Обратная сторона Солнца. I. Нигредо. Созданный из пепла

Ничего ещё не заканчивается.

Многое только начинается.

***

Прежде чем жилые дома сменились высокими кронами деревьев, прошел по меньшей мере час. Самая тяжёлая и долгая часть дороги, по всей видимости, была от центра города до окраины. Всё это время Света развлекала себя созерцанием вида за окном автомобиля. Как только городской шум затих далеко позади, девушку начало клонить в сон.

Что она вообще знала про Новый Оскол? Маленький город, больше похожий на посёлок городского типа, с населением тысяч в двадцать человек. Там живут Катерина и Амалия Баюновы, с которыми Света прежде ещё не виделась. Там она родилась и прожила совсем недолго, так как родители захотели сменить место работы, и, пока Свету ничего не держало в старом городе, переехали в новый. Вот только о том, чем родители занимались до переезда, она не знала до сих пор. Может, оттого, что рассказывать было нечего? Или за этим кроется что-то большее?

Татьяна всегда была бойкой и жизнерадостной женщиной, каждый день проживала как последний. Она всегда была в движении и просто не давала себе времени на то, чтобы лишний раз поразмышлять о чём-то вроде смысла жизни или вещах, навсегда оставшихся в прошлом. Она уж точно не стала бы жалеть о мимолётных, лёгких, как лист бумаги, воспоминаниях, оставленных в прежнем городе. Вениамин же, в представлении дочери, был более сложной личностью.

Мужчина был не менее оптимистичным, любил свою работу и уделял время хобби – готовил выпечку в домашних условиях, иногда даже на заказ. Он поистине горел всем, чем занимался. Но порой, вскользь поглядывая на отца, Света не могла избавиться от чувства, что от чего-то когда-то он всё же выгорел.

Бывало, на выходных семья отправлялась в центр города, чтобы всем вместе весело провести время. Как это часто бывает, разговор заходил о воспоминаниях и прошлом в целом. Мама шутила, ностальгировала по их с папой молодости, и заодно рассказывала интересные истории дочери. Но в какой-то момент Вениамин на миг едва заметно замирал, глаза его теряли блеск, и улыбка на лице застывала, но тут же он вновь подключался к разговору, смеясь вместе с Татьяной. Долгое время Света думала, что ей это казалось, но постепенно начала осознавать, что очень хорошо ощущает чувства людей, даже те, что они пытаются скрыть или делают это неосознанно.

В иной раз она просто наблюдала за папой, не спеша перемещающимся по кухне и готовя очередной кулинарный шедевр, но что-то в глубине его взгляда не давало ей покоя.

Он словно скорбел по кому-то.

Света не могла понять, почему думает именно так: внешне Вениамин выглядел как обычно, даже мимика не менялась. Но подсознание кричало ей совершенно обратное. Может, отец и сам не помнил причину своей скорби, но чувства от этого никуда не делись. Человек от сильного стресса может сам блокировать некоторые воспоминания, слишком сильно травмирующие его мозг, чтобы не доставлять себе еще больший дискомфорт. Об этом говорили даже ученые. Но что же это было за воспоминание, так надолго запечатанное в самых глубинах памяти отца?

Сколько бы попыток ни предпринимала, у Светы никогда не получалось долго думать о плохом, она не видела в этом смысла. Она лишь раздраженно выдохнула, сердясь на саму себя, и погрузилась в дрему, чтобы скрасить ожидание прибытия в Новый Оскол.

***

Огонь. Море огня. Вокруг и внутри. Он пылает одновременно повсюду. Преследует, догоняет, пожирает все тело и внутренности, даже душу.

Огромные столбы пламени. Слева. Справа. Спереди. Сзади. Везде. Выбраться не получится. Он уже внутри, он не погаснет, пока не сожжет тело полностью. Не оставит и частички.

Не погаснет.

Не потушится.

Он сожжет все.

Страх. Паника. Безысходность. Нестерпимый жар. Боль. Ужас. Немой плач. Моментально испаряющиеся слезы. Они его не потушат.

Смерть.

Повсюду крики, не понять чьи: твои или чужие. Крики боли, агония или зов спасителя. Уже неважно – ты уже горишь, тебя уже не спасти.

