Смотри, но не трогай

Глава 1

Тимур

– Отец, ты звал? – просовываю голову в дверь кабинета.

– Да, войди, – кивает сухо.

Медленно двигаюсь к креслу для посетителей, которое находится с противоположной стороны его массивного дубового стола. Намеренно шаркаю ногами об пол. Знаю, что старика это бесит. Поэтому я получаю поистине садистское удовольствие.

– Смотрю, очередную картинку прикупил? – бросаю небрежно, разглядывая новое «произведение искусства», висящее за его спиной.

– Эта, как ты выразился, картинка стоит дороже, чем твой глянцевый автопарк, – пригвождает холодным взором. – А вообще да, прикупил. Нравится?

– Не-а, – отвечаю нагло, гоняя во рту жвачку. – Как по мне, мазня мазней.

На самом деле картина и правда ничего. Навевает весеннее настроение. Но я лучше удавлюсь, чем признаюсь в этом отцу.

– Ничего другого я от тебя и не ждал, – в его голосе нет никаких эмоций. Он сухой и безжизненный. Словно опавшая листва.

– Ну так чего звал-то? По делу или по сыну соскучился? – не могу удержаться от сарказма.

– У меня к тебе важный разговор, – не реагируя на мой выпад, цедит отец. – Поэтому желательно, чтобы ты был серьезен.

– А я что, несерьезен? – наигранно удивляюсь.

– Тимур! – рявкает он. – Возьми себя в руки и сосредоточься.

Демонстративно закатываю глаза, но от ответного комментария воздерживаюсь.

– И вынь изо рта чертову жвачку. А то как корова на лугу.

Стискиваю зубы, буравя отца неприязненным взглядом. Чавкать перестаю, однако резинку изо рта не вынимаю.

– В общем, я хотел тебе сообщить, что женюсь, – помолчав, огорошивает он.

Воцаряется пауза. Прямо немая сцена. Гоголь, мать его. «Ревизор».

Отец смотрит на меня в напряженном ожидании, а я хватаю ртом стремительно исчезающий воздух.

– Че-го?! – на выдохе переспрашиваю я, решив, что ослышался.

– Я женюсь, – повторяет мрачно. – На Елизавете Ивановне Грановской. Ты ее видел.

Да, черта с два, я видел эту бабу. У нее на лице написано «охотница за миллионами». Последние два месяца отец таскался с ней на все более-менее важные общественные мероприятия. Я знал, что он ее потрахивает, но не придавал этому особого значения. В конце концов, это его выбор и его жизнь.

Но свадьба?! Это зашквар. Батя окончательно из ума выжил!

– А ты не староват для таких дел? – фыркаю.

У меня привычка – прятать боль за едкой иронией.

– Есть выражение «любви все возрасты покорны», – невозмутимо отвечает он.

– Любви?! – вскидываюсь на кресле как ошпаренный. – Ты сам-то себя слышишь?! Могила матери еще травой не поросла, а ты уже о какой-то любви лечишь!

Я злюсь. На себя – за то, что потерял самообладание. На отца – за то, что у него такая ублюдочная натура. Всю свою жизнь он шел по головам и сейчас не останавливается. Вижу цель, не вижу препятствий – это прям про моего папашу.

Не зря же он один из богатейших людей страны. И, наверное, самый бесчувственный из них.

– Тимур, послушай, – он не повышает голос, но я отчетливо слышу скрежет металла, – маму уже не вернешь. Поэтому нам обоим нужно постараться жить дальше.

– Ну у тебя это прекрасно получается, – из меня буквально сочится яд, потому что я сам им переполнен. – Сейчас обзаведешься новой женушкой, поселишь ее в своем доме и забудешь, что когда-то здесь жила мама. Выветришь все воспоминания о ней. Да, пап? Так это будет? – вскакиваю на ноги и, слегка наклонившись, упираюсь ладонями в край его стола. – А, может быть, ты уже забыл? Ты забыл ее, пап?!

