Улей: Прокачка безжалостного монстра

— Прямо — старая транспортная кишка, — сказал Грок. — По ней таскали железо к большому залу. Сейчас там могут быть гоблины. Вверх — путь к человеческому форпосту, но далеко. Вниз — грибные карманы. Там прятались слабые, если успели.

— Сначала железо.

Грок кивнул, но не двинулся сразу.

— Великий Рой. Если мы пойдём к жиле, а мои сородичи внизу ещё живы...

— Живые, которые не могут работать, не спасут Улей. Железо даст ловушки. Ловушки дадут защиту. Защита даст шанс твоим сородичам дожить до следующего дня.

Кобольд сжал кайло так крепко, что когти скрипнули по дереву.

Сварт ощутил через клеймо всплеск боли, вины и злости. Грок хотел спорить. Хотел бежать вниз, искать своих, вытаскивать каждого немедленно. Но клеймо не подавляло его мысли полностью. Оно лишь делало очевидным главный вектор: приказ Повелителя выше личного желания.

Грок выдохнул.

— Прямо.

Они двинулись по транспортной кишке.

Здесь следы разорения стали заметнее. На стенах висели обрывки кожаных ремней. На полу валялись расколотые корзины для руды. В одном месте камень был покрыт чёрным пятном от зажигательной смеси. В другом из трещины торчала маленькая костяная фигурка с обломанными ушами — кобольдский знак дома или семьи. Грок увидел её, остановился на долю секунды, но не поднял.

Сварт это заметил.

— Почему оставил?

— Это знак чужой норы, — глухо ответил Грок. — Если поднять без крови семьи, духи камня обидятся.

— Духи камня помогли вам против людей?

Грок дёрнул головой, будто получил удар.

— Нет.

— Тогда теперь тебе помогает Улей.

Кобольд ничего не ответил.

Но через клеймо прошла новая волна. Не согласие. Не вера. Скорее первая трещина в старом страхе.

Туннель вывел их в широкий зал.

Когда-то это было сердце шахт Сломленного Клыка. Сварт понял это не по словам Грока, а по структуре пространства. Свод здесь был укреплён десятками деревянных распорок и костяных арок. В стенах чернели малые норы, каждая размером с кобольда. По центру проходила выдолбленная в камне колея, по которой, вероятно, катали рудные тележки. На дальнем конце зала темнел провал в нижние уровни.

Теперь зал был мёртв.

Половина распорок сгорела. Часть свода обвалилась, завалив несколько боковых нор. В воздухе висел запах старого дыма, пережжённой плоти и человеческого масла. На полу лежали тела. Немного — значит, большую часть действительно увели или сожгли в других секторах. Но те, что остались, были достаточно красноречивы.

Маленький кобольд у стены, зажавший в лапах каменную игрушку.

Старый рудокоп с расколотым черепом.

Две обугленные фигуры у входа в боковую нору.

Гоблин с распоротым животом, видимо, убитый уже после боя своими же или кобольдами.

Грок остановился.

Его дыхание стало частым. Клеймо передало Сварту резкий всплеск боли. Не физической — та была терпимой. Другой. Более глубокой, бесполезной и потому раздражающей.

Сварт не стал утешать.

Утешение не восстановит шахту. Не поднимет мёртвых. Не даст биомассу. Но и давить сейчас было невыгодно. Сломанный Грок станет плохим проводником.

— Назови сектор.

Кобольд несколько секунд молчал.

Потом ответил:

— Главная жила. Дом Сломленного Клыка.

[Обнаружена область: Главная шахта Сломленного Клыка]

[Статус: разорена]

[Ресурсы: бурый железняк / костяные остатки / древесный уголь / следы человеческой маны]

[Уровень опасности: средний]

Трутень рядом с Гроком вдруг оживился. Его усики заметались, находя органику. Он повернулся к ближайшему телу кобольда и пополз к нему, уже готовый начать сбор.

Грок взревел.

Он ударил кайлом перед трутнем, выбив искры из камня. Слепое существо остановилось, не понимая причины запрета. Грок дрожал всем телом.

— Не трогать наших мёртвых!

Сварт медленно повернул к нему голову.

В обычной ситуации такой выпад следовало бы подавить сразу. Вассал поднял оружие рядом с единицей Улья. Пусть не против хозяина, но импульс был опасным. Однако Сварт видел глубже. Это был не бунт. Это была граница, без которой кобольды никогда не примут Бетхольд. Если Улей начнёт с пожирания их мёртвых, он получит не рабочих, а рабов, мечтающих о пожаре.

