Архитектор Ловушек: Замкнутый Периметр

**— Тяжелый дредноут типа «Владыка Небес» — «Непреклонный Завет» [Уровень 84]**

**— Тяжелый дредноут типа «Владыка Небес» — «Солярное Возмездие» [Уровень 84]**

**— Эскортная эскадра: 6 броненосных фрегатов, 20 штурмовых корветов**

**[ОЦЕНКА БОЕВОЙ МОЩИ: ЭКСТРЕМАЛЬНАЯ]**

**[ВЕРОЯТНОСТЬ ПРИМЕНЕНИЯ ОРУЖИЯ МАССОВОГО ПОРАЖЕНИЯ: 99.4%]**

— Быстро же они приняли решение списать наземные части со счетов, — пробормотал Матвей, наблюдая, как на палубах дредноутов приходят в движение гигантские артиллерийские башни. — Им плевать на запертых в ущелье легионеров. Хотят сровнять вершину вместе со мной, скалой и своими же солдатами внизу. Классическая имперская доктрина очищения.

Флагман «Гнев Серафима» заложил плавный вираж, разворачиваясь широким бронированным брюхом к вершине Цитадели.

Створки его нижних бомболюков с глухим металлическим скрежетом разошлись в стороны. В темных жерлах орудийных шахт зажглись багровые огни предварительной накачки. Воздух наполнился запахом озона, горелой серы и химического реагента, заставив сенсоры Матвея зафиксировать резкий выброс эфирного углеводорода.

— Термобарические снаряды объемного распыления, — мгновенно классифицировал Матвей тип боеприпасов по спектру выхлопа вспомогательных охладителей. — Хотят выжечь кислород во всех вентиляционных шахтах и создать гидродинамический гидроудар внутри скальных полостей. Расчет на то, чтобы превратить гранитный монолит в пыль, а мои легкие — в ожоговые ошметки.

С небес ударил первый залп.

Это не было похоже на выстрелы обычной артиллерии. Не было звонких хлопков или грохота пороховых газов. Раздался протяжный, вибрирующий рев пневмо-магических катапульт высокого давления.

Из утроб трех дредноутов одновременно вырвались сотни массивных каплевидных капсул из черненого чугуна. Снаряды падали не беспорядочно: на их стабилизаторах вспыхивали миниатюрные гравитационные руны, выстраивая падающий боезапас в строгую концентрическую сетку. Они шли идеальным клином, целясь точно в плато командного бастиона и входные купола термальных реакторов.

Секунда. Две.

Капсулы начали детонировать, не долетая пятидесяти метров до вершин скал.

Сначала сработал дисперсионный заряд. Небо над Цитаделью мгновенно затянуло белесым, маслянистым туманом — тонкодисперсной взвесью эфирной нефти, алхимического фосфора и кристаллической пыли тяжелых солей. Облако накрыло площадь в три квадратных километра, заполняя каждую расселину, каждую складку базальтовой брони.

А затем грянул импульс поджигания.

Вспышка была столь яркой, что оптические сенсоры Цитадели на долю секунды ослепли, автоматически выставив светофильтры предельного затемнения на девяносто восемь процентов. Взрывная волна не просто ударила — она родилась везде одновременно.

Сплошная стена ревущего, слепящего бело-фиолетового пламени с температурой в эпицентре свыше четырех тысяч градусов сожрала остатки разреженного горного воздуха. Образовался гигантский огненный купол, который с чудовищной силой схлопнулся сам в себя, создавая колоссальный вакуумный разрыв. Скальные выступы на склонах, выдерживавшие века эррозии, мгновенно рассыпались в песок. Атмосферное давление скакнуло до десятков атмосфер, а затем рухнуло в глубокий отрицательный перепад, вырывая многотонные валуны и швыряя их в небо, словно сухие листья.

Грохот был такой силы, что даже в глубине экранированного бункера у Матвея заложило уши, а на мониторах пробежала рябь статических помех.