Ракурс сменился. Света не двигалась, кто-то крепко держал ее на руках, прижимая к себе, она не смела двинуться ни на миллиметр. Дышать тоже было нельзя – заметят и заберут навсегда. Она не знала куда, но помнила, что там уже не будет ничего. Кроме боли, страданий, а потом и смерти.

Когда неизвестный человек с ребёнком на руках выбежал из тёмного, сырого леса, Света, наконец, ощутила долю спокойствия. Вдалеке уже не виден свет всепожирающего пламени, она уже может вдохнуть. Совсем немного, бесшумно. Впустить в лёгкие хоть каплю кислорода. Нельзя, чтобы их услышали.

Человек, прижимающий её к себе, не обращает внимания на собственное, уже давно сбившееся дыхание. Он вдруг останавливается перед одним из домов и стучит в дверь. Ему открывают, взволнованно спрашивают, что случилось, почему они с девочкой покрыты копотью. Быстрый, но чёткий ответ. Света теперь будет надолго спрятана у хозяев этого дома, а человек сбежит куда-то навсегда.

Девочку передают в чужие руки, и она видит – человеком была женщина с красивыми длинными чёрными волосами, их не испортил даже пожар. Дверь перед женщиной закрывается, рассмотреть лицо не получится. Теперь уже никогда.

***

Света проснулась от резкого толчка: машина подскочила на кочке, а Вениамин за рулём лишь устало выдохнул. Татьяна посмеялась над его спокойствием и заверила, что дальше дорога будет ещё более неровной.

Света уснула от силы на пятнадцать минут, но ей уже успел присниться кошмар. К тому же настолько реалистичный… Ей вообще редко что-то снилось, только иногда, когда поздно ложилась, утром в полусонном бреду под звуки будильника видела череду несвязных сцен, больше похожих на фантазии сумасшедшего. Образы, приснившиеся на этот раз, тоже не отличались смысловой нагрузкой, но почему-то от них стало так неприятно и тяжко. Света на секунду подумала, что её ударили по затылку чем-то тяжёлым и плоским час назад, а она всё чувствовала фантомную боль. Но болел не только затылок – что-то в груди. Сдавливало рёбра изнутри, не давая нормально вдохнуть.

Так впечатлил вид дыма в кабинете химии? Прошло больше пяти часов с того момента, она уже устала мусолить эту тему. Да быть не может, что её это хоть сколько-то напугало. Единственное, о чём она думала в тот момент: почему пожар не распространяется. Вот и всё. Никакой тревоги и тем более – страха.

Еще полчаса она раздумывала об этом, и до нее, наконец, дошло, что во сне мозг спроецировал не страх, а желание подобраться к сути. В самом начале она буквально находилась в огне, хоть и горела, как все обычные люди. Пыталась найти ответы, непосредственно находясь внутри самой причины? Похоже на то.

Любовью к философии Света никогда не отличалась, просто ехать неподвижно в машине было настолько скучно, что пришлось идти на крайние меры. Она могла бы и послушать музыку в наушниках, но спустя пять минут с начала дороги обнаружила, что забыла зарядить телефон. В данной ситуации это, пожалуй, было самым трагичным, похуже кошмаров. Пришлось весь путь слушать скучные однообразные песни по радио, которые так обожал отец. Врагу не пожелаешь. При всей любви к родителям – их вкус в музыке был для Светы просто ужасным.

Она окончательно отчаялась и уже хотела перейти к стадии, на которой будет каждые пять минут спрашивать, скоро ли они приедут, с такой интонацией, будто сидит прикованная к креслу уже трое суток и умирает от жажды и голода. Но всё обошлось, раздался воодушевлённый голос Вениамина:

– Почти на месте! Сейчас только заправимся. Можешь себе купить что-нибудь перекусить, а то до ужина ещё как до луны.

Спустя пять минут.

Они ещё не успели въехать на территорию Нового Оскола, а минусы его маленькости начали проявляться уже сейчас. Как только семья зашла в зону обслуживания, Татьяна увидела за стойкой свою давнюю знакомую – одноклассницу, с которой не виделась уже много лет. Вениамин тоже её знал, и между троими завязался диалог, не планирующий заканчиваться по меньшей мере ближайшие полчаса.

Света на их месте поступила бы также, общительностью она пошла в родителей, если не превзошла их в этом. Просто добраться до нового дома и разложить все вещи в новой комнате хотелось уже нестерпимо сильно. Да и еду она ставила выше знакомств. Поэтому, заплатив за пачку чипсов, вернулась на свежий воздух и не спеша уплетала вкусность, оглядывая скучающим взглядом местный пейзаж.

