Презумпция неслучившегося

«Если позволите библиографическую справку, — вставил Сенека в наушниках обоих, — за последние пятнадцать лет количество преступлений, совершённых на почве ревности в первой ветке цикла, выросло в четыре целых и семь десятых раза, тогда как количество реальных разводов сократилось вдвое. Психологи Цюрихского университета называют это "эффектом безопасного катарсиса": супруги убивают друг друга в сослагательном наклонении по пятницам, выплачивают страховку и проводят выходные в полном согласии. Правда, продажи снотворного среди замужних пар выросли на триста процентов — люди боятся засыпать за две минуты до чекпойнта, когда откат уже не успеет сработать».

— Вот-вот, — усмехнулась Ксения. — Мир абсолютной безопасности, в котором все панически боятся последних ста двадцати секунд каждой четверти часа. И именно поэтому я не верю, что сегодняшний вызов Ван дер Бекка — это просто старческая мнительность перед докладом. Старик слишком хорошо знает цену тем ста двадцати секундам, когда ластик перестаёт работать.

Глава 2. Пятнадцать минут до вечности

Стратосферный фуникулёр «Шамони — Лагранж-Альфа» поднимался по магнитной эстакаде сквозь плотную серую облачность Верхней Савойи со скоростью курьерского экспресса. Внизу, в долине, оставался мир стандартной муниципальной метрики — уютная, расчерченная на пятнадцатиминутные клеточки Европа, где каждый светофор, каждый медицинский дрон и каждый биржевой терминал жили от гонга до гонга.

Здесь, на высоте четырёх тысяч восьмисот метров, на скальном плато восточного плеча Монблана, начиналась территория особого режима.

Купол «Лагранж-Альфа» не был куполом в архитектурном смысле слова — снаружи комплекс напоминал вросший в базальт и ледник многогранник из матового титана и сверхпроводящей керамики, опоясанный тремя исполинскими тороидальными кольцами охлаждения. Над комплексом не клубился пар и не гудели трансформаторы; вместо этого воздух вокруг периметра слегка дрожал, словно над раскалённым шоссе в июльский полдень, хотя за бортом кабины термометр показывал минус двадцать четыре по Цельсию. Это была граница фазового экрана — сферической зоны радиусом в восемьсот метров, внутри которой вакуумная метрика была полностью изолирована от остальной планеты.

— Ты ведь бывала здесь раньше, когда писала диссертацию у старика? — спросил Марк, глядя в панорамное окно на приближающиеся кольца криогенных накопителей.

— Три раза на третьем курсе аспирантуры, — Ксения сняла очки, протёрла линзы замшевой салфеткой и снова водрузила их на переносицу. — В городских секторах стоят обычные муниципальные контуры: один заряд релаксации на пятнадцать минут, после чего конденсаторам требуется полчаса на перезарядку от внешней сети. А здесь, в «Лагранж-Альфа», под скалой смонтирован каскадный гелиевый накопитель на восемь независимых колец.

— Восемь колец? — Марк приподнял бровь. — То есть они могут откатывать одну и ту же пятнадцатиминутку до восьми раз подряд без внешней подзарядки?

— До семи полных циклов, восьмое кольцо — неприкосновенный аварийный резерв жизнеобеспечения, — уточнила Ксения. — Ван дер Бек проектировал этот комплекс как полигон для изучения многократной интерференции памяти. Знаешь, что происходит с человеческим мозгом, если он проживает один и тот же четвертьчасовой отрезок пять или шесть раз подряд, сохраняя воспоминания о всех предыдущих попытках?