Гимназистка. Любовь против течения

— Да говори уже. Кто ты такая? У меня голова пухнет, — не выдержала я.

— Я-то? Фортуна - божество, приносящее удачу. И та, кто должен вернуть тебя обратно домой. Приятно познакомиться.

Ольга протянула мне руку, приветливо улыбаясь, будто и не злилась минутой ранее.

Стоп! Какое ещё божество? Как это домой? Разве Яков не сказал, что это невозможно?

*Желтобилетница - женщина лёгкого поведения. Желтый билет - официальное разрешение государства, которое выдавалось “ночным бабочкам”, проходившим регулярный мед.осмотр.

** Фраза из сериала “Бригада” 2002 года.

Глава 17 Непостоянная Фортуна

— Вот это поворот! — как я ни старалась, скрыть удивление у меня не вышло. — А кое-кто сказал мне, что обратно я не попаду ни при каком раскладе.

— Ой, давай попозже это обсудим. Торопиться надо. — Ушла от ответа девушка.

Стоило Фортуне взмахнуть рукой, как из-за поворота тут же появилась бричка. Пустая. Подъехала к нам и остановилась.

— Вам не в гимназию ли, красавицы? — это оказался уже знакомый нам возница.

— Ага, да поживее. Мы спешим, уважаемый, — уже взбираясь на сиденье, сообщила ему Ольга.

— Обижаете! Разве ж я вас подводил? — мужик подмигнул Катиной подруге и улыбнулся.

Вот что значит везучая. Мне почему-то вспомнилась сценка из мультика по сказке о царевне лягушке. Была там такая Василиса Премудрая, которая в рукава выливала вино и кости со стола. А потом пошла плясать, как махнёт рученькой - из вина - озеро. Махнёт второй - из объедков лебеди. Вот это как раз-таки про Ольгу.

Себя же я почему-то в тот момент ассоциировала с невестами старших принцев, которые хотели бы повторить успех Василисы, да куда им? Косточки эти они запульнули кому-то в глаз, вином забрызгали всех, кто рядом оказался. В общем, с меня писали. Тут же вспомнила как решила проявить себя надёжной и достойной доверия, отправившись возвращать ключ Тихону, а в итоге…оставила обоих Булычёвых без сознания в их же доме и позорно сбежала без объяснений.

Как же мне было стыдно. Мне бы думать о том, что Ольга оказалась какой-то там богиней и заявила, что может вернуть меня обратно, а я только и делала, что переживала за своего, наверное уже бывшего, работодателя. А если он с концами отключился? А если я ему там что-то нарушила, и он теперь вообще ходить не сможет? А если…

— Ты меня вообще не слушаешь, Карина? — вырвал меня из размышлений голос Фортуны. — Я между прочим тебе очень серьёзные вещи объясняю. В каких облаках витаешь?

— Извини, что? Я и правда не слушала, — призналась, осматриваясь.

Мы уже почти приехали в гимназию.

— За квазимоду своего переживаешь? — скривилась девушка. — Ничего ему не будет. Куда уж хуже?

— А ну-ка полегче! Ты, может, и не просто Оленька-гимназистка, но обзываться-то зачем? То юродивым его назвала, то теперь это. Как тебе не стыдно? Это ведь по твоей вине он пострадал, спасая Катерину. То есть меня,— не выдержала я, решив поставить зазнавшуюся подругу на место.

— О-о-о! Зацепил, да? Защищаешь уже своего ненаглядного, — передавая вознице оплату за его работу, ничуть не смутилась голубоглазая. — Да ладно тебе, не серчай. Идём, внутри поговорим. Не у входа же мне тебе всяко-разно рассказывать.

Я, если честно, не только слушать её не хотела, до того меня разозлили её обзывательства, но даже смотреть в глаза этой недоподруги.

— Даже не спросишь что нужно сделать, чтобы вернуться обратно? — поинтересовалась Ольга, когда мы наконец оказались в нашей общей комнате.

Естественно, никто нас не заметил. При её уровне везения, можно было в этом даже не сомневаться.

— Извиняться, стало быть у вас, божеств, не принято, — скорее констатировала я факт, нежели спросила. — Раз так, то пообещай хотя бы больше не обзываться. Это невежливо. Какая из тебя после этого леди, если ты за языком своим уследить не можешь?

— Ладно. Обещаю, — фыркнула Ольга, усаживаясь на подоконник и высматривая что-то или кого-то на улице. — Мне просто нужно было проверить, на верном ли мы пути.

— И как? Проверила?

— Ага. Всё идёт по плану, — Фортуна улыбнулась так, что я поняла - она действительно довольна.

— И план этот подразумевает…— начала я, чтобы подтолкнуть её к ответу.