– Я не забыл, – чеканит, глядя куда-то мимо меня. – И никогда не забуду.

В целом старик спокоен, но напряженные желваки выдают его раздражение.

– Ты помнишь, какого цвета были ее глаза?! – наседаю я, повышая голос. – Не перед смертью, а когда она была еще здорова. Помнишь?!

Отец медленно переводит на меня тяжелый, но пустой взгляд. В нем нет ничего: ни тепла, ни нежности. Лишь ледяное, царапающее безразличие. Смотрю в холодные черные глаза, и до меня постепенно доходит, что все это время отец был равнодушен к моей матери. Так же, как теперь равнодушен ко мне.

– Ты ведешь себя как ребенок. Капризный и импульсивный, – он вновь включает строгого родителя. – Пора бы тебе уже наконец…

– Они были карими, – не даю ему договорить. – Мамины глаза были светло-карими. Прямо как тот бренди за пол-ляма, который ты так любишь. Уж его-то цвет ты бы наверняка никогда не забыл.

Вена на лбу отца угрожающе вздувается, но мне, вопреки обыкновению, не страшно. Я вообще ничего не чувствую. Даже подпитывающая меня ярость куда-то пропала.

В душе зияет огромная черная дыра, которая с момента смерти мамы так и не затянулась. Конечно, время от времени я забываю о боли. Забиваю голову чем-то быстрым и легким. Но, стоит представить ее теплые осенние глаза или даже просто оказаться в одиночестве, как искромсанное, изъеденное тоской нутро снова начинает кровоточить.

Долбаные воспоминания… Если честно, в такие моменты я даже завидую отцу. Ведь, когда не любишь, отпускать гораздо легче.

Старик не спешит с ответом, да и я не вижу смысла продолжать этот никчемный разговор. Разворачиваюсь на пятках и покидаю его кабинет.

Не забыв при этом громко хлопнуть дверью.

Глава 2

Тимур

Три месяца спустя.

Лениво выпускаю изо рта кальянные кольца, вполуха слушая, как Веник заливает о своих любовных похождениях. Якобы развел на интим сразу двух девиц. Я в этом, конечно, очень сильно сомневаюсь, но спорить не пытаюсь. Пускай болтает, что хочет. Главное, что его треп действительно забавляет. А остальное в общем-то неважно.

– А я им говорю: «Девчонки, я один, а вас двое. Как будем решать эту сложную арифметическую задачу?»

Парни одобрительно гогочут. Что-что, а завладевать вниманием публики Веник умеет мастерски. Жаль только, что большинство его веселых историй -фейк.

Перевожу взгляд на танцпол, расположенный под нами, и без особого интереса наблюдаю за резвящейся толпой. Мы с пацанами арендовали застекленную вип-зону, поэтому у нас есть возможность перетереть и выпить в условиях относительной тишины. А вот внизу музыка кувалдой долбит по перепонкам – там даже не поговоришь нормально.

Внезапно входная дверь распахивается, и на пороге показывается последний недостающий элемент нашей компашки – Ранель Измайлов. Он – мой лучший друг и единственный, с кем я действительно общаюсь на равных. Это довольно парадоксально, учитывая, что, в отличие от остальных моих приятелей, Ран родом из простой семьи. И вообще, он даже не Москвич. Приехал в столицу из какой-то глубинки, крутится как может. Обычно плебсу не место в наших кругах, но Ранель вот как-то пробился. И даже заслужил определенный авторитет в глазах зажравшейся золотой молодежи.

– Всем здорово, – бросает Измайлов, по очереди пожимая пацанам руки.

Он почти никогда не улыбается, да и сейчас на его лице царствует выражение легкой скуки. Молча протягиваю ему ладонь и получаю крепкое рукопожатие. Друг падает рядом и без особых церемоний забирает у меня кальянную трубку. Меняет мундштук и делает глубокую затяжку.

