скачать книгу бесплатно
Глава 5. Сокровищница
Аквилла вместе с Веселеньким зашли в бар «Предместье», просторный зал которого предварял вход в подпольное, но от того не страдающее в известности казино Сокровищница. Предъявив свои служебные удостоверения солидному секъюрити в классических деловых тройках и получив просьбу подождать некоторое время, Веселенький перешел к свободному месту у драпированного зеленым сукном стола, где повисла напряженная пауза замершей игры в какую-то разновидность покера. Аквилла же присел на один из барных стульев. Пока бармен не вернулся из подсобки, Аквилла пребывал в мрачных мыслях: ему вспомнились слухи о чемоданах с деньгами, перевозимых из Сокровищницы в прокуратуру города. Даже имея на руках железные доказательства, привлечь в качестве фигуранта владельца казино практически не реально, подобные постановления сыскарей о привлечении прокуроры ломали об колено на раз, попытки же обжаловать прокурорские решения увязали в бюрократической волоките нашего «свободного и демократического» государства. Перспективы были не радужные: у Веселенького конец карьеры за нереализованное оперативно-розыскное дело, у него – Аквиллы – за заглохшее дело, если насильник все же помрет.
Но тут вышел бармен и мрачные мысли выветрились из головы Аквиллы – он просто остолбенел от неожиданности. Остолбенел и бармен, глядя на Аквиллу. Бармен был бледен как бумага, точно увидел призрака, впрочем скорей всего он действительно давно зачислил барона в разряд мертвецов. Барон же никогда бы не поверил, что идейный заговорщик и конспиратор, горячий борец с капиталистической системой, его давний знакомый – революционер Острослов работает барменом в подпольном рассаднике капитализма.
– Двойной эспрессо, пожалуйста, – нарушил наконец тишину Аквилла.
– Мне казалось, что покойникам нет нужды пить бодрящие напитки, – пробубнил себе под нос Осрослов, заводя на автомате кофейную машинку и все еще не придя в себя окончательно.
– Не все покойники имеют роскошь отлеживать бока в мягкой земле, – хмуро усмехнулся барон, – А вы как я погляжу сменили свои левые убеждения на бесконечно правые и добились успеха вместе с теплым местечком? И кто из нас больший покойник?
– Как человеку спасшему мою шкуру в свое время, я объясню, но учтите, что делаю я это второй раз в жизни, – ответил Острослов, подавая Аквилле чашку кофе, и после того как тот сделал глоток и ожидающе посмотрел на конспиратора продолжил, – Когда я выносил из морга на своих плечах смертельно раненного Вольдемара, попутно отстреливаясь от шайки головорезов, пришедших поглумиться над вашим телом я думал, что все миссия патрона провалена и меня вычеркнут из списков организации, но внезапно все оказалось наоборот – патрону понравилось мое поведение в той ситуации. «Теперь ты скреплен кровью товарища и кровью врага в рядах грядущей революции, именно такие люди нам и нужны, – сказал он, – Однако, чтобы эти мелкобуржуазные шавки не загрызли тебя раньше, чем ты поможешь свершить революцию, я вызываю тебя к себе в колыбель всех революций. Собирай манатки и отправляйся во Второпрестольную – на пересечении улиц Ноябристов и Амстердамских комиссаров жду тебя через неделю». И я отправился, здесь в этом самом месте я и встретился с ним впервые. Отчасти меня смутило, что мне пришлось выполнять революционные обязанности в таком месте. Но затем, проанализировав ход иных революций, когда при смене верховной власти на местах как правило оставались те же чиновники, я понял зачем патрон привлекает сюда весь цвет Второпрестольной бюрократии, чтобы не стать одни из сотен горлопанов Революции, сеявших только смуту и хаос, а иметь реальную власть после падения нынешнего правительства. Однако я увлекся, как получилось, что человек, которого все считали мертвым, пьет кофе передо мной?