Рабов трудно удерживать.

Верных вассалов трудно создать, но они дешевле в долгой стратегии.

Сварт дал трутню запрет на сбор кобольдских тел.

— Тела Сломленного Клыка не перерабатывать без разрешения племени.

Грок застыл.

— Великий Рой...

— Гоблинов, людей, падаль, грибы, зверей — собирать. Кобольдских мёртвых — нет. Пока.

Последнее слово было важно.

Сварт не собирался закреплять абсолютный запрет на ресурс. В будущем обстоятельства могли измениться. Но сейчас политическая цена была выше питательной ценности.

Грок медленно опустил кайло.

— Сломленный Клык запомнит.

— Пусть запомнит правильно. Я не добрый. Я считаю.

— Это лучше, чем люди, — хрипло сказал Грок. — Они говорят красиво, потом жгут.

Из нижнего провала донёсся слабый шорох.

Сварт мгновенно поднял передние лапы. Трутень замер. Грок развернулся, выставив кайло. Шорох повторился. Потом ещё раз. Кто-то скрёбся внизу, пытаясь двигаться тихо, но слишком устал для настоящей скрытности.

Из тёмной щели под обвалившейся балкой показалась узкая морда.

Маленькая кобольдка, не выше половины роста Грока, смотрела на них огромными жёлтыми глазами. Её чешуя была покрыта пеплом. На шее висел обрывок верёвки. В лапах она держала острый камень.

— Грок? — прошептала она.

Грок будто провалился на месте.

— Тикка?

Из щели донёсся испуганный писк. Потом наружу выбрался ещё один кобольд, старше, с перебитой передней лапой. За ним — совсем старый, почти белёсый, с мутными глазами. Потом ещё двое. Они были истощены, грязны, обожжены. Но живы.

Грок сделал шаг к ним.

Сварт не остановил.

Пять выживших вышли из укрытия и замерли, увидев Сварта. Потом увидели Клеймо Роя на лбу Грока. И страх изменился. Стал сложнее.

— Что это? — спросил старый кобольд.

Голос у него был сухой, скрипучий. На груди висели костяные пластины с вырезанными знаками. Не обычный рудокоп. Шаман, старейшина или хранитель шахтной памяти.

Грок опустил голову.

— Шах-Раг. Я нашёл силу.

— Нет, — старый кобольд поднял костяной посох. — Ты принёс хозяина.

Выжившие попятились.

Сварт смотрел на них молча. Система разложила группу на параметры.

[Обнаружена группа: Кобольды Сломленного Клыка]

[Количество: 5]

[Боевой потенциал: низкий]

[Рабочий потенциал: средний]

[Состояние: истощение / ожоги / травмы / страх]

[Ключевая единица: Шах-Раг, хранитель каменной памяти]

[Потенциальная проблема: сопротивление интеграции]

Шах-Раг сделал шаг вперёд, хотя его старое тело держалось на одной злости.

— Мы уже видели хозяев. Люди сверху называли себя защитниками. Гоблины называли себя охотниками. Теперь паук из кислого грота называет себя Ульем. Кобольд, который меняет цепь, не становится свободным.

Грок зарычал:

— Без него я был бы мёртв! Гоблины сожрали бы меня у водопада!

— Значит, он купил тебя твоей жизнью.

— Он убил тех, кто служит Брандону!

— Чтобы мы служили ему.

Напряжение в зале стало плотным, почти видимым.

Сварт оценил варианты.

Можно было убить старика. Быстро, показательно, эффективно. Остальные подчинились бы от страха. Но Грок получил бы внутреннюю трещину, а выжившие кобольды — мученика. Плохой старт для вассальной фракции.

Можно было спорить словами. Бесполезно. Старый шаман не поверит обещаниям чудовища.

Можно было показать силу.

Но не через убийство.

Сварт сделал шаг к Шах-Рагу. Старик поднял посох, хотя его руки дрожали.

— Ты хранишь память камня, — передал Сварт в его разум.

Шах-Раг вздрогнул, но устоял.

— Не лезь в мою голову, тварь.

— Я уже в твоей шахте.

Старик оскалился.

Грок хотел вмешаться, но Сварт остановил его коротким импульсом.

— Ты хочешь знать, чем я отличаюсь от людей?

— Ничем.

— Ошибаешься. Люди считают вас грязью, которую нужно очистить, или руками, которые можно заковать. Я считаю вас частью механизма. Грязь выбрасывают. Сломанный инструмент чинят. Полезный узел защищают.

Шах-Раг плюнул на камень перед Свартом.