– Ну че, Тим, как там твой старик? – выпускает дым наружу. – Женился?

– Угу, – подтверждаю мрачно.

– Как свадебка? Шик, блеск и перья из жопы?

– Хрен знает, – пожимаю плечами. – Я там не был.

– Пропустил женитьбу бати? – в глазах Ранеля читается удивление. – Жестко. Он тебя за это не придушит?

– Да мне плевать, – дергаю головой. – Мне его новая семейка даром не упала.

– Семейка? Выходит, там не только женушка?

– Нет. Баба с багажом оказалась, – чувствую, как во мне снова закипает злость.

Не знаю, почему, но моя ненависть к отцовской шаболде увеличивается прямо-таки в геометрической прогрессии. Даже говорить о ней неприятно. Аж зубы сводит.

– Значит, у тебя теперь будет сводный брат, – друг откровенно потешается. – Ну, или сестрица.

– Сестрица-тупица, – брезгливо морщусь. – Докатился, блин.

– И как она из себя?

– Без понятия, я ж ее не видел. Но наверняка такая же напыщенная овца, как и ее мать, – выдаю с досадой. – Сам знаешь, яблочко от яблоньки.

– Ну да, – задумчиво тянет друг, опустив взгляд на танцующих. – Ладно, Тим, не загоняйся ты так. Подумаешь, женился твой пахан на старости лет… С кем не бывает? Может, они месяцок поживут да разбегутся. Классическая история.

– Хрена с два эта хищница его отпустит. Вцепилась мертвой хваткой, – цежу, гневно сжимая бокал. – Она ж нищенка, Ран. До знакомства с отцом в какой-то сраной лаборатории работала, чужие экскременты под лупой разглядывала. А тут такой улов – олигарх, вдовец… Не-е-ет, теперь ее из нашего дома ни крестом, ни чесноком не вытравишь.

Измайлов ухмыляется, а потом сочувственно хлопает меня по плечу и говорит:

– Забей, Тим. Все равно ты скоро в свою хату съезжаешь.

– Побыстрее бы, – выдыхаю. – Еще этот долбаный ремонт затягивается…

Делаю очередной глоток и устало опускаю веки. Пришел сюда расслабиться, а в итоге опять напрягаюсь. Надо сворачивать разговоры об отцовской гадюке. А то так весь вечер улетит в трубу.

– Смотри, – Ран кивает куда-то на танцпол. – Свежее мясо.

Перехватываю направление его взгляда и замечаю кучку молоденьких девочек. Судя по виду перепуганных зверьков, они тут новенькие. Да и вообще, на заядлых клубных чик не похожи. Жмутся друг к другу, боязливо озираются по сторонам, неуверенно переминаются с ноги на ногу, явно не зная, куда идти дальше.

Снова отпиваю из бокала и, оторвавшись от спинки дивана, подаюсь вперед. Всматриваюсь. Особое внимание привлекает одна из них – блондинка в короткой джинсовой юбке. Фигурка у нее щупловата, зато фейс просто идеальный. Огромные, широко распахнутые глаза, естественные пухлые губы и живая мимика – девчонка вся такая воздушная, невинная, непорочная… Прям так и тянет испортить.

Просто прелесть, какая дурочка.

– А вон та, с бантом на голове, ничего, – комментирует Ран.

Опять вглядываюсь в толпу, пытаясь понять, о ком говорит друг, и вдруг вижу на волосах своей блондинки небольшую заколку в виде маленького бантика. Вырядилась как долбаная школьница, ей-богу.

Но от этого лишь сильнее хочется.

– Эта сегодня моя, – навожу на нее два пальца, делая вид, что целюсь.

Девчонка плавно пританцовывает, не догадываясь о том, что ее скоро ждет.

– С хрена ли твоя? – друг возмущенно пихает меня в бок.

– Понравилась, – имитирую выстрел.