– Я повидался с исполняющим обязанности Господа, он сказал мне – еще не все твои дела закончены, и я отправился их заканчивать, одно из этих дел, в частности, касается Сокровищницы и ее хозяина – назовем его условно – Дракон.
– Вы важный человек для меня, а я важный человек для хозяина Сокровищницы, но лучше называйте его не Драконом, а Дрейком. Думаю я смогу организовать вашу встречу с ним, но это займет некоторое время – как я вижу за столом для покера как раз освободилось место – займите его пока, чтоб скоротать время, – с этими словами Острослов удалился в подсобку, а Аквилла, несколько секунд посмотрев на белую улыбающуюся маску, подвешенную над дверью подсобки, – переместился за драпированный зеленым бархатом стол.
***
Статный спортивного телосложения обладатель рыжих бакенбардов с пудовыми кулаками подошел к столу и обратился к Аквилле с Веселеньким:
– Господа, вы можете пройти к рулетке.
Судя по вытянутым лицам остальных игроков, они надеялись пройти гораздо раньше этих вновь пришедших пижонов, особенно того который даже перчаток снять не соизволил, но возражать грузному служителю казино никто не осмелился. Сыскарь вместе с опером покинули погрустневших товарищей по игре и прошли за массивную дверь красного дерева с золотыми вензелями «Aut Caesar – Aut nihil», где оказался зал побольше с полудюжиной столов, на которых размещались веселые крутящиеся рулетки. Вдоль стен зала были расположены автоматы вместе с узкими проходами в отдельные кабинеты, входы, закрытые от любопытных глаз ширмами. В одном из таких проходов Аквилла краем глаза заметил мелькнувший птичий профиль со сверкнувшим стеклянным глазом. «Прямо день встреч какой-то, » – подумалось Аквилле в одном из уголков его сознания. Внезапно перед Аквиллой возник Острослов:
– Сейчас у Дрейк важная встреча, сделайте пока что пару ставок, когда придет время вас пригласят. Получить жетоны можно там, – и конспиратор-бармен указал на столик в середине зала.
Там сыскарь с оперативником и поменяли выигранные в предыдущем зале пару десятков синих евриков на золоченые жетоны.
– О чем мы интересно будем говорить с владельцем казино? – без энтузиазма спросил Аквилла у опера.
– Я – ни о чем. Есть дела поважнее. А ты не обратил внимание, что тут все буквально нашпиговано камерами? – глубокомысленно ответил Веселенький и отошел к ближайшему столику. Аквилла направился к дальней рулетке, чтоб иметь время хорошенько осмотреться. И действительно наметанный оперской взгляд вычленил главное – камеры отслеживали вход, общую панораму зала и похоже отдельные кабинеты. Встав к рулетной таблице и поставив на черную семерку, Аквилла думал чем же можно убедить Дрейка предоставить ему записи с камер, как вдруг услышал:
– Семерка черного, возьмите ваш выигрыш.
Резкое обращение крупье отвлекло господина барона от праздных мыслей и заставил сосредоточиться на существенном – сгребании золоченых жетонов. В конце концов, легенду – посещение казино – тоже надо блюсти. Следующая – семнадцать красное – тоже оказалась счастливой. «Да, что за чертовщина, никак о деле не подумать,» – раздраженно вздохнул и поставил вновь выигранные жетоны на зеро. Напряженный шепот завсегдатаев вокруг стола также не способствовал концентрации.
– Зеро выиграл, – сухо сказал крупье и добавил, – На сегодня эта рулетка закрыта.
Получив мешочек с золочеными жетонами, Аквилла проследовал к столику с прохладительными напитками, рядом с ним оказался невысокий коренастый мужчина с залысиной. Нацедив себе рюмку коньяка, он спросил:
– И какое ведомство сегодня поймало удачу?
Аквилла флегматично ответил, поднимая бокал сока:
– Сыскное. Не везет в полномочиях, везет в рулетке.
– Золотые слова, – осклабился в подобии улыбки собеседник Аквиллы, – Инквизитор вроде меня мог бы сказать тоже самое.