Но Архитектор даже не шелохнулся. Его руки уже лежали на панели второго оборонительного периметра.

— Разгон плазмы впечатляет, — спокойно констатировал он, глядя на шкалу внешнего термического датчика, зашкалившую за критическую отметку. — Но вы забыли, господа адмиралы: тепло — это просто кинетическая энергия хаотического движения частиц. А кинетическую энергию я умею собирать лучше, чем кто-либо в этом мире.

Матвей сжал кулак, и в центр консоли с шипением вошел массивный переключатель из полированного обсидиана.

— Протокол обороны «Альфа-Четыре». Активировать защитный купол: «Клетка Фарадея-Эфира».

Глубоко в недрах горы, в радиальных камерах, опоясывающих пик на глубине ста метров, пришли в движение циклопические накопители.

Сверхпроводящие шины из орихалкового сплава толщиной в вековой дуб замкнули контакты. Магические генераторы встречной индукции, питаемые от термального ядра горы, выбросили в небо миллионы ампер экранирующего потенциала.

На поверхности вершины, прямо сквозь раскаленный пепел и кипящий базальт, с металлическим лязгом выстрелили триста шестьдесят полых монолитов-разрядников. Из их вершин в небо ударили ослепительные серебристо-ртутные лучи.

На высоте трехсот метров над пиком эти лучи скрестились, сшиваясь в невероятно сложную, идеальную геометрическую фигуру — трехмерную геодезическую сферу. Это была не монолитная магическая стена, на поддержание которой уходили бы тераватты энергии. Это была сверхплотная кристаллическая сетка, состоящая из триллионов переплетенных микроскопических силовых силовых нитей с отрицательным эфирным зарядом.

Второй термобарический залп дредноутов — еще более массивная волна из пятисот снарядов — врезался точно в формирующийся купол.

Произошло то, чего имперские артиллерийские координаторы ожидать никак не могли.

Вместо того чтобы проломить энергетический барьер сокрушительным давлением, чудовищная энергия взрыва натолкнулась на эффект полного резонансного рассеивания. Как только огненная плазма и вакуумная ударная волна коснулись серебряных граней «Клетки Фарадея-Эфира», геодезическая сетка вспыхнула мягким лазурным светом.

Огненный шар не расширился. Он растекся по поверхности сферы тончайшей пленкой, толщиной не более сантиметра. Миллиарды ячеек сетки начали работать как микроскопические волноводы: они подхватывали кинетический вектор взрыва, преломляли его под углом в девяносто градусов и с бешеной скоростью транслировали по проводящим контурам вниз, к опорным шпилям-разрядникам.

Громоподобный удар превратился в шипящее, стрекочущее электрическое сияние. Вся тепловая и кинетическая мощь пятисот тяжелых бомб была захвачена клеткой и по заземляющим шинам сброшена прямиком в глубокие тектонические радиаторы горы.

Внутри бункера температура не поднялась ни на долю градуса.

На экранах Матвея бежали успокаивающие зеленые строки:

**[ЗАЩИТНЫЙ КУПОЛ «КЛЕТКА ФАРАДЕЯ-ЭФИРА»: АКТИВЕН]**

**[ПОГЛОЩЕННАЯ КИНЕТИЧЕСКАЯ ЭНЕРГИЯ: 4.82 × 10¹² ДЖОУЛЕЙ]**

**[ТЕРМАЛЬНАЯ НАГРУЗКА: РАССЕЯНА НА 99.1%]**

**[ЭФФЕКТ ВАКУУМНОГО СХЛОПЫВАНИЯ: НЕЙТРАЛИЗОВАН ЭФИРНОЙ ПОЛЯРИЗАЦИЕЙ]**

**[ЭНЕРГОСИСТЕМА ЦИТАДЕЛИ: ЗАРЯДКА РЕЗЕРВНЫХ БАТАРЕЙ +18%]**

Матвей позволил себе короткую, холодную усмешку.

— Спасибо за подзарядку, господа. Теперь мои конденсаторы полны. А значит, пришло время вежливо вернуть долг.