– Ладно, забирай, – ворчит, поразмыслив. – Но учти, уступаю только потому, что у тебя семейная драма и тебе реально надо выпустить пар. А так бы мы с тобой еще поборолись.

– И ты бы все равно проиграл, – усмехаюсь.

– Да пошел ты, – огрызается беззлобно.

– Иду-иду, – поднимаюсь на ноги и одергиваю футболку. – Не скучай. Завтра на созвоне.

Глава 3

Лера

Московский ночной клуб – это, конечно, нечто. Не идет ни в какое сравнение с теми местами, где я пару раз тусовалась в родном городе. Здесь, в отличие от провинции, все по высшему разряду: пафосно, дорого, атмосферно.

Когда я собиралась на вечеринку, думала, что выгляжу шикарно. Но сейчас, оглядевшись по сторонам, понимаю, что оделась чересчур просто. Тут такие дамы мимо проплывают – в шелках, в жемчугах, в золоте… Так что на их фоне я в своей джинсовой юбке и кроп-топе выгляжу как сельская фанатка Бритни Спирс.

Однако справедливости ради замечу, что мои новоприобретенные приятельницы выглядят ничуть не лучше. Наверное, потому что они тоже приезжие. В провинциях как-то не принято наряжаться в платья в пол для того, чтобы просто выпить и потанцевать.

Мы с девочками познакомились во время поступления в ВУЗ. Вместе сидели в очереди в приемную комиссию. Потом, когда стал известен список поступивших, организовали небольшой чат и стали общаться теснее. И вот на днях Диляра, самая прошаренная из нас, предложила сходить в клуб. Чтобы, так сказать, развеяться перед началом напряженной учебы.

– Девочки, пойдемте сюда, к бару, – кричит Полина, указывая на только что освободившиеся высокие стулья. – Хоть попить купим.

Попить – это хорошо. Отличная идея. Несмотря на вентиляцию, в клубе душновато. А может, это просто мне так кажется. Все-таки я чувствую себя не совсем в своей тарелке

Мы с девочками заказываем по коктейлю, стараясь не подавать виду, как сильно наш шокируют цены. Все-таки к Московскому уровню жизни надо привыкать. А это делается не за один день.

– Я оплачу, – где-то над самым ухом раздается хриплый баритон.

А в следующий миг перед моим взором проносится смуглая мужская рука с дорогущими часами на запястье. Незнакомец прикладывает платиновую карту к терминалу оплаты, тем самым избавляя нас с девочками от необходимости расставаться со своими кровными.

– Спасибо! Спасибо большое! – хором щебечут мои приятельницы.

Поднимаю глаза на загадочного благотворителя, и от соприкосновения с тягучим шоколадным взглядом вздрагиваю. Потому что его внешность – это что-то запредельное. Он похож на актера, рок-звезду и маньяка. И это все одновременно. Я никогда не видела таких парней… Честно. Ну, разве что по телеку. Или во сне. А наяву мужикам не пристало быть такими отпадными.

– Привет, – его губы растягиваются в лукавой улыбке. – Потанцуем?

Оглядываюсь на девчонок и понимаю, что они все смотрят на незнакомца с неподдельным восхищением. Ну еще бы! Какие плечи, какой рост, какая стать! Альфа-самец во всем своем тестостероновом великолепии!

Создавая этого парня, матушка-природа явно потрудилась на славу. Надо быть слепой, чтобы этого не заметить.

– Ну… Давай, – сделав пару глотков сладковатого коктейля, соглашаюсь. Но без особого энтузиазма.

Он и так прекрасно знает, что неотразим. Ни к чему лишний раз напоминать об этом.

Парень обхватывает кончики моих пальцев и утягивает за собой. Его ладонь большая, горячая, и через тело разряд за разрядом проходит ток. Я не преувеличиваю, меня реально шарашит электричеством. От одного лишь невинного касания.