Аквилла посмотрел на этого человека более внимательно и неожиданно быстро (в сравнении с Марией, например) увидел выползающий из-под ворота рубахи край двойной свастики. Стянув с пальца перстень, Аквилла протянул своей рукой бокал к рюмке Инквизитора и сказал:
– За удачу правоохранителей?
Инквизитор скользнул взглядом по татуировке Аквиллы и ответил:
– И за справедливость.
Осушив свои чарки, двое служак завели неспешную беседу, по ходу которой Аквилла выяснил, что его собеседника зовут Виктор, что он Старший Инквизитор Прибрежного района Второпрестольной, а также что Инквизиции до смерти надоело быть в роли довеска нашего полицейского государства, что почетная обязанность бить по рукам политическим оппонентам власть имущих настолько опостылела, что Виктор до сих пор не сложил с себя мантию только потому, что верил – не за горами время самостоятельности судебно-инквизиционной власти, не за горами тот день, когда Инквизиция выйдет на Большую Охоту и очень многим из нынешних больших боссов от бюрократии тогда небо с овчинку покажется.
– Но особенно проклянут тот день, когда они родились на свет те, кто продал свою страну в далеком 91-ом и сдал врагу все народы, проживающие на нашей земле, – и, переведя дыхание, Виктор добавил, – А после этих славных деяний, можно и мне будет в страну Вечной Охоты без страха и сожаления отправляться.
– Ну положим это совсем не обязательно, я думаю и после этой самой Большой Охоты, о которой вы говорили, дел еще очень даже много будет…
Но развить свою философскую идею Аквилла не успел, так как к столу подоспел тот самый рыжебакенбардый секьюрити и заявил:
– Мэтр Дрейк ожидает Вас, пройдемте.
Аквилла оглянулся, но Веселенького нигде не было видно.
– Придется идти одному, – себе под нос сказал барон.
– Удачной охоты, – последняя реплика Великого Инквизитора также не добавляла оптимизма.
***
За обсидиановой дверью с золоченой вязью «Lasciate ogni speranza, voi ch’entrate» оказался небольшой кабинет, основную часть которого занимал стол владельца казино, в вольтеровском кресле спиной к окну помещался он сам – высокий блондин со светло-зелеными глазами, лет сорока. На подоконнике сидел как видно его личный телохранитель, похожий на приведшего Аквиллу секьюрити как брат близнец, с той только разницей, что его бакенбарды были иссиня черными. Без отдельного приглашения наш барон присел на стул напротив мэтра Дрейко.
– Чем обязан, сыскарь Аквилла, находящийся под подозрением и расследующий государственные тайны? – спросил мэтр.
– А вы достаточно осведомлены обо мне, думаю, что и то зачем я прибыл вам известно, – ответил барон.
– Восстановить ваше доброе имя я не в силах, – сухо ответил мэтр и прибавил, – Все мы под горпрокуратурой ходим.
– Не думаю, что вы намекали бы на связь моего расследования со светлейшим именем господина городского прокурора без веских доказательств, таких как, например, видеозапись встречи Светлейшего с маньяком или его кукловодом, а может – бухгалтерской книги, в которой отмечены перемещения денег из вашего заведения в прокуратуру, – сказал барон.
На секунду повисла пауза, которую нарушил Дрейко:
– А какую ставку вы можете поставить, отчаянный игрок? – и зрачки мэтра сузились от предвкушения.
– Принимают ли в вашем казино настолько высокие ставки – как жизнь? – не моргнув глазом, ответил Аквилла.
– Ха, эта ставка моя любимая, хоть и самая распространенная, которую в казино мира Величайший-из-Крупье принимает на черное, красное и на зеро. Да, он – крупье – только принимает эту ставку, но сама она – в руках того, кто могущественнее всех, того, чье имя Случай. Правда, есть ставка, превосходящая жизнь и это – судьба. Готовы ли вы, сударь, поставить на банк свою судьбу? – по щекам Дрейко внезапно растекся нездоровый румянец.