Была бы погода ясной, она бы восхитилась его живописностью. Вроде ничего особенного: осенний лес вокруг заправки недалеко от города. Машины проезжают не сказать что часто, не построили бы здесь заправку – экология была бы на высшем уровне. Именно по этой причине Света решила устранить пункт «заправка» и просто пойти гулять в лес. Она не была из тех, кто заранее обдумает, безопасно ли это, не решат ли вдруг родители закончить разговор и все-таки поскорее добраться до дома. Ей хотелось прогуляться по лесу с пачкой чипсов в руках, разве есть в этом минусы?

Вот только чем дальше она забредала, тем менее красочным становился пейзаж.

Поначалу прогулку действительно можно было назвать атмосферной. Всё вокруг жёлто-красное, листва на верхушках деревьев шелестела на ветру, неторопливо покачиваясь то в одну, то в другую сторону. Ноги шуршали, глубоко погружаясь в совсем недавно опавшие листья, толстым ковром застилавшие засохшую траву. Иногда под этим ковром компаниями рассаживались маленькие грибы, заботливо укутанные ярким пушистым ворсом.

Сквозь раскидистые верхушки дубов виднелось серое пасмурное небо, но дождь всё не решался остужать нагретую летним солнцем землю, температура тоже ещё оставалась приятной: ни жаркой, ни холодной. Пели птички, провожая солнце, что уже совсем скоро закатится за горизонт, уступая место луне.

Всё более тусклой становилась листва, ноги всё чаще чавкали в прохладной влажной земле. Звуки начали утихать, постепенно сменяясь неестественной тишиной, заставлявшей невольно вслушиваться в каждый редкий шорох. Стало холодно, темно и сыро. Не дул ветер, не пели птицы. Небо непрестанно темнело, в сгущающейся тьме с каждым шагом разглядеть что-то становилось всё тяжелее. Вокруг ни движения, даже муравьи, казалось, перестали суетиться под ногами. Из всех живых существ остались только деревья и Света. Из всех звуков – её шаги и едва слышное дыхание. Но чем дальше она шла, тем громче оно эхом отражалось прямо в мозге. Тишина вокруг окончательно превратилась в раздражающий звон, пробирающий до мурашек.

В какой-то момент она почувствовала себя некомфортно и остановилась, чтобы оглядеться. Шаги стихли, и фоновый звон исчез. Теперь тишина из оглушающей сделалась загробной.

Вечер только начинался, ещё не стемнело окончательно, чтобы Света не различала вообще никаких силуэтов, но понять, что видит перед собой, легче не становилось. Она прекрасно помнила дорогу, по которой шла, и точно знала, что не заблудится. Но чем дольше вглядывалась в далёкую непроглядную тьму между сотнями одинаковых ровных стволов деревьев, тем больше сомневалась в том, что доберётся обратно собственными ногами. Эта тьма была со всех сторон. Слева, справа – везде одинаковая. Не понять, в каком направлении и как далеко в этой тьме встретится хоть что-то, кроме деревьев. А может, будет лучше, если этого «чего-то» не будет? Ведь это может быть что угодно…

Минута. Две. Три. Света всё стояла на месте, медленно вертясь вокруг себя, и пыталась высмотреть в дали, сама не знала что. Ни звука. Ни движения. Ничего. Только темнота. И с каждой минутой она всё продолжала сгущаться.

Света подумала, что если простоит так и дальше – точно сойдёт с ума. Не от страха, а просто потому, что стоит и не двигается. Ну, в самом деле, если зашла так далеко, зачем отступать? Она просто прошагала дальше в том же направлении, в котором двигалась изначально. И вдруг почувствовала: она просто обязана найти «что-то» в этой темноте.

Деревья, тьма, деревья, тьма. Она шла от заправки всего десять минут, а по ощущениям пробыла в лесу вечность. Уже действительно подумывала развернуться и уйти, но тут же передумала, разглядев что-то впереди – там был выход из леса! И огромный, когда-то давно сгоревший, двухэтажный особняк!!!

Да если бы такое было в Белгороде, она бы оттуда никогда не уезжала! Здание даже почти не разрушилось: только некоторые особенно хрупкие стены и стёкла в окнах были повреждены. Единственное, что дом отличало от простого заброшенного – он весь был покрыт копотью. Всё остальное, на вид, было целым и даже безопасным. Это ж идеальная заброшка!

