Двойная петля

Но в среду всё изменилось. На уроке истории место рядом со мной, которое два дня пустовало, внезапно заняли.

– Привет. Здесь не занято? – спросил парень с открытым лицом и взъерошенными волосами.

Я вздрогнула, вырванная из своих мыслей.

– Нет, садись, – прошептала я, инстинктивно оглядываясь на Кристину. Она сидела впереди и уже медленно поворачивала голову, прожигая нас взглядом.

– Я Денис. Перевелся неделю назад, – он улыбнулся, и в его глазах не было того липкого холода, к которому я успела привыкнуть. – А ты, я так понимаю, та самая загадочная Аврора, о которой Кристина запрещает всем даже заикаться?

Я замерла. Никто в этой школе не осмеливался произносить имя Кристины в таком беспечном, почти насмешливом тоне.

– Тебе… тебе лучше не сидеть со мной, – честно предупредила я, чувствуя, как внутри нарастает паника.

– Почему? У тебя аллергия на людей? – он рассмеялся, доставая учебник. – Не бойся, рыжая. Я не кусаюсь. И блондинок с комплексом Бога не боюсь.

Я не выдержала и слабо улыбнулась. На мгновение на щеках проявились ямочки, и Денис буквально засмотрелся.

– Ого… А ты, оказывается, живая.

В ту же секунду мой телефон в рюкзаке под партой неистово завибрировал. Сообщение. Я украдкой глянула на экран, и моё сердце пропустило удар.

Даня:«Я вижу тебя через окно, рыжуля. Твой сосед слишком близко сидит. Отодвинься, пока я не зашел и не объяснил ему правила дистанции».

Я похолодела. Медленно подняла глаза на окно. Внизу, на парковке, сверкал на солнце черный «БМВ». Стекло было полностью опущено, и я видела его крепкую руку с золотыми часами, лениво лежащую на краю дверцы. Он приехал на час раньше. Он следил.

Дрожащими пальцами я начала набирать ответ. Гнев, копившийся все эти дни под прессом траура и их издевательств, на мгновение пересилил страх. Я хотела ударить его в ответ.

Аврора:«Может, мне еще и дышать начать через раз, чтобы тебя не расстраивать? Занимайся своей девушкой, Даниил. Я в твоих советах не нуждаюсь».

Я нажала «отправить» и тут же пожалела об этом. Воздух в легких закончился. Я видела в окно, как его рука сжалась в кулак. Он медленно подался вперед, чуть высунувшись из окна машины, и задрал голову, сканируя взглядом фасад школы. Даже с такого расстояния я почувствовала этот взгляд.

***

Даниил.

Экран телефона вспыхнул. Я перечитал сообщение дважды, смакуя каждое слово. «Не нуждаюсь».

Я усмехнулся, чувствуя, как внутри поднимается темная, густая волна. Маленькая дрянь начала огрызаться. Сидит там, за этим чертовым стеклом, рядом с этим лопоухим придурком, и думает, что телефонный экран это броня. Она думает, что если между нами тридцать метров и пара стен, то она в безопасности.

Её ямочки на щеках сейчас, наверное, стали глубже от праведного гнева. Я искренне надеялся, что она чувствует мою злость и задыхается от неё так же, как я от желания её приручить.

Аврора думает, что я должен заниматься Кристиной? Кристина – это пресный гарнир. Она предсказуема, как инструкция к кофеварке. А Аврора… Аврора – это дикий зверь, которого я только начал загонять в угол. И эта её попытка показать зубы только разжигает аппетит. Обычные девчонки в Лицее текут от одного моего взгляда, а эта рыжая бестия решила выставить иголки.

«Дышать через раз?»

– Хорошая идея, рыжуля, – прошептал я в пустоту салона, чувствуя, как кулак неосознанно сжимается от желания что-нибудь сломать. – Потому что скоро я стану твоим единственным источником кислорода. Ты будешь вдыхать столько, сколько я тебе позволю.

Меня начало потряхивать от возбуждения, смешанного с яростью. Я представил, как вхожу в этот класс, как этот паренёк бледнеет, когда я кладу руку ему на плечо, и как Аврора вжимается в стул, понимая, что её «щит» рухнул.

Я завел мотор. Резкий, хищный рев двигателя разрезал тишину парковки, заставляя случайных прохожих вздрогнуть. Я не уехал. Я медленно, демонстративно переставил машину прямо напротив главного входа, перекрывая проход. Включил музыку на полную мощность, чтобы басы били ей прямо в солнечное сплетение там, на втором этаже.

Пусть знает: я не просто жду. Я караулю свою добычу. И сегодняшний путь домой она запомнит надолго. Я научу её правильно расставлять приоритеты.