– Извините, я не понял, что вы выставляете взамен? – решил на всякий пожарный уточнить Аквилла.
–Как насчет этого? – и из глубин стола мэтр извлек толстый гроссбух, открыл его на случайной странице и показал сыскарю. У того аж заныло под ложечкой, когда он увидел ровный разграфленные столбцы, с суммами в рублях, евро и долларах, а также подписями, кто отпустил и кто принял, при этом в графе приемке предварительно стояли подписи Медянцева, как посредника, а затем заверяющие получение конечными адресатами подписи различных лиц горпрокуратуры с расшифровками фамилий. Такой удачи и такой бюрократии от коррупционеров сыскарь никак не ожидал.
– По рукам, – только и смог выдавить барон – его дыхание даже слегка перехватило. Да и потом – ему чертовски везло в тот день в двух предыдущих залах, как не испытать удачу еще разок?
Мэтр неторопливо открыл один из ящиков стола и достал оттуда позолоченный Смит-Вессон и один патрон к нему.
– Думаю правила русской рулетки вам не надо разъяснять?
– А вы до безумия последовательны, но причем тут ставка в судьбу? – задумчиво спросил Аквилдла, открывая барабан револьвера и помещая туда боеприпас.
– Это вы поймете чуть позже, – сказал Дрейко, наблюдая как барон провел барабаном револьвера себе по левому предплечью.
Уж очень легко барон прислонил холодную сталь дула к виску, то ли он чересчур надеялся на колдовство Магистров, которое ему обещали как опору и защиту в Ордене, то ли слишком опьянился своей удачей в предыдущих залах, а может ему и правда было все равно жив он или мертв. Но щелчок спущенного курка не вызвал в нем даже выдоха облегчения, он только передал револьвер мэтру Дрейко, смотря на того холодным взглядом. Тот провел барабаном револьвера себе по правой руке. «Так он левша,» – вдруг сообразил Аквилла, вспомнил о странной гематоме на правой щеке 34-ого, но крикнуть «Подождите! У меня есть пара вопросов!» он не успел. Дрейко нажал на курок и оглушительный треск выстрела вместе со вспышкой вынесли мозг мэтра на стену, и в тот же миг секъюрити за спиной мэтра и секъюрити за спиной барона встали на колени, согнулись в поклонах до земли и произнесли загадочную фразу:
– Долгая жизнь тебе, Великий Дракон!
После чего буквально обратились в золотые статуи. Потолок и стены маленького кабинета раздвинулись – раздались в стороны. Мгновенье и барон оказался в пещере, освещаемой тусклым светом факелов, в шахматном порядке расположенных по стенам пещеры, пол которой устилали золотые монеты, слитки, статуи. А перед Аквиллой оказался труп мэтра, дергающийся в неистовых конвульсиях. Через несколько секунд труп разорвался на клочки, а на его месте оказался огромный покрытый золотой чешуей дракон, четыре когтистые лапы которого погружались по колени в золотые монеты, а два чешуйчатых крыла стояли торчком на его спине.
– Ну здравствуй, охотник за сокровищами и удачей, – оскалилось чудовище, говоря человеческим голосом, – Ты ведь знаешь, что победитель дракона сам становится драконом?
– Эта драконья мудрость не относится к истинным героям рода людского! – нашел в себе силы не растеряться Аквилла.
– Самодовольный болван, отведай моих клыков! – проревело чудовище и его голова на неожиданно длинной шее понеслась к барону. Барон молниеносно ударил в верхние зубы дракона своей левой рукой, но отдернуть ее не успел, когда от удара драконья башка затормозила и из глаз ее посыпались искры, но тем не менее громадная пасть сомкнулась, барон слегка удивился, что металлический протез принесенный ему Шлейхелем выдержал подобный прикус. Дракон услышал металлический скрежет вместо крика боли и замер в изумлении – оторопел.
