Защитники планеты – 1. Курс молодого бойца

Как умер отец, я хорошо помнил. Было тёплое летнее утро 1999 года, отец, как всегда, собирался на работу. Надел свой любимый коричневый костюм. Он, не надев свои лакированные ботинки, решил вынести мусор, обув тапки и сказав матери, что сам вынесет, если в доме больше никто не может, вышел на лестничную клетку. Мама, как всегда, готовила завтрак, это была любимая нами яичница с помидорами и сыром. Минут через пять мама зашла в мою комнату и спросила, где отец. Но отца нигде не было, и его обувь была на месте. Тогда мы подумали, что он задержался на лестничной клетке и с кем-то разговаривает. Так бывало часто, так как на нашем этаже было 12 квартир, и ты всегда кого-нибудь встречал, выходя из дому. Наш многоквартирный дом был из 22 этажей и 524 квартир, у него было четыре лифта, два грузовых, в которых помещалось не больше 12 человек, и два маленьких, в которые помещалось не больше четырёх человек.

Прошло уже 30 минут, но отец не возвращался, я вышел в коридор нашей квартиры и услышал через открытую входную дверь крики. За какие-то секунды я выскочил на лестничную площадку и ринулся на крики. Отец лежал неподвижно около мусоропровода, мусорный пакет лежал рядом. На лице отца были улыбка и открытые глаза… На крик сбежались соседи, и наш сосед дядя Ваня, который увидел меня, схватил за плечи и постарался закрыть мне глаза. Меня вывели с лестничной площадки и отвели домой. Через какое-то время приехали милиция и «скорая», затем я увидел отца только на похоронах. Он лежал в гробу в своём коричневом костюме и домашних тапочках. Причина смерти, которую назвали врачи, была остановка сердца, три инфаркта подряд. Лично я в эту версию никогда не верил, я знал, что отец был здоров и никогда не жаловался на сердце. Но пусть это остаётся на совести врачей и их квалификации…

– Ну так что, Пётр? – спросил меня Александр Александрович.

Я согласен, – ответил я, опустив глаза в пол.

– Ну и ладненько, – вдруг преобразился он. – Сергей, займись своим новым подопечным, а я поехал, буду в А45.

– Так точно, – отрапортовал Сергей. – Александр Александрович встал из-за стола и направился к выходу, остановился и сказал напоследок:

– Знаешь, Пётр, я редко ошибаюсь в людях, особенно в тех, кого вербую сам, но на твой счёт у меня двойственное мнение. Надеюсь, я не ошибся в тебе, – он резко рванул дверь и вышел.

– Пётр, ты давай не раскисай, – сказал Сергей. – С этого момента я для тебя товарищ майор или Сергей Михайлович, а Александр Александрович – подполковник, ты понял?

– Да, – ответил я и понял, что ответил неправильно.

– Так точно, товарищ майор, – рявкнул Сергей Михайлович.

– Так точно, – с грустью ответил я.

Я не хотел служить в армии, да и планы были у меня совершенно другие. Я мечтал, что поступлю в институт, а параллельно буду подрабатывать в какой-нибудь конторе сисадмином, все же матери будет легче нас обоих прокормить. Но нет, теперь всё будет по-другому, ах, как же мне не повезло! Ну почему мне так не повезло? Буду теперь сапоги топтать, где-нибудь под Новосибирском, сидеть за каким-нибудь древним компом, связь через модем 9 600 или в лучшем случае 14 800 бит, не больше или вообще полный офлайн всей моей жизни. Затем дорасту до прапорщика и буду таскать из части какие-нибудь продукты, тушёнку или патроны. Вот счастье-то! Затем состарюсь и буду жить в какой-нибудь лачуге, один под Новосибирском. Обдумав свои перспективы, я решил, что нет, я так жить не буду. Я буду работать на госбез, честно и рьяно, да так, чтобы до генерала дослужиться. А что? Ну, если так судьба распоряжается, как говорил мой отец, бери и делай это, да так, чтобы другие завидовали, а тебе было приятно.

Глава 2

Я смотрел в окно из своего кабинета. В окне виднелись огромные пушистые белые сугробы, на елях были пушистые шапки, хорошая холодная зима 2021 года. Ни слякоти тебе, не промозгло, отличный морозец – минус 35, снег хрустит под ногами, я люблю такую зиму. На вертолётной площадке садился Ми-8, вертолёт нашего отдела, в нём был мой начальник – генерал-лейтенант Калинин Александр Александрович, а с ним должен был быть мой сослуживец и друг, подполковник Воронов Сергей Михайлович. Тут в дверь очень громко постучали, пришёл мой заместитель.