Подумала Света и вспомнила о клятве, данной Гордею. С другой стороны… как он вообще узнает об этом? Она здесь совершенно одна, подумаешь, один раз не сдержалась!

Забыв обо всём на свете и азартно оскалившись, она рывком кинулась вперёд, и тут же едва не упала. Тишина вокруг исчезла, в лесу вдруг раздался… чей-то шёпот!

Вряд ли человеческий, он шелестел одновременно со всех сторон. Врезался в слух ледяной сосулькой, заставляя в оцепенении застыть на месте, дрожать то ли от страха, то ли от пронзившего душу холода. И одновременно с шёпотом вокруг сгущался невесть откуда взявшийся туман совсем неестественного на вид происхождения.

Вот теперь Света всерьёз боялась не то что обернуться, даже двинуться. Её трясло и от холода, и от страха, неведение заставляло тело покрываться мурашками и обливаться холодным потом. Что это, чёрт возьми?! Куда бежать? В заброшку? Обратно в лес, чтобы окончательно заблудиться там в панике? Куда?!

Гулкий и частый стук сердца оглушал, адреналин кричал бежать хоть куда-нибудь, лишь бы подальше от этого места. В голове ни одной ясной мысли, только хаос. Как вообще можно было здраво мыслить, когда в одном ухе бьётся в агонии собственное сердце, а в другом сводит с ума жуткий призрачный шёпот?

Вот и Света не мыслила – просто в отчаянии прерывисто обернулась. Но от увиденного за спиной рефлекторно отпрыгнула назад, зацепившись за корягу, всё-таки упала и тут же в панике отползла в сторону. Даже не заметила, как шёпот стих. Все звуки окончательно перебил стук бешено колотящегося сердца.

Перед ней стояла женщина. Полы её чёрного плаща бледнели, становясь прозрачными к земле – это нечто явно не живое. Света медленно подняла глаза, чтобы увидеть её лицо, или, по крайней мере, то, что обычно находится на его месте. Но там ничего не было. Просто чёрное пятно, тёмная масса, и ни намека на черты. Из-под капюшона на плечи падали длинные черные волосы, больше напоминавшие покрытую копотью солому. Женщина будто шла в комплекте с заброшкой поблизости, наверняка оттуда и вышла.

От внезапно посетившей мысли при виде призрака Света ужаснулась ещё больше, чем отсутствию у того лица. Она же так похожа на женщину из её сна! Может ли это быть совпадением? Хотя после увиденного она была готова поверить и в Бога, и в Сатану.

Будто ситуация и без того не страшная, женщина, не произнеся ни звука, начала двигаться прямо к Свете!

Вот и всё… Она так и умрёт с застывшим на лице серьёзным выражением. Родители начнут её искать и подумают, что дочь умерла от сердечного приступа, не доехав до нового дома. А Катя и Герман всю жизнь будут винить себя за то, что отпустили подругу в Новый Оскол, ведь именно по пути туда её не стало.

Она прошла все стадии принятия неизбежного: от отрицания до самого принятия, не стала закрывать глаза, чтобы с гордостью принять свою смерть, и вперила яростный взгляд в чёрную фигуру. Призрак уже почти вплотную приблизился к Свете и… прошел мимо, продолжая двигаться вперёд.

То есть… вот так?

У Светы уже успела пролететь перед глазами вся жизнь, она вспомнила родителей, друзей, одноклассников, тренера, знакомых из секции, гопников с соседнего района, проработала все незакрытые гештальты, вспомнила все известные ей математические формулы из курса пятого класса и Марию Фёдоровну, а призрак просто… прошел мимо?..

А ну возвращайся, и мы поговорим по-взрослому!!!

Благо призрак двигался небыстро, и Свете не придётся его догонять. Она медленно поднялась и выпрямилась, сжимая кулаки.

– Эй, – низким голосом проговорила девушка, оборачиваясь, с угрозой, подобной той, с которой начиналась каждая её драка во имя справедливости. Она медленно качнула головой и, стоя боком к призраку, исподлобья смотрела на него. Во взгляде не осталось и тени страха, вернулась прежняя суровость, а радужки, казалось, светились во мраке яркими янтарными огнями. – Ты, кажется, что-то сказать хотела? Говори громче, я твой шёпот не разобрала!