– Вот из чего сделаны настоящие герои! – гаркнул Аквилла и, метнув свою правую пятерню впился в драконий глаз. Адский рев потряс всю пещеру, чудище замотало головой, задергалось всем телом, но Аквилла крепко держался левым автопротезом за драконий клык, а правой рукой за глазное яблоко твари. Наконец, при особо сильном махе башки чудовища, что-то мерзко хлюпнуло-хрустнуло, и Аквилла, пролетев полпещеры, рухнул на какое-то барахло, к счастью, это оказались персидские ковры, и он ничего не поломал. Очередной рев чудовища потряс пещеру, Аквилла взглянул на свои руки, ощутив влагу правой ладонью и увидел в левой руке – клык, а в правой что-то отдаленно похожее на драконье глазное яблоко.
– Отведай огня, Смертный! – взревело чудище и взвилось под потолок пещеры.
У Аквиллы перед глазами мгновенно пронесся весь курс настойчиво отрицаемых им магических занятий у Великих Магистров, барон насадил зрачок дракона на его же клык, от чего тот стал искриться. Тем временем дракон под самым сводом пещеры разинул свою пасть и выдохнул в сторону барона целое облако огня. Но Аквилла не собирался так просто сгорать, искрящимся клыком он в мгновенье ока изобразил перед собой двойную свастику со спиралью в кольце первых фаланг, оставшуюся висеть в воздухе искрящимся узором, затем свел руки в молитвенном движении перед собой и приложил татуировку на пальце к центру узора. В тот же миг раздался подземный гул, перекрывший рев чудовища, гул, с которым камни пещеры и золото пещеры поднялись в воздух, встали стеной и нерушимым мчащимся к дракону валом смяли огненное облако и накрыли чудовище.
– Будь ты проклят, Аквилла! – был последний взвизг монстра, чьи кости уже начали ломаться под прессом камней.
***
Аквилла моргнул. Вместо пещеры, полной золотом, перед его взором вновь предстал кабинет начальника казино. Напротив него с вышибленными мозгами развалился в кресле мэтр Дрейко. На окне с головой, разбитой упавшим с потолка кирпичом, лежал секьюрити, чьи иссиня черные бакенбарды успели окраситься красным. Все здание трясло и лихорадило, по стенам достаточно быстро шли трещины. Вскочив, Аквилла схватил со стола конторскую книгу и бросился к выходу. Он перепрыгнул через лежащего навзничь второго секьюрити также с раскроенной кирпичом головой, распахнул дверь и помчался через разрушающуюся залу с рулетками. Пробежав – пропрыгав через игральные столы, Аквилла мчался к двери красного дерева, миновав центральный столик менял, у которого все еще находилось несколько сумасшедших игроков, набивавших карманы золочеными жетонами.
– Спасайтесь, кретины, вы тут совсем с ума что ли посходили!? – рявкнул им барон.
И, о чудо, они оглянулулись, взвыли как стая собак и кинулись вслед за Аквиллой. Бар Острослова не только рушился, но и начал гореть, что можно было заметить по клубам дыма, вырывающимся из подсобки. Судя по тому, что улыбающейся маски ни над проходом, ни за стойкой не было, старина Острослов успел ретироваться. На эти наблюдения у Аквиллы ушло половина драгоценной секунды, так что он выбегал из здания последним, когда от подземных толчков у Сокровищницы в буквальном смысле слова стены заходили ходуном. Не успел Аквилла добежать до противоположной стороны улицы как адский грохот и облако пыли, окутав его, доходчиво сообщили, что казино Сокровищницы, от крыши до самого своего основания разрушилось, рухнуло, можно сказать, под тяжестью своих пороков. Поблуждав в толпе, выбежавшей из Сокровищницы и прилегающих к ней домов, Аквилла нашел Веселенького.
– Ну что? – был многозначительный вопрос бароны к оперу.