В бинокулярных окулярах флагмана «Гнев Серафима», должно быть, сейчас царило полное замешательство. Огромные корабли прекратили огонь. Их командиры не понимали, почему гора, на которую обрушился огненный шквал, способный расплавить стальной город, все еще стояла нетронутой, сияя безупречным серебряным куполом.

Дредноуты начали медленно задирать носовые части, увеличивая подачу мощности на кристаллы левитации. Лазурное сияние под их днищами стало почти нестерпимым. Они готовились набрать высоту, чтобы уйти за пределы радиуса поражения возможных наземных баллист и перегруппироваться для орбитального лучевого удара.

— Поздно, — негромко произнес Матвей, и его пальцы заплясали по клавишам ввода баллистических координат. — Вы вошли в мой воздушный объем. А в моем объеме законы физики утверждаю я.

Он откинул защитный колпак с красной физической тумблерной панели.

— Сектор «Пневмо-Зенит». Комплекс активного заземления «Громоотвод-9». Полный залп всех батарей.

На внешних склонах горы, прямо под серебристым пологом защитного купола, сработали тысячи пиропатронов.

Многометровые пласты маскировочного щебня и фальшивых скальных плит отлетели в стороны, открывая ряды вертикальных пусковых шахт. Это не были ракетные установки и не пороховые мортиры. Из жерл толстостенных орудий из сверхпрочной стали пахнуло перегретым сжатым паром с давлением в шестьсот атмосфер.

Пневматика сработала почти беззвучно по сравнению с грохотом бомбардировки — лишь сухой, хлесткий, многоголосый треск, слившийся в сплошной металлический гул: *ТХУ-ТХУ-ТХУ-ТХУ!*

В небо устремились тысячи черных стальных игл.

Это были трехметровые гарпуны из вольфрамового сердечника с оперением из термостойкого углепластика. В головной части каждого снаряда пульсировал крошечный датчик наведения, настроенный на уникальную высокочастотную гармонику левитационных кристаллов. Гарпуны шли не по прямой баллистической дуге.

На высоте пятисот метров микро-рули на хвостовиках пришли в движение: стальной рой скорректировал траекторию, разделяясь на три плотных потока, нацеленных строго в днища трех ведущих дредноутов.

Но главным было то, что тянулось за каждым гарпуном.

К хвостовикам были намертво прикреплены тончайшие, но невероятно прочные тросы. Сердечник из графеновых нанотрубок, оплетенный нитями сверхпроводящего мифрила и криогенно-закаленной меди. Прочность на разрыв каждого такого троса составляла восемьдесят тонн, а проводимость эфирного тока стремилась к абсолютному нулю сопротивления.

Вторые концы этих многокилометровых жгутов уходили в глубокие скальные колодцы Цитадели, где крепились к чудовищным барабанам гидравлических тормозных лебедок, завязанных прямо на гранитный фундамент континентальной плиты.

— Залп пошел, — зафиксировал Матвей. — Коррекция на гравитационную девиацию цели. Захват стабильный.

На капитанском мостике «Гнева Серафима», вероятно, слишком поздно поняли природу угрозы. Автоматические турели противоракетной обороны дредноутов открыли заполошный огонь трассирующими снарядами, пытаясь сбить стальной рой. Несколько десятков гарпунов разлетелись на куски, но против пяти тысяч синхронно летящих снарядов пулеметные системы ближнего боя были бессильны.

Гарпуны врезались в днища летающих крепостей.

Вольфрамовые наконечники, разогнанные колоссальным пневматическим давлением, пробивали нижние броневые листы толщиной в ладонь, словно прелую фанеру. Они прошивали технические трюмы, переборки жилых палуб и намертво вгрызались в силовой силовой каркас судов.

Сотни зазубренных титановых «лап» раскрылись внутри корпусов дредноутов, заклинивая снаряды в шпангоутах. Более трехсот гарпунов ударили прямо в массивные клети, удерживающие вибрирующие кристаллы левитации, оплетая их проводящими штырями.

