Гимназистка. Любовь против течения

Всё это я сумела основательно разглядеть в зеркале комнаты, в которую меня привела Ольга. В гимназии старшие девушки жили парами, а младшие по трое или четверо. Интерьер был довольно простым: две кровати, заправленные постельным бельём, шкаф, в котором подруги хранили свои наряды, и на котором размещались коробки для шляпок и пара небольших кожаных чемонанов, умывальник, два стола у окна и книжные полки над ними. Окна занавешивали всё теми же жуткими желтыми занавесками, которые, нужно отдать должное, были выстираны, а не собирали тонные пыли как это обычно бывало в казённых учреждениях.

— Уютненько, — сказала я, закончив разглядывать убранство комнаты, в котором мне, по всей видимости, было суждено провести какое-то время.

Сколько именно я не знала, но хотелось верить, что довольно продолжительное, так как надежд на то, что в своём мире мне удалось спастись было крайне мало. И, честно говоря, я предпочитала быть Катенькой, но живой, нежели одинокой бухгалтершей Кариной, утонувшей в речке и похороненной на каком-то там кладбище, к могилке которой и придти-то некому.

— Скука смертная! — ответила Ольга, устроившись на стуле возле одного из письменных столов. — Кроме учебников ничего не почитаешь, гулять просто так не отпускают, расписание будто у каторжников. Мы света белого не видим, на что нам уют?

Девушка явно была недовольна своим пребыванием в учебном заведении. Молодая, красивая, цветущая барышня из небедной семьи, которая никогда в жизни не горбатилась на начальство и ещё не разочаровалась в отношениях с мужчинами (в отличие от меня) хотела как можно больше времени проводить свободно. Тем более, что на улице пели птицы, светило яркое солнце. Весна вступила в свои права, природа пела и плясала, а Олюшка…сидела взаперти.

— Ладно, подруга. Раз уж ты не помнишь, кто тебя спас, я дам тебе подсказку. Самого героя никто не видел, но рубашка его никуда не делась. Что же это такое случилось там в воде, что ты осталась без платья в одном только исподнем? — девушка встала, подошла ко мне и вопросительно изогнула бровь.

Само собой, я тут же вспомнила, что именно произошло, но рассказать ей о том, что попросту не умею плавать означало выдать себя с потрохами.

— Течением сорвало, — промямлила я.

— И тесёмки развязало со шнуровкой? — Ольга нависла надо мной, выпытывая детали.

— Не з-з-наю. Я тогда плохо соображала. Не всякий день, знаешь ли, тонуть приходится. Не о том я думала.

— А рубашка-то дорогая. Нашивочка из ателье имелась. — подруга достала из внутреннего кармана платья небольшой кусочек ткани и положила мне на ладонь. — Вот, оторвала. Жаль не именная, — продолжала допытываться она.

— Когда только ты всё это успела разглядеть? — начала закипать я, понимая, что ещё немного и любопытная блондинка выведет меня из себя. А, насколько я успела понять, кроткая Катюша никогда не повышала голос и не вставляла слово поперёк.

— Тебя когда в гимназию привезли укутанную в тёплое одеяло, я помогала раздевать. Мы же подруги, мне можно. Так на тебе кроме той рубашки да исподнего ничегошеньки и не было. А ещё…— тут она сделала многозначительную паузу, но почти сразу продолжила. — там была кровь. Но на твоём-то теле ни царапинки. Значит что?

Я только крепче сцепила кулак, зажимая кусочек ткани, и отвела взгляд.

— Спаситель твой пострадал. Жаль будет, если насмерть убился…

— Да не убился он! — выпалила я, и поняла, что прокололась и теперь придётся рассказать Ольге правду. Хотя бы ту часть, которая касалась моего спасения.

Но на моё счастье, делать этого не пришлось. Дверь комнаты открылась и внутрь заглянула та самая матрона, которую я уже видела раньше.

— Катенька, золотце моё, — елейным голоском обратилась ко мне женщина. — Как хорошо, что ты уже на ножки встала. К тебе гости. Идём, моя хорошая.

Ни её тон ни натянутая улыбка мне не понравились. Выглядело это так, будто даму отчитало начальство и теперь ей отчаянно хотелось перед ним выслужиться, чтобы заработать прощение.

— Какие ещё гости? — встряла Ольга.