Сглатываю волнение и расправляю плечи. Напоминаю себе, что я тоже красивая. Иначе бы он просто не подошел. А значит, нужно пользоваться своей внешностью как козырем. Нести себя как королева, а не растекаться лужицей у ног роскошного мажора. Хотя, подозреваю, он привык именно к такой реакции.

По правде, я всю сознательную жизнь обходила таких парней стороной. Ведь настолько очевидная привлекательность вкупе с толстым кошельком дает неограниченные права и пожизненный карт-бланш на мудачество.

Но сейчас по какой-то неведомой причине я не могу, да и, если честно, не хочу посылать незнакомца лесом. Меня тянет к нему. Прямо как мотылька на испепеляющее пламя.

Мы становимся друг напротив друга, и парень плавно придвигает меня к себе. Располагает руки чуть ниже талии и ловит мой взор своим, ленивым и как будто немного сонным. Но таким многозначительным, что в голову мгновенно ударяет морок, а по венам разливается обжигающий жар.

Тут-тук. Тук-тук. Тук-тук. Сердец предательски разгоняется.

Мне нравится и одновременно не нравится то, что он не спешит завязывать разговор. Даже имени моего не спрашивает. Словно дразнит равнодушием. Это будоражит и вместе с тем нервирует. Накаляет атмосферу. Изматывает.

Толпа вокруг нас сотрясается в бешеном ритме музыки, а мы, напротив, движемся медленно, будто плаваем на невидимых волнах. Ни на кого не обращаемся внимания. Ни от кого не зависим. Покачиваемся из стороны в сторону, неотрывно гипнотизируя друг друга, и молчим. И в этом молчании мне слышится такой провокационный, такой смущающий подтекст, что к щекам невольно приливает румянец.

Уж лучше бы он отпускал пошлые шуточки… Тогда бы я смогла его достойно осадить. А так… За раздевание взглядом ведь претензию не предъявишь!

– Почему ты так смотришь? – я не выдерживаю первая.

– Как? – из-за громкой музыки я плохо его слышу. Скорее, читаю по губам.

– Словно хочешь меня съесть, – чтобы видеть его лицо, приходится сильно задирать голову. Он чертовски высокий. Под два метра, наверное.

– Так и есть, – ничуть не смутившись, парень наклоняется к моему уху. – Увидев тебя, я проголодался.

Я знаю, что он говорит не о пище, но все равно ума не приложу, что на это ответить. Волнение парализует острословие. Однако, судя по невозмутимому виду, незнакомец в ответных репликах не нуждается. Снова глядит на меня из-под полуприкрытых век и дьявольски обворожительно улыбается.

– Ну а ты? – снова подает голос. – Не голодна?

А сейчас он о чем? Все еще о сексе? Или уже о настоящей еде?

– Я люблю роллы, – говорю с вызовом.

Пускай он ведет свою игру. А я буду вести свою.

– Окей, – кивает. – Пошли.

Снова хватает меня за руку и куда-то тащит. На дрожащих ногах семеню за ним, а сама гадаю, не ввязываюсь ли я в какую-нибудь рискованную авантюру. Этот парень совершенно не похож на того, кому можно доверять. От него веет смутной угрозой. А еще животным магнетизмом, под воздействием которого у меня плавятся мозги и выделяется слюна.

Крайне опасное сочетание.

Миновав длинный коридор, мы заходим в какую-то комнату с приглушенным светом. Однако здесь стоит стол, а на нем лежит меню. И это немного успокаивает.

– Мы сейчас будем есть? – уточняю на всякий случай.

– Как определишься, нажми эту кнопку, – указывает на край стола. – Официант примет твой заказ.

Парень расслабленно опускается на диван и, закинув ногу в дизайнерском кроссовке на оттоманку, принимает полулежачее положение.

Царь! Не меньше.

Сажусь неподалеку и, взяв в руки меню, принимаюсь его изучать. Выбор роллов здесь поистине огромный. Некоторые названия я вообще вижу впервые.