— Сущий пустяк. — Ольга махнула рукой, будто всё, что ни делалось и впрямь было ради какой-то незначительной мелочи. — Свести вместе определённых людей так, чтобы между ними образовалась и укрепилась связь. И не дать тем, кому не судьба быть вместе, сойтись. Всё просто настолько, что даже заморачиваться не нужно.

— А потом что?

— Мы сможем получить энергию, чтобы покинуть этот мир и заберем тебя с собой, — наматывая на указательный палец локон и мечтательно закусывая губу, ответила Фортуна.

— Моё мнение, я так полагаю, не учитывается? Мы - это кто? Ты и Алексей? — мне совершенно не нравилось то, что я слышала, но пока ответы предоставлялись, нужно было успеть задать как можно больше вопросов.

— Неа. Ой, мне же на занятия нужно, — всполошилась Ольга, соскочила с подоконника и, шурша юбками подошла к двери, чтобы уйти…от ответов в том числе.

— Постой! Скажи хотя бы что с Тихоном? Он живой? Я ничего ему не повредила? — схватила Фортуну за запястье, удерживая от побега.

— Конечно повредила.

— Боже мой! Насколько всё серьёзно? Мамочки. Ходить сможет? — никогда не чувствовала себя так паршиво. Ладно бы я навредила сама себе, но конкретно этот человек, с тех пор как я тут оказалась, то и дело страдал по моей вине.

И ладно бы высказал мне за это. Ни словечка ведь не проронил. Не укорил, не дал понять, что это всё моя вина. Наоборот, спас, предложил работу, когда я в ней так нуждалась, был вежлив и обходителен.

— Не сможет, — совершенно спокойно ответила мне Ольга и высвободила запястье, наблюдая за тем как я бледнею на глазах. — Спать спокойно так уж точно. А остальное, даже не знаю. Но на работу тебе завтра ехать не нужно.

— Почему?

— Утром узнаешь.

Больше мне не удалось вытянуть из неё ни слова. Она снова сделалась прежней Ольгой, которая без устали трещала о том как скучно в гимназии, как медленно тянется время, как ей хочется на балы, а ещё лучше в столицу. Ни на один вопрос, касательно богов, миров, возвращения домой и её бумажки-помощницы, подруга не ответила. И да, я-таки успела пожалеть, что сразу не вытянула из неё всё, что только можно.

“Я и так много рассказала. Придёт время, всё узнаешь. Всё равно домой тебе ещё рано.”: выдавала она в перерывах между сетованиями на жизнь в учебном заведении и отсутствие новых нарядов.

Утром же, не скрою, я с замиранием сердца ждала бричку, которая должна была доставить меня к Булычёвым. Переживала, гадала в порядке ли мой работодатель, представляла как сложится наш с Тихоном диалог. Придумывала оправдания, но все они казались мне совершенно глупыми и детскими. Мне ведь не восемнадцать годиков, как Катеньке, а под тридцатник. Опыта жизненного много, а кашу я заварила такую, что лучше бы и впрямь утопла, а не попала в это странное место. Возница действительно явился, но не за мной, а чтобы передать записку.

Знакомым аккуратным почерком на конверте, запечатанным сургучом, было выведено имя адресата. Моё.

“Доброго дня, Екатерина Александровна!

Прошу простить, но сегодня не имею возможности принимать вас у себя для дальнейшего обучения ввиду некоторых затруднений личного характера. Непременно дам вам знать, как только они будут преодолены. Ответственности по найму с себя не слагаю, можете быть покойны. К сожалению, не могу гарантировать вам сохранности обещанного места, но подписанные вами документы остаются в силе, работу вы не потеряете.

Надеюсь на понимание с вашей стороны.

С уважением, Булычёв Т.Ф.”

— Что это значит? — задалась вопросом вслух, когда дочитала до конца. — Как это не будет обещанного места? Куда меня отправят работать?

— Не всё ли тебе равно? Ты ведь хотела быть счетоводом. Вот и будешь. А где? В билетной ли кассе или в конторе Булычёвых на берегу реки - не так важно, не правда ли? Главное, что домой к нему тебе теперь путь заказан, — сказала Ольга, заглядывая в записку, которую я так и держала в руках. — Так даже лучше. Когда там тебе к синеглазому? Поедешь, расскажешь, что произошло. Поплачешься и забудешь про его задание как про страшный сон.

— Ты и об этом знаешь? — удивилась я, хотя, учитывая то, что девушка призналась в своей нечеловеческой сущности, могла бы и не спрашивать.

— Конечно. Для тебя ведь стараюсь, глупая, — на губах её заиграла очередная улыбка, но на этот раз она мне совершенно не понравилась.

Будь Ольга на моей стороне, её проявления эмоций не были бы такими пугающими. Притворная маска дружелюбия и нечто больше походящее на хищный оскал заставляли задуматься о том, не стоит ли держаться от переменчивой Фортуны подальше.