— Алексей Яковлевич пожаловали двоюродную сестрицу проведать. Лично. — резко и недовольно ответила ей Ирина Викторовна. Если бы при этом она ещё и зашипела, то стала бы похожа на раскрывшую капюшон кобру.

Но подруга не обиделась и даже не ответила. Девушка густо покраснела, закусила губу, а затем закрыла лицо руками и резко отвернулась к окну.

— Идём, Катюша. Негоже заставлять уважаемого человека ждать, — меня потянули за руку в направлении коридора. — Ты уж будь добра, скажи, что мы тут о тебе заботимся. Не хорони репутацию родной Мариинской гимназии.

— А есть за что? — семеня следом за пышной дамой, спросила я.

— Что ты такое говоришь, милая? Нет, конечно. Разве же тебе у нас плохо было все эти годы? Разве ж мы тебя в чём-то ограничивали?

Она говорила что-то ещё, а я задумась над реакцией Ольги. Если мой гость - родственник Кати, то по всему выходило, что подружка-то неровно дышит к её двоюродному брату своей соученицы. Годиков мне уже немало, повидала я такой румянец на своём бухгалтерском веку. У самой, правда, никогда так щёки не алели, но на других насмотрелась. Влюбилась красавица, к бабке гадалке не ходи.

Пока шли по коридору я разглядывала гимназию. Везде чистенько, опрятно. Снуют девочки в одинаковых платьях, чинно шествуют дамы в более строгих нарядах - педагоги. Окна местами открыты для проветривания, ветерок колышет опротивевшие мне желтые занавески. Кто только придумал повесить их на все окна?

— Вот и пришли, Катенька. Мы на тебя рассчитываем, — Ирина Викторовна смахнула с моих плечей несуществующие пылинки, зачем-то перекрестила и открыла передо мной дверь в комнату, где меня ожидал гость.

Неуверенно шагнув внутрь, зажмурилась от яркого солнечного света, который ударил по глазам. Окно было распахнуто настежь, внутри пахло вишнёвым цветом и свежестью.

— Ну здравствуй, Карина, — услышала незнакомый мужской голос, когда дверь за мной закрылась со щелчком. — Добро пожаловать в новый мир.

Стоп! Как меня только что назвали?

Глава 5 Двоюродный брат

Когда глаза привыкли к свету, я разглядела сначала фигуру, а затем и черты лица того, кто назвал меня по имени. Это был высокий статный мужчина. В одной известной песне про таких поётся “косая сажень в плече”. Серые глаза с хитринкой прятались за большими круглыми очками, густые брови, прямой длинный, симпатичные ямочки на щеках.

Незнакомцу на вид было не больше тридцати. Шатен с короткими вьющимися волосами изучающе смотрел на меня и не двигался с места.

— Что же вы застыли? Проходите. Да дверцу прикройте, будьте так любезны, — мужчина пригласил меня войти.

Я послушалась, но настороженность моя никуда не пропала. Этот человек знал моё настоящее имя, и это пугало.

— Вот и ладненько, вот и хорошо, — улыбнулся мне мой гость. — Присядете? — указал на стул, стоявший возле небольшого чайного столика. Сам же подошёл к окну и выглянул на улицу, будто проверяя, не подслушивает ли кто. Но закрывать его не стал.

— А вы…

— Ах, что же это я? Позвольте представиться. Алексей Яковлевич Прозоров, первой гильдии купец, торговец пшеном, мукой и тканями. Волею судьбы ваш двоюродный брат, — мужчина слегка поклонился, а затем…подмигнул мне. — Да не глядите вы на меня так, будто вас оторопь взяла. Я не кусаюсь.

Вот вроде и успокоил, но я почему-то не поверила.

— Доброго вам дня, Алексей Яковлевич, — поздоровалась я и всё же присела на стул, чтобы не рухнуть от того как сильно у меня затряслись ноги.

— И вам, Кариночка. И вам, — совершенно спокойно повторив моё настоящее имя, Алексей прошёлся по комнате, сложив руки на груди.

— Так вы знаете? — у меня руки похолодели от ужаса, когда я подняла на него глаза.

— Конечно. Никакая вы не Катерина Прозорова, и не родственница мне вовсе, но да и я, хвала Вселенной, не совсем Алексей. Вот только это, милая моя сестрёнка, должно остаться между нами. Посторонним о таком рассказывать не стоит. Психиатрические лечебницы в этом времени - не самое приятное место, поверьте. Я проверял, — мужчина постучал себя по виску указательным пальцем и улыбнулся так зловеще, что я тут же поняла - проверял.