В этот момент дредноуты походили на гигантских китов, пронзенных сотнями гарпунов с невидимой китобойной шхуны.

— Фиксация подтверждена, — холодно доложил сам себе Матвей. — Контакт стопроцентный. Начать процедуру фазового заземления.

Он перевел главный реостат в крайнее положение.

Левитационные кристаллы седьмого ранга работали за счет накопления чудовищного электростатического и антигравитационного потенциала, изолированного от земной тверди. Они парили именно потому, что отталкивались от естественного магнитного поля планеты, создавая локальный разрыв метрики пространства.

И Матвей этот изолятор только что уничтожил.

Тысячи сверхпроводящих тросов мгновенно замкнули парящие в четырех километрах над землей корабли на многомиллиарднотонную массу горного массива.

То, что произошло дальше, наблюдатели в долине запомнили на всю жизнь.

Небо взорвалось без единого грамма пороха. По тонким, едва видимым снизу тросам ударили чудовищные разряды обратной индукции. Сверху вниз, а затем снизу вверх пронеслись сплошные столбы ослепительно-белых молний толщиной в корабельную мачту. Звук короткого замыкания такого масштаба походил на треск раскалывающегося материка.

Антигравитационный потенциал дредноутов рухнул в ноль за долю секунды.

Накопленная кристаллами энергия, не находя выхода, закоротила на сверхпроводящие тросы и с диким воем устремилась в землю, превращая заземляющие шины Цитадели в раскаленные добела пруты. Защитные системы кораблей вспыхнули и выгорели синим пламенем. На борту «Гнева Серафима» взорвались распределительные щиты, ослепляя экипаж и выжигая рунические навигационные кристаллы.

Гигантские лазурные октаэдры под килями дредноутов замерцали, потеряли фокус и с жалобным стеклянным звоном потухли, переходя в пассивный режим кристаллического сна.

— Гравитационный коллапс, — констатировал Матвей. — Масса кораблей вернулась к исходным физическим значениям.

Шестьсот тысяч тонн мертвого адамантия, брони, орудий и ошарашенных людей в одно мгновение лишились опоры в воздухе.

Огромные корабли клюнули носами и с оглушительным свистом рассекаемого воздуха начали падать.

Они падали не свободно. Их удерживали тысячи натянувшихся, как струны гигантской арфы, тросов. Графеновые жилы запели на ультразвуке, сдирая с себя остатки криогенной изоляции.

В глубине горы взревели гидравлические барабаны лебедок. Многотонные маховики из обедненного урана, действуя как динамические тормоза, приняли на себя кинетическую энергию падающих левиафанов. Из тормозных колодок подземных машин повалил густой черный дым, вода в контурах охлаждения мгновенно вскипела, выбрасывая в вентиляционные трубы фонтаны пара.

Но механизмы Архитектора выдержали.

Тросы не лопнули. Они натянулись до предела, превращая хаотичное падение в принудительное, жестко контролируемое стягивание.

Дредноуты дернулись всем корпусом так, что внутри кораблей сорвало с креплений тяжелые орудия и разорвало паропроводы. Свистящие парящие гиганты, словно пойманные на блесну рыбины, по пологой траектории волокло прямо к подготовленным посадочным террасам Цитадели.

Крейсеры эскорта и легкие корветы, видя гибель своих флагманов, в панике бросились врассыпную. Их капитаны врубали форсажные сопла, сжигая ману экипажей, лишь бы уйти из смертоносной зоны досягаемости пневматических гарпунов. Небесная армада рассыпалась за считанные секунды, бросая гордость имперского флота на произвол судьбы.

Матвей с ювелирной точностью управлял рукоятями тормозных барабанов, стравливая натяжение на одних секциях и натягивая другие.

— Траектория посадки: терраса «Гефест-1», «Гефест-2» и северный эскарп. Активировать магнитные захваты и демпфирующие подушки.

Первым о скальную платформу приложился «Непреклонный Завет».

