Сказ о пути

– Если я мешаю, мне ничего не стоит уйти, – Дийк отозвался с легким раздражением: здесь и впрямь было хорошо, а возвращаться в трактир и ложиться спать еще не тянуло.

– Нет, что вы, не надо! – скрипнул вежливый голос. – Лучше поговорите со мной: я так редко разговариваю с живыми людьми. А еще лучше – расскажите какую-нибудь историю. Мне кажется, вы должны знать много историй и сказок.

– Сказок? Да, пожалуй, я знаю их немало. Но какую именно рассказать? Может быть, сказку о большой овальной луне над странным городом, в котором смерть возвели в культ и молятся на убийцу и людоеда?

– Эта сказка мне знакома, – невидимый собеседник рассмеялся, скрипучий звон усилился. Но смех был коротким, как всхлип. – Но она еще не закончена, такие рано рассказывать. Вот когда дойдет до конца – другое дело.

– Иные как-то не приходят в голову, так что простите.

– Нет, это вы меня простите: вижу, что все же помешал. Мне кажется, мы еще увидимся. Вы показались мне интересным собеседником. До свидания!

Голос умолк, так и не обретя для Дийка ни лица, ни плоти. Прошелестели удаляющиеся шаги.

Промир посидел на берегу еще немного, а затем вернулся в трактир.

Улыбчивого хозяина не было. Вместо него дюжий парень, видимо, помощник, зевая, в полном одиночестве протирал кружки.

– Тут для вас принесли письмо.

– Письмо? – удивился Дийк. – Для меня?.. Видимо, это какая-то ошибка. Я ни с кем не успел здесь познакомиться, мне некому писать.

– Мое дело передать, – пожал плечами парень, протягивая плотный конверт. – Вы единственный постоялец сегодня, спутать не с кем.

Поднявшись в свою комнату и стараясь не наступить на сладко сопящих на полу Наки и рыша, Дийк распечатал конверт. При свете уличных огней, падавшем в окно, прочел:

"Я был бы весьма признателен, если бы вы посетили меня в качестве гостя в моем замке. В полдень мой человек будет ждать вас на выходе из "Золотой кастрюльки". Покровитель". Строки были выведены изящным, но несколько расхлябанным почерком. Под подписью красовался схематичный рисунок: граненый сверкающий камушек. Видимо, изумруд.

Поспать Дийку удалось не более двух часов: на рассвете его разбудил Гох, шумно требуя выполнить обещанное и недвусмысленно покусывая карман куртки, где лежал заветный мелок. Наки сидела на полу, вперившись в промира дымчатыми сумрачными глазами. В них был не меньший напор.

Дийк коротко рассказал о ночной встрече. Затем протянул письмо.

– И ты пойдешь к нему?! – Она поперхнулась от негодования.

– Любопытство – вечный двигатель. И оно же – голодный зверь. Оно изгложет меня, если не удовлетворю его требований и не полюбуюсь на загадочного злодея.

– Ты дурак. Есть вещи, на которые не стоит смотреть, как бы ни тянуло. Наверное, ты любишь глазеть на казни? На виселицы и четвертования?..

– Не угадала, малышка.

– Странно! Но раз уж ты все равно пойдешь, тебе придется взять меня с собой. Мало ли, что там с тобой случится, а я не хочу застрять здесь одна.

– Сомневаюсь, что со мной может что-то случиться: на добровольную жертву я мало похож, а таинственный Покровитель, судя по всему, питается именно такими.

– Все равно я пойду с тобой!

Зная, что спорить бесполезно, Дийк пожал плечами:

– Как хочешь. Только не говори потом, что я безжалостно затащил в логово людоеда маленькую слабую девочку.

Когда в полдень, еще поспав, по настоянию промира, и перекусив, они покинули трактир, у выхода их ждал самый обычный с виду мужичек, плотненький и краснощекий. Пока они шли по городу, он беспрестанно болтал, шутил и дурачился, отчего Дийк и его спутница, чувствуя досаду и напряжение, мысленно желали весельчаку прикусить язык и заткнуться.

Замок, высящийся в центре площади, выглядел вполне мирно – лишь наглухо сомкнутые створки ворот да ставни на узких окнах портили впечатление. Силуэт показался знакомым: Дийк понял, что именно эта махина, точнее, ее шершавая спина маячила за его спиной на берегу речки.

Охрана пропустила всех четверых (считая Гоха) вовнутрь, а разговорчивый проводник завел по винтовой лестнице под самую крышу и остановился у одной из дверей.

– Вам сюда, – коротко сообщил он, уже без шуток и отчего-то потеряв румяный цвет лица.

Постучав и услышав слабый отклик изнутри, он открыл дверь, сделал приглашающий жест, а затем испарился, скользнув за поворот коридора.

– Может, все-таки не пойдем?

Наки ухватила промира за рукав. В голосе был страх, чуть ли не паника.

– Хотите – дождитесь меня здесь, – Дийк перевел взгляд с ее лица цвета извести на топорщащуюся на загривке шерсть Гоха.

– Ну, уж нет! – Задрав подбородок и высокомерно сморщившись, девочка шагнула за дверь первая.

Промир вошел следом. Рыш, всем своим видом давая понять, как ему не нравится эта затея, изогнув горбом туловище и нарочито громко стуча когтями (когда надо, он мог убирать когти и двигаться по-кошачьи бесшумно), замыкал шествие.

Они оказались в просторной зале с высокими окнами, наглухо закрытыми темными шторами. Множество свечей освещали ее во всех одробностях. Увидев хозяина замка, Наки охнула и больно вцепилась в ладонь спутника. Дийк не понял, что ее так напугало: ничего устрашающего в Покровителе не было. Удобно раскинувшись в кресле, приветливо улыбался гостям молодой мужчина – по крайней мере, выглядевший молодым, почти юным. Волны золотистых волос, обрамлявших нежный овал лица с младенчески-розовым цветом кожи, светло-голубые глаза под пушистыми ресницами, припухлые губы. Подобных мальчиков и юношей женщины обычно стремятся носить на руках, поскольку все материнское, при виде таких губ и таких глаз, оживает в них, перемешиваясь с исконно-женским. Уши юноши украшали серьги с огромными изумрудами, шею охватывало ожерелье из них же.

Хозяин, не вставая, слегка поклонился, приветствуя их, и заговорил. При первых звуках голоса последние сомнения Дийка рассеялись: да, то был он, его ночной собеседник. Тот, в чье лицо он так и не удосужился заглянуть.