— Раз так, то, может, расскажете как я сюда попала и почему это произошло? — набравшись смелости всё-таки спросила я. — Хотя нет. Лучше скажите, я правда умерла там, в своём мире?

Это было куда важнее, но почему-то волновало меня не так сильно.

— К сожалению, вдаваться в подробности я не могу. Скажу только, что обратно вам не вернуться, — назвавшийся Алексеем развёл руками и состроил странную гримасу.

Неясно было рад он этому факту или нет.

— Поэтому предлагаю вам принять сей факт, а также то, что впредь вам предстоит не самое комфортное существование в этом мире, в теле Катеньки Прозоровой.

— Что значит не самое комфортное?

— Жили когда-нибудь в глухой деревне, где удобства на улице, а воду таскать приходится из колодца? — с заметной долей сарказма ответил вопросом на вопрос мужчина. — Панталоны, чулки, корсеты, турнюры, ночные вазы и тазы для умывания теперь станут вашими постоянными спутниками. Ах да, интернета и телефонов здесь, разумеется, тоже нет. Позависать в рилсах до полуночи не получится.

Ха! Напугал! Стало даже интересно насколько этот всезнайка был осведомлен о моей жизни до…смерти. Ведь я и так ими не пользовалась. Жила одна, никуда не ходила, телевизор смотреть перестала с подросткового возраста, телефоном пользовалась только по работе. Друзей у меня особо не было, ведь никто не хотел водиться со “странной” домоседкой, которая живому общению предпочитает сборники стихов и классические дамские романы. Всё сидела ждала своего принца на белом коне. Только почему-то не подумала, что с неба они не падают и для того, чтобы нашёлся хоть один, нужно начать выходить из дома и смотреть вокруг, а не в бесконечные страницы, заполненные печатным текстом и отчёты по работе.

— И всё? — я еле сдержала усмешку.

— Что значит всё? Разве этого мало? — удивился Алексей.

— Мне подарили второй шанс на жизнь. За чужой счёт, правда, но всё же. Разве стану я нос воротить? Катенька-то, кстати, жива или вы её…того? — этот вопрос меня тоже интересовал, так как нужно было понять насколько ужасен грех, который я беру на душу, занимая её тело.

— Жива. Но это к делу не относится.

— Вот и славно. Вот и хорошо, — передразнила я сероглазого. — Значит я тут насовсем? И от меня ничего не требуется взамен? — решила что нужно с порога брать быка за рога, раз уж ответственный за всё это безобразие пришёл ко мне лично и решил рассказать о правилах поведения в новом мире.

— Отчего же? У всего есть своя цена, — заглотил наживку Алексей. — От вас требуется помощь в одном нелёгком деле.

— В каком же? Только не говорите, что мне придётся выставить Катерину не в лучшем свете. Она, насколько я успела понять, девушка скромная и тихая. Мне её по-своему жаль.

— Это замечательно. Я, конечно, был против вашей кандидатуры, но теперь убеждён, что не зря она выбрала именно вас. Как в воду глядела. Такой цепкий ум, развитый интеллект, самоуважение. То, что нужно, — просиял Алексей.

— Кто она? — меня начало раздражать то, что мужчина на заданные вопросы не отвечал, а новые порождал с удивительной скоростью.

— Вы же были бухгалтером? — снова ответил вопросом на вопрос этот странный тип.

— Была.

— Вот и тут будьте. Больше от вас ничего не требуется. Окончите гимназию, устройтесь на работу и живите себе припеваючи.

— Погодите, а завещание? Ольга сказала, что после выпуска я окажусь на улице, если не успею к тому времени найти жениха, — вспомнила я слова подруги.

— Да? Надо же какая досада. — театрально удивился Алексей. — Хорошо, что вы не Катенька. Если раньше я сомневался, то теперь уверен, что с этой небольшой трудностью справитесь играючи. Знаете, мне пора, — заторопился мужчина. — Дела не ждут. А это вам.

Алексей протянул мне конверт, на котором неаккуратным почерком, явно дрожащей рукой было выведено моё имя.

— Да вы же путём ничего мне не рассказали. Это-то что такое? — нервы сдали, и я выкрикнула это чуть громче чем следовало.

