стену лесопилки заныкал, где никто не ходит, – выдавил из себя Тихон.

– Под тот самый угол, с которого пожар начался? – тут же уточнил наш слуга.

– Да, – уже гораздо тише буркнул парень.

– А как он загорелся-то? Ты глазки не прячь, а отвечай! – гаркнул внезапно Корней, перейдя от спокойного тона к крику. Да вдобавок по тому же пальцу парню молотком ударил.

– Ы-ы-ы… – уже заскулил от боли рабочий.

– Живо! Говори! Откуда пламя взялось! Ты поджог?!

– Н-нет, – простонал Тихон.

– А кто тогда? Кто еще с тобой был?