– Товарищ майор, разрешите доложить.

– Докладывайте, – ответил я.

– Прилетел генерал-лейтенант Калинин. Он всех собирает в своей переговорной. Вам приказано прибыть на совещание, – отрапортовал молодой и сухощавый капитан Капустин. Он работал у меня уже три года. Хороший парень, всегда дисциплинирован и выбрит гладко, не жополиз, но и не шакалил. Последнее для меня было намного важнее.

– Да, капитан, идём, я только планшетку возьму.

Мы шли по большому тёмному коридору нашей конторы. Когда я первый раз попал сюда, эти коридоры оставили во мне неизгладимое впечатление. Мы шли быстрым шагом и за 10 минут добрались до кабинета генерал-лейтенанта Калинина. Я постучал и вошёл.

– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант!

– А, Пётр, проходи, присаживайся.

В кабинете у Калинина, кроме меня был подполковник Воронов, и ещё три мне не знакомых человека. Хотя одного из них я узнал, его очень часто в новостях показывали. Этот товарищ занимал в правительстве очень высокий пост. Я присел на диван, развернул планшет и приготовился к вводным.

– Пётр, присядь-ка за стол, разговор будет личным и конфиденциальным, – сказал Калинин.

Я пересел за огромный стол, за этим столом могло человек тридцать сидеть. Я всегда сидел на диване, как и интендант, и ему подобные товарищи, получали вводные или отвечали на поставленные вопросы, но предложение сесть за стол меня очень насторожило.

– Пётр, – начал Калинин, – этих товарищей ты не знаешь? – посмотрев на меня искоса.

Я помотал головой.

– Ну и прекрасно, и не надо. Итак, ты работаешь у нас много лет и курируешь интернет, в том числе ты готовишь анализы и отчёты по угрозам. Но мне известно, что ты также изучаешь тему эзотерики в сети, в общем, по полной работаешь над этим материалом, а также информацией инопланетян и всё, что с этим связано. Для тебя есть работа, но предупрежу сразу: это не приказ для тебя, а предложение, решение ты примешь сам, и время на раздумье я тебе дам. Кстати, как там твой «Русский Ледяной» перс 78-го уровня поживает? – невзначай спросил Калинин, и сказать, что я был ошарашен, значит, не сказать ничего…

– Да нормально, – ответил я.

– Петь, я знаю, что ты и твои подчинённые играете против 7-го управления в этот, ну как его… О, «Тапков»…

– «Тарков», товарищ генерал-лейтенант, – поправил я его.

– Да-да, «Тапков», пагб, батлфилд. Не суть. Мы тут с товарищами даже ставки ставим на ваши игры, я честно тебе скажу – я даже на тебе подзаработал. Молодец, хвалю, отличная тактика, всегда прикрываете друг друга, в общем, даже отдел анализа и тактики изучал твою стратегию ведения боя и уничтожения противника в удерживаемых позициях. Молодец. Нужны, так сказать, твои навыки и знания, Пётр.

Я сидел, ошарашенный от сказанного, но моё удивление резко сменилось на сосредоточенность.

– Пётр, что ты знаешь про «Розуэлльский инцидент в 1947 году»?

– Немного изучал доступные материалы и отчёты наших советских агентов.

– Молодец, что тебе известно про рептилойдов?

– Мало, в основном слухи, небылицы, домыслы и так далее.

– Ясно. Что касаемо полной информации и материалов по этой и другим темам, тебя введёт в курс дела подполковник Воронов.

На стене около двери загорелась красная лампочка, это означало, что дальше будет всё конфиденциально. Вся электроника уже отрубалась, если она у кого-то была, чтобы не было ни у кого соблазна вести запись данного разговора, хотя все обязаны сдавать любые электронные устройства (часы, смартфоны, планшеты, КПК) в спецконтейнер. Если сгорел твой дорогой айфон, ну что же, ты сам виноват, так как ты пришёл на важное и секретное совещание, и винить тут некого.

Тут резко вскочил тот самый высокопоставленный чиновник и закричал:

– В чём дело? Что происходит? Я этого не потерплю! Вы знаете, сколько стоит мой телефон?!