– Я буду Филадельфию и облепиховый чай, – говорю я, быстро пролистав папку. – Передашь мой заказ официанту? Мне пока нужно выйти в дамскую.

– Что, прямо сейчас? – он капризно изгибает бровь.

Кажется, у парня все же есть определенный план. И мое поведение ему не соответствует.

– Да, сейчас.

– Зачем? – вопрос в лоб.

«Затем, что перед едой мне нужно вколоть инсулин! Иначе я могу умереть!» – чуть не выпаливаю я, но в итоге, разумеется, сдерживаюсь. Сейчас не самое подходящее время для откровений на тему хронических заболеваний. Мы и имен-то друг друга по-прежнему не знаем.

– Хочу пи́сать, – произношу невозмутимо.

Ну а что? Каков вопрос, таков ответ.

– Прямо по коридору и налево.

Видимо, моя реплика показалась ему исчерпывающей.

– Спасибо, – натягиваю очаровательную улыбочку. – Я скоро.

Глава 4

Лера

Когда я возвращаюсь в комнату, на столе меня уже ждут роллы и ароматный чай, а незнакомец все в той же расслабленной позе залипает в телефоне. Сажусь обратно на диван, однако парень не спешит отрывать внимание от гаджета: увлеченно с кем-то переписывается со скоростью, наверное, миллион знаков в час.

– А себе ты ничего не заказал? – спрашиваю я, подустав от затянувшейся тишины.

– Нет.

И все. Снова сбивающее с толку молчание.

С одной стороны, я ему вроде как симпатична, а с другой – те несколько фраз, что он бросил до этого, больше напоминают не проявление реального интереса, а какой-то очень ленивый флирт. Когда всерьез ухаживать неохота, но привычка бабника дает о себе знать – ни одну юбку нельзя пропустить мимо.

– Ты доела? – спрашивает, когда я заканчиваю свою молчаливую трапезу.

Будь этот парень попроще и пострашнее, я бы уже давно щелкнула его по носу. Ну, в переносном смысле, разумеется. Показала бы характер, приструнила бы немного… Короче говоря, не потерпела бы демонстративной тишины и снисходительного отношения к своей персоне. Но в присутствии этого брюнета я как-то тушуюсь. Волнуюсь и теряю свое хваленое красноречие.

И это чертовски злит.

– Да. Спасибо, было вкусно.

Парень наконец отрывается от мобильника и переводит взгляд на меня. Смотрит, слегка сощурив веки, отчего глаза прячутся в тени густых темных ресниц. Смотрит пристально, нескромно, даже немного нахально. Так, будто знает про меня что-то пикантное, и это его забавляет.

– Рад, что тебе понравилось, – его голос вибрирует интимной хрипотцой. – Может, теперь мы утолим и мой голод?

С этими словами он резко подается вперед и, обхватив мой затылок, притягивает мое лицо к своему. Кожу опаляет жаром его дыханья, а тело пронзает предательская дрожь. Парень накрывает ртом мои губы, и под его сминающим натиском я вспыхиваю, как рождественский фейерверк.

Мгновенно. Молниеносно. Непростительно быстро.

Он ласкает меня, а я думаю о том, что нужно сопротивляться. Нужно сказать «нет», отстоять свои границы. Нельзя сдаваться ему без боя. Однако порыв моей гордости ограничивается только мыслями – на действия попросту нет сил. Я таю и размякаю, становясь податливой, будто пластилин.

Долбаные гормоны! Будьте вы прокляты!

Незнакомец, чьего имени я до сих пор не знаю, целуется впечатляюще умело. Неторопливо, но в то же время жадно и со смаком. Облизывает мои губы, толкается в мой язык своим, напористым и дерзким. Это вызывающе пошло и умопомрачительно хорошо. Наверное, поэтому я так стремительно теряю волю.