***

Аврора.

Остаток урока я просидела как на иголках. Денис что-то рассказывал, но я только кивала, не слыша ни слова. Мои глаза то и дело возвращались к черному автомобилю внизу. Даня не ответил на сообщение и это меня тревожило. Когда прозвенел звонок, я начала собирать сумку так медленно, словно это могло отсрочить неизбежное.

– Тебя проводить? – спросил Денис, закидывая рюкзак на плечо.

– Нет! – слишком резко выпалила я. – То есть… за мной приехали. Лучше не надо.

Я поплелась к выходу. Кристина уже стояла у дверей класса, победоносно улыбаясь.

– Ну что, рыжая, готова к экзекуции? Данечка сегодня не в духе. Я бы на твоем месте сразу залезла в багажник.

Я прошла мимо, стараясь не дрожать. Когда я вышла на крыльцо, Даниил уже стоял у открытой дверцы и смотрел на меня. Этот его тяжелый взгляд… Это был взгляд владельца, обнаружившего на своей территории чужие следы.

Вчера я села на заднее сиденье, и он промолчал, позволяя мне сохранить эту иллюзию дистанции. Но сегодня всё было иначе.

– Сядь вперед, – коротко бросил он, удерживая дверь открытой.

– Я хочу сесть назад. Там удобнее, – я попыталась обойти его, но он преградил мне путь.

– Я сказал – вперед, Аврора.

Он резко перехватил мою руку, когда я попыталась прошмыгнуть мимо него. Его пальцы сомкнулись на моем запястье как стальной капкан. Я вскрикнула от неожиданности, но он даже не ослабил хватку.

– Или я сам тебя туда посажу при всех. Хочешь устроить шоу для своих новых друзей?

Я увидела, как Денис вышел из Лицея и замер на ступеньках, глядя на нас. Даня тоже это заметил. Он нарочито медленно положил руку мне на поясницу, жестко притягивая к своему боку. Его пальцы бесцеремонно впились в ткань жакета, сминая её.

– Садись, – прошептал он мне в макушку, и от его горячего дыхания по шее поползли мурашки. – И дома мы обсудим твою внезапную смелость.

Я подчинилась, чувствуя себя пойманным зверьком. В салоне пахло дорогой кожей и надвигающейся грозой. Теперь, когда между нами не было преград, его присутствие стало удушающим.

Мы не поехали домой. Даниил резко выкрутил руль в сторону набережной, туда, где город заканчивался дикими пляжами и соснами.

– Куда мы? Дом в другой стороне!

– Мы едем туда, где никто не встрянет в разговор и не будет пялиться нам в спины, – Даня выжал газ. – Ты хотела поговорить о дыхании? Давай. Посмотрим, как ты задышишь, когда рядом не будет твоей «группы поддержки».

Машина летела по шоссе, и каждый километр отзывался во мне нарастающим звоном тревоги. Когда он свернул к заливу и резко затормозил у самой кромки асфальта, я по инерции дернулась вперед, и ремень безопасности больно впился в плечо. Шины протестующе взвизгнули, замирая.

– Выходи.

Воздух у воды был плотным и неподвижным. Даня шел впереди, не оборачиваясь. Он даже не смотрел назад, просто знал, что я не посмею остаться в машине. Я тащилась следом, чувствуя, как каждый шаг дается с трудом. Было ощущение, что если я остановлюсь или попытаюсь повернуть назад, случится что-то непоправимое.

Мы дошли до скал, которые огромными черными клыками вгрызались в берег. Здесь, за каменной стеной, шум воды стал глухим, оставив нас в пугающей, интимной тишине.

Даня резко развернулся. В один шаг он преодолел расстояние между нами и прижал меня спиной к холодному, влажному камню. Его ладони с глухим стуком уперлись в скалу по обе стороны от моей головы. Ловушка захлопнулась.

– Ну, повтори, – выдохнул он мне в самые губы. От него пахло мятой и опасностью. – Повтори то, что написала. О том, что ты во мне не нуждаешься.

Я хотела что-то ответить, но голос застрял в горле. Его близость подавляла, парализовала волю. Даня медленно поднял руку. Его длинные пальцы запутались в моих волосах у виска, оттягивая их назад, не больно, но властно, заставляя меня закинуть голову и смотреть ему прямо в глаза.

– Ты думала, я буду спокойно смотреть, как этот нищеброд пускает слюни на твои ямочки? – Его большой палец медленно, почти нежно прочертил линию от моего уха по щеке, останавливаясь у самого уголка губ. – Ты думала, я позволю кому-то касаться того, что попало в мой дом?

– Я не вещь, Даниил… – прошептала я, чувствуя, как его колено бесцеремонно вклинивается между моих ног, натягивая ткань клетчатой юбки.