Его бронированное днище с чудовищным скрежетом пропахало глубокую борозду в специально подготовленном слое дробленого туфа. Многометровые фонтаны каменной крошки взметнулись выше мачт. Корабль накренился на правый борт, снося собственную орудийную башню, но демпферные ловушки смягчили удар, не позволив корпусу расколоться надвое. В тот же миг из скал выстрелили сотни гидравлических захватов-клещей, намертво блокируя поврежденный остов на посадочной полосе.

Спустя десять секунд второй дредноут, «Солярное Возмездие», буквально рухнул в естественную седловину между двумя скальными выступами. Тросы удержали его от сползания в километровый обрыв, а сработавшие стазис-сети окутали носовую часть корабля полупрозрачным вязким полем, гася остаточный импульс движения.

Наконец, флагман «Гнев Серафима», тяжело заваливаясь на корму, рухнул на широкую центральную эспланаду Цитадели прямо перед защитным куполом. Раздался глухой, всепоглощающий удар, от которого содрогнулась вся вершина. Броня палубы помялась, сорванные мачты связи рухнули на орудийные деки, но герметичность цитадели корабля осталась нетронутой.

Орудия небесных гигантов замолчали. Их левитационные кристаллы были обесточены и заблокированы заземляющими контурами.

Над горным плато повисла оглушительная, неестественная тишина, нарушаемая лишь шипением остывающего базальта, треском редких электрических дуг на заземляющих тросах и свистом пара, вырывающегося из поврежденных котлов плененных дредноутов.

Воздух пах озоном, горелой медью и абсолютным поражением.

Перед глазами Матвея, мягко переливаясь в полумраке командного пункта, развернулся каскад золотых системных оповещений. Рунический шрифт Системы мерцал торжествующим изумрудным светом.

**========================================**

**[БОЕВОЕ СООБЩЕНИЕ: ВОЗДУШНАЯ ТРЕВОГА ЗАВЕРШЕНА]**

**[МАССИРОВАННАЯ АТАКА НЕБЕСНОГО ФЛОТА СОЛЯРНОГО ПРЕСТОЛА: ОТБИТА]**

**[РЕЗУЛЬТАТЫ СРАЖЕНИЯ:]**

**— Отражено термобарических боеприпасов: 1 240 ед. (Эффективность перехвата и рассеивания: 100%)**

**— Поглощено энергии взрывной волны: 1.24 × 10¹³ Дж (Направлено в накопители Цитадели)**

**— Кораблей сопровождения рассеяно: 26 ед. (Бегство с поля боя)**

**— Тяжелых дредноутов заземлено и захвачено: 3 ед.**

**[СТАТУС ТРОФЕЕВ:]**

**1. «Гнев Серафима» [Тяжелый осадный дредноут, Ур. 85] — Структурная целостность: 74%. Захвачен. Системы подавлены.**

**2. «Непреклонный Завет» [Тяжелый осадный дредноут, Ур. 84] — Структурная целостность: 61%. Захвачен. ОбезAction.**

**3. «Солярное Возмездие» [Тяжелый осадный дредноут, Ур. 84] — Структурная целостность: 58%. Захвачен. Заблокирован в расселине.**

**[ПОЛУЧЕНЫ НАГРАДЫ ЗА ОБОРОНУ:]**

**— Опыт: +4 850 000 EXP**

**— Достижение разблокировано: «Падение Икара» (Захват трех или более воздушных судов высшего ранга без применения авиации)**

**— Бонус к характеристикам: +15 к Сверхрасчету, +10 к Архитектурной Инженерии**

**— Доступ к изучению технологии: [Кристаллы Левитации Седьмого Ранга: Синтез и Модификация]**

**— Захвачено уникальных материалов: 450 т адамантиновой брони, 120 т орудийного мифрила, 3 неповрежденных левитационных ядра.**

**[ТЕКУЩИЙ СТАТУС ПЕРИМЕТРА: ЗАКРЫТ. ПОЛНЫЙ КОНТРОЛЬ НАД ВЕРШИНОЙ]**

**========================================**

Матвей смахнул системные таблицы в угол обзора и переключил изображение на внешние оптические зонды.