— Тш-ш-ш. Ну нехорошо шуметь, Катенька. — загадочный человек с серыми как сталь глазами навис надо мной огромной скалой. — Есть в этом мире люди, которым вы дороги, сестрица. Мой отец - один из них. И он настолько за вас радеет, что решил помочь в том вопросе, в котором я посодействовать не способен. — Алексей скривился, будто последние слова дались ему не так просто. Неприятно было осознавать, что он чего-то не может?

Либо нарцисс, либо возомнил себя всесильным, хотя таковым не является.

Алексей резко развернулся и направился к двери.

— Счастливо оставаться, сестрица. Не скучай и будь прилежной ученицей, — нарочито громко сказал он. Настолько, что даже в коридоре было слышно. — Папеньке передам, что с тобой всё хорошо, чтобы не переживал.

Дверь закрылась, я осталась одна.

— Вот и поговорили. — подытожила, пребывая в полнейшей растерянности. — Значит, назад мне не вернуться? — прошептала, и поняла, что не уверена радует меня этот факт или печалит.

Вскрыла конверт и ахнула, когда прочла то, что написал отправитель вложенного в него послания.

Глава 6 Обходной путь

“Дорогая моя племянница,

ты даже не представляешь как нас всех перепугала. Врач сообщил, что твоему здоровью ничто не угрожает. Очень этому рад. Но сам факт случившегося наводит меня на тревожные мысли.

Я понимаю, что тебе сейчас очень тяжело, ведь день окончания гимназии всё ближе, а с выбором будущего супруга ты так и не определилась. Немудрено, что такое эмоциональное давление толкнуло тебя на необдуманный поступок… ”

Почерк был разборчивым, но неуверенным. Словно писал человек в возрасте. Обращение в самом начале сразу дало понять, что автор этого послания - Катин дядя. Из всего, что я о нём услышала, у меня сложилось впечатление, что мужчина любит племянницу и заботится о ней. Но его явный намёк на то, что девушка бросилась в реку сама, чтобы свести счёты с жизнью, заставил меня призадуматься.

“Поверь, это не лучший выход из сложившегося положения. Не так всё плохо как кажется, дитя.

Завещание твоего отца связало меня по рукам и ногам, но я всё же могу кое-что для тебя сделать.

Коль уж выбор даётся тебе непросто, и никто из молодых господ-купцов нашего города не приглянулся, осмелюсь предложить тебе “обходной путь” решения вопроса с довольствием. Есть у меня один знакомый, молодой обеспеченный господин, желающий поправить своё положение в обществе, так как родом он сам из крестьян. На брак в прямом смысле слова не претендует, ровно как и на завещанные тебе капиталы, но породниться с нами не прочь, ибо добавит это ему весу в определённых кругах, а нам обеспечит неплохое подспорье в плане транспортировки товаров. Твоё обеспечение обязуется взять на себя, а средства моего почившего брата перевести на твой личный счёт для личного распоряжения. Нужды ты знать не будешь, живи да радуйся. Подумай об этом, Катюша.

Я не тороплю и не даю указаний. Просто предлагаю ещё один вариант, а уж решать тебе. Завтра утром за тобой приедет бричка, чтобы доставить в дом моего друга. Я осмелился попросить одну из педагогов гимназии составить тебе компанию, чтобы ты могла с ним побеседовать при ней. Ничего непристойного, только деловой разговор, который ни к чему не обязывает. Если не захочешь ехать, я пойму.

Поправляйся, береги себя и не принимай всё так близко к сердцу, дитя. Жизнь прекрасна, но, к сожалению, прожить её мы можем лишь единожды. Очень надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор, и всё для тебя сложится удачно.

Напомню также, что ты всегда можешь прийти ко мне за советом и поддержкой. Хорошо, что хоть этого мой брат не запретил.

С наилучшими пожеланиями,

твой любящий дядя

Я.Прозоров.”

Вот и приехали. Дядя этот туда же. Не удивлюсь, если директриса гимназии тоже предложит мне кандидатуру в женихи. Хотя…Катенькин родственник пишет, что его знакомому нужен брак по расчёту. Что уже неплохо. За спрос денег не берут, можно и съездить посмотреть на этого…богатого годподина из крестьян.