Внезапно парень разрывает контакт и снова впивается поплывшим взглядом в мои глаза. Глядит так, будто пьян. Как совсем неадекватный. Словно под чем-то… У таких, как он, это вроде в порядке вещей…

– Имя? – хрипит требовательно.

– А? – лепечу я, потеряв себя в пространстве и времени.

Наверное, если бы не его сильные руки, окольцовывающие мое тело, я бы уже давно рухнула.

– Зовут как? – во взгляде парня сгущается черная липкая мгла.

– Лера…

– Ты мне нравишься, Лера, – мое имя он произносит как-то пугающе хищно. – Будь хорошей девочкой.

Снова наклоняется ко мне, но возобновлять поцелуй не спешит. Медленно проводит языком по нижней губе. Покусывает. Дразнит. Нанизывает меня на ниточку своего сексуального магнетизма…

А затем вдруг резко отталкивает назад, на диванные подушки, и, обхватив бедра, ловко переворачивает меня на живот. Все происходит так быстро, что я даже пискнуть не успеваю. Всего мгновенье – и контроль над ситуацией потерян. Утыкаюсь носом в бархатную обивку, а следом осознаю, что рука парня настойчиво скользит по моим ягодицам. Он рывком задирает узкую юбку и нащупывает белье.

Яркая вспышка гнева мгновенно отрезвляет сознание.

Нет, черта с два! Так мы не договаривались!

Адреналин ударными дозами выплескивается в кровь. Туман рассеивается. Возбуждение уходит. Остаются лишь едкое разочарование и злость.

Как он мог принять меня затакую?!

Приподнимаюсь на руках и, согнув колени, рывком дергаюсь вперед. То ли специально, то ли случайно парень цепляет меня за лодыжку и я, недолго думая, лягаюсь. Со всей мощи. С размаху.

Пусть знает, как руки распускать!

Слуха касается сдавленный не то стон, не то скулеж, и, обернувшись, я вижу, что незнакомец скрючился в три погибели. Болезненно скривившись, держится за свои фаберже и глухо матерится.

Упс… Вот, получается, куда я угодила…

– Какого хрена вытворяешь? – сипит он, шумно выдыхая через нос.

– У меня к тебе тот же вопрос! – одернув юбку, вскакиваю на ноги. – Я что, похожа на шлюху?!

Окидывает меня оценивающим взглядом. Вообще-то вопрос был риторическим, но, кажется, нахал всерьез намерен на него ответить.

– Ну, скажем так, на монашку ты точно не похожа, – высекает с насмешкой.

Очевидно, боль постепенно его отпускает, потому что он убирает руку от паха и расправляет плечи, снова становясь невозмутимым и бесстрастным.

– А, значит, по-твоему, есть только две крайности: шлюха и монашка, да? – взвиваюсь я. – Третьего не дано?

– Заметь, ты сама сюда пришла. Силой никто не тащил.

– Я пришла, чтобы пообщаться с приятным, как мне показалось, молодым человеком! – восклицаю с обидой. – Но, видимо, у молодого человека совсем не разговоры на уме.

Он наклоняет голову набок, глядя на меня, как на забавную зверушку.

– А ты уверена, что нам с тобой есть, о чем общаться? – припечатывает ядовитой иронией в голосе.

Феноменальное высокомерие! Я, конечно, слышала, что мажоры – народ борзый, но не думала, что настолько! Получается, поразвлечься без обязательств он со мной готов, а для беседы с царем я рожей не вышла?!

– Ты просто хам, самонадеянно решивший, что любая девушка в этом клубе с радостью раздвинет перед тобой ноги, – цежу я, дрожа от негодования. – Так вот обломись, дружок. Ты не настолько клевый.

Парень изумленно приподнимает бровь, глядя на меня так, словно я призналась, что в прошлом у меня была борода, первичные мужские половые признаки и имя «Олег». Услышанное для него, несомненно, шок. Видно, в голове не укладывается, как какая-то глупая девчонка посмела считать его величество недостаточно клевым.