На палубах поверженных дредноутов царил паралич. Кое-где открывались люки, из них выбирались оглушенные, дезориентированные имперские гвардейцы в закопченных кирасах. Они смотрели на окружающие их стены Цитадели, на направленные прямо в упор жерла автоматических скорострельных пушек и тяжелых гарпунных станков, и оружие само выпадало из их дрожащих рук.

— Автоматика, — распорядился Матвей, не повышая голоса. — Выпустить сервисных дронов и подавителей воли четвертого класса. Заблокировать все выходы с кораблей. Экипажи изолировать во внутренних отсеках, отключить подачу эфира к офицерским каютам. Кто окажет сопротивление — закачивать в вентиляцию усыпляющий газ «Морфей-Б». Инженеров и рунных техников отделить от остальных. Мне нужны их журналы калибровки кристаллов.

Консоль отозвалась коротким подтверждающим сигналом. Из скрытых ниш в основаниях скал уже выкатывались сотни паукообразных ремонтных и захватных автоматонов, устремляясь по натянутым тросам к бортам поверженных гигантов.

Матвей подошел к широкому бронированному смотровому окну, за которым медленно оседала пыль.

Три гигантских небесных левиафана, гордость императорской военной машины, лежали у его ног, словно выброшенные на берег киты, намертво прикованные к скале стальными жилами его инженерного гения. То, что должно было стать абсолютным оружием возмездия Солярного Престола, превратилось в груду первоклассного сырья, источник редчайших технологий и дополнительную огневую мощь для его оборонительного рубежа.

А внизу, в глубоком ущелье, запертые перед гигантским завалом остатки наземной армии смотрели вверх.

Они видели, как их несокрушимый воздушный флот спустился с небес, чтобы покарать безумного отступника. И они видели, как этот флот был буквально сдернут с небес за считанные секунды, превратившись в трофеи без единого ответного выстрела по равнине.

Паника внизу достигла апогея. Знамена Престола валились в грязь. Строй окончательно сломался. Солдаты бросали копья, осадные щиты и повозки, в слепом ужасе пытаясь вскарабкаться на отвесные стены каньона или пробиться обратно сквозь узкие, уже заблокированные щебнем тропы.

Матвей спокойно развернулся на каблуках и подошел обратно к центральному терминалу.

Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, лишь в уголках губ застыла холодная, расчетливая сосредоточенность архитектора, чей чертеж реализуется с математической безупречностью.

На голографической панели все еще мерцало ожидающее окно:

**[ПРОЕКТ: «ПРОВАЛ В ПРЕИСПОДНЮЮ». СТАТУС: ГОТОВ К ЗАПУСКУ]**

Буровые рои автоматонов завершили создание вакуумных каверн под позициями имперской пехоты и тыловых обозов. Свод толщиной всего в два метра едва удерживал вес мечущихся в ужасе многотысячных полков.

— Вы посмотрели наверх, — тихо произнес Матвей, положив ладонь на главную пусковую руну подземного горизонта. — А теперь самое время посмотреть себе под ноги.

Архитектор Ловушек нажал клавишу детонации.

Глава 4. Разборка дредноутов на лету

Звук нажатой клавиши утонул в чудовищном, утробном рокоте, сотрясшем древние базальтовые пласты каньона.

Внизу, в полутора километрах под панорамным бронестеклом командного пункта Матвея, начался рукотворный конец света. Вакуумные каверны, прогрызенные наноударными буровыми роями, схлопнулись с хирургической синхронностью. Земная твердь под коваными сапогами имперских легионеров потеряла всякую плотность, превратившись в ревущую воронку из пыли, раскрошенного сланца и обломков осадных орудий. Гектары каменного плато просели вниз, увлекая за собой штабные палатки, закованных в сияющие латы паладинов Солярного Престола и тяжелые колесные мортиры.