Веселенький посмотрел на него дикими глазами, несколько раз открыл и закрыл рот, после чего все-таки пришел в себя и, показав на невесть откуда взявшуюся спортивную сумку, сказал:
– Сорвал куш. Десяток жестких дисков с записями. Архив за полтора года в суматохе смог вынести. Вся охрана в первые минут лишилась голов. Мистика какая-то.
– Это ничего, в нашей жизни еще не такое бывает. Я вот тоже куш сорвал – конторская книга коррупционных связей городской прокуратуры по линии казино-Медянцев-карманы-коррупционеров. Поехали, что ли, с этим добром к нашему районному прокурору, он человек честный, порадуем старика.
И они стали отходить по улице Амстердамских комиссаров в сторону оставленной машины Веселенького. Но тут их движение затормозилось.
– Не так быстро, Юрий, – тут перед ними появился человек со стеклянным протезом вместо глаза.
– Твой знакомый? – слегка растерялся Веселенький.
Но Ворон не дал Аквилле ответить:
– Кровь Самурры – на тебе! ДА Я ТЕБЯ НА ЛОСКУТЫ ЗА НЕГО ПОРЕЖУ!
И головорез кинулся на барона, выхватив из-под плаща кортик. Первый удар Аквилла отбил металлическим протезом, от второго увернулся, но тут к счастью вмешался опер – от его пинка под коленку Ворон на мгновенье замешкался, а тут и барон подоспел – своим металлическим кулаком так двинул тому в подбородок, что Ворон рухнул в нокдаун. Возится с ним сейчас не было времени, да и не хотелось, так что вместе с Веселеньким Аквилла помчался к машине. Запрыгнули в нее и шустренько поехали, когда внезапно господин барон обнаружил, что на заднем сиденье все это время сидела фигура в темно-зеленом плаще и черной маской медведицы на лице. То ли Веселенький был слишком шокирован от и без того сверхъестественных сущностей и полтергейстов, творящихся перед ним только что, то ли на всех магистров очень сильное заклинание незаметности. Ну а может на них просто без их желания никто не обращает внимания.
– Да, Великий Магистр Арти? – спросил Аквилла предательски дрогнувшим голосом.
– Ты молодец, барон. Не успел получить первое испытание, как уже его прошел. Но и второе испытание не ждет – собственно поэтому я здесь.
Их авто мчалось через кварталы мрачных готических зданий и не менее мрачных ампирских высоток причудливо сочетающихся друг с другом. На удивление несмотря на час пик на улицах не было людно, да и машин почти не было.
– Если вы будете каждый раз при своих испытаниях мне дороги от пробок расчищать, то я согласен их хоть каждый день получать, – постарался пошутить Аквилла.
– Ты божий дар с яичницей не смешивай, человек и птица, – в тон барону ответила Магистр Арти, надо сказать, что только когда в голосе Арти просыпались игривые нотки, барон вспоминал, что этот Магистр – все-таки женщина. Наверное, женщина.
– При чем тут яичница? – механически спросил Аквилла, внезапно задумавшись – человек все таки этот Магистр или нет.
– А при том, что отсутствие пробок – это просто твое везение сейчас, думаешь если б у тебя сегодня не был счастливый день, одолел бы ты Великого Золотого Дракона? Но не об этом речь. А речь сейчас о твоем втором испытании – ты должен разоблачить Великого Змея. Даю подсказку – к нему можно подобраться через его змеевку. И еще – возьми вот это – пригодиться.
И Арти вручила барону маленький ключ из нефрита. Скривив губы в усмешке, Аквилла спросил:
– Нефритовый ключ от яшмовых врат змеевки?
Внезапно Магистр Арти рассмеялась, вот уж не ожидал барон настолько человеческих эмоций от практически сверхчеловека.
– Да ну вас мужиков, все одно на уме! Спать тебе с ней незачем, у тебя своя милая есть, зря мы ее что ли в свое время тебе добывали, – и с этими словами Магистр Арти покинула машину так же неожиданно, как появилась в ней, благо Веселенький как раз стоял на светофоре.