Женщина, казалось, заинтересовалась. Медленно обернулась, всё так же не двигаясь с места. Но в тот же миг сделала шаг назад и исчезла, растворившись в воздухе…

Туман пропал вместе с ней, Света осталась в одиночестве стоять посреди леса, вернувшего все звуки, запахи и цвета. Вновь листья пожелтели, воздух стал легче, ветер шуршал где-то высоко, а вдалеке чирикали птички.

Да быть не может, просто сбежала? Девушка так и застыла, не двигаясь еще с минуту, с выражением крайней степени шока и возмущения на лице. Даже рот сам открылся, а глаза сощурились. И зачем было так пугать, если всё равно собиралась смотаться?! Очень гостеприимно. Такие, значит, местные жители в вашем Новом Осколе? Увлекательно, однако…

Делать в лесу больше было нечего: природу оценила, заброшку нашла, с местными познакомилась. Можно вообще уезжать обратно, теперь в этой жизни она уже точно видела всё. Даже больше, чем нужно. Света развернулась, чтобы пробежаться обратно до заправки, но снова застыла на месте, заметив на земле кое-что странное: яркое пятно, неестественно выбивавшееся из общей цветовой гаммы. Вперемешку с грязью и опавшими листьями там лежал… Её пакет чипсов! И каждая чипсинка до единой вывалилась наружу и смешалась с землёй!!!

Ноги подкосились, и Света на четвереньках упала перед так прискорбно скончавшейся пачкой чипсов, купленной на деньги, честно заработанные её родителями. Оплакивая так зазря потерянную жизнь, она проклинала всеми известными и неизвестными ей словами призрак женщины, который теперь даже при желании оплатить нанесённый ей ущерб не сможет!

Глава 3. Какие ещё оборотни???

Изначально путь до заброшки длился около пятнадцати минут, но Света решила сэкономить время и в этот раз добраться бегом. Поэтому спустя пять минут уже вновь стояла возле зоны обслуживания.

К тому моменту родители ещё не закончили разговор с одноклассницей Татьяны и не успели заметить отсутствия дочери. Понять, что она чуть ли не сражалась в лесу с призраком, можно было, только внимательно приглядевшись и обнаружив, что её одежда в некоторых местах была испачкана землёй. Хотя нет… Света опустила глаза на обувь: на месте родителей она бы подумала, что дочь успела погулять по болоту.

Но даже если бы они поняли, что та решила пройтись по незнакомому лесу, не удивились бы и не задали никаких вопросов – подобное случалось не впервые. Поэтому задумываться о своём внешнем виде Света больше не стала.

И вот наконец на выходе показались Татьяна с Вениамином, и семья, вернувшись в машину, отправилась дальше.

Поначалу Новый Оскол действительно был больше похож на деревню, чем на город. Вдоль дороги хаотично расставлены одноэтажные домики: в таких обычно живёт бабушка, которая ухаживает за любимыми курами и летом зовёт в гости внуков, чтобы накормить вкусными румяными пирожками.

От домов веяло деревенским уютом, даже осень на какое-то время стала ощущаться как летние каникулы. Особенно когда тучи стали не спеша расходиться, оставляя место яркому закатному небу, а лучи на треть зашедшего за горизонт солнца золотыми прожекторами встречали новых жителей городка.

Ближе к центру возвышались двухэтажные жилые дома, так что деревня переросла в посёлок.

На площадках во дворах резвились дети. На крыльце одного из деревянных зданий сидела закутанная в шаль бабуля, поглаживая разлёгшегося на коленях чёрного кота. Один из мальчишек подбежал к ней, чтобы что-то спросить, и, дождавшись тёплой улыбки на добром морщинистом лице, с весёлым криком поскакал обратно к друзьям, чтобы сообщить радостную новость.

С самого въезда, даже в центре города, между домов росло столько деревьев, что Света, глядя на это, невольно задумалась, как же всё-таки здесь, наверное, хорошо жить. Весь Новый Оскол окружал лес, но и внутри связь с природой не терялась. Никаких тебе серых коробок небоскрёбов, не дающих друг другу даже краем глаза взглянуть на солнце, никаких сплошных бесцветных тротуаров без намёка на зелень, как в больших городах.