– Ты – часть нашей семьи. Моя личная забота, сестрёнка. И если я установил границы, значит, ни один ублюдок не имеет права их пересекать. Ты поняла меня?

Его ладонь соскользнула с волос на мою шею, большой палец лег прямо на сонную артерию. Он не сжимал, но я чувствовала, как он упивается тем, как бешено колотится мой пульс под его рукой.

– Ты такая дерзкая в сообщениях. А сейчас? Где твои когти, рыжуля?

Он прижался лбом к моему лбу, заставляя меня смотреть прямо в его потемневшие глаза. На мгновение мне показалось, что он сейчас меня поцелует, сотрет всё моё сопротивление этим грубым, властным жестом. Но Даня лишь чуть повернул голову и шумно втянул воздух, замирая у самого моего виска, будто запоминал мой запах. Присваивал меня себе одним этим вдохом.

– Не заставляй меня злиться по-настоящему, – прошептал он в мои губы. – Тебе не понравится цена моего гнева.

Даня отстранился так же резко, как и зажал меня здесь, лишая своей пугающей опоры. Без него стало слишком просторно, а колени, которые он больше не подпирал своим телом, окончательно затряслись.

***

Даниил.

Она дрожала под моими руками, и этот мелкий, лихорадочный трепет сводил меня с ума. Я чувствовал, как её дыхание сбивается в рваные всхлипы, как она замирает, боясь даже шелохнуться, словно любое движение могло спровоцировать меня на удар или поцелуй. Её ямочки… сейчас они исчезли, сменившись мертвенной бледностью и чистым, неразбавленным страхом. Это было именно то, чего я жаждал: ощутить свою полную, безраздельную власть над этой рыжей бестией. И одновременно это было то, что я ненавидел.

Страх делал её такой же, как все остальные. Обычной. Одной из сотен кукол, которые ломались под моим взглядом еще до того, как я открывал рот. Я ненавидел эту покорность, потому что она превращала наш поединок в избиение. Мне не нужна была жертва, которая просто ждет удара. Мне нужен был достойный противник. Я хотел видеть в этих янтарных глазах пожар, вызов, ненависть – что угодно, кроме стеклянного ужаса. Этот страх напоминал мне о том, что я могу уничтожить её, так и не узнав, какова она на вкус.

Я хотел присвоить её огонь себе, а не затушить его своими же руками.

Когда я коснулся её щеки, кожа оказалась пугающе нежной, как лепесток. Я смотрел на её губы, которые она до крови искусала на уроке, и боролся с диким, животным желанием стереть эту напускную «независимость» одним жестким поцелуем. Опрокинуть на этот песок, заставить забыть всё, кроме тяжести моего тела. Но я знал: если сделаю это сейчас, игра закончится, не успев начаться. Она превратится в тень, а мне нужно, чтобы она продолжала сопротивляться. Чтобы её огонь разгорался под моим давлением, пока не станет пожаром.

– Ты говоришь, что не нуждаещься, – прошептал я, чувствуя, как она, несмотря на панику, невольно подается навстречу моему теплу, ища опору в единственном человеке, который сейчас был рядом. – Врешь, рыжуля. Ты уже ищешь моего взгляда в толпе, чтобы понять, можно тебе дышать или стоит забиться в угол. Я становлюсь твоим единственным ориентиром, твоим Богом и твоим палачом.

Я заставил её поднять подбородок, вглядываясь в её лицо в последний раз перед тем, как оборвать этот момент. Внутри всё зудело от желания остаться здесь, на этом пляже, пока она не признает поражение. Но я вовремя одернул себя.

Я отстранился так резко, что она едва не упала, потеряв опору. Свежий ветер мгновенно занял моё место, ударив её в грудь.

– Иди в машину, – бросил я, уже разворачиваясь.

Я слышал, как она судорожно вдохнула мне вслед. Почти кожей чувствовал, как она пытается прийти в себя. Мой собственный голос казался мне чужим, слишком резким после той интимности, которой я только что её придавил.

– У тебя пять минут, – добавил я, не оборачиваясь. – Приведи себя в порядок. Умойся, если надо. Отец не должен видеть твои красные глаза или слезы. Иначе, пеняй на себя. В доме Громовых слабаков не жалуют.

Я зашагал к машине, специально втаптывая песок каблуками ботинок. Мне нужно было это расстояние. Если я останусь рядом еще на минуту, я не сдержусь. Я возьму то, что, как мне кажется, уже принадлежит мне по праву, и сожгу всё дотла.

Сев за руль, я не стал заводить мотор сразу. Я смотрел в зеркало заднего вида, как ма