— Слова хозяина.

— Тогда смотри не на слова.

Сварт коснулся ментального клейма Грока и через него потянулся к свежей памяти кобольда. Не к личным тайнам. К тому, что тот уже рассказал: бегство, гоблины, выжженные шахты, смерть отряда. Затем он добавил собственные воспоминания последних часов: выводковую яму, где личинок пожирали как корм; многоножку; человеческие факелы наверху; кислотный грот; Сердце Улья; мёртвых гоблинов, переработанных в Киру.

И передал всё это Шах-Рагу одним сжатым потоком.

Старик закричал.

Он упал на колени, вцепившись когтями в камень. Выжившие кобольды бросились к нему, но остановились, когда вокруг его головы вспыхнул фиолетовый ореол. Сварт не ломал его разум. Он показывал. Жёстко, грубо, без защиты, но показывал правду.

Видение длилось несколько секунд.

Когда оно закончилось, Шах-Раг тяжело дышал. Его мутные глаза стали ещё мутнее. Но в них появился новый страх. Не перед Свартом. Перед масштабом.

— Ты... не дух шахты, — прохрипел он. — И не простой хищник.

— Нет.

— Ты строишь гнездо.

— Улей.

— Улей жрёт всё вокруг.

— Всё слабое.

Старик медленно поднял голову.

— А если мы откажемся?

Сварт не стал украшать ответ.

— Тогда вы останетесь здесь. Без еды. Без защиты. С гоблинами в верхних ходах и людьми Брандона за ними. Я заберу железо. Вы умрёте сами. Или станете чужой добычей.

Одна молодая кобольдка тихо заплакала. Маленькая Тикка прижалась к Гроку.

Шах-Раг закрыл глаза.

— А если примем?

— Получите нору в Бетхольде. Пищу, когда мы запустим грибные фермы. Защиту Сердца. Работу. Оружие. Право хоронить своих мёртвых, пока это не угрожает Улью. И войну против тех, кто сжёг ваш дом.

Старик долго молчал.

Потом спросил:

— Наши дети будут кобольдами?

Вопрос оказался важнее, чем казался. Сварт ощутил, как все выжившие затаили дыхание.

Кира бы ответила иначе. Кира сказала бы: потомство вассалов принадлежит Рою, генетический материал должен быть оптимизирован, слабые формы подлежат переработке. И это был бы логичный ответ чистого Улья.

Но Сварт был не только Ульем.

Пока ещё.

— Да, — сказал он. — Пока кобольдская форма полезна Улью, она будет сохранена.

Шах-Раг услышал и угрозу, и обещание.

И, видимо, решил, что в Бездне это честнее любой молитвы.

Старый кобольд опустил костяной посох.

— Тогда Шах-Раг слушает условия Бетхольда.

Система мгновенно отреагировала.

[Группа кобольдов готова к переговорам о вассалитете]

[Возможные режимы интеграции:]

[1. Принудительное клеймение — быстро / высокий риск скрытого сопротивления]

[2. Договорный вассалитет — медленно / повышенная автономия / высокая долгосрочная стабильность]

[3. Полная переработка — немедленная биомасса / потеря фракционного потенциала]

Сварт выбрал второй вариант.

Не из мягкости.

Из расчёта.

[Выбран режим: Договорный вассалитет]

[Условие: предоставление убежища и сохранение погребальных обычаев]

[Обязательство вассалов: инженерные работы / добыча руды / разведка боковых тоннелей / военная повинность при обороне Улья]

[Фракция: Кобольды Сломленного Клыка — частично интегрирована]

[Текущая численность: 6]

[Лояльность группы: 61%]

[Лояльность Грока: 100%]

[Лояльность Шах-Рага: 38%]

Сварт отметил последнюю строку.

Старик будет проблемой.

Но не сейчас.

Сейчас он был мостом к остальным.

Грок помог выжившим выбраться из нижней щели. Один из кобольдов, с перебитой лапой, едва мог идти. Трутень попытался подползти и подставить спину под груз, но раненый зашипел от ужаса. Сварт дал Гроку приказ объяснить. Через минуту раненый всё-таки позволил слепому существу поддерживать себя сбоку. Это выглядело неуклюже, но работало.

Пока кобольды собирались, Сварт осматривал зал.

Главная шахта Сломленного Клыка была повреждена, но не уничтожена полностью. Люди выжгли жилые норы и забрали пленных, однако ресурсный слой остался. На дальнем конце зала, за обрушенной балкой, фасеточное зрение Сварта уловило бурые прожилки в стене. Железо. Не чистая руда высокого качества, но достаточно плотная, чтобы делать зубья, скобы, распорки, примитивные пластины и сердечники ловушек.