– Успокойтесь, – сказал Калинин. – Знаю, три моих оклада. Вы, когда сюда шли, о чём думали? Может быть, у вас ещё что-то сломалось? – и пристально посмотрел на чиновника. Тот быстро сообразил, что церемониться с ним тут никто не будет, сел в кресло и ответил:

– Простите, Александр Александрович, виноват. Претензий не имею, продолжайте, пожалуйста.

– Прекрасно. Если честно, Петь, я хотел обсудить данное предложение в более спокойной и непринуждённой обстановке, но ситуация в данный момент не позволяет тянуть со временем. Я дам общую информацию, как я сказал, за остальным обратишься к Воронову. С сегодняшнего дня твой уровень доступа к информации 1 категории ААА, он временный, на тот срок, пока ты будешь принимать решение для себя. Но скажу, что у тебя есть 24 часа на всё про всё, не тяни с решением, времени просто нет. После инцидента в Розуэлле в 1947 году правительство СССР сформировало спецотдел по обработке и анализу всех установленных фактов об НЛО. После первого полёта в космос в 1961 году лётчика-космонавта СССР Юрия Алексеевича Гагарина с нашим правительством вышли на контакт так называемые инопланетяне. На самом деле, Петя, это мы тут инопланетяне, но не суть. Это древняя раса, которая жила до нас и живёт тут уже более 1 000 000 лет, мы их называем рептилоиды. Они являлись владельцами нашей планеты и многих других планет в нашей галактике. Затем другая древняя раса – архонты вышли на контакт с нами в 1968 году и с правительством США, кстати, и с тех пор началась гонка вооружений. Они сообщили нам, что воюют против «Старой Империи» и хотят свободы всем галактикам Вселенной. Но наша планета принадлежит одной из древних рас рептилоидов. По законам Вселенной, если живущие на ней существа начинают технократически развиваться, данные существа должны сами выбрать себе сюзеренов (кураторов). Мы выбрали архонтов. После этого архонты стали дозированно давать нам свои технологии и ждать момента, когда можно будет поставить нас перед выбором. По мнению архонтов, это способствовало человеческому развитию и техническому прогрессу, держало нас в тонусе, всех нас, людей, заставляя развивать науку семимильными шагами. Затем, уже в 90-х, архонты объявили всем нам, что нужно выбрать, на чей мы стороне. Также они вышли на контакт с другими странами, например, с Китаем в 1995-м и с остальными участниками данного проекта – в 1998-м. Как ты уже заметил, стало тяжело утаивать кота в мешке, и иногда информация просачивается в сеть, но слава богу, пока только крошки. Со слов архонтов, существует некая «Старая Империя», населённая различными расами. После развития наших планетарных технологий наши «сюзерены» – да, Петенька, а мы теперь их вассалы – эти сюзерены решили допустить нас до более развитой инфраструктуры, но не подозревали, что произойдут следующие события, не зависящие от них. Нашей планете была предоставлена технология древних, это так называемый иной мир, виртуальный и параллельный одновременно. То есть, например, ты больной человек, и у тебя нет ног: войдя в виртуальный мир древних, тут, на Земле, через некоторое время ты будешь абсолютно здоров, и у тебя отрастут все потерянные тобой конечности.

– Представляешь, Петь! – воскликнул Калинин, и тут же взял себя в руки. – Но если тебя обнулят там, то и тут, на Земле, ты умрёшь тоже. Мы получили доступ к этой инопланетной технологии в 1990-м, вернее, большинство стран практически одновременно получили доступ к ней. Как выяснилось, этот виртуальный мир – как наши компьютерные игры. Ты в игре – персонаж, с набором определённых навыков, уровня развития, специализаций и возможностей. Всё как в какой-нибудь онлайн-игре про магов там или космической стратегии, точно невозможно определить, это MMO или РПГ или ПВП, там всё намешано. Мы начали активно привлекать игроков в этот мир, естественно, это был поначалу очень жёсткий отбор, и абы кого не брали. В 2007 году ООН приняло закрытую резолюцию, в которой мы становились вассалами архонтов. Мы активно проводили освоение этого виртуального мира, как год назад наши сюзерены сообщили нам, что «Старая Империя» объявляет нашей планете войну. Срок защиты от нападения – три земных года. Потом они нападут – сперва в игре, а затем и в реальном мире. Безусловно, наши сюзерены сообщили, что согласно галактическому закону, так как мы их вассалы, они будут нас защищать, но и мы сами тоже должны готовиться к войне. Особо радоваться нечему, в игре наша фракция называется Humans – люди, на виртуальной карте есть фракции, каждая фракция – это представитель какой-то страны на нашей планете, наша фракция называется фракция 2, есть Английская фракция – фракция 3, США – фракция 1, есть немецкая фракция 4, китайцы получили название своей – фракция 5, говорят, есть нулевая фракция, но кому она принадлежит, мы не знаем.