В Белгороде с этим тоже проблем не много, но всё же в Новом Осколе не было того огромного количества высоток: только в центре изредка встречались пятиэтажки, но и те были окружены таким цветущим двором, что дом словно стоял в центре парка. Зелёных оттенков было значительно больше, чем серых, уже так привычных глазу.

Повсюду царила тёплая атмосфера, на первый взгляд уж точно. Школьники с рюкзаками за плечами, возвращающиеся домой с уроков, выбегали из пекарни с довольными улыбками и тёплыми булочками в руках. Даже издалека Света видела, насколько они были свежими. Их буквально только что достали из печи: от изделий исходил лёгкий пар. Пока машина стояла в ожидании зелёного сигнала светофора, Света была вынуждена пускать слюни, глядя на это. Тут же вспомнилась скоропостижно скончавшаяся наполовину полная пачка чипсов…

На дорогах было довольно много машин для маленького города, но это и неудивительно – сейчас был час пик. Поэтому ещё десять минут машина Козыревых потратила только на то, чтобы преодолеть центр города и наконец подъехать к дому.

Он не выделялся среди прочих и слишком гармонично вписывался в общий пейзаж, чтобы Света с первого взгляда поняла, что вот оно – то самое место, добираясь до которого они проделали такой тернистый путь.

Такой же дом, как множество других вокруг: одноэтажный, с чердаком, небольшим двором, деревянным забором и маленькой калиткой. Но от этого дом не терял своего очарования. В глубине души Света всегда хотела жить в таком маленьком компактном домике, без соседей в паре метров от себя и с собственным садом, – размер уж точно был неважен.

Едва Вениамин успел припарковать машину рядом с калиткой, как та чуть не слетела с петель, пропуская летящую напролом фигуру. Звонкий девичий голос тут же раздался над округой:

– Наконец-то вы здесь! Я так рада вас видеть!

– А-э… Привет!

Стоило Свете, вылезая из машины, выпрямиться и на ходу ответить на приветствие неизвестно кому, как ей на шею бросилась девушка. Она и краем глаза не успела её оглядеть. И теперь в замешательстве задыхалась от крепких объятий, неловко похлопывая её по спине в ответ.

Но как только та отстранилась и уставилась на Свету с самой доброй и искренней улыбкой, которую она когда-либо видела, до Светы дошло, что это Амалия Баюнова – её двоюродная сестра.

Родители рассказывали, что они с Катериной согласились всячески помогать с переездом и первые подали эту идею. Но такая внезапность всё же удивляла.

Баюновы настаивали на том, чтобы помочь родственникам с оставшимся ремонтом, расстановкой недостающей мебели и всеми прочими вопросами обустройства жилища. И сейчас встретили их, чтобы сразу же приступить к делу и как можно скорее поужинать вместе.

У калитки показалась Катерина, чуть менее активная женщина, чем её дочь, и теперь Света могла оценить, насколько те были друг на друга похожи.

Они действительно были одинаковыми.

Обе среднего роста, с густыми каштановыми волосами и зелёными глазами, особенно яркими и красивыми на золотом закатном свете. У обеих с лица никогда не сходила тёплая приветливая улыбка, разве что у Катерины она моментами смешивалась с наглостью, присущей всем журналистам. Амалия же искренне по-доброму относилась ко всем, кого видела. Сейчас их можно было отличить лишь по одному признаку: волосы Амалии были закреплены двумя высокими хвостами, придающими детскую непосредственность, а на лоб падала аккуратно уложенная чёлка, разделённая пробором. У Катерины волосы были коротко постриженными, но от этого не менее густыми.

Все мягкие черты лица Амалии, приправленные румянцем, указывали на искренность и доброжелательность. С самого детства она привыкла не только отвечать двойным добром на добро, но и помогать просто так, безвозмездно. Она могла подружиться с кем угодно. Мало кто мог бы сопротивляться этому милейшему созданию, разве что последний кретин.

Она весело хихикнула, увидев, как взгляд Светы потеплел, когда та узнала сестру, и протянула руку с широко расставленными изящными пальцами:

– Представимся официально. Я – Амалия!

– Света.

Света широко улыбнулась, щуря глаза, и охотно пожала Амалии руку, но не могла отделаться от мысли, как же по-детски выглядело это рукопожатие.

Она не была против, даже наоборот. Нечасто встретишь такую искреннюю открытость. Все её прошлые знакомые на фоне Амалии теперь выглядели угрюмыми и уставшими от жизни занудами.