Он отправил трутня к жиле.

Существо подползло к стене, ткнулось усиками в камень и начало скрести мягкими передними конечностями. Толку было мало. Оно не умело правильно бить по породе. Тогда Грок подошёл, постучал кайлом в трёх местах и показал направление.

— Не сюда. Здесь камень злой. Бить ниже. Под жилу. Сначала снять мягкую шкуру, потом колоть зуб.

Трутень не понял слов, но Сварт передал ему схему через приказ. Существо изменило угол работы.

Первый кусок бурого железняка отвалился через несколько минут.

Он был небольшой, с ладонь человека, шероховатый и влажный. Но когда трутень принёс его к ногам Сварта, Система выдала новое сообщение.

[Получен ресурс: Бурый железняк]

[Количество: 1 ед.]

[Открыта постройка: Рудная нора]

[Открыта постройка: Примитивная кузнечная яма]

[Открыта защитная схема: Железозубая ловушка]

Сварт ощутил удовлетворение.

Вот это уже было основание экономики.

Не абстрактная сила. Не разовый опыт. Не случайная биомасса с трупов. Руда означала повторяемость. Повторяемость означала производство. Производство означало оборону. А оборона означала время, необходимое для роста.

Шах-Раг смотрел на трутня, который под руководством Грока продолжал ковырять породу.

— Он глупый, — сказал старик.

— Да.

— Но не устаёт спорить.

— Потому что не спорит.

— Удобный раб.

— Удобный орган.

Шах-Раг покосился на Сварта.

— Вот почему я не верю Улью.

— Верить не требуется. Работать требуется.

Старик издал сухой скрипучий звук, похожий на смех.

— Ты хуже людей говоришь, паук.

— Но честнее.

— Это да.

Сварт повернул голову к нижнему провалу.

Оттуда тянуло грибной сыростью и слабым запахом живых тел. Не только этих пятерых. Глубже кто-то ещё был. Возможно, другие выжившие. Возможно, падальщики. Возможно, гоблины, ожидающие удобного момента.

Грок тоже это почувствовал.

— Внизу грибные карманы. Там могли спрятаться ещё.

— Сколько?

— Если повезло — десять. Если камень был злой — никто.

Сварт оценил текущую группу. Шесть кобольдов, один трутень, он сам. Кира далеко в гроте. Биомассы нет. Ресурс найден, но ещё не закреплён. Спуск вниз сейчас мог дать новых вассалов, но мог привести в засаду.

— Сначала закрепим жилу.

Грок стиснул зубы, но на этот раз не возразил.

Шах-Раг внимательно посмотрел на него.

— Клеймо жжёт, когда хочешь спорить?

— Нет, — ответил Грок. — Жжёт, когда забываешь, что мы уже проиграли без него.

Старик ничего не сказал.

Работа началась.

Это не была величественная сцена основания города. Не было знамён, клятв, барабанов и стройных рядов. Был разорённый зал, шесть истощённых кобольдов, один слепой трутень, ржавое кайло, куски обгоревших распорок и паук-монстр, который смотрел на всё как на будущую производственную цепочку.

Но через час у южной стены уже лежала маленькая куча бурого железняка.

Через полтора часа Грок с двумя выжившими расчистил безопасный проход к боковой норе, где можно было устроить временный склад.

Через два часа Шах-Раг, ворча и плюясь, показал место, где под камнем росли серые питательные грибы. Они были горькими, слабо ядовитыми для людей, но съедобными для кобольдов и пригодными для переработки в низкокачественную биомассу.

[Обнаружен ресурс: Серый шахтный гриб]

[Качество: низкое]

[Применение: пища для кобольдов / слабая биомасса / основа грибной фермы]

[Открыта постройка: Грибная ферма]

Сварт сразу приказал не собирать всё подчистую. Нужен был маточный слой для разведения.

Шах-Раг впервые посмотрел на него почти с уважением.

— Люди выдирали всё. Даже корень. Потом удивлялись, что гриб не растёт.

— Люди приходят за добычей. Я остаюсь за урожаем.

Старик запомнил эту фразу.

Сварт почувствовал это через слабый край ментального контакта. Шах-Раг ещё не был клеймён полноценно, но договорный вассалитет уже создавал тонкие нити связи. Недоверие никуда не исчезло. Но рядом с ним появилась осторожная мысль: этот хищник умеет ждать.

Для Бездны это было редкое качество.