Калинин остановился и стал изучающе смотреть на меня. Я сполз практически под стол со своей отвалившейся челюстью от услышанного. Охренеть можно, вот дела! Я окинул взглядом кабинет, и понимая, что все смотрят на меня и моё удивление, решил собраться и взять себя в руки. До конца не веря в сказанное, я сказал:

– Товарищ генерал-лейтенант, а украинцы какую фракцию получили?

После этих слов чиновник и все, кто находился в кабинете, заржали как кони и очень долго не могли остановиться, пока Калинин не рявкнул.

– А ну, хватит! – все резко прекратили смеяться в голос, но некоторые прикрывали рот, чтобы не раздражать Калинина.

– Ну, с юмором, Петя, у тебя всё хорошо, значит, и эту часть информации ты воспримешь нормально. Договориться со «Старой Империей» невозможно, дипломатия не работает с ними, как и не поможет откуп ресурсами или чем-то ещё. Уничтожить их ни мы, ни наши сюзерены не в состоянии, отбивать атаки будем, но не более. Тактика наших сюзеренов – измотать физически и материально нашего противника, а если не выйдет – сдать нас всех с потрохами к ним в рабство. Понимаешь, о чём я? В рабство, твою дивизию. В общем, перспектива так себе, но есть ещё одна очень большая проблема. Проблема заключается в том, что мы не можем быстро вводить игроков в игровой мир, так как для этого нужны капсулы, и мы ограничены в количестве игроков в одной фракции. В данный момент у нас 1345 игроков. Сейчас у нас есть возможность ввести ещё 25 новых игроков, в их числе и ты, Пётр. Вот, а теперь ты можешь идти и подумать, даёшь ты своё согласие на участие в программе или нет. Ты в курсе того, что тебя ожидает и что грозит тебе лично и нашей планете. Майор Старков, вы можете быть свободны.

– Есть, товарищ генерал-лейтенант, – отчеканил я и вышел. В коридоре стоял мой зам.

– Пётр Никифорович, всё в порядке? Вы весь бледный.

– Нормально, капитан. – Я посмотрел на него и спросил:

– Максим, у тебя водка есть?

Капитан ошалело посмотрел на меня и тут же ответил:

– Есть две бутылки, и ещё бутылка армянского коньяка. Товарищ майор, что, всё так плохо?

– Не ссы, Капустин, прорвёмся. Неси водку, я к себе в кабинет.

Капитан тут же рванул с места куда-то в глубины длинного коридора. А я стоял ещё какое-то время около двери кабинета и размышлял. Не, коньяк нужно пить в другом настроении и в хорошей компании, а мне сейчас надраться хотелось, так как нужно было переварить всё услышанное и обдумать свои дальнейшие действия.

Утром я проснулся от стука в дверь моего кабинета. Я лежал на своём маленьком кожаном диванчике, укрывшись кителем, и у меня был такой бодун, как будто я месяц пил, не просыхая, видимо, сказывалось та напряжённость, что сейчас была внутри меня. Вообще, водка помогла мне только поспать: как всегда, проблему не решает, а состояние наутро только усугубляет.

– Так, хорош дрыхнуть. Ох, ты, ё-моё, Петя, ты что, всё это выпил один, и меня не позвал? Ах ты, подлец ты этакий! – сказал подполковник Воронов, вошедший уже в кабинет, потому что ему не открыли после двух минут стука в дверь.

– Петь, да ты совсем тут охренел на своей сибирской базе! Пить одному – это к алкоголизму, да ещё без хорошей закуски и в таких количествах. М-да, нужно браться за тебя, и причём срочно.

Я кое-как привстал, и тут же плюхнулся обратно на диван, ноги были ватные и не слушались. Осмотрев своё место распития алкоголя, я живо удивился сто́ящему на столе гранёному стакану с легко узнаваемой жидкостью. Это был рассол, а стакан был до краёв им наполнен. Блин, нужно Капустина как-то отблагодарить, только он имел доступ в мой кабинет, значит, это он принёс мне рассола, молодец.

– Ну как? – спросил меня Воронов. – Ожил? Давай, давай приходи в себя. Калинин и я ждём твоего решения.

– У меня ещё есть время. – ответил я, допивая кислый и такой божественный рассол.