– Ты чего? Все нервничаешь из-за того типа с ножом? Хотя и правда что то слишком часто они на твоем пути появляются, – осторожно спросил опер.
– Да нет, с чего ты взял? – попытался непринужденно ответить сыскарь.
– Потому что ты уже 10 минут сосредоточенно молчишь и смотришь в зеркало заднего вида, – сказал вновь мрачный как всегда товарищ Веселенький.
– Да нет, ничего. Ты это… домой меня сперва подкинь, – попросил Аквилла и на всякий случай засунул руку в карман, в котором нащупался маленький ключ.
Веселенький кивнул и, к радости барона, не произнес ни единого слова до конца поездки.
Глава 6. Встреча с Тенью
Приняв душ и смыв с себя цементную пыль Сокровищницы, Аквилла сидел на кухне и пил чай. Он размышлял о рухнувшем казино, добром десятке трупов, появившихся под завалами из-за его действий, возможном психическом расстройстве, из-за которого он видел дракона, связи казино с Медянцевым и скорой речи на совещании силовиков у прокурора Вышинского. Да так заразмышлялся, что не услышал мягких шагов подошедшей к нему девушки, пока та не закрыла ему глаза ладошками, а ее волосы не коснулись лица барона. Сыскарь вдохнул и растерялся, мягкий и теплый запах с тонким, едва уловимым оттенком фиалок говорил о том, что на кухне находилась его любимая – Екатерина… Он дотронулся до сухих, вечно обветренных кистей своей милой, спустил кисти к своим губам и поцеловал любимые руки. Повернулся, обнял и прижался к груди Екатерины. Она погладила его по волосам, положила ему руку на левое плечо и отстранила Аквиллу немного назад. Они посмотрели друг другу в глаза, ее губы нежно улыбались, а глаза сияли. Он поднялся, приник к ее скуластому лицу и слился с ней во французском поцелуе. Ладонь Аквиллы коснулась ее груди, она обняла его за плечи, он взял Екатерину на руки и отнес на кровать. Конечно, странно, что несмотря на пестуемую и лелеемую подозрительность сыскарь не задал себе (да и, собственно, ей тоже) ряд вопросов: что делает Екатерина во Второпрестольной, как она узнала его место дислокации, как она попала к нему в квартиру, почему она нисколько не изменилась за два года разлуки, почему она не удивлена тем, что Юрий жив, хотя должен быть мертв, и чем вызван ее любовный порыв? И в какой момент ему нужно порвать Марией? Но этими вопросами Аквилла озадачился только, когда Екатерина ушла в душ. И отсутствие внятных ответов на эти вопросы дико напугало барона. Он встал, подошел к зеркалу, висящему на стене.
– Я же не схожу с ума, правда? – спросил он у зеркала, прижавшись к нему любом, вдруг его отражение высунулось из зеркала, схватило его за плечи и стало трясти бедолагу, при этом крича ему в лицо:
– Конечно, ты нисколько не сходишь с ума! Это не ты в свое время умер и разговаривал со странным божеством – столпом света по имени Лорд, не ты был воскрешен Екатериной с помощью сигарного дыма, не ты общался с помощью зеркала как по Скайпу, не ты получил механический протез вместо руки, не ты общаешься с неизвестными в масках и балахонах, невидимых для окружающих, и исполняешь отдаваемые ими приказы, не ты наколдовал проклятие, от которого были выпущены кишки у Самурры, не ты сражался в пещере с Драконом, владевшим находящимся в центре Второпрестольной казино, и уж точно нет ничего странного в том, что с тобой сейчас спала любовь всей твоей жизни, которую раньше ты даже взасос не целовал. С тобой все нормально, парень, ТЫ В ПОЛНОМ ПОРЯДКЕ!
Наконец, Аквилла вырвался из хватки своего двойника и схватил табуретку, намереваясь метнуть ее в зеркало, но его остановило две мысли: первая – разбитое зеркало – это очень плохая примета, а вторую- он тут же озвучил:
– А почему это ты не упомянул о Его Божественной Тени?