Когда первая добытая руда была сложена, Сварт приказал возвращаться. Шахты нельзя было удержать постоянным гарнизоном. Пока. Улей ещё не имел сил для внешнего поста. Но теперь маршрут был отмечен, опасные провалы занесены в карту, жила подтверждена, выжившие найдены.

И главное — Сломленный Клык сделал первый шаг в сторону Бетхольда.

На обратном пути Грок шёл впереди увереннее. За ним двигались остальные кобольды. Трутень тащил на спине мешок из старой шкуры, набитый кусками руды и грибным маточным слоем. Сварт замыкал группу сверху, перемещаясь по потолку. Он слушал тоннель через лапы, через стены, через слабую связь с Сердцем.

Именно поэтому он первым уловил чужой запах.

Металл.

Кожа.

Масло.

Человеческая ладонь.

Сварт резко остановился.

Грок замер сразу, уловив приказ через клеймо. Остальные едва не налетели на него.

— Что? — прошептал Шах-Раг.

Сварт спустился со стены к узкому выступу у поворота. Там, между камнем и сгустком засохшей грязи, лежал маленький предмет. Плоский круглый жетон из тёмного железа. Не гоблинский медный знак, грубый и дешёвый. Этот был аккуратнее. На одной стороне — то же восходящее солнце над мечом. На другой — мелкие насечки, похожие на номер отряда.

Грок побледнел под чешуёй.

— Разведчик.

Сварт коснулся жетона лапой.

Он был не горячим, но и не полностью холодным. На металле ещё держался слабый след человеческого тепла. Значит, предмет потеряли недавно. Не дни назад. Часы. Возможно, меньше.

[Обнаружен предмет: Разведывательный жетон Железного Рассвета]

[След маны: свежий]

[Предполагаемое время контакта: менее 3 часов]

[Внимание: человеческая разведка обнаружила внешние маршруты шахт]

Туннель вокруг словно сузился.

Грок медленно поднял кайло.

Выжившие кобольды за его спиной начали тихо скулить. Шах-Раг закрыл глаза и прошептал что-то камню. Трутень стоял неподвижно, не понимая опасности, но чувствуя общий запрет на движение.

Сварт смотрел на жетон.

Значит, у них было меньше времени, чем он рассчитывал.

Люди уже не просто где-то наверху. Они просачивались в боковые ходы. И если разведчик дошёл до этого поворота, он мог видеть следы Грока. Мог найти путь к сухому лазу. Мог вернуться с картой. Мог уже не вернуться, потому что оставил маяк.

Сварт поднял жетон нитью и передал трутню.

— Не касаться голыми лапами, — приказал он кобольдам.

Шах-Раг хрипло спросил:

— Что теперь, Повелитель Бетхольда?

Впервые старик произнёс титул без явной насмешки.

Сварт повернулся в сторону грота.

Там, за тоннелями и паутиной, билось Сердце Улья. Там Кира ждала приказа. Там ещё не было стен, армии и запасов. Но теперь у него были кобольды, жила железа, грибной маточный слой и предупреждение.

Мало.

Слишком мало.

Но достаточно, чтобы начать.

— Теперь, — передал Сварт, — мы перестаём быть беглецами.

Он сжал жетон нитью так сильно, что тёмное железо скрипнуло.

— Мы строим ловушку для тех, кто считает, что нашёл дорогу домой.

Где-то далеко в верхних ходах, за слоями камня, едва слышно звякнул металл.

Сварт замер.

Сигнальная нить Киры, оставленная у внешнего сухого лаза, передала слабый, почти неразличимый дрожащий импульс.

Один раз.

Потом второй.

Потом третий.

Кто-то вошёл на край периметра Бетхольда.

И на этот раз он шёл не в панике.

[Внимание]

[Зафиксировано приближение неизвестной группы]

[Направление: внешний сухой лаз]

[Предполагаемый тип угрозы: разведка / зачистка]

[Время до контакта с первичной обороной: неизвестно]

Сварт развернулся к своим первым вассалам.

Шесть кобольдов смотрели на него. Маленькие, обожжённые, голодные, перепуганные. Один трутень стоял между ними, нагруженный рудой. Где-то впереди Кира плела паутину, и Сердце Улья билось в каменной груди Бетхольда.

Так выглядела его армия в первый день войны.

Жалко.

Недостаточно.

Но уже не ноль.

— В грот, — приказал Сварт. — Быстро. Тихо. Каждый камень за собой — как крышка гроба для врага.

Грок оскалился.

И впервые с момента появления в кислотн