– Нет, Петя, времени у тебя нет. Совещание было вчера в 15:00, а сейчас 14:45. Так что давай, приходи в себя побыстрей и решай.

– Да чего тут решать, Сергей Петрович, разве в жизни бывает так часто, чтобы тебе выпадал не только шанс, но и уникальная возможность заглянуть за грань?

– Ну, и?

– Да согласен я, согласен, – пробормотал я.

– Ты уверен? Потому что обратного хода не будет. Доступ к информации изменит твою жизнь, и она не будет прежней.

– Да я понимаю.

– Ни хрена ты, Петенька, не понимаешь. Если ты согласишься, тогда жениться тебе на какой-нибудь красавице не светит, как не светит и детей своих. Дай бог, ты до старости доживёшь, в чём я очень сильно сомневаюсь. Соглашаться ради каких-то призрачных перспектив, да ещё нести ношу ответственности за нашу планету, так себе перспектива, по-моему. Нет разве?

– Нет. Не согласен. У нас осталось как минимум два года, плюс-минус война пять или 10 лет. Если всё хорошо закончится, женюсь, и будут дети. Если нет, тогда никто не женится, и детей больше не будет ни у кого. Поэтому я согласен.

– Хрен с тобой, майор. Тебе решать, собирайся, вылет домой через 25 минут.

– Что? – удивлённо спросил я.

– Петь, база находится в Московской области, да и, мне кажется, ты тут на сибирской базе засиделся, уже пять лет тут живёшь, как самому не надоело? Свыкся с обстоятельствами, прижился? Я помню тебя другим, бойким и не терпящим сидеть на одном месте.

Тут Воронов попал в точку, я ведь действительно заставил себя привыкать к этому месту, отбивал у себя желание двигаться вперёд или бежать впереди поезда. После смерти мамы я остался совсем один, у нас не было родственников, да если они и были, то они с нами не общались после смерти отца. А теперь я и сам не хотел с ними общаться. Так что тут, на сибирской военно-морской базе ВМС мне было хорошо, вдали от Москвы, в которой мне было одиноко и холодно.

Глава 3

Долетели до Москвы очень быстро, каких-то девять часов – и мы были на месте. Во время полёта меня одолевали воспоминания, я вспомнил своих старых друзей Андрюху, Мишку. Как они там сейчас, интересно, нужно обязательно повидаться с ними. Конечно же, я вспомнил о своей матери, обязательно нужно было сходить к ней на могилку. Давно я там не был. Пока мы летели, у меня складывалось очень неспокойное ощущение какой-то беды.

– Петь, ну что ты такой грустный? – спросил меня полковник Воронов. – Смотри, домой летим, у тебя должно быть хорошее настроение. Может, с ребятами повидаешься. Ну, Петь, ну что ты такой грустный? Давай повеселей.

– Да что-то мне невесело, Сергей. Я вот задумался о твоих словах по поводу детей, семьи. Может быть, я зря всё-таки согласился?

– Да ладно тебе, Петя, всё – решение принято, обратно уже ничего не вернуть. Так что привыкай быть новым бойцом центра «Заря-1».

– «Заря-1»? – переспросил я.

– Да, центр специальной подготовки «Заря-1», он находится в Московской области, на старом заброшенном военном объекте времён Советского Союза. На самом деле, по России разбросаны ещё три таких центра, «Заря-2», «Заря-3» и «Заря-4». Центр «Заря-2» находится на Урале, «Заря-3» находится под Новосибирском, «Заря-4» – самый холодный, он находится в Антарктике. Да, Петенька, в Антарктике. А что ты так удивлённо на меня смотришь? Там холодно, сервера и спецтехническое оборудование тепла выдают на много-много киловатт, зачем тратиться на его охлаждение, когда есть хорошие погодные условия? В общем, Петя, отдыхай, собирайся с мыслями и готовься.

– К чему мне готовиться?

– Как к чему?! К подвигам, спасению нашей планеты, защите наших сограждан, и, конечно, к своей работе.

– И какая будет у меня работа? – грустно спросил я.

– Что ни на есть самая лучшая в мире – родину защищать. Ну ты сам посуди, попадёшь в чужой мир, будешь общаться с инопланетянами, глядишь, может быть, чему-нибудь научишься, а может быть, и станешь каким-нибудь известным боевым начальником. Сейчас я могу тебе сказать только одно: от тебя зависит очень многое, в том числе и победа над нашим общим врагом.