Пообещав себе подумать об этом на досуге, я вернулась в “свою” комнату. Голова пухла от свалившейся на меня информации. Назад дороги не было. Я точно не спала и не лежала в бреду или коме. Слишком всё вокруг реально, чтобы быть плодом моего воображения. Тонула я просто гипернатурально. Никаких сомнений в том, что я жива у меня не было, потому что боль, холод и голод ощущались точно так же как когда была Кариной.

Ольга встретила меня скромным молчанием, что несказанно обрадовало. После того, что мне поведал Алексей хотелось тишины и покоя, а не жужжания над ухом о всяком разном.

Я попросила её рассказать мне о расписании занятий и экзаменов и с облегчением узнала, что от большинства из предметов Катюша освобождена.

Студенткой, а тем более ученицей я была уже очень давно. Раз выбора мне не дало, следовало ассимилироваться. Хотя я слабо представляла себе как смогу сдать экзамен в гимназии какого-то там века (явно не двадцатого). Судя по надписям на кабинетах в этом мире в ходу были “Ѣ”, твёрдые знаки на концах слов и прочая атриббутика дореволюционной письменности, к которым я не то что не привыкла, мне всё это казалось инопланетной грамотой.

— Тебе не нужно ничего сдавать, Катюш, — сообщила подруга. — Мы с тобой из тех, кто ученицами только на бумаге числятся. Думаешь чего нас родители в гимназию в двенадцать лет отдали, когда остальных с семи берут? Чтоб по балам да приёмам раньше времени не катались да замуж не выскочили. Тут же мы под присмотром и за закрытыми дверьми семь годков прокуковали, юность свою нежную на лавках с книжками просидели. — Ольга обречённо вздохнула. — Коптим небо как каторжники взаперти в то время как прочие девицы самых завидных женихов себе отхватывают.

— Да ладно тебе. Не так всё плохо. Скоро выпускной. Сможешь и на приёмы ездить и жениха себе найдёшь хорошего, — попыталась приободрить её я и поняла, что не следовало, потому для подруги эта фраза сработала как красная тряпка для быка.

Девушка не прекращала трещать ни во время обеда, ни когда мы вернулись обратно, ни даже когда меня сморил сон. Кажется, она даже не заметила, что я прикорнула, сидя на стуле пока она изливала мне душу.

В какой-то момент к нам заглянула уже знакомая Ирина Викторовна (которая, как я узнала во время обеда, являлась правой рукой директора гимназии) и поблагодарила меня за тёплые слова о нашем славном учебном заведении. Сообщила, что завтра лично составит мне компанию и проследит, чтобы визит к прошёл без сучка без задоринки.

— Куда это ты собралась? — тут же оживилась Ольга, когда зам.директора ушла.

— Дядя решил помочь мне решить вопрос с замужеством, — брякнула я и уже ждала дополнительных вопросов, но их не последовало.

Даже у самая лучшая батарейка рано или поздно садится. Вот и Олюшкина, видимо, разрядилась от многочасового сетования на скучную учебную программу, отсутствие развлечений и скудный рацион местной трапезной. Она пообещала непременно расспросить меня об этом завтра, зевнула, да так и завалилась на подушку прямо в дневном платье, а я, не будь врагом сама себе, будить её не стала.

Умылась, нашла в шкафу на стороне, где значилась буква К, ничное платье, переоделась и приготовилась к долгой бессонной ночи. Но, видимо, не одну Ольгу утомили сегодняшние события. Стоило моей голове коснуться мягкой пуховой подушки, как я тут же отправилась в царство Морфея.

Глаза разлепила только под утро, когда в нашу дверь постучали и попросили собираться да поскорее, что я и сделала. Ольга, к слову, не спешила просыпаться, а я решила, что лучше (от греха) её не будить.

Платье выбрала самое простое в пол, чтобы не возиться с завязками и рюшами. Чулки решила и вовсе не надевать, так как не разобралась как их крепить. Благо с бельём всё было ясно. Кожаные сапожки, элегантная накидка из плотной ткани, и вот я уже была не малышка-гимназистка, а очень даже симпатичная девушка на выданье.

Когда же бричка остановилась у новёхонького, кирпичного, двухэтажного купеческого дома, дверь нам открыла девушка-служанка одетая в наряд презентабельнее моего, да ещё и в идеально выглаженном переднике. Тогда то я и поняла - господин действительно богатый. Стало одновременно немного страшно и в то же время очень любопытно посмотреть, что именно он из себя представляет.