Крики тысяч людей, смешанные с предсмертным воем боевых грифонов, даже не успели подняться до высоты скального карниза — их поглотила разверзшаяся бездна, захлопываясь сверху многотысячетонными оползнями. Завеса меловой пыли, поднявшаяся со дна пропасти, образовала колоссальный восходящий смерч, отрезавший ущелье от внешнего мира.

Но Матвей даже не опустил взгляда.

Для Архитектора Ловушек семидесятого ранга уничтожение сухопутной армии вторжения было лишь фоновым процессом — тривиальной задачей на вычисление несущей способности грунта при импульсном гравитационном разрежении. Истинная ценность, истинный триумф инженерной мысли висел прямо перед ним.

Три небесных левиафана.

Флагманский супердредноут первого ранга «Солнечный Каратель» и два тяжелых линейных крейсера прикрытия — «Длань Возмездия» и «Гордость Валории». Исполинские туши из многослойной титано-адамантиевой брони, украшенные позолоченными барельефами имперских орлов и ощетинившиеся сотнями орудийных стволов. Сейчас они висели в воздухе в неестественных, изломанных позах, притянутые полусотней мономолекулярных гарпунных тросов толщиной в корабельный ствол каждый к искусственно модифицированной отвесной скале Периметра.

Их турбины надсадно выли, выплевывая тонны перегретой плазмы в тщетной попытке оторваться от каменного монолита. Силовые щиты яростно мерцали, но геометрия натяжения была рассчитана так, что любые векторы реактивной тяги лишь плотнее вжимали корабли в скалу, вызывая катастрофический крен и деформацию силовых каркасов.

— Первичный захват стабилен, — бесстрастно констатировал Матвей. Его пальцы, облаченные в тонкие перчатки с нейроинтерфейсными датчиками, пробежали по голографической консоли, вызывая каскад командных матриц. — Коэффициент упругой деформации гарпунов — сорок два процента. Напряжение в силовых шпангоутах целей приближается к критическому. Нельзя позволить им разорвать корпус и рухнуть на нижние террасы. Они загрязнят мне вентиляционные шахты. Начать утилизацию.

**[ВНИМАНИЕ! АКТИВИРОВАН ИНЖЕНЕРНЫЙ ПРОТОКОЛ: «САРАНЧА-УТИЛИЗАТОР» (РАНГ: МИФИЧЕСКИЙ)]**

**[ЦЕЛЬ: 3 ЕДИНИЦЫ ТЯЖЕЛОЙ ВОЗДУШНОЙ ТЕХНИКИ КЛАССА «СВЕРХТЯЖЕЛЫЙ ДРЕДНОУТ»]**

**[ПРИОРИТЕТЫ: 1. ЯДРА ЛЕВИТАЦИИ. 2. БРОНЕВЫЕ ЛИСТЫ ВЫСШЕЙ МАРКИ. 3. ГЛАВНЫЙ КАЛИБР]**

**[РЕЖИМ: «ГОРЯЧИЙ ДЕМОНТАЖ В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ»]**

Скала задрожала. Но это была не сейсмика падающей внизу земли.

Вдоль всего десятикилометрового отвесного утеса, замаскированного под естественные базальтовые складки, распахнулись тысячи узких горизонтальных амбразур. Из темноты подземелий, освещенных багровым пламенем доменных печей, хлынул гул.

Это не было жужжанием насекомых. Это был низкий, давящий на барабанные перепонки вой десятков тысяч высокооборотистых плазменных резаков, ультразвуковых фрез и магнитных захватов.

Рой дронов-демонтажников вырвался на свет.

Они напоминали механических пауков размером с тяжелый мотоцикл, отлитых из матово-серого карбида вольфрама. У каждого было по шесть сегментированных суставчатых лап на электромагнитных присосках, пара манипуляторов с гиперзвуковыми дисками молекулярной резки и центральное жало — высокотемпературная плазменная горелка переменного фокуса, способная распускать метровую броню, словно горячий нож кусок сливочного масла.