– Сергей, у меня появились вопросы по будущей моей работе. Могу я их тебе сейчас задать?

– Нет, Петя, давай вопрос отложим до прилёта. Прилетим, ты обустроишься на месте, а там я на твои вопросы отвечу как новый руководитель центра «Заря-1», то есть ты будешь в моём подчинении. Ясно тебе, Пётр?

– Так точно, товарищ подполковник.

– Так, и давай, Пётр, договоримся. «Так точно», «товарищ подполковник» – всё, забыли эти слова, ты не на службе. Если ты ко мне хочешь обратиться, то обращайся ко мне: Сергей или Командующий Первой Фракции.

– Понял, товарищ Командующий Первой Фракции Сергей.

Сергей улыбнулся, видимо, ему понравилась моя шутка. Тем временем мы подлетали к Москве. Москву немного припорошило снегом, моему взору открылись новые свежепостроенные высотки. Ещё 15 минут, и мы приземлились на одном из многочисленных законсервированных военных объектов Московской области. После приземления вертолёта мы выдвинулись в сторону большого и чёрного ангара, мне тут же в нос ударил противный запах аммиака. Поморщив нос, я очень громко чихнул.

– Будь здоров, Пётр, – сказал мне Сергей. – Что, отвык от родного московского воздуха?

– Да, – ответил я. – Отвык, ведь я-то жил на чистом воздухе пять лет.

– Ну ничего, Пётр, привыкай. Там, в ангаре, есть секретный бункер, построенный ещё со времён Советского Союза для высших чинов государственной власти. Там мы и обитаем. Воздух там, конечно, не сибирский, но дышать можно, я уверен, тебе очень понравится.

С этим наставлением от Сергея мы выдвинулись в ангар.

До ангара мы добрались достаточно быстро. Я остановился и посмотрел в небо. Когда ещё я увижу это красивое русское небо, это ослепительно красивое тёплое солнце? Я не знал, что ждёт меня впереди, поэтому я ловил каждый момент.

Около входа в ангар нас встречала группа военных, среди них был мужичок невысокого роста, полноватый и с залысиной на голове. Мундир на нём смотрелся как мешок, но при этом в нём виднелась военная выправка. Сергей поздоровался с ним и представил его. Это оказался прапорщик Семёнов, он заведовал снабжением и логистикой на этой базе, не сказать, чтобы он мне сразу понравился. Но в нём что-то меня очень сильно смущало, двигался он как-то неестественно, подняв правую руку так, как будто она лагала в какой-нибудь компьютерной игре. Прапорщик развернулся ко мне.

– Ззз-здравия желаю, товарищ майор! – эти слова прозвучали с огромным заиканием, складывалось впечатление, что Семёнов только что выучил русский язык.

– Здравия желаю, товарищ прапорщик, – выпалил я. – Рад нашему знакомству, меня зовут Пётр.

– Да-да-да, да, мне уже сообщили о вашем прибытии, очень рад. Надеюсь, полёт прошёл нормально?

– Да. Спасибо, всё хорошо.

– А по вам так не скажешь, выглядите вы как-то кисло. Вам нехорошо?

– Пётр отмечал свою новую должность. Ну и, как положено, отметил это дело, – встрял в разговор Воронов. – Товарищ прапорщик, подготовьте капсулу номер 1333, Пётр сейчас прибудет, и ему нужно немножко в ней побыть.

– О как, под этим номером раньше очень хороший боец был, вы уверены в этом?

– Да, это приказ руководства.

– Ну что же, хорошо, желаю вам, Пётр, успехов. Уверен, что мы с вами очень скоро встретимся.

Я не смог ничего ему ответить, так как меня резко затошнило, и я смог только кивнуть. И в этот момент я полностью отключился. Очнулся я в комнате на больничной койке. Мне слышался какой-то очень странный, почти зверский голос.

– И ты мне говоришь, что это один из самых лучших ваших бойцов? Да он наблевал мне на ногу, а ты знаешь, что это значит для нашей расы? – спросил незнакомец. И тут я расслышал ответ Воронова:

– Успокойся, он скоро в себя придёт, и ты убедишься сам, это действительно самый лучший боец, я тебе за него ручаюсь.

– Хорошо, было бы так, а то я сам ему башку отгрызу.

– Всё, всё, Гена, заканчивай, напугаешь парня.

– А он что, из пугливых у тебя?! Ну и пусть. Как тот Андрей намочил штаны при виде меня